Часть 25. Том.

      Он знал чем закончится их встреча еще в тот момент, когда только возникло желание поговорить, расставив все точки над " i ". Знал и предвкушал этот момент. Выжидая с поистине слизеринским терпением. Ведь именно змеи могут преследовать свою цель так долго, пока она не устанет и сама не остановится.       И теперь Том мог сказать, что его ожидание - окупилось с лихвой. Хотя, за эти пару дней событий произошло больше чем за последние пару лет. Что теперь, сравнивая, он приходил к выводу, что его жизнь оказывается была крайне скучной. Особенно для такого как он. Учительские будни - однотипные, школьники - сливались в одну серую массу, а внешкольная деятельность потонула в политике и подковерных играх и кажется тоже превратилась в рутину.       А ведь когда-то, еще на начальном этапе, когда он только создал Рыцарей, Том горел энтузиазмом к изменениям в мире. И заражал этим других.       Теперь же, чтобы модель общества хотя бы приблизительно напоминала желанный результат, приходилось в основном заниматься поиском компроматов, копанием в чужом белье и коррупцией. Так, чем же тогда это отличалось от обычной модели политического строя? За исключением того, что они пропихивали на нужные посты - своих людей.       Долохов заявился потому что на Малфоя повесили обвинения из-за старшего Пруэтта. Который валяется в Мунго с каким-то заковыристым проклятием. А все почему? Потому что молодой Малфой накануне сцепился с ним в словесной баталии на одном из заседаний Палаты Лордов в Министерстве. Высказывая свою позицию касательно расширения рабочих мест для магглорожденных волшебников в сфере законодательных органов Британского Магического Сообщества. Отрицательную, как можно догадаться. Как итог: два Лорда из разных поколений и с разным мировоззрением, орали друг на друга как склочные бабёнки на рынке, доказывая свою точку зрения прямо в зале собраний. А на следующий день, Пруэтт получил проклятую посылку и загремел в Мунго. Из-за чего было неудивительно, что подозрения легли на Малфоя. Тем более, что многие знали о тяге их семейства к проклятым артефактам, которые собирались буквально столетиями многими представителями Рода.       А ведь Том предупреждал Абраксаса, что не стоит так активно высказывать свою позицию, чтобы не вызвать лишних подозрений. Но иногда Малфой мог действовать импульсивно, теряя свою прославленную изворотливость. Том сетовал, что он это от Долохова нахватался. Ведь Антонин со своим боевым нравом и отсутствием чувства самосохранения и словесных фильтров, вполне мог даже не такое учудить. Как только на Гриффиндор не попал в свое время? Том еще в школе этому удивлялся, когда они начали общаться.       Конечно, в голове Тома сразу всплыло несколько идей чтобы отмазать Абраксаса от обвинений. Пускай и хотелось преподать товарищу урок, чтобы в будущем неповадно было так подставляться. Но он понимал что Малфой слишком ценный актив чтобы его терять.       Непроизвольно в его голове всплыли картинки двух других Малфоев, так похожих на Абраксаса - будущих сына и внука. И то, что с ними сделали слепая преданность и страх. Целый Род оказался заклеймен позором из-за того, что они следовали его идеологии. И что это получается: он ошибся или же все они? При чем в подобном положении оказались не только Малфои, а все его соратники без исключений. Позор, заключение, казнь, бега, смерть - вот к какому будущему он в конечном итоге привел их всех. И себя в том числе. Буквально в первых рядах. А все почему? Амбиции? Эго? Комплекс Бога?       “Потому что страх - не лучший способ чтобы добиться власти и уважения. И ты уже видел к чему это может привести. Так что, попробуй что-нибудь другое. Ты же умный” - ее слова звучали в голове словно эхо в огромной пещере. И почему-то, вместо того чтобы сразу щетиниться и отмахиваться от мнения которое было отлично от его, Том неожиданно прислушался. На что повлияли воспоминания из головы Славы о том Темном Лорде, которого видела она. Том просто не мог закрыть глаза и наплевать на это. Не мог сделать вид, что этого не было и что это не может ждать его в будущем. Потому что поверил в то, что увидел. Не ставя под сомнение вменяемость девушки и не обвиняя ее фантазию. Потому что понимал, что она бы вряд ли придумала все это. Он бы сам, при всей своей гениальности, не смог бы до такого додуматься. Никто бы не смог. Даже пресловутый Дамблдор.       Том видел что эти воспоминания были настоящими, а не поддельными и не выдуманными воображением. Слава не настолько искусна во вранье, поскольку чаще всего у нее все на лице написано. Хотя, тут наверное виновато лицо Фреи Арчер.       Потому что рыжеволосая девушка с зелеными глазами - врала и не краснела. Настолько профессионально, что могла убедить даже саму себя в чем угодно. И за этим враньем она пряталась все те годы, что прожила в насилии.       Тогда, честно, Том невольно подумал, что его сиротская жизнь была не столь плоха в сравнении с жизнью Ярославы. И настолько его поразила эта мысль, что он сам от себя не ожидал. Словно понял, что на свете есть люди которым живется многим хуже. И при всем при этом, Том не назвал бы Ярославу жестокой, озлобленной на весь белый свет и желающей отомстить любому кто хоть чуточку живет лучше нее. Что стало второй поражающей до глубины души мыслью.       Да, Слава была подозрительной, тихой, осторожной, словно мышка готовая в любой момент нырнуть в норку от страха. Но при этом, она могла быть дикой волчицей, которая если загнана в угол становится непредсказуемой. И все это далеко не все ее качества, объединившиеся в одно - опыт. Тяжелый, травмирующий, жестокий жизненный опыт. При котором она смогла сохранить желание жить вопреки всему. И смогла сохранить свою душу.       Они со Славой были одновременно похожи и не похожи. У обоих было тяжелое детство. Он - без родителей, она - сирота при живых. Непонимание, избиения, одиночество. А у нее еще и сексуальное насилие ко всему прочему. Но при все при этом, он сгорал в своей ненависти к миру, а она воспряла из этого пламени как феникс.       И вот думай теперь, кто по итогу оказался сильнее или слабее? Она или он? Если тут вообще уместно сравнивать две судьбы?       Теперь же он понимал и знал куда больше из ее прошлой жизни. Начиная с того, как она выглядела и заканчивая тем, чего наверное не хотел бы знать. Но ее мысли открылись для него все разом и одновременно, что сперва он даже растерялся от такого напора. И понял почему она носила артефакт. Потому что не владела навыками окклюменции совсем. Краем глаза он видел ее попытки научиться, но девушка быстро оставила это дело. Кажется она просто не понимала саму концепцию защиты разума и выстраивания стен против легилиментов, поэтому выбрала простой и надежный способ в виде родового артефакта. Что показывало ее дальновидность и предусмотрительность. А еще осторожность, которая, кстати, проявлялась не только в его адрес.       Честно, Тому понравилось то, что Слава явно не доверяла Дамблдору, которого сам терпеть не мог. А ведь он мог предположить как она могла в один момент просто пойти к старику и выложить ему все что знала о Томе и его внеклассной деятельности. Она могла рассказать кто он есть и кем может стать в будущем. Даже если в ее мыслях было четкое желание невмешательства. Очень четкое. Именно поэтому она его избегала в начале учебы.       Правда Том осознал, что она уже вмешалась. Даже если не хотела. Кажется в тот самый миг, когда они столкнулись в книжном магазине перед ее седьмым курсом, когда Фрея Арчер уже не была собой. Словно этот момент был ключевым, как поворотная точка в сюжете, которая поменяла все.       Тому ведь, если быть честным, не нравилось то будущее, которое он видел в мыслях Славы. Даже с учетом, что он в принципе добился своего. Того, что с подачи юношеского максимализма, на фоне завышенного чувства собственного превосходства и родства с самим Салазаром Слизерином, вылилось в то, что он стал монстром. Да, он добился величия, силы, страха и того что его имя боялись произносить. Он буквально переплюнул самого Гриндевальда на поприще Темного Лорда.       Но глядя на все это сейчас, имея в наличии более здравый рассудок, Том осознавал, что оказывается, хочет совсем не этого. Не слепого обожания, раболепия, страха и лизоблюдства от своих сторонников. И не ненависти со стороны других волшебников. Потому что только глядя на все со стороны, он увидел настоящую картину. Все это было ему противно. Словно оказаться в куче с помоями или вымазанным в противной зловонной жиже с головы до ног.       А ведь ненавистью Том напитался в юности с лихвой. Что было ужасно. И во многом именно из-за этого он так хотел чтобы ему поклонялись и раболепствовали. Чтобы боялись и уважали. Но как оказалось, уважать его будут лишь не многие. По настоящему, по крайней мере. Том понимал, что многие из его последователей будут на его стороне ради выгоды или из страха, что совсем не то, чего бы ему хотелось.       И это осознание вызывало диссонанс. Внутренний конфликт, когда он хотел начать противоречить самому себе. И злился на самого себя из-за этого. Просто потому что все планы и желания буквально рухнули в бездну. И теперь ему придется практически начинать все заново.       Что породило также злость в адрес Славы, которая внесла этот разлад в его четко расставленные приоритеты и цели.       Сейчас ему было легче обвинить во всем ее, чтобы не признавать, что это он с самого начала шел не по той дорожке. А теперь даже не знал, что ему делать? - Девушка, значит?       Реддл тряхнул головой, отрывая взгляд от зимнего пейзажа за окном и возвращаясь в реальность из которой выпал на неопределенное время. Даже забыв, что в его доме все еще находился Антонин, который видимо не выдержал и захотел утолить свое любопытство, после того, как они обсудили проблему с Малфоем.       Том обернулся к Долохову - одному из немногих, кого он наверное мог назвать своим другом в общепринятом смысле слова. Он, Антонин, Абраксас и Орион - составляли когда-то верхушку школьной элиты Слизерина. И наверное, были теми, кому Том по-настоящему доверял и даже позволял больше остальных. - Проблемы? - Никаких, - Долохов чуть приподнял руки в сдающемся жесте, при этом продолжал сидеть развалившись на диване, закинув руки на спинку. - Просто, ты ни разу не приводил ни одну девушку к себе домой. - С чего ты взял? - Том скрестил руки на груди, стараясь сдерживать раздражение. - Брось, дружище, - фыркнул Тони, а потом потянулся за бокалом огневиски на журнальном столике. - Я слишком хорошо знаю, как ты ценишь личное пространство своей холостяцкой берлоги, - карие глаза русского чуть лукаво сверкнули. И Том предположил бы что именно алкоголь прибавил другу храбрости завести этот разговор, если бы не видел как Долохов глушил водку словно воду и почти не пьянел, в то время как их развозило уже после двух бутылок огневиски. Абраксас в такие моменты называл Долохова - “луженая русская печень”. Так что, Антонину явно было мало выпить огневиски “для храбрости”. Просто его чувство самосохранения почти никогда не сдвигалось с отметки “ноль”. - Не думаю, что тебя это касается. - Ох, прошу, Мой Лорд, удовлетворите мою тягу к откровенным сплетням, - Антонин приложил свободную руку к груди и устремил на Тома поистине щенячий взгляд, чем напомнил себя самого в пятнадцать лет, когда в безбашенную русскую голову ударили подростковые гормоны. Честно, в то время Тони был просто невыносим. Девчонки из-за него не переставали краснеть каждый божий день. Том и Абраксас регулярно испытывали испанский стыд, а Орион просто наблюдал со стороны и посмеивался, но ничего не делал. Просто наслаждался представлениями которые раздавал Долохов направо и налево. - И кстати, мне показалось или она для тебя как-то… - он неопределенно помахал рукой. - Сколько ей лет? - прямо спросил Тони, а потом заметил, как синие глаза Тома сверкнули, желваки слегка заходили ходуном, а вся фигура друга будто напряглась. Тони сощурился, сканируя Тома с головы до ног. Пока его глаза не расширились в шоке. - Пресвятая Русь матушка! Том! Только не говори что она…? - Антонин! - …студентка?! - Долохов его не услышал. И если сперва он был удивлен и шокирован, то буквально через минуту разразился восторженным смехом. - Студентка, черт меня побери! - Могу устроить, - мрачно пригрозил Том. Но кажется Антонин теперь будет согласен на все, лишь бы он ему все рассказал. Наверное даже согласится выдержать Круциатус ради этого, без единого звука. - Неужто последовал моему совету? - с улыбкой подмигнул Антонин. - Поверить не могу! Четыре года в окружении юных студенточек и вот ты наконец сдался. Как же эта нимфа тебя заполучила, профессор? - Тони, - Реддл помассировал переносицу, почувствовав накатившую усталость, а потом плюхнулся в кресло и плеснул огневиски и себе. - Не молчи, дружище. Ты ведь меня знаешь, я ж теперь не отстану пока ты все не расскажешь, - Долохов наклонился вперед и поставив бокал на столик, сцепил руки в замок, пристально глядя на Тома. Словно хотел поймать каждую эмоцию, что будет отражаться на его лице в этот момент. - И в твоих же интересах, чтобы я не позвал Аби и Ори. - Ох, Салазар! - Том откинул голову на спинку кресла и закрыл рукой глаза. - Если ты расскажешь им!... - резко пригрозил Том, а его глаза даже сверкнули алым пламенем. - Я могила! Честное пионерское! - Тебе же будет лучше если это будет правдой. Иначе я шарахну тебя Обливиэйтом, внушу что ты медведь и отправлю на родину, жить в берлоге и сосать лапу. - Ого! Мощно, - Антонин поразился речевым оборотом и угрозой со стороны друга. Он конечно мог быть острым на язык и саркастичным, но в последние годы стал заметно серьезнее, сдержаннее и не позволял себе лишнего. Хотя в школе, особенно в их компании, он был куда более раскрепощен, что Антонину очень нравилось. Поэтому он жалел, что с годами друг начал терять эти качества. Словно закрывался в себе. - Тебе Непреложный Обет что ли дать? - Клятвы будет вполне достаточно, - все еще немного устало отозвался Том. Пока не ощутил внезапный порыв выговориться. Поделиться всем тем, что составляло его жизнь последние несколько месяцев. И Тони для этого был не самым худшим вариантом. Малфой в этой ситуации стал бы рационально раскладывать все по полочками и дотошно перебирать каждую мелочь, словно распутывал многослойный клубок. А Блэк просто молча бы его выслушал. Но вряд ли смог бы дать какой-то совет. Да и с ним был велик риск, что обо всем узнает Вальбурга. Чего Том очень бы не хотел. Потому что ее реакция - непредсказуема. И от того опасна. Даже для такого как Темный Лорд.       И вот Том снова переступил через себя, когда откровение полилось из него как вода через пробитую плотину, но по порядку и обстоятельно.       Честно, Антонин ожидал услышать достаточно типичную историю, которые любят читать в бульварных романах девчонки: ученица и учитель. А по итогу получил: фантастический роман с элементами драмы, детектива и эротики. - Вы трахались в библиотеке?! - Мы… Это все что тебя волнует? - слегка возмутился Том. - Серьезно? - но по глазам друга прекрасно видел - “да”. - А чего ты от меня хочешь? - непринужденно пожал плечами Антонин. Хотя половину рассказа прикладывался к огневиски чаще чем обычно. А Том все ждал что он в один момент попросит водки. - Твои отношения со студенткой - самая интересная часть этой истории. Даже круче переселения души из другого мира. - Тони… - вздохнул Реддл. Хотя на самом деле уже привык к такой манере поведения Долохова. - И технически она уже совершеннолетняя. - Повезло тебе, что у нас оно приходится на семнадцать лет, - фыркнул русский. А потом ухмыльнулся так, что Реддл приготовился к чему-то похабному. - Или тебя это не остановило бы, даже будь ей пятнадцать? - Ох, Салазар! Я точно еще не раз пожалею, что все тебе рассказал, - Том снова накрыл рукой глаза. - Несомненно, мой Лорд, - прозвучало издевательски. - Не познакомишь нас? Земляки как-никак. - Ну уж нет! - тут же встрепенулся Том, обозревая ближайшие перспективы при таком раскладе. - Лучше займись делом. - Ага. Я значит - спасай блондинистую задницу Малфоя, а ты со спокойной душой пойдешь студенточку тискать! - Антонин! Не беси меня, - процедил Том сквозь зубы. Он бы может приложил Долохова каким-нибудь жалящим, да рука почему-то не поднималась. Что это? Эмоциональная усталость или смирение с неизбежным. - Ох, ладно, Бог с тобой, змееныш, - Долохов допил виски и поднялся на ноги. При этом даже не пошатнулся. Хотя почти в одно рыло выжрал целую бутылку. - Наслаждайтесь выходными, мой Лорд, - мужчина откинул волосы с лица и поправил пальто которое услужливо принес домовик, а после направился к камину. - И да, - на полпути Тони обернулся, не переставая пятиться спиной к проему, усмехнувшись и подмигнув другу. - Не забывай предохраняться.       Том вскинул руку и в Долохова полетело первое проклятие что пришло в голову - летучемышиный сглаз. Но цель успела нырнуть в камин с громким смехом.       Том же откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. Однако, на удивление ощущал заметное облегчение. Даже не смотря на манеру поведения Антонина, его шуточки, подколы и так далее. Что наверное даже не плохо с какой-то стороны. Потому что слишком серьезный настрой вызвал бы только мигрень. Да, Тони всегда умел разрядить обстановку и понизить градус серьезности.       Но вместе с его уходом, Том вспомнил, что все еще находится в доме не один. Не считая домовика.       Поэтому поднялся с места и направился в сторону кухни. Но девушки там не обнаружил, как и того что намекало бы на то, что она тут вообще была. Но Том предположил, что пока они с Тони разговаривали, Слава успела поесть, а Тинки убрать за ней грязную посуду.       Девушка обнаружилась на диване в библиотеке с книжкой в руках, что если честно, уже становилось привычной картиной для Тома, поймавшего себя на этой мысли. А еще улыбка сама появилась на губах, когда он заметил, что на ней все еще был его свитер, а также его пижамные штаны которые она явно нарыла в его шкафу. Казалось, что его одежда на ней смотрится еще лучше чем на нем. И Тому это даже нравилось, подкрепляя его собственничество.       Слава сидела согнув ноги в коленях, водрузив на них книгу и увлеченно водила взглядом по строчкам. Иногда хмурилась, поджимала губы и морщила нос, что явно происходило бесконтрольно, по привычке. И наталкивало на задумчивость. Она не бубнила строчки под нос и не шевелила губами. Лишь перелистывала страницы.       За чем Том наблюдал наверное минут двадцать, прислонившись плечом к косяку двери. Хотя не следил за временем. И в который раз ловил себя на мысли, что ему просто нравится наблюдать за ней когда она чем-то увлечена. Что навевало на него чувство тепла и уюта.       Он ведь правда никогда никого не приводил к себе домой. Ну, девушек имеется в виду. Да и среди друзей только троим был открыт доступ. Правда прежде он не считал это проблемой. Учитывая что большую часть времени проводит в Хогвартсе. А в доме только летом. Да и то не много времени. Предпочитая даже в Рождественские каникулы оставаться в замке. Который считал своим домом больше чем тот, где находился сейчас.       Его Том построил на золото, которое нашел где-то в Румынии, когда шарил по старым развалинам замков в поисках артефактов или древних фолиантов. Каждое лето он старался куда-то выбраться чтобы не только почерпнуть новые знания, но и отдохнуть. Хотя бы на пару месяцев. Что стало уже некой традицией и временем, когда его даже друзья и сторонники не трогали.       “Отдохнувший Лорд - целые Рыцари” - в шутку подмечал Орион, чему все поддакивали. - Ну что, жив твой друг? - произнесла девушка выдергивая его из омута мыслей и не отвлекаясь от чтения. - Да что ему будет? - отмахнулся Том и прошел вперед. - Вам русским кажется и море по колено. - Хорошая строчка для песни, - хмыкнула Слава. - Жаль Шаман еще не скоро родится. - Шаман? - нахмурился Том, сев на свободный край дивана. - Певец. Символ русского патриотизма на фоне крайне нестабильной геополитической ситуации в мире в двадцатых годах двадцать первого века, - спокойно, без запинки отрапортовала Слава не замечая взлетевших в удивлении бровей Тома. Но почувствовав на себе взгляд, наконец оторвалась от книги. - Ты что вообще делал в моей голове вчера? - Да у тебя там черт ногу сломит, - махнул рукой мужчина, а потом вдруг взял девушку за ноги и положил к себе на колени. За чем она проследила с заметным удивлением, но промолчала, хмыкнув. Только ноги на его коленях скрестила поудобнее. - Вот для этого амулет и нужен - не вызывать мигрень у незадачливых легилиментов.       Слава снова опустила взгляд в книжку и уже хотела снова по инерции согнуть ноги в коленях для удобства, чтобы книгу на весу не держать, но крепкие мужские руки не позволили двинуться. - Том, мне не удобно, - слегка подергав ногами, заявила Слава. Пока Реддл скрывал легкую насмешку от ее попыток выпутать ноги. - Кажется, ты как-то упоминала, что Когтевран не для тебя. Но как не взгляну, ты все время с книжкой. - У тебя стереотипное мышление, Кощей. Любить читать и учиться на Когтевране - не одно и тоже. Уверена, есть и гриффиндорцы которые тоже любят это дело.       Том усмехнулся. А потом сел боком и прислонился виском к кулаку, поставив локоть на спинку дивана, чтобы лучше видеть девушку, не сворачивая шею. - Что значит “Ка-шей”? - он заметил, как дернулись уголки ее губ и как в глазах сверкнуло озорство. - А я думала ты у Долохова спросишь, - Слава отложила книгу и снова дернула ногами чтобы удобно согнуть их, но хватка Тома была поистине как у удава. - Ну ладно. Кощей - это персонаж из фольклора русских народных сказок, - девушка скопировала позу Реддла, только подперев ладонью щеку. - Вообще, версий много. По каким-то он предстает как владыка царства мертвых. Где-то как злой колдун. Но некоторые вещи неизменны в его истории. - Какие? - Ну, во первых: внешне Кощей всегда похож на старика - кожа да кости, - Том вздернул брови, мол: “И ты сравниваешь меня с ним?” На что Слава только улыбнулась. - Во вторых: Кощей любит злато и похищает прекрасных девушек чтобы на них жениться. Ну а в третьих: его смерть хранится в иголке. - В смысле? - хмурится Том, а Слава цитирует: - На далеком острове, под дубом зарыт сундук. В сундуке - заяц, в зайце - утка, в утке - яйцо, а в яйце - игла - смерть Кощеева. Сломаешь и он умрет, - Слава смотрела на него и явно отслеживала реакцию, словно ждала, что он что-то поймет. Какой-то скрытый смысл. - Странная сказка. - И ничего не напоминает? - лукаво и многозначительно поинтересовалась она и снова смотрела с ожиданием. Пока Том пытался понять к чему она клонит. Мысленно прокручивая то о чем она рассказала. - У Кощея еще прозвище есть - Бессмертный.       У Тома в голове так и щелкнуло в этот момент, а Слава улыбнулась, заметив, что он догадался. - Бессмертный, - повторил Том. - Хочешь сказать что?... - Я ничего не утверждаю, - он подняла руки. - Но уж очень смерть Кощея похожа на… - Крестраж.       Том замолчал, обдумывая услышанное. Да, в сказочной формулировке звучало конечно сюрреалистично, однако, весьма правдоподобно. И почему-то, воображение сравнило образ злодея из русских сказок с личиной его самого из памяти Ярославы. И понимал, что те оказались весьма схожи. Так что, в принципе можно предположить, что и в русской культуре крестражи были представлены. При чем тоже в негативном ключе, что уже не удивительно даже. - Бессмертие, - негромко произнес Том, сев ровно и снова откинув голову на спинку дивана, глядя в потолок. - Кажется, оно так и останется недостижимым. - Только если не хочешь стать вампиром, - произнесла Слава. - Но перспективы сомнительные. Здесь это явно не тот романтизированный образ для девочек-подростков из моего времени, - Том повернул голову, вопросительно глядя на девушку. И та не стала сопротивляться, утоляя его любопытство. - В мое время были популярны романы про вампиров. Но там было мало общего с тем же Дракулой, Стокера. Там вампиры представали в амплуа загадочных красавчиков, по которым вздыхали школьницы, - фыркнула Слава, а Том улыбнулся. - В кино тоже всех превратили в образ бэд-боев с шикарными волосами и крутыми тачками. Хотя там буквально красный флаг на красном флаге и красным флагом погоняет. Образ шикарного злодея - во всей красе. - Значит, поэтому ты попалась в мои сети? - усмехнулся Том, прерывая поток ее мыслей и рассуждений, понимая, что она может легко начать дискуссию с самой собой. Слава же моргнула и перевела более осмысленный взгляд на него и пару минут молчала. Просто смотрела, блуждая медленным взглядом по его лицу. Отчего Том, если честно, почувствовал как в груди начинает разгораться пламя. Потому что ее взглядом в этот момент можно было ледышки плавить.       А потом Слава придвинулась и коснулась указательным пальцем его подбородка. - А что? Понарожали тут красавчиков, - произнесла она, плавно проводя своим пальчиком по его горлу и кадыку, к ключицам и груди. - А мне мучайся? - Значит любимая фраза девушек о “красоте души и внутреннего мира” - чушь? - Я мыслю реалистично, Том. А сказка “Красавица и Чудовище” наоборот бы не сработала. - Но ведь девушка там полюбила чудовище. - Потому что это сказка для девочек в которой добро всегда побеждает зло, а любовь разрушает любые чары. И девушке там повезло, что в шкуре чудовища оказался прекрасный принц, а не такой как ты через пятьдесят лет. - Слава, - закатил глаза Том, мысленно отмечая такую же бесцеремонность, как у Долохова. Что уже кажется, будто это все русские такие острые на язык. - Значит, моя внешность - это самое главное для тебя? - Скорее - приятный бонус, - улыбнулась она, выписывая пальцем узоры на его груди. - В тебе много других интересных качеств. - Да? И каких же? - Тому было действительно интересно послушать. Особенно с ее стороны. - Хм, что ж, - Слава слегка задумалась снова подпирая свободной рукой голову и не переставая “разрисовывать” его грудь. А Том пожалел что на нем была кофта. - Только я буду говорить по фактам и то, что наблюдала сама, - сказала девушка глянув на него с серьезным выражением лица. - Так что не обижайся, если что. - Мне по твоему восемь лет что ли? Переживу. Не волнуйся. - Ладно. Тогда, что я могу сказать о тебе? Хочешь начать с плюсов или минусов? - Том усмехнулся, что она вообще спросила об этом его. - Давай с минусов. - Сладкое оставляешь напоследок, да? - улыбнулась она, а потом снова заметно посерьезнела и даже чуть нахмурилась. Видимо перебирая в голове его недостатки. Так что Том уже приготовился услышать крайне занимательную речь и длинный список. - Ну, во первых, что бросается в глаза - ты лицемер. - Вот так сразу? Прям в глаза бросается? - Я ведь знаю больше других. И сужу с точки зрения которую наблюдала сама. Да, ты еще не тот безносый уродец, но все же. - Знаешь, меня так успокаивает это твое “еще не…”, - буркнул Том. Однако, он сам сказал, что ему не восемь лет и что он выдержит. Сам напросился на этот личностный анализ от девушки которая за словом в карман не лезет и в выражениях не стесняется. И его не боится. - Сказал полукровка который топит за чистоту крови, - фыркнула девушка. На что Том вскинул голову и зыркнул на нее не скрывая недовольства. Ведь эта тема всегда была камнем преткновения. - Говорю же - лицемер, - Слава легонько ткнула его пальцем в грудь. - Знаю, у тебя с этим связано много болячек, которые лучше не трогать. Я лишь констатирую факт. Так что не надо мысленно пускать в меня Аваду. Сам захотел чтобы я сказала что думаю. В противном случае, не стоило спрашивать, если ответ тебя не устраивает. - Ладно-ладно, я понял, - махнул рукой Том, но сжал чуть сильнее ноги девушки которые все еще лежали у него на коленях. - Давай дальше. - Дальше, - снова задумчиво протянула она. - Жестокость, беспринципность. Моральный компас у тебя тоже ни к черту. Плюс эгоизм и возможность в любой момент пойти не просто по головам, а по трупам к своей цели. Невосприимчивость любого мнения кроме твоего собственного. Обесценивание людских жизней и комплекс Бога. Это, думаю, самые яркие представители твоей личности с которыми наверное мало что можно сделать. - А я думал список будет побольше. - Я сужу со своей колокольни и не хочу душнить по поводу мелочей, которые в принципе можно игнорировать. - Мне кажется ты и в игнорировании всего вышеперечисленного неплохо справляешься, - хмыкнул Том, вспоминая тот ее спич об убийствах и о том, что ей в принципе все равно. - А ты учишься в школе, где обитает призрак студентки которая погибла из-за меня. - А ты этого хотел? - Нет. Но… - Том резко осекся, когда заметил в ее взгляде легкое снисхождение и понимание. Однако сам пребывал скорее в смятении. - Тебе что, все равно на это? - с искренним интересом спросил он. Потому что помнил как в то время все ужасались произошедшим. Даже те кто не знал Миртл Уоррен. - Ну, это конечно жутко и все такое, - Слава махнула рукой в воздухе, словно отмахивалась от мухи. - Но… - Но? - в нетерпении поторопил ее Том. - Не знаю. Может, я на голову отбитая, но я не чувствую того, что наверное должна чувствовать в этом случае, - девушка нахмурилась и отвела задумчивый взгляд в сторону. - Может во мне недостаточно сострадания к людям и их бедам, на фоне того что я сама пережила. Наверное моя эмпатия притупилась или атрофировалась, что меня просто не хватает для сочувствия всем и каждому, как это может делать тот же Дамблдор. Не знаю, - она провела свободной рукой по волосам и облизнула пересохшие губы, пока Том просто наблюдал за ней и слушал. - Да, я могу посочувствовать, сопереживать, испытывать грусть и печаль по-отношению к судьбе других людей. Но как правило, это длится недолго. Просто у меня самой слишком много проблем и ран, чтобы отвлекаться на жалость к другим. У каждого своя битва, а мне хотя бы со своей справиться.       В такие моменты Том еще плохо представлял и понимал что следует сделать? Ведь он был в ее голове и видел то, какой была ее жизнь. Видел боль, одиночество, слёзы, крики, удары и многое другое. И не знал как реагировать, когда ее уносит поток прошлого. Сам ведь не любил вспоминать о своем. И уж точно не стал бы выносить жалость в своей адрес. Но что если Слава нуждалась в этом больше него? Что если она только с виду храбрится и строит стены? А на самом деле хочет получить хоть какую-то отдачу и поддержку.       Наверное поэтому Том просто перетащил ее к себе на колени и прижал спиной к своей груди. Молча. Потому что знал, что слов будет недостаточно. Все равно что говорить инвалиду: До свадьбы заживет или рассказывать слепому о красоте закатов и рассветов.       Но он не умел утешать. Потому что прежде к нему никто не проявлял ничего похожего. Нежность, любовь, забота - были непостижимыми величинами. И Том научился жить без них. Да, находясь среди общества он со временем начал различать эти чувства, наблюдая за людьми. Но сам ничего подобного не испытывал и не знал как они работают на практике. Существуя словно эмоциональный дальтоник.       Ярослава же была практически сборной солянкой различных эмоций, даже если сдерживала их показывая беспристрастность. По ее глазам можно было многое понять. Пускай всего на долю секунды. Она была словно пламя состоящее из чувств и эмоций - обжигающее жаром или холодом в зависимости от обстоятельств. И ведь именно с ней ему довелось впервые почувствовать то, что раньше казалось не только недостижимым. Но и в принципе уже не особо нужным. Жил ведь он раньше без этого и нормально. Однако, как впоследствии показала практика, жизнь та была не полной. Не жизнь, а существование. Как человек с одной почкой или половиной легкого - жить можно, но осторожно.       Том не знал, как охарактеризовать те чувства и эмоции которые испытал за последнее время? Водопад? Озеро или море? Но явно что-то глубокое и мощное.       Том не любил полеты на метле. Но никогда не забудет свои первые попытки на первом курсе, когда дыхание перехватывает и думаешь, что вот-вот задохнешься, а потом возвращаешься на твердую землю и чувствуешь такой спектр радости и облегчения, что аж в животе крутит. Вот и новые эмоции были похожи на нечто подобное. Хотя словами все равно передать сложно. Для понимания нужно оказаться в его шкуре и пережить все то, что пережил он от начала и до точки когда жизнь резко свернула в сторону. Не по ровно проложенной дороге, как раньше, а на еще не протоптанную тропинку. - У тебя есть сердце, - вдруг прервала тишину Слава. При этом стараясь говорить негромко, чтобы не нарушить невидимую атмосферу вокруг них. Том устроил подбородок на ее плече, дав понять, что слушает. Пока она задумчиво гладила его руки кончиками пальцев. - И есть душа. Да, они темные, мрачные и опасные. Но, знаешь, есть такое выражение: звезды не могут сиять без темноты, - Слава чуть завозилась в его объятиях, устраиваясь поудобнее и откинула голову на его плечо. - Наверное это прозвучит странно, но я познала больше хорошего от Темного Лорда, чем от большинства людей в моей прошлой и нынешней жизни. - Но я не хороший, ведьмочка, - он склонился к ее шее, но не прикасался, лишь удерживал губы на расстоянии пары миллиметров от ее кожи, вызывая у девушки мурашки и улыбаясь из-за этого. - Я знаю, - спокойно сказала Слава. - Хочешь меня изменить? - Том спросил об этом спокойно, хотя интерес к этому вопросу был не маленький. - Не думаю, что у меня получится. - Неужто ты столь невысокого мнения о себе? - Скорее, я не столь самоуверенна для этого. Я - это просто я. Не в моих принципах заставлять кого-то ломать себя в угоду моим прихотям или стандартам. - Значит, если однажды я все таки начну войну и залью Магическую Британию кровью, ты мне и слова не скажешь? - Том специально провоцировал подобным вопросом, чтобы оценить степень ее… чего? Привязанности к нему? Или вменяемости? - Если я пойду и уже сейчас уничтожу Род Поттеров под корень? Вырежу Уизли? Расправлюсь с Долгопупсами? Или же отправлюсь прямиком в Хогвартс и расправлюсь с Дамблдором без лишних расшаркиваний? - он почувствовал, как она напряглась и будто превратилась в каменную статую в его руках. Также, он чувствовал как ему в грудь отдается гулкий и учащенный стук ее сердца. - Ты останешься рядом со мной в такой случае? - шепнул ей на ухо Том, а потом легко прикоснулся к шее, чувствуя стук пульса под кожей, он слегка прикусил ее. Заставляя Славу вздрогнуть, громко ахнуть и дернуться. Но его руки лишь крепче обхватили ее стан, не позволяя сдвинуться с места.       Слава молчала. И либо была поражена его словами, либо обдумывала свои. Однако, он понимал, что не дождется от нее ответа. Не сейчас. - Подумай об этом, ведьмочка, - он коснулся губами наливающейся метки на ее шее. - Я терпелив. Я подожду.