Глава тридцать пятая. Часть вторая. Рассветные лучи отражаются в каплях росы.

— Венгера, 1 год Би Су Врёна. Ыёгай. 18 января. 6:20 утра —

      С момента празднества прошло приличное количество времени, подарившее стабильность и относительную гармонию. Военные вместе с семьями уехали в числе первых, тем самым уступив столицу. Из Северного Штаба поступило сообщение о восстановлении прав армии на эту территорию. Однако часть гражданских успели скрыться за границами страны, тем самым оставив пустые деревни и едва ли подающие жизнь города.       Остатки Повстанческого предела отъедут прямо перед «закатом», когда наступит зимнее солнцестояние. Не столько из-за необходимости как-то поддерживать убежище в хорошем состоянии, но и для охраны.       Почти вся столица опустела, представляя из себя покинутый муравейник.       Агнесс за эти две с половиной недели смогла разогнуться из состояния дуба до палки, которую хотя бы можно погнуть. Разумеется— управлять железными руками, а «настоящими», было совсем непросто. Зофу подчинялась, а это уже прогресс в их ситуации.       Из-за прошедших за это время тренировок тело успело окрепнуть, а аппетит прийти в норму— теперь девушка съедала две порции за каждым приёмом пищи, лишь бы иметь дополнительную энергию для занятий.       Малейса, не являющаяся спецом в ближнем бою, проявила активный интерес к такому виду сражения, начав заниматься вместе с Агнесс. Это как добавило духа соревнования, так и помогло в понимании собственной значимости. Да, она действительно не такая, как раньше, но все сложности ведь ведут к улучшениям, ведь так? Она ещё может удивить!       Бенедикт практически не появлялся в тренировочном зале, предаваясь медитации. Его словно терзало изнутри предчувствие: давящее и тяжёлое, как бетонная плита. И единственный способ усмирить накатывающую тревогу— уйти в себя и побыть наедине.       То ли паранойя разыгралась, то ли действительно скоро должно было произойти нечто ужасное, но Бенедикт буквально сходил с ума, прислушиваясь к звукам и разговорам.       На сердце неспокойно, а в ушах словно постоянно гул. Голоса? Мысли.       Самые разные, но чаще всего негативные.       Из-за которых он и начал в промежутках между эскапизмом и сном, когда обычно работал с больными, Кюри был обнаружен в тренировочном зале. — Какие люди. Не ожидала увидеть тебя здесь. Ещё и так рано.       Фыркнула Агнесс, завязывая отросшие волосы на макушке, чтобы не лезли в глаза. Теперь лысая часть сравнилась по длиннее с левой, напоминая из-за сырости вихрь мягких кудряшек. — Я уж думал порадовать тебя своим распрекрасным лицом, а то мало ли— забыла, как я выгляжу.       Закатил глаза брюнет, расставляя вёдра с водой по кругу. Малейса, пришедшая последней, тоже изумлённо раскрыла очи, моргая. — И вправду чудесный день.       Улыбнулась Саонапи, закрывая за собой дверь. — Не хочешь попрактиковаться? Вместе. Я не особо настроен на физическую форму. — И, тем не менее, ты здорово выглядишь для того, кто совсем не любит тренироваться. — От скуки всяким начнёшь заниматься, а в нашей ситуации ни до поисков средства от безделья.       Малейса хмыкнула, закалывая белоснежную косу на затылке в своеобразный пучок. Помотав головой, девушка встала напротив Бенедикта, согнув руки в локтях. На обоих— форма для тренировок, представляющая в основном старые штаны, которые не особо жалко, и майки без рукавов. На ногах— ботинки. Не в шлёпках же тренироваться, верно? — Раз.       Оба опустошили по ведру, оставив ещё четыре нетронутыми. — Два.       Жидкость приобрела формы: Кюри заморозил, предварительно разделив, а Малейса преобразила на манер неравномерной капли. — Три.       Агнесс, явно не желая особо наблюдать за чужой тренировкой, начала разминаться: бег на месте, прыжки, отжимания. Прошло около семи минут, прежде чем она подняла взгляд на дерущихся.       Малейса, ловко перекувыркнувшись вперёд, перенимает весь водный поток у Кюри. Парень, не желая мириться с потерей преимущества, идёт в ближний бой: жидкость застывает в воздухе, пока оба принимаются выяснять первенство с помощью локтей и кулаков. Саонапи, не обладая особыми навыками, лишь уклоняется. Зофствовать без особой концентрации, когда кулак норовит прилететь в челюсть каждую секунду, не представляется особой возможности.       Бенедикт, замахнувшись в очередной раз, отбирает половину воды и, сжав кулаки, пальцами направляет образовавшиеся сосульки.       Малейса, пригнувшись, опускает кисти вниз, ставя водный щит. Не успев завершить атаку, Бенедикт наблюдает, как защита истончается, приобретая вид зеркала. Отсвет потолочной лампочки бьёт по глазам Кюри, давая сопернику преимущество.       Саонапи, поглотив ледяные осколки водой, тут же растворяет их и преобразовывает в дождь.       Пол стремительно мокнет, наполняясь влагой на уровне кислорода, создавая неприятную сырость, а в комнате разносятся мерные «кап-кап-кап», присущие обычному дождю.       Бенедикт отскакивает в сторону, но не успевает убрать врагу с одежды: Малейса долго выдыхает, поднимая пальца к потолку. Вода, впитавшаяся в одежду Кюри, стремительно застывает, становясь толстой ледяной корочкой, сковывающей движение.       Не успела Малейса обрадоваться победе, как Бенедикт ещё не застывшими пальцами успевает обратить капли «дождя» в две сосульки, и направить в её сторону. «Всё-таки «бесконтактное зофство»— это вещь.»       Думает Агнесс, подперев подбородок пальцами, созерцая дальнейшую тренировку. Похоже, что она вышла за рамки обычной разминки, став игрой за честь, не иначе.       Бенедикт застывает на месте, вскинув руки к верху, пока Малейса, твёрдо стоя на ногах, держи руки вперёд вытянутыми, шевеля лишь пальцами.       Кюри только и может, что беспомощно дёргаться в попытках перенять контроль, однако, как говорят: ученик превосходит учителя лишь в случае его гибели. — Это нечестно! Мы не так договаривались! — Мы вообще ни о чём не договоривались.       Хмыкнула Малейса, дёрнув уголками губ в хитрой ухмылке. Затем, хлопнув в ладоши, контроль развеялся и мокрый Бенедикт, немного замёрзший из-за активного пархания туда-сюда, тяжело дышал.       Всё-таки курение не прошло бесследно. Н-да. Стоило уяснить это с того злосчастного побега по полю, когда Агнесс внезапно накрыл приступ острой любознательности.       Эйлер, хихикая, похлопала в ладоши, мол: шикарное представление. — Вот почему стоит больше тренироваться.       Закатила глаз она, довольно сжав губы. Кюри только плевался ядом, вытягивая влагу из одежды и волос, а затем распределяя её по шести вёдрам. — Я ооочень рад, что повеселил тебя, но неужели больше нечем заняться?       Фыркнула Бен, скривя губы. Он едва ли не дулся из-за того, что его переиграли. О каких правилах могла идти речь, если их не существовало перед схваткой? Агнесс сдержалась, дабы не расплыться в довольной улыбке. Дав пять Малейсе, девушки приступили к привычной разминке вновь, но в ускоренном темпе. — Откуда в тебе столько энергии?!       Воскликнула Саонапи, глядя, как Эйлер отжимается одной рукой. — Амбициозное желание уложить Бена на лопатки. Вот и весь секрет фирмы.       Улыбнулась та, бросая взгляды на кислую мину Кюри, который попивал воду, всё ещё пыхтя под нос о несправедливости.       И вот, когда Агнесс учила лассурнку правильно отжиматься, раздался шелест радио: — Внимание! Внимание! Это не учебная тревога. На улицах Ыегая, а именно около южной и восточной стен Центрального Штаба Венгерской армии, были замечены маршалки. Райана и Тадалья Ланум замечены на центральном кольце вокруг Штаба. Повторяю: это не учебная тревога! Срочная боевая готовность!       И отключилось, погружая тренировочный зал в гробовое молчание, нарушаемое лишь радостным биением сердец и страхом, который повис в воздухе тугими комьями, не давая вдохнуть кислород.