Глава тридцать шестая. Часть первая. Перегруженная служба доставки.

— Венгера, 1 год Би Су Врёна. Ыёгай. Повстанческий предел. 18 января. 8:10 утра —

      Агнесс, тяжело дыша, опустила отключившегося Рэя на кушетку, и сама рухнула рядом, на пол, опираясь о холодный металл ножек обожжённой кожей. Эмили, ворвавшаяся в ту же секунду в медпункт, нашла очки.       Бенедикт и Дейв несли Итана, пока Лиора ковыляла под руки с Малейсой и Лианой. Шерон прибежала следом за Кассерс, нацепив халат шиворот-навыворот, но зато чистый. — О звёзды. Это… пиздец.       Прошипела она, принимая из рук мужчин Нокса. Его волосы слиплись от крови, превратившись в своеобразный спутанный комок запёкшейся жизни. Лиора, прикрытая курткой Девида, дышала глубоко, пытаясь сфокусировать взгляд на Итане. Её сердце бешено билось просто от одной мысли, что он сильно пострадал из-за неё.       Подгоревшие волосы напоминали секущиеся кончики после купания в грязи, а пахли и вовсе сожжённой кожей и крошились золой. Лиана подровняла, как могла, но это сейчас менее из их бед. Эмили, бегло осматривая Рэя, громко и облегчённо выдохнула. Внешне никаких повреждений, кроме пары синяков и ожога. — Кто-нибудь ощущает металлический привкус во рту? Кто-то харкал кровью? Говорите честно.       Приказным тоном посоветовала Кассерс, убирая волосы с лица с помощью резинки от медицинской перчатки. Волосы убирало лучше ленточек и шнурков. Малейса присела на пол около двери, ослабленная после интенсивной битвы и дороги назад, отрицательно качая головой.       Бен помог Агнесс сесть на стул и нашёл ещё два для Лиоры и Саонапи, усаживая тех в «зону ожидания». Сам же, сбросив шмотки за ширмой, переоделся в свежее и нацепил халат. Дейв остался подле девушек, а Лиана метнулась за Эдоном, который помогал кому-то из персонала с ожогом кипятком, если верить Шой.       Все покачали головой, а Кюри попил воды перед тем, как принести инструменты. Шерон уже занималась Итаном на операционном столе под пристальным присмотром Зорхан, которая не могла даже нормально сидеть из-за боли в спине, но смотрела с такой внимательностью, что у любого бы пошли мурашки. Взболтав обезболивающее, Мэйсон набрала его в шприц и, вытеснив воздух, ввела тому в вену. Остатки были переданы для Рэя. Бенедикт, окинув взглядом помещение, махнул рукой Уилсону. — Давай, помоги мне его перенести на стол.       Перенеся Рэя с кушетки на второй операционный стол, мужчина серьёзно кивнул волнующейся Эмили и сел обратно, поддерживая свои плечом девушек. Он плотнее укутал оголённую Лиору в куртку, которая сонно клевала носом, но не смела засыпать, а также помог Саонапи закрепить волосы.       Подоспевший Эдон тут же принялся мыть руки, принимая объём работы по Ноксу на себя, отпустив Шерон к остальным.       Эмили, выдохнув в медицинскую маску, приняла предложенную Беном воду. Он же контролировал спирт, помогая обеззараживать рану. — Фиксируй…       Тихо прошептала Кассерс, прикладывая воду к голове друга. Кюри тут же напряг извилины, аккуратно проходясь по царапинам. — Рассечение, среднее сотрясение, переломы указательных пальцев и среднего на левой руке, растяжение плеча, ожоги первой степени и второй степени. Возможно растяжение лодыжки. — Я бы поспорил насчёт первой степени. Тут же все второй. — Вот это пятно на плече скоро начнёт пузыриться, клянусь. Да и к тому же…       Шерон предпочла отгородиться от происходящего ширмой. Она присела на корточки перед Агнесс, которая медленно моргала и определённо была в шаге от сладкого сна, а затем пошлёпала ту по щекам. — Не спать мне тут!       Скомандовала Мэйсон, делая тоже самое с остальным. Сосредоточив внимание на Малейсе, у которой из ноги торчал кусок стекла, она сжала губы и поднесла чистую повязку к ране, а затем подняла на девушку глаза. — Кхмер нурлуг ишхим? — Нурлуг ишхим норхаз гзу.       Шерон фыркнула и, указав на стакан с водой, поднесла повязку ближе. Саонапи послушно продирижировала пальцами, едва ли махая кистями, подчиняя себе жидкость. Та приняла форму кляксы, готовая в любой момент сорваться с места по малейшей воле хозяйки. — Я сейчас достану стекло, а та закроешь рану и будешь сильно давить. Когда вода станет совсем красной, то убирай её в стакан. Договорились? — С каких пор ты стала такой дружелюбной?       Фыркнул Дейв, а сам сжимал плечо лассурнки, демонстрируя защиту. Мужчине тоже прилетело, но это ничто, по сравнению с остальными.       На фоне что-то хрустнуло, будто кто-то щёлкнул пальцами. Эмили и Бен, похоже, занимаются собиранием из Итана человека. — С таких, когда на нас напали чёртовы психопатки.       Съезвила женщина, видя, как пузырь с водой быстро опускается в то место, где раньше было стекло. Саонапи едва ойкнула, как тут же ощутила приятное покалывание холода. Спустя пару секунд жидкость приобрела насыщенный оттенок и отправилась отдыхать в стакан, пока Мэйсон надавила на рану, перекрывая кровотечение. — Ты ведь можешь контролировать свою кровь? — Ну, моя от других ничего не отличается. Можно попробовать.       Пожала плечами девушка, понимая, что и вправду не пыталась думать о использовании своих сил в подобном ключе. Вдохнув побольше воздуха, Саонапи напрягла пальцы, чувствуя, как внутри бурлит жизнь. Как бьётся сердце где-то рядом с ушной перепонкой. Как пульсирует вена на шее в такт сердцу. Она выдохнула, пробуя с помощью пика подчинить себя саму. Палец на ноге зашевелился не сразу, но ощутимо дёрнулся в сторону. — Да, смогу. Что нужно делать? — Ты просто не будешь давать свой крови выход из раны раньше времени, хорошо? Знаешь, в нашей крови есть такие чудесные бактерии… — Бак.. терии? — Живые организмы, которые помогают нашей крови ходить по венам.       Саонапи тупо моргала, пытаясь осмыслить сказанное Шерон, а после медленно кивнула, вроде понимая механизм. — Ну в общем… В крови есть такая вещь, как трамбоциты. Они и отвечают за то, что наши раны покрываются корочкой. Эта корочка— застывшая кровь, которая не даёт ране кровоточить. Ты сможешь вытащить из раны немного крови и заставить её застыть? — Бен бы мог с этим справиться лучше… — Послушай…       Женщина взяла её руку в свою, аккуратно наклоняя к себе. Шой слегка нахмурилась, сжав губы. — Ты тоже можешь. В конце концов ты его управлять кровью научила, не он тебя. Давай, учитель, не ударь в грязь лицом.       Малейса, напряжённо метясь взглядом по раненной ноге, втянула сквозь губы воздух и аккуратно, словно танцуя пальцами, подняла их вверх, приказывая крови выйти из краёв. Та, цвета распустившейся розы, тут же хлынула вверх, но не спешила расплываться. Женщина одобрительно кивнула, занося повязку с мазью над кровавой лужицей. — А теперь немного охлади кровь. Поменяй её температуру. — То есть заморозить? — Не совсем. Когда чай горячий, то Эдон любит его охлаждать. Совсем немного. — Хорошо… просто это так страшно… я впервые таким занимаюсь. — Всё в порядке.       Шерон одобрительно кивнула и, когда цвет крови поменялся на более тёмный оттенок, тут же приложила сначала свежую марлю, впитывая излишки, после чего наложила повязку с мазью. — Отличная работа.       После чего, осмотрев лассурнку ещё раз, она вправила вывихнутую коленную чашечку. Не без криков и шипения, но всё закончилось хорошо. Агнесс выглядела лучше: синяки, ожоги да царапины. Лечение прошло гладко, за исключением того, что в процессе она уснула, а вот с Лиорой пришлось помучиться. — Эй, уменьшенная вариация лейосской гончей, не пропускаем мои слова мимо ушей.       Шерон, уже почти кипя от злости, пыталась выбить из Зорхан признание, но сама девушка едва ли знала, что от неё требуется, вяло реагируя на попытки допроса. Мэйсон щёлкнула у той перед глазами, но вместо ответа получила лишь мычание. — У меня болит голова. И места, куда попали осколки. Ты уже всё обработала… дай мне уйти, как остальным.       Дейв и Лиана увели Агнесс из медпункта, а Малейса дожидалась своего черёда уже непосредственно у двери, пристально следя за действиями Эдона. Мужчина казался ей до того скрупулёзным, что невольно нервировал и это читалось в позе, которую лассурнка приняла для наблюдения. Первый раз, когда она подошла ближе, то получила крикливое предупреждение от всевидящей Шерон о том, что это не стерильно, а потому не рыпалась больше.       Итан, выглядя чуть свежее загнивающего помидора(синяки на лице красят, разве что, Ноя), находился под чутким наблюдением Бенедикта и не менее чутких рук Эмили, зашивающей глубокие царапины. Кюри несколько раз порывался взять инициативу лечения на себя, однако Кассерс шипела кошкой и приказывала наблюдать. Да, он гений, с этим спорить трудно, но опыт иногда превосходит чужой гений. Тем более, что Эмили знакома с карточкой генерал-майора тщательнее всех и прекрасно осведомлена, что ему можно и нельзя. Чудо, в самом деле, что с его ослабленными кистями рук, как главным последствием войны, не произошёл вывих кисти. — Ну уж нет. Ты сотворила какую-то неведомую хрень, когда вас атаковала песчаная буря. Уж потрудись объясниться.       Зорхан только покачала головой, закусив губу, когда пальцы Шерон в очередной раз вытянули осколок. С элегантностью кобры женщина орудовала иголкой, штопая пациентку не столько с остервенением, сколько с врачебным профессионализмом. Дотошно и тщательно. — Я… помню, как во мне будто что-то вскипело. Малейса закричала, что не знает, как быть. Мы прижались спинами друг к другу. В рот, глаза и нос забивался песок. Я не могла вдохнуть лишний раз. Когда почувствовала, что начинаю терять сознание, а вода Малейсы не помогает… то вскинула руки к верху и по мне будто волна прокатилась. Был свет, я ничего кроме него не видела перед глазами…       Лиора вяло махнула ладонью вверх, едва морщась от боли в лопатках. Приложило её о землю не слабо. — Потом уже будто очнулась, перед глазами туман, песка нигде нет, зато всё вокруг в стеклянной крошке и горячих каплях. На Малейсу точно пара штук попала, на меня… вроде нет. И всё. И я почти обнажённая там сидела, только огрызок майки да шорты вместо штанов. Ботинки превратились в кляксу. — Удивительно, как только Малейса не расплавилась следом за ними. Подоспевший Бен говорил, что ты сделала просто невероятное. Он различил твои очертания в том луче света, но всё никак не мог взять в толк природу этого явления. Ты… помнишь, что чувствовала? — Как будто по венам… бежит лава? Мне не было ни тепло, ни жарко, ни холодно. Я будто… не знаю, стала огнём?       Дейв, замерев между операционной и пунктом помощи страждущим, вмешался в разговор незамедлительно: — Так это очень сильная техника, которая пришла из-за стресса, перегрузка, импульс или сраный запретный пик искристого пути?       Шерон, чувствуя его приход, не дёрнулась, а клюющая носом Лиора, сосредоточенная на тепле Итана, которое ощущала даже с расстояния, вздрогнула. — Откуда столько теорий? — Бен трепался об этом всё время, пока мы шли сюда. — Не трепался, а строил предположения.       Возразил Кюри. Он, щёлкнув пальцами, отправил каплю спирта прямо Уилсону за шиворот. Мужчина рассеялся, натягивая рубашку, чтобы жидкость впиталась. — А ты у нас с тонкой душевной организацией, я смотрю?       Хмыкнул Дейв, всё-таки проходя за ширму. Эмили лишь покачала головой, возвращаясь к залечиванию Итана, который с каждой минутой становился чуть краше. Ну, если так вообще можно выразиться в сторону изначально красивого человека. — Советую не испытывать остроту моих слов, иначе тогда мы узнаем, насколько истончится твоя.       Лиора даже улыбнулась кончиком губ. Бену только дай поскандалить. Они буквально два часа назад были на верху, стараясь с маршалками, а сейчас препираются и зализывают раны. Если бы прошлая Зорхан сказала, что каждый день— однообразен, то новая уверенно бы заявила: ты ошибаешься. — А если серьёзно, то это ведь реально похоже на импульс. — У неё нет переломов, только вывихи.       Шерон неожиданно вправила чужую кисть, вызвав тем самым болезненный стон. Уилсон скривился, почувствовав фантомную боль. — Бр-р-р... страшная ты женщина, док.       Мэйсон только закатила глаза, фиксируя руку. — Это не импульс. И не перегрузка. Вполне возможно, что это просто стресс, но каков шанс именно на этот исход? Ядро ведь перегревается от разовой интенсивности и тухнет на время. Оно не работает по принципу защиты перед потерей сознания. Перегрузка просто не позволяет организму сдохнуть. — Тогда исключаем такую вероятность. Если ты стояла посреди огня, фактически слилась с ним, то...       И, замолчав, так и не сказала ни слова, всё бормоча себе под нос о том, что никто другой не расслышал.

***

      Рэй проснулся уже в своей комнате, обложенный в области шеи мокрыми тряпками, которые только-только успели сменить, судя по ледяной температуре воды, охлаждающий кожу. Остальная часть тела была укутана пледами, а на руке чувствовалась повязка. Ожог на шее болел и натягивался, но ощущалась гораздо лучше, чем сразу после получения.       Агнесс пыталась вынести его из здания, однако упала и едва не скатилась по лестнице вместе с ним. Благо они вышли на лестничную клетку, где их уже нашёл Бен. Он потушил всё в спешке, т.к. измученные лица друзей не давали покоя, маяча перед глазами.       Осмотревшись по сторонам, парень вынес первый урок: у него нет беруш. Не то, чтобы это было проблемой, но всё-таки неприятно слышать шаги этажом ниже.       Рэй поднялся с кровати и, откинув одеяло, тут же вернул его обратно, ощущая, как холодок забрался вверх по голой коже, расцеловывая ту до мурашек.       Он завернулся в кокон из пледа и одеяла, которые приятно согревали, и, надев левый шлёпок на правый, а правый на левый— двинулся в сторону лестницы. Если его внутренние часы верны, то запах ужина ему не привиделся.

***

      Зайдя в пустую столовую, парень сразу же привлек внимание поваров— несколько парней-помощников помахали ему, а Усагири, помогающая то тут, то там, мыла полы. — А ты свеженький! Мы уж думали, что совсем тебя раскрасят на верху. — Ха? Да вы же ставили на меня, ребят!       Под его упрёк и недовольное фырчание парни продолжили накладывать порции и намывать противени. Усагири, поднимая стулья ближайшего к нему стола, спросила шёпотом: — А это правда, что Эмили упала в обморок от перегрузки сегодня?       Коши, не переварив сказанное, тут же выдал: — Что?       Девушка ойкнула и поспешила удалиться, задав очевидно каверзный вопрос, но Рэй встал с места и окликнул: — Я не знаю!       Это и стало ей ответом. Усагири, сморщившись до размера бусины, ушла в другой конец большой, а ныне очень тихой и пустынной, столовой, где места, куда упасть яблоку при полной посадке не было, а сейчас... Сейчас всё было сложнее и проще одновременно.       Неопределенно сложно и до простого грустно. Пустынно, тихо. Сейчас большинство заняты своим делом, а её наверняка отправили в очередной раз подальше, т.к., по словам Шерон Усагири, конечно, умница, но у них тут не школа, а вполне серьезное учреждение. Ей бы только в сиделки.       Если Повстанческий предел действительно можно было бы относить к касте государственных учреждений, то это была бы таможня.       Почти нет работников и посетителей.       Усагири вновь нерешительно приблизилась, видя чужое состояние, а потому не желая обременять его своими расспросами. — Откуда у тебя эта информация? — Я… мне…       Рэй услужливо кивнул и спустил один из стульев на пол, дабы не смущать собеседницу ещё больше. Усагири, вытерев ладони о юбку, отставила швабру и продолжила. Сплетничать, кажется, ей было если не в новинку, то с незнакомым человеком уж точно некомфортно. —… я мыла полы сегодня в коридоре, подменяла Фриука, услышала, что тебя перевезли в комнату, решила подслушать… Эдон с мистером Ноксом остались, но с ними был кто-то ещё, а потом… хлоп!       Девушка всплеснула руками к верху, хлопнув в ладоши. — Как будто мешок с рисом раз и упал на пол. Шерон внутри засуетилась, начала ругаться… очень громко кричала. Она выглянула в коридор и увидела меня, а потом послала за Бенедиктом. Вот… я правда не знаю, кто по итогу упал, не удалось рассмотреть. Думала, что может ты знаешь.       Коши только покачал головой, хмурясь. Видимо дела с её ядром совсем плохи. Но и кто, милостивый Создатель, доверил больному человеку операцию?       Не то, что Рэй приуменьшал заслуги Эмили, однако она ведь из чистого упрямства стояла до конца. Они даже отпустили Бена, который мог бы заменить болеющую формой отважного слабоумия Кассерс!       Если бы у их таможни была бы санинспекция, то Коши тем, кто её вызвал за превышение нормы часов на рабочем месте без оплаты.

— Венгера, 1 год Би Су Вёна. Ыёгай. Повстанческий предел. 19 января. 00:04 ночи —

      Комната окутана полумраком, лишь слабый свет ночника мягко касался бледного лица Эмили. Она лежала, выглядя тенью самой себя, хрупкая и донельзя уязвимая. Дверь приоткрылась, и в тишине появилась Шерон, тихо, почти бесшумно, боясь потревожить хрупкое равновесие мира, в котором сейчас пребывала Кассерс, выгнала Усагири. Та должна была дежурить всю ночь у кровати Кассерс, чтобы не дай звёзды не произошло рецидива. В кулаке она что-то сжимала. — Эмили…       Голос Мэйсон прозвучал едва слышно, нежно и с теплом, но в нем звучала неотвратимость. — Ты не спишь?       Названная подняла глаза, усталые и влажные, и прошептала, словно боясь нарушить тишину: — Шерон? Что ты здесь делаешь? — Мне нужно с тобой поговорить.       Ответила та, делая шаг ближе. Голос звучал мягко, но настойчиво. Эмили отвернулась, вздрагивая от сквозняка. — Я… не хочу сейчас говорить…       Шой села на край кровати, осторожно, как будто боясь тронуть слишком сильно. — Я знаю, но это важно. Это— новости.       Кассерс взглянула на неё, и в глазах мелькнул страх и сомнение. — Плохие новости? Офелия…? — О ней мы уже знаем всё, что могли. Сейчас речь будет о тебе.       Она протянула флакон, и в полумраке тот словно ожил, наполняясь светом. — Что это?       Спросила Эмили, дрожащей рукой взяв сосуд.        — Шанс. — Эликсир?       Голос блондинки едва слышался. — Но как? Почему ты… — Я берегла его долго. Для особого случая.       Её глаза встретились с золотыми, и в них было столько надежды, сколько может вместить тойкурское сердце. — Для тебя. — Для… меня? Но я ведь… Не сильная, не смелая… Я не сделала ничего, чтобы заслужить это       Шептала Кассерс словно пытаясь убедить больше себя, чем Шерон, которая взяла её руку в свою, теплую, крепкую и уверенная. — Ты заслуживаешь жить. Просто потому, что ты есть. Ты — свет, который согревает других, даже когда сама едва держишься. Мир нуждается в таком свете. — Но… Итан, Агнесс… Они сильные, храбрые. Они смогут сражаться.       Эмили пыталась найти оправдание, цепляясь за иллюзию собственной беспомощности. Голос Мэйсон стал глубже, проникновеннее. — Сила и храбрость — это не всё. Миру нужна надежда. Милосердие. И именно ты можешь дать ему это. Ты можешь вдохновлять, утешать, быть тем тихим голосом, который напоминает, ради чего мы боремся.       Эмили опустила взгляд, страх и неуверенность переполняли душу до краёв. — Я… боюсь. Я даже не могу ходить без трости. — Ты не одна. Я буду рядом. Эдон, Рэй, Бен, Лиора, Итан, Агнесс… Все мы. Мы поможем тебе пройти этот путь.       Слёзы, тихие и горячие, скатились по щекам Кассерс, стремясь за шиворот. — Ты… почему отдаёшь это мне? Бессмертие это ведь… ответственность. Дар.       Шерон улыбнулась с грустью. В глазах мелькнула печальная искра. — Бессмертие — не всегда дар. Иногда это бремя, проклятие. Я видела слишком много смертей, боли. Я могу звучать эгоистично, но… Хочу, чтобы у мира был шанс, чтобы кто-то смог предотвратить хотя бы часть страданий. И я верю в тебя. Ты — другой уровень.       Голос Эмили дрожал, но в нём уже звучала решимость. — Я… не знаю, что сказать… Я не могу… — Не нужно слов. Просто поверь… Ты достойна этого.       Флакон приблизился к чужим губам. Во взгляде золотых очей— страх, надежда и хрупкая решимость, переплетённые в одно целое. — Хорошо. Я выпью. Но только если ты пообещаешь, что мы спасем Офелию. — Обещаю.       Твердо произнесла Шерон, и в утверждении не было ни малейшего сомнения.       Эмили медленно подняла флакон к губам. Холодный, густой эликсир скользнул по языку, словно густая вода — безвкусная, но необычайно плотная. Она замерла на мгновение, чувствуя, как жидкость медленно растекается по горлу, оставляя следы золотистых капель на уголках губ. Эти капли блестели в полумраке, как маленькие звёздочки, и Эмили боялась облизать, чувствуя при соприкосновении с ними благоговение— словно ощущала вкус запретного плода и не смела слизать сок.       Шерон, не обращая внимания на остатки, спокойно провела рукавом по чужим губам, вытирая золотистые капли. В движениях чувствовалась подчеркнутая небрежность—для неё этот эликсир был лишь инструментом, а не священным даром. Для Эмили же это был последний оставшийся в мире шанс — то, о чём она и мечтать не смела, что казалось недосягаемым и одновременно страшным.       Внезапно Эмили выгнулась, будто тело не слушалось воли собственной хозяйки. Стон вырвался из глубины, резкий и пронзительный, отражая ту боль, что прорезала каждую клеточку, каждую жилу. Боль была всепоглощающей, огнём, разливающимся по всему телу, обжигающий и очищающий одновременно. Об этом Мэйсон знала понеслышнее.       Её глаза закрылись, веки дрожали, дыхание стало прерывистым. В этот момент она словно проваливалась в бездонную бездну сна — глубокий, тёмный и мирный, который обещал забыть о боли и страхах. Шерон тихо отсела, наблюдая за тем, как Кассерс погружается в себя, и в глазах играла смесь надежды и тревоги— потому что этот выбор был сделан, и теперь оставалось только ждать.       Выйдя из комнаты, Шерон столкнулась с Эдоном. Носом к носу, как внезапно выследившие друг друга хищники. Его взгляд был полон тревоги. Взяв подругу под локоть, мужчина тихо, но серьёзно спросил: — Что ты сделала? — Я дала ей шанс.       Ответила Шерон, и в голосе звучала и грусть, и вера. — Ты уверена? — Да. Надеюсь, что вера не напрасна.       Они ушли, оставляя Эмили Кассерс в темноте — но теперь с искрой света, которая изменит всё.