Зарисовка 4 (Депрессивный мальчик в мире маг. реализма)

В живописно сером городе, что на берегу красивой голубой реки, в окружении рощиц да неглубоких лесных чащ, живёт одна личность, которая и хотела бы, возможно, рассказать о себе, да не видит в этом особо смысла — зачем? Разве кому-то столь интересно будет услышать историю мальчишки, у которого есть некоторые проблемы с его бедовой головой? Может быть и да. А может быть — нет… Я вздохнул. Нет, так дело не пойдёт. Если хочу написать историю о себе, то нужно быть более заинтересованным и горящим этой идеей, нежели я сейчас, видящий всё вокруг бессмысленным, кроме, пожалуй, этих милых огоньков, иногда порхающих вокруг меня, и пытающихся разжечь давно потухший костёр, кидая сухие палочки и трут, но как-то бестолково это у них получается — какой год я в этой компании живу, такой год они и принимают словно бы личной своей трагедией, что не могут мне помочь никак. Один даже решил выучиться на… Врачевателя душ?.. Нет, название там было более научное… Психиатр, вроде бы? Он много читает своих книжек, найденных кое-как и кое-где, но применять полученные знания без наставлений боится — говорит, что может сделать мне только хуже. Я лишь недоумённо поднимаю бровь — куда уж «хуже», если я и сам понимаю, что не стань одна из них моей сиделкой в нужное время, я бы давно уже… Умер, думаю? Бывает ведь, что и сам с постели встать не могу. Эх. Ладно. Скоро должна прийти Лэйли*. Нужно придумать, что бы ещё написать — не хочу её расстраивать, обещал ведь, что придумаю какое-нибудь интересное повествование… Но в голову, как назло, ничего не идёт. Прискорбно. Похоже, сегодня Лэй придётся обойтись без воспоминаний о том, как раньше здорово я писал сочинения. Встаю с постели вяло, валко. Целей нет, мыслей — тоже маловато. Вокруг, в моей комнатушке — идеальный порядок. Лэй постаралась, а я едва ли что-то здесь трогаю — безразлично. Нужно, я думаю, пройтись в уборную и на кухню — Лэй будет недовольна, если я без её помощи ничего не поем. Да уж, живу, что называется, лишь «своими людьми». Не будь их — не было бы и меня. На языке становится как-то горько, а лицо разрезает кривоватая усмешка. А ведь раньше я умел улыбаться… Ладно, я сделал свои дела в уборной, и на небольшой миг приостановился перед зеркалом: Тёмноволосый, волосы длинные, завивающиеся, совершенно нерасчёсанные — настоящее птичье гнездо, глаза невыразительные, словно мутные, под ними глубокие, синюшные следы хронического недосыпа, зрачки практически потеряли свой зеленоватый блеск… Должно быть, не самое приятное зрелище для друзей. Но почему они не скажут, что мне стоило бы улучшить свою внешность? Ради них я хотя бы попробовал бы постараться. Я продолжил движение. Кухня. Родная, ничем не примечательная, но навевающая воспоминания о счастливой жизни, когда ещё мог притворяться, и по мне не было видно, что с головой у меня проблемы. Жаль, что больше не могу — друзьям так было веселее. Открываю холодильник, беру кастрюлю с каким-то съестным, ставлю на стол и снимаю крышку — вчерашние, поджаренные макароны с мясом и соусом со вкусом, должно быть, сыра. Не могу отрицать, что Рэймонд, который тоже нередко ко мне заходит, готовит вкусную, хотя на вид и простую, пищу. Чаще всего, когда друзья приходят ко мне, именно он и закатывает славную пирушку, чем вызывает у меня слабую улыбку — всё же, я хочу поддержать друзей в их радости — не хочу, чтобы они грустили… Наложил еду в тарелку и поставил разогреваться на две минуты — этого хватит, чтобы еда была не обжигающей, но довольно горячей. Вспомнил, что стоило бы заварить себе кофе — в сочетании с сигаретами, он меня хоть как-то, но «оживляет», пусть и ненадолго. Налил в пузатый чайник с рисунком в виде розы воды с запасом, и поставил греться, попутно подготовил большую кружку из алюминия, и засыпал ложек пять крепкого, хорошего кофе — во всяком случае, Рэй говорил, что оно именно такое, и я склонен ему верить. Хотя он одно время ругал меня за то, что я трачу свою пенсию по инвалидности так иррационально, но я всегда отвечал ему в духе:"А на что ещё мне её тратить, как не на то, что может меня ненадолго оживить?» после этого, обычно, все претензии отпадали и друг как-то грустно улыбался и трепал меня по макушке. Во время «оживления», для меня это довольно приятно. Когда всё было готово, я достал разогретую пищу, быстро её употребил, и, наконец, смог перейти к тому, чего сейчас… хотел. Проверив, всё ли в наличии, я отправился на балкон — он у меня, к слову говоря, крытый. Выйдя на оный, я приоткрыл окно, и поставил кружку с кофе на малый стол, а сам сел на небольшой диван. Вдохнув свежего зимнего воздуха, я достал пачку крепких сигарет с ароматом персика — такие нравятся Морти и собственно он на них меня и подсадил. Давно он, кстати, не заходил. Хотя, он говорил, что собирается в другую страну на подработку… Нужно будет попытаться дозвониться до него. Подпалив сигарету небольшим огоньком, возникшим над пальцем, я вдохнул в себя сладкий дым, и медленно выдохнул его. Красиво. После этого я сделал несколько глотков кофе. Хорошо. Помотав головой, я проверил — улыбка практически не ощущается натянутой. Отлично, этот способ всё ещё работает. Скурив пол-сигареты, я почувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы начать обзвон друзей. Первой я начал с Лэй — сегодня её что-то долго нет. Достав мобильник, я нажал на несколько кнопок, и приложил его к уху. Спустя несколько гудков, трубку сняли, и до меня донёсся немного сонный, и, похоже, сконфуженный голос Лэй: — Ой, Вамиль, привет! Я сегодня, кажется, проспала… Прости меня пожалуйста, я скоро приду… Ну, как только покушаю, хорошо? — кажется, она и правда подумала, что доставила мне неудобства тем, что сегодня ей захотелось чуть больше поспать. Глупая, я не в обиде, не нужно из-за меня так нервничать. — Привет, Лэйли. Ничего страшного, ты, видимо, вымоталась вчера, и тебе захотелось побольше поспать. Извини, что разбудил, просто хотел узнать, всё ли с тобой в порядке, — в трубке послышался вздох и Лэй захотела возразить, но я продолжил — и, можешь не спешить. Сделай свои утренние дела, спокойно покушай, посмотри видео, а потом, когда будешь готова — приходи. По связи прошел немного грустный смешок Лэйли: — Ох, Вам… Я так понимаю, ты снова на балконе, пьёшь кофе и куришь, да? — знает же, и всё равно спрашивает… — Ну естественно, Лэй, ты же знаешь, иначе бы я вряд-ли сейчас говорил бы так… — Ах, Вам… Ты всё ещё забываешь принимать таблетки и используешь вместо них «народные средства», которые тебе подсказал этот засранец Мортимер… Может, мне насильно их в тебя запихивать? Я внутренее содрогнулся. Я помню, как принимал антидепрессанты. Это действо не понравилось ни мне, ни друзьям, настолько лживы были мои эмоции. Даже более лживы, когда я притворялся. Посему, эти таблетки я принимаю лишь в крайнем случае, пусть доктора и советуют делать это по курсу, но, я не могу себя заставить, и друзья, в общем-то, тоже… Хотя, нет, Лэй может, но… Но. Остановлюсь на этом, пожалуй… — Лэйли, ты же знаешь… — затянул я На том конце связи фыркнули. — Знаю, знаю. И всё-таки, это часть твоего лечения, и сколь бы неприятно не было нам видеть тебя в гиперэмоциональном состоянии, и осознавая возможные последствия… Но, Вам, а если я однажды вот так просплю, а с тобой что-то случится, и я не успею тебя спасти? Что тогда, а, Вам? Не люблю, когда она включает такой тон, но в чём-то она права… Эх, интересно, как там Вранислав на своей учёбе… Надеюсь, скоро узнаю, пожалуй, после Лэй позвоню ему. — Не знаю, Лэй. Но я верю в тебя. А таблетки… Если ты настаиваешь, я начну их принимать по курсу. — если она так хочет, то я не имею ничего против. Лэй как-то раздосадованно-зло зашипела: — Блин, Вам… Ладно, хорошо, когда я приду, обсудим этот вопрос. А пока давай, обзванивай остальных, мне потом расскажешь, что узнал! Я улыбнулся. — О’кей, Лэйли, до встречи.