1

      Едва услышишь слово "Брунталис", как в голове тут же возникнет образ чего-то дикого, грубого, обладающего ярко выраженным звериным началом. Посетив Брунталис, тут же вспомнишь поговорку о названии и корабле.       Города-крепости, фабричные комплексы, батареи дымящих труб, орбитальные лифты с тарелками космических станций, олицетворение примитивизма и брутализма.       Издали этот мир-улей напоминал грокса-броненосца. Свернулся в клубок и спрятался за наслаивающимися друг на друга роговыми пластинами, не видно ни маленьких чёрных глаз, ни длинного любопытного носа.       Даже поверхность Брунталиса не разглядеть, если не задаться подобной целью и не совершить посадку. Планету колонизировали так давно, что она обросла железом ничуть не хуже иной кузни.       Но всё менялось, когда речь заходила о резиденциях правящей верхушки.       Дворец, доставшийся нынешнему губернатору – Мишелю Онаси – от предыдущих властителей, вообще находился в лесу. Да-да, я не шучу. Накрытая куполом, что превращал свет звезды в тусклое сияние, а кислотный дождь – во всего лишь в печальную картину за окном, парковая зона напоминала колонистам о далёкой родине, оставшейся где-то там, за тысячи парсеков от Брунталиса. Навороченные системы кондиционирования опускали на хвойные леса туман, имитировали дождь, в то время как смотрители заповедника имитировали таинственные мрачные тени в чащобе.       Дороги были выложены камнем, и по нему катились деревянные кареты, которые везли гостей губернатора на бал.       Больше всего дворец походил на храмовый комплекс где-нибудь на Аманите, возможно, и там, и там архитекторы вышли из одной схолы.       Невысокая крепостная стена с маленькими башенками казалась несерьёзной, даже игрушечной, но на то была причина. Здесь главная защита от внезапного нападения – искусственная речка, окружившая островок.       Лошадиные копыта выбили дробь по камням подъёмного моста, и карета с нашими героями остановилась перед следующим препятствием на пути к изящным строениям, устремившим иглообразные шпили к зениту.       Не дожидаясь помощи лакеев, из кареты выскочил Георг. Маскарадная маска, выполненная в виде ястребиной головы, вряд ли бы помогла скрыть личность вольного торговца, так как и на балы, и в повседневной жизни он одевался примерно одинаково.       Георг вытащил из-под кузова лесенку, прикрепил её к порожку, потёр руки и вскинул одну, чтобы помочь даме. Дама этот жест не оценила и, придерживая подол, спустилась сама. Дело не в том, что Георг перепачкался, просто дама – Манрикетта Мурцатто.       Волосы седые, некрашеные, зато одежда и аксессуары – кроме украшений и маски – из всех оттенков чёрного. Вечернее платье с высоким воротником, кожаное болеро, клатч из змеиной же кожи и соответствующая маска с раздувшимся капюшоном, где из оскаленной пасти высовывался длинный раздвоенный язык.       Мурцатто оглядела обслугу, дома в отдалении и окружающую природу, а потом обратилась к спутнику:       – Напоминает о доме.       – Знал, что тебе понравится.       Георг отвёл локоть под тонкую женскую ручку, но Мурцатто не прекращала игнорировать его. Она первой пошла в сторону садового лабиринта, возвышающегося над землёй на два человеческих роста.       Быть может, многие гости губернатора потерялись бы и сгинули от голода, холода и безумия, но лакеи с масляными фонарями указывали правильный путь на каждом коварном разветвлении.       Правда… ссориться с хозяином после такого приветствия не хотелось. На обратном пути могли возникнуть трудности, так как зелёное море колыхалось повсюду, преграждая любые пути к отступлению.       Наконец Георг с Мурцатто покинули узкие переходы цепляющих веток и влажной листвы. Перед ними выросла громада дворца, над которым уже рвались разноцветные фейерверки. Хотя бы так губернатор решил прогнать мрачное настроение, посетившее, наверное, всех гостей, кто видел это место впервые.       Шпили, высокие башни, их смотрители-гаргульи, украшенные искусной резьбой контрфорсы и аркбутаны, стрельчатые арки, роза и витражи.       Последние – отдельный вид искусства.       Сквозь разноцветные окна, может быть, ничего не разглядишь, но и не нужно. Вообще, скорее всего, забудешь о чём-то кроме. Мурцатто с большим трудом подавила желание обойти дворец, чтобы ещё раз узнать о жизнеописании Бога-Императора. Он словно бы ожил в изображениях, словно бы и не было величайшей гражданской войны в галактике, из-за которой Он сел на Трон Златой. Витражи казались… даже были чем-то настоящим среди всей окружающей имитации.       – Напоминает о доме? – повторил Георг, ухмыльнувшись.       То есть ухмылки не было видно из-за маски, но всё-таки я – автор, время от времени делаю подсказки.       Мурцатто ответила не сразу.       – Нет. Мне для этого нужно было родиться в другой семье. – Она добавила спустя короткую паузу: – И вообще не на Стирии.       В следующий раз Георг и Мурцатто перебросились словами, когда перед ними распахнули высокие тяжёлые врата. Привратникам для этого пришлось навалиться на створки всем телом.       На привратниках, кстати, в отличие от остальных слуг, не простые белые маски с прискорбно поджатыми губами, а глухие рыцарские шлемы. Привратники вообще были облачены не в платья, а в латные доспехи, в руках алебарды.       Внутри, оглядев местную публику у гардероба, – в основном юноши и девушки или же старики, которые выглядели как юноши и девушки, – Мурцатто заметила:       – И зачем ты меня позвал? Взял бы какую-нибудь молодую шлюху.       Слуга, который проходил мимо, вздрогнул, но ничего не сказал.       Георг ответил:       – С молодой шлюхой я могу встретиться в более интимной обстановке. Здесь же я хочу выглядеть человеком со вкусом.       Сквозь прорези в маске видны пьяные звёзды – Георг успел немного подкрепиться для храбрости и куража.       Мурцатто обвела спутника взглядом с ног до головы и произнесла:       – Не приходится говорить о вкусе человеку, который одевается так броско.       – Мы с тобой – законодатели моды. Вот увидишь, в следующем году не будет ни одного мужчины в смокинге или женщины в платье с большой жопой. "Буфы-и-разрезы", яркие цвета, бурлеск! – Георг смолк и указал ладонью на Мурцатто: – Разумеется, икона стиля и олицетворение утончённости.       Мурцатто хмыкнула и отозвалась:       – Поживём-увидим. И, кстати… для общего развития. Платье не "с большой жопой", а с турнюром.       – И после этого ты ещё спрашиваешь, зачем я тебя позвал, – сказал Георг. – Кто же ещё мне об этом расскажет?!       – Если будет настроение.       Справедливости ради гости губернатора не выглядели одинаково. Кроме Георга и Мурцатто были здесь и иные иномиряне со своим стилем, многие представители высшего света Брунталиса оделись посвободнее, чтобы не пропустить танцы.       А пока танцы не объявили, Георг и Мурцатто разошлись в поисках знакомых или хотя бы круга по интересам.       Георга тут же со всех сторон облепили те люди, кто вкладывал в его мероприятия деньги. Разумеется, инвесторы каждый год получали отчёт о состоянии Classis Libera, но не каждый год имели возможность поговорить с руководителем компании с глазу на глаз.       – Мне кажется, ты, Георг, знаешь, о чём мы все хотим спросить, – произнёс мужчина в маске джиринкса.       Он предпочитал напитки покрепче, держал широкий бокал с амасеком.       – Понятия не имею, – ответил Георг и пригубил шампанское.       Георг далеко официанта не отпускал, пил дорогой напиток, словно воду.       – За последнее время столько навалилось, что просто теряюсь, – добавил Георг. – Это у вас, может быть, ничего интересного не происходит, а я весь в мыле.       – Не начинай, дорогой, – проворчала пышная дама в такой же простой маске, как у слуг, но покрытой золотом. – "В мыле он", как же...       – В статье военных расходов ошибка? – поинтересовался высокий мужчина в маске острокрыла.       – Заметили лишний нуль, да? – Георг хмыкнул. – Нет, никаких ошибок, но уверяю, я в курсе и уже нашёл решение.       В кругу инвесторов повисла мёртвая тишина. Никто не обращал внимания на музыку на фоне, фокусников и иных приглашённых на вечер артистов.       Георг вздохнул и сказал:       – Я понимаю, в сравнении с предыдущими периодами расходы колоссальны и, к сожалению, в следующем году вряд ли получится что-то исправить, но… – Георг поднял указательный палец вверх. – …в долгосрочной перспективе я смотрю на наши достижения с оптимизмом.       – А есть шанс, что мы доживём до мифической "долгосрочной перспективы"?       У этого худощавого человека самая высокотехнологичная маска. На гладкой поверхности с каждым мгновением появлялось новое изображение, отражающее все те маски, которые уже удалось увидеть на балу.       – Есть, – отозвался Георг и сделал ещё один глоток шампанского. – Я заключил несколько выгодных контрактов с армией, ожидаю удвоение капитала в течение трёх лет даже с небольшим увеличением расходов. Продажа оружия и боеприпасов – золотая жила.       – Кстати о выгодных контрактах! – Со спины на Георга налетел ещё один мужчина и обнял его за плечи.       То был губернатор, Мишель Онаси. На его лице – маска пучеглазого шута в колпаке с бубенчиками.       – Ты и мне обещал пару заводов построить! – добавил Мишель.       Георг, не глядя, указал на губернатора большим пальцем и обратился к собравшимся:       – Вот что значит пропустить начало разговора. – Георг добавил, не оборачиваясь: – Чуть погодя, Мишель, извини. Меня и так, наверное, скоро съедят из-за убытков.       Добиться хотя бы какой-то реакции от этой публики не удалось, и Георг проговорил:       – Да расслабьтесь вы уже наконец!       В то время как Георг успокаивал инвесторов, Мурцатто собрала вокруг себя иную публику. Дамы обмахивались веерами, господа курили.       – Милая, – женщина в маске розового рассветного солнца положила ладонь на руку Мурцатто, – когда эта ужасная война закончится?       Легкомысленная звезда в пышном платье с многоярусной юбкой смотрелась комично рядом со строгой чёрной змеёй, но Мурцатто не стала отталкивать собеседницу и ответила:       – Никаких прогнозов. У вас, кажется, муж – банкир. Спросите его, как часто они сбываются.       Звезда оглянулась в сторону седовласого бородатого мужчины в полумаске и смокинге. Тот, сделав глоток травяного отвара, улыбнулся мягко и располагающе, а потом ответил:       – Солнышко, прогнозы придумали для успокоения директоров. Иначе они никогда не примут никаких решений.       – Ну так сбываются или нет? – настаивало солнышко.       Муж-банкир усмехнулся и ответил:       – Иногда да, иногда нет. Подбрасывание монетки даст примерно тот же результат, но директоров монетка не устроит, нужен "дипломированный специалист", а лучше несколько.       – Так что будет-то? – солнышко снова повернулось к Мурцатто.       – В ближайшее время с каждой планеты сектора начнётся призыв. По одному, по несколько полков в зависимости от возможностей СПО. И так ежегодно, пока война не закончится.       Банкир салютовал Мурцатто чашкой и произнёс:       – А вот такой информацией стоит дорожить.       – Ничего секретного. – Мурцатто развела руками. – Об этом вашему правительству должны были сообщить ещё в прошлом году. Я сама и этим занималась, правда, на других планетах.       – Ходили слухи, но разве на них можно положиться? – Банкир поставил чашку с блюдцем на столик перед диваном и поднялся. – Прошу простить, мне нужно отлучиться ненадолго.       – Ты обещал! Сегодня никакой работы! – воскликнуло солнышко.       Банкир снова ответил обезоруживающей улыбкой и сказал:       – Скоро вернусь, дорогая. Не скучай.       Заскучать никто не успел. Все гости в сборе, и губернатор объявил о начале бала-маскарада.       Первый номер – полонез. Георг подал руку Мурцатто, и та внезапно даже не отказалась. Гости выстроились в ряд в зале для танцев, а потом совершали простые движения танца-приветствия: несколько изящных шагов, перемена мест с партнёром, перемена мест с соседями, поклон хозяину бала и друг другу, повторение последовательности действий до тех пор, пока гости не оказались там, где начинали.       Мурцатто держалась холодно, а когда объявили вальс, вообще отстранилась и подыскала себе другого партнёра.       Георгу некогда было печалиться. Он завис у карточных столов, обобрал тех простаков, кто с ним ещё не играл, со смехом и приглушенными проклятиями в спину покинул этот праздник жизни, сославшись на то, что проголодался.       После ужина, во время безудержного хоровода кадрили, когда партнёры менялись чуть ли не ежеминутно, Георгу снова посчастливилось встретиться с Мурцатто. Та сбилась с шага, но потом всё-таки кивнула, и вместе они наверстали упущенное.       Нет таких слов, чтобы передать состояние Георга, он забыл обо всём на свете и опомнился, только когда настала пора покинуть резиденцию губернатора.       – Спасибо, что согласилась составить мне компанию, – сказал он. – Это был счастливейший день за чёрт знает сколько времени.       Мурцатто ничего Георгу не ответила. Она в тот миг размышляла о событии, которое могло испортить настроение не только Георгу, но и всем его инвесторам.