Глава 2. Конец

Холодные пальцы касались лодыжки, бесцеремонно поднимаясь все выше. Лили дернула ногой, нехотя открыла глаза и сфокусировала взгляд. — Энди? — она улыбнулась и сонно зевнула. — Что ты делаешь? Энди увлеченно рисовал что-то на гипсе, высунув кончик языка. Лили заметила на простыне несколько цветных маркеров и вздохнула. — Наполняю твою скучную жизнь красками, — Энди убрал маркер, отстранился и посмотрела на свою работу сквозь пальцы, сложенные в рамку. Удовлетворенно цокнул языком и подмигнул Лили. — В этой палате слишком много белого — скукота. Хоть ты должна выделяться. Лили с трудом села и посмотрела на ногу. Гипс был разрисован каракулями всех цветов радуги: если бы она не застала Энди за этой выходной, решила бы, что к этой живописи приложил руку ребенок. Единороги соседствовали с черепами, было и несколько неприличных рисунков. — Детский сад, — Лили вздохнула и покачала головой. — Мог бы что-нибудь вдохновляющее написать… А где Николь? Она всю неделю обещала прийти, но так и не навестила меня. Энди неловко пожал плечами, словно в том, что Николь не пришла, была его вина. Почесал затылок и неуверенно произнес: — Не знаю. На тренировке, наверное. Она ведь готовится к чемпионату, — он осекся. — Джессика гоняет ее с утра до ночи, совсем забыла о других спортсменах! А ведь мы ничем не хуже! — А ты почему ты не на тренировке? — Лили хитро прищурилась. — Дай угадаю… снова нашел вескую причину, чтобы прогулять? Что на этот раз? Собака заболела? Кран течет? А может… Энди закатил глаза, останавливая поток фантазии. — Джессика сама нас отпустила. Агата заболела, наверное, из-за стресса, а без нее мне на льду делать нечего. Нам ведь не хватило всего десятой доли балла, чтобы войти в тройку, — Энди вздохнул, но затем вновь улыбнулся. — Черт с ним, с этим местом, а на чемпионат попадем в следующий раз. Главное, свои призовые мы уже получили! Еще и пару дней выходных в придачу, чтобы набраться сил. Глядя на его довольное лицо, Лили рассмеялась. — Мне бы хоть каплю твоего оптимизма. Хотя, он все равно не поможет, — взгляд невольно задержался на разрисованном гипсе. — Доктор сказал, у меня нет шансов вернуться в спорт. Энди придвинулся к ней и взял ее за руку. Маленькая ладонь Лили полностью помещалась в его, несуразно большой: Энди шутил, что в парное катание его взяли только по этому признаку, ведь так удобнее выполнять поддержки. Некоторое время он молчал, подбирая слова, и сосредоточенно разглядывал трещину на стене напротив кровати. — А знаешь, черт с ним, с этим фигурным катанием! Спорт надо бросать, пока можешь ходить на своих ногах. Чемпионы все чаще заканчивают в инвалидных колясках, — он ободряюще улыбнулся. — Жизнь продолжается. Одно увлечение приходит на смену другому. Уже решила, чем теперь будешь заниматься, принцесса? Лили неопределенно пожала плечами. — Отец хочет, чтобы я поступила в колледж. Начну готовиться к экзаменам, как только вернусь домой. Есть несколько грантов, которые могут полностью покрыть обучение, но для этого надо постараться. — А чего хочешь ты? — Энди сильнее сжал ее ладонь. Лили задумалась. Ей казалось, что фигурное катание будет в ее жизни всегда, иного она и представить не могла. Лили с самого детства любила то, чем занималась. И пока многие девочки в ее группе умоляли родителей забрать их из секции, она с наслаждением посещала каждую тренировку. И уж тем более не думала, что все может закончиться в один миг. Сейчас же Лили чувствовала себя беспомощным ребенком, выставленным на улицу. Перед ней был открыт весь мир, но она понятия не имела, что делать и как себя вести. — Не знаю. Я ведь ничего не умею, кроме как кататься на коньках, — она зажмурилась, притворившись, что свет лампы слишком яркий: не хотела, чтобы Энди видел навернувшиеся на глазах слезы. — Что теперь? — Не бойся пробовать новое. Иначе как ты узнаешь, что это именно тебе подходит? Хотя… будь моя воля, я бы и сам давно все бросил, да Агата мне голову оторвет: она мечтает о медали. Энди бесцеремонно взял с тумбочки яблоко и впился в сочную мякоть зубами. Сок брызнул во все стороны и попал Лили на лицо. — Эй! — она справедливо возмутилась. — Вообще-то, их принесли мне не просто так! — Ага, — прочавкал Энди. — Чтобы угощать друзей. Хочешь? — Нет, спасибо, — Лили улыбнулась, открыла глаза и в очередной раз посмотрела на стоящие на тумбочке открытки и мягкие игрушки, которыми ее буквально завалили поклонники. — Вряд ли яблоко способно срастить сломанные кости и жизнь. — Смотри на все под другим углом. Всего пара дней в гипсе, и ты начала познавать жизненную мудрость! Глядишь, скоро и читать научишься! Энди весело вскочил как раз в тот момент, когда Лили приготовилась стукнуть его по руке. Подмигнул ей и показал язык. — Дурак, — она рассмеялась. — И как только девчонки на тебя ведутся? — Харизма, — почти скромно произнес Энди. Дверь со скрипом открылась, и в палату уверенной походкой вошел доктор Эванс. Лили тут же замолчала и смущенно опустила глаза: она и сама не понимала, почему появление Эванса всегда вызывало такую реакцию. — Посторонним нельзя находиться в палате в этом время. Лили нужен отдых, — дежурная фраза прозвучала слишком агрессивно. Доктор смерил Энди недоброжелательным взглядом. Подошел к приборам и записал их показания. — Как скажете, док, — огрызнулся Энди. — Энди! — Лили ущипнула его за руку. — Перестань. Энди невозмутимо поцеловал Лили в лоб и ловко отправил недоеденное яблоко в корзину у двери. — Ладно. Мне и правда пора. До завтра, принцесса! Он старательно не заметил недовольство на лице Эванса и направился к двери. У самого выхода обернулся, послал Лили воздушный поцелуй и выскочил в коридор. — Твой парень приходит к тебе каждый день. Повезло, есть, кому позаботиться о тебе, — Эванс подошел к Лили. — Энди мой друг, мы с детства вместе тренируемся. А парня у меня нет, — зачем-то уточнила она. Вздрогнула, когда доктор коснулся ее ноги — совсем не так, как Энди, более грубо. Она заметила его недоумевающий взгляд, направленный на гипс. — Это он нарисовал. Считает, так я быстрее пойду на поправку. Правда, здорово? Но Эванс с ней не согласился. — Он считает тебя ребенком? Иначе в чем смысл этих картинок? — он надавил на ногу. — Ай! Больно, между прочим! Лили зашипела и зажмурилась. Эванс кивнул и сделал пометку в карточке. Сел у изголовья кровати и протянул Лили градусник. Затем взял ее руку и начал измерять пульс. Лили покраснела и отвела взгляд. — Температура в норме, а вот пульс учащен, — доктор поймал взгляд Лили и улыбнулся. — Ты быстро идешь на поправку. Через пару дней тебя уже можно будет отпустить домой. — Только какой в этом смысл… — она повернулась к нему, словно ожидая увидеть ответ на его лице. Ответа не было. Да Лили и не бы заметила его, будь он хоть маркером написан на лбу. Ее вниманием завладели чувственные губы и глубокие карие глаза. От доктора исходил едва уловимый аромат восточных пряностей и табака. Для Лили Эванс был воплощением неуловимого идеала мужчины. Такие, как он, никогда не удостаивают вниманием на девчонок вроде нее. Ее пристальный взгляд не ускользнул от Эванса. Он улыбнулся и словно невзначай коснулся ее ладони пальцами. — Буду неоригинальным, но ты очень красивая. Лили неловко кивнула, покрываясь густым румянцем: ей и впрямь не приходилось испытывать недостатка в комплиментах, но почему-то от Эванса слышать подобное было… странным? Действительно ли он так считает, или это всего лишь проявление хороших манер? Эванс вполне уверенно взял ее за руку. Его кожа была теплой и мягкой, к ней хотелось прикасаться, и Лили едва сдерживалась. Он принялся поглаживать ее ладонь большим пальцем. Тысяча мурашек электрическим импульсом пробежали по телу, заставляя Лили вздрагивать. — А еще ты молодая. Девятнадцать лет, вся жизнь впереди. Ты обязательно найдешь свое предназначение. И встретишь того самого. Он через всю кровать потянулся к капельнице, оказавшись слишком близко к Лили. Она зажмурилась, вдыхая его запах, попыталась запечатлеть его в памяти. Их тела едва не соприкасались. Лили замерла, боясь пошевелиться, и затаила дыхание, словно иначе она могла спугнуть момент. Эванс покрутил что-то на капельнице и отстранился. Невозмутимо поправил рукав халата. Лили незаметно, как ей показалось, вздохнула. — Я увеличил дозировку анальгетика. Боль скоро утихнет, но тебе надо научиться справляться с ней без лекарств. Нога еще долго будет беспокоить, даже когда кость срастется. Он посмотрел на нее с едва заметной улыбкой на тонких губах. Карие глаза беззастенчиво рассматривали ее лицо. — Спасибо, доктор Эванс, — Лили неловко отвернулась, пугаясь тому, какой эффект он производил на нее. — Аарон, — поправил он и легким движение руки заправил за ухо выбившуюся из идеальной укладки прядь. — Отдыхай. Я навещу тебя позже. Аарон вышел из палаты. Резко стало слишком тихо, лишь писк приборов нарушал покой. Лили закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в сознании тут же возник образ Аарона. Он смотрел на нее и улыбался. Лили могла поклясться, что слышала его бархатистый голос. Он успокаивал ее, говорил, что все будет хорошо, и они обязательно справятся со всем вместе. Лили наслаждаясь его звучанием, даже воображаемым. Но вот Аарон начал медленно растворяться, и она не заметила, как заснула.

***

Громкий разговор за дверью бесцеремонно прервал ее сон. Лили села на кровати и прислушалась. С удивлением узнала голос отца: он разговаривал по телефону. — Да, я понимаю! — его голос был полон отчаяния, но в то же время он звучал достаточно твердо. — Дайте мне еще время, я отдам все до цента! Лили напряглась: о чем он говорит? Что и кому отдаст? До этого момента ей казалось, что в их семье нет секретов. — Моя дочь в больнице! Мне надо оплачивать счета, страховка их не покрывает, как вы не понимаете! — мольба на грани крика. — Ладно. Позвоню позже, сейчас мне надо идти. Несколько секунд, и дверь в палату открылась. Отец улыбался. Ничто не выдавало его волнения, и Лили, было, подумала, что разговор ей послышался. — Девочка моя, здравствуй! — он улыбнулся и подошел к ней. Поцеловал ее в лоб и взял за руки, с нежностью глядя на нее. — Прости, задержался: было много работы. Конец семестра, сама понимаешь: студенты вспомнили, что у них накопились долги. Лили тепло посмотрела на отца. Его лицо, как всегда невозмутимое, сейчас было непривычно уставшим. Под глазами пролегли тени, морщины стали казаться глубже. Эти дни словно прибавили отцу несколько лет. — Ничего страшного, я все равно спала, — Лили улыбнулась. — У тебя все в порядке? Выглядишь не очень. Неужели студенты довели? Чуть помедлив, он кивнул и достал из сумки шоколадку. — Теперь тебе можно не ограничивать себя. Лили горько усмехнулась: она была готова питаться одной лишь росой, если бы это помогло ей вернуться в спорт. Но Аарон был твердо уверен в своем прогнозе и посоветовал перестать об этом думать, чтобы нервы не мешали выздоровлению. — Спасибо, — Лили зашуршала фольгой. Палата наполнилась шоколадным ароматом. Отец сел на кровать. Несколько минут молчал, задумчиво разглядывая собственные ботинки, а затем нерешительно произнес: — Эйлин звонила. Собирается навестить тебя на выходных. — Исключено, — отрезала Лили, отламывая дольку. — Я и слышать о ней не хочу. — Так нельзя! Она твоя мама… Лили отвернулась. Уставилась в окно: на улице уже стемнело, зажглись фонари. Один из них был прямо напротив ее палаты и мешал спать по ночам, раздражающе мигая. — Где она была, когда я нуждалась в ней? Скажешь, тайком ходила на мои соревнования и отправляла подарки на рождество? — Лили сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Папа, она бросила нас, променяла на карьеру! И чего она добилась? Не помню, чтобы ее имя было на афише хоть одного фильма! Зато сплетни о ее похождениях с режиссерами всегда в топе новостей! — Все совсем не так… — неуверенно начал мистер Тернер, но Лили грубо его перебила. — Папа, ты до сих пор продолжаешь ее защищать! Она пятнадцать лет не вспоминала обо мне! Но как только я чего-то достигла, память к ней резко вернулась! — Не говори так! Ты многого не знаешь! — И не хочу! — она едва не перешла на крик. — И ты перестань греть себя надеждой, что однажды она все бросит и вернется к тебе! Нельзя просто взять и оставить семью, а затем сделать вид, будто ничего и не было! Я давно смирилась с тем, что у меня нет матери. В моей жизни для нее просто не найдется места. Отец вздохнул и погладил Лили по руке. Убеждать ее в чем-либо сейчас было бесполезно. Постепенно она начала расслабляться. Стало стыдно: отец чувствовал свою вину в произошедшем и изо всех сил старался обеспечить дочери лучшую жизнь. Но Лили никогда не обвиняла его в том, что мать предпочла карьеру семье. Вот только отец ее упорно не слышал. Некоторое время они сидели молча. Лили приводила мысли в порядок, увлеченно наблюдая за вороной, севшей на подоконник. На ее голове выросла шапочка из пушистого снега, но птицу это ни капли не смущало. Отец то и дело обеспокоенно поглядывал на телефон. В какой-то момент ему пришло сообщение. Он нервно вскочил и прочитал его. Изменился в лице и принялся мерять палату шагами. — Пап, у тебя все хорошо? — Лили нахмурилась. — Только не ври: я вижу тебя насквозь. Мистер Тернер тяжело вздохнул. Посмотрел на Лили, сглотнул. — Меня сократили на работе: взяли молодого преподавателя. — Что?! Но сейчас конец семестра! Разве такие вопросы не решают в начале года? — У родственников декана свой календарь. Теперь у меня вдвое меньше часов. И зарплаты, — отец стыдливо опустил глаза. — Не знаю, где найду деньги на твою реабилитацию: доктор Эванс сказал, что потребуется много времени и средств. Я попробую что-нибудь придумать. Может, удастся получить часть средств от ассоциации фигурного катания. Лили смерила отца недоверчивым взглядом. Его слова звучали правдоподобно, но никак не вязались с тем, что она успела подслушать. — Уверен, что тебе больше не о чем рассказать? — Боже, Лили, что за мнительность? Ты будто подозреваешь меня в чем-то ужасном, — он улыбнулся, но его лицо стало еще бледнее, а руки затряслись. — Стал бы я тебя обманывать? Ты лучше любого детектора лжи, хоть в полиции работай! Лили задумчиво кивнула. Возможно, она услышала лишь часть разговора, а остальное додумала. Возможно, отец говорил по поводу работы, а она просто не так его поняла: в последнее время фантазия стала слишком бурной. — Мы справимся. Я… — Лили тяжело вздохнула и закрыла глаза. К горлу подступил ком. — Я все равно больше не буду тренироваться, а это уже половина твоей зарплаты. Так что ничего не изменится. А как окончательно встану на ноги, устроюсь на работу. Этих денег нам двоим вполне хватит. Реабилитация мне ни к чему: ходить смогу и без нее, а в спорт все равно не вернусь, так зачем тратиться? Отец неуверенно кивнул. — Ты права. Я забываю, что ты уже совсем взрослая, — он пригладил ее растрепавшиеся локоны. И хотя на его губах играла улыбка, уставшие голубые глаза блестели от слез.