Часть 26

Я сжимал цевьё своего штурмового ружья. Широкое дуло ружбайки рыскало по тёмным углам подвала, готовое в любой момент выплюнуть из своего гладкоствольного нутра горячий свинец. Тяжёлый калибр этого инженерного детища грибных умельцев, был способен развалить крепкую бетонную стену с одного выстрела. Но самое главное – способный одним залпом превращать взбесившегося гуля в ошмётки мяса, при условии что тупорылая тварь будет находится на достаточно близком расстоянии, конечно. Ведь как говорил Великий, а ему вторил мой первый инструктор по практической стрельбе: «Запомни брат, в радиусе двадцати метров, ты непобедим и смертельно опасен, конечно при условии что ты умеешь пользоваться своим оружием. Если ты ловок и меток, до тебя просто никто не успеет добраться». Раньше я не совсем понимал смысла этих слов. Ведь огнестрельное оружие, в моём понимании, это не было что-то ультимативное. Всё своё беспризорное детство, проведённое вне света грибных истин, я это знал как отче наш. И это было нормально, ведь очень часто огнестрельное оружие было бесполезным. В большинстве своём это был откровенный хлам, за исключением экипировки военных отрядов, крупных фракций, или редких городов государств. Да и то, часто даже они получали тяжёлые потери в схватке с отродьями лесов. Стая гулей, опаснее любого оружия — это был закон. Как же я ошибался, подобное могло быть справедливым, только в том случае, если ты обычный человек, не очищенный прикосновением Великого, вооружённый плохоньким оружием, и не обученный на хоть каком-то приемлемом уровне. В этом случае да, против разного рода ксеносов, мутантов, и прочих еретиков ты был бессилен. В отличие от верных слуг Великого. Которые выглядели намного внушительнее на фоне обычных людей. И мало того, до недавнего времени, я знал что мы были морально, и духовно выше, всех остальных наших заблудших братьев, и сестёр. Но, только духовно, и может чуть физически развитее, не так сильно, поскольку физическое совершенство являлось лишь результатом тренировок, и хорошего питания. Сейчас же, мы были лучше в более широком смысле этого слова. В эволюционном плане, после процесса возвышения, теперь каждый из моих братьев, и сестёр, были в разы лучше чем раньше, чем всё люди. Ставь чем-то близким к слову сверхчеловек, но только близким. Великий понимал что мы далеко от совершенства, и поэтому нам тоже активно внедрял эту точку зрения. Хотя, на фоне большинства людей, живущих, и живших когда-либо на Земле, мы были самые лучшие, и действительно близкие к идеалу. Такая мысль опьяняла, и одновременно пристыживала, поэтому мне приходилось их в себе давить, и маскировать, иначе Великий был бы недоволен. Мысли об неполноценности будущих братьев, и сестёр были недопустимы, и считались неправильными, поэтому я их отгонял, хотя это не всегда так хорошо получалось. Тем не менее, сейчас я на переднем крае, сражаюсь, и рискую жизнью, за будущее всего человечества. Это понимание сильно помогало отгонять предрассудки, хоть и не все. Мы шли закованные в более совершенные доспехи, сильно модернизированные, чем более старый её вариант. Новый комплекс защиты был предназначен для борьбы с более серьёзным врагом, с гулями, способными например рвать слабенькую броню как лист бумаги. Новую же броню было не так уж легко пробить. Благодаря стараниям наших учёных-братьев, бойцы могли без страха воевать с тварями ночи. Новые более крепкие сплавы, продвинутые слои, и более серьёзная толщина, из-за повышения грузоподъёмности — должны были сделать будни грибных легионеров, более простыми. Что было необходимым, в итак тяжёлых, и опасных повседневных реалиях нового мира. К тому же, помимо брони, как уже говорилось, поменялись мы сами, наши тела. Легионеры всегда несли службу закованные в свои тяжёлые латы. Поэтому, чаще всего первое, и последнее, что видели наши враги это силуэты рослых воинов одетые в тяжёлую броню, с грубоватыми линиями. Иногда складывалось ощущение, что это были вовсе, и не люди, а мстительные духи войны, пришедшие мстить за свое уничтоженное Отечество, за свою поруганную Родину. Но, на самом деле, под доспехами были спрятаны живые человеческие тела - словно стальные прутья, закаленные до такой крепости, что и без брони, они могли бы быть не менее грозными бойцами. Идеальное оружие человечества, его острие, уничтожающее всю гниль и мерзость нового ужасного мира. В очередной раз, далеко не в последний, мы снова рисковали своими жизнями. Сражаясь за человечество, расширяя безопасную зону. Каждый из нас, под теплым светом "глаз" Великого, поддерживаемые друг другом, и его шепотом, наполненным бесконечной мудростью, шли вперед. Каждый из нас понимал, с чем имеет дело. Уже вот почти две недели, мы изгоняли с наших земель отвратительных тварей ночи, мерзких гулей. Враг этот был дикий и кровожадный, опаснее всего, с чем мы сталкивались до этого. Каждый бой в темных подвалах или затхлых катакомбах был серьезным испытанием. Гули были сильны, быстры, ловки и крайне живучи, под час превосходя даже нас, новых людей, возвышенных самим Великим. Но даже так, у нас всё ещё был наш главный козырь - Солнце. Звезда, мать всей жизни на нашей планете, словно чувствуя мерзкую природу этих тварей, безжалостно обжигала их отвратительные тела, не впуская наружу при свете своих лучей. Возможно, лишь благодаря этому, богомерзкие твари, до сих пор, не заполонили окрестные земли, хотя отродья тьмы, даже в таких обстоятельствах, умудрялись плодиться с невероятной скоростью, ввергая целые людские государства и города в пучину хаоса и смерти. Нужно было остановить эту опасность, нависшую над владениями Грибного Государя, дамокловым мечом. А для этого, помимо света родной звезды, мы использовали свой разум. Ведь при дневном свете, твари тьмы всегда могли спрятаться под землей, и успешно переждать солнечный цикл. К счастью, человеческий разум, подкрепленный невероятной мудростью Великого, мог творить невероятные вещи - технологии Если уж тварей под землей не мог достать солнечный свет, тогда в дело вступал свет знаний, который для кровососов был даже более опасный, чем естественный свет звезды. Огнеметы, осколочные и светошумовые гранаты, отравляющие газы, огнестрельное оружие, сверхмощные искусственные источники света, и еще много других смертоносных приспособлений, убивавших тварей целыми выводками. Каждый этап зачистки очередного здания - это целый комплекс действий. Люди поэтапно применяли отравляющие вещества, которые запускали внутрь подземных уровней, затем горючие смеси в огромных количествах, выжигали ими каждый сантиметр внутренних помещений, затем внутрь забрасывали что-то сильно взрывчатое, например, чаще всего это были связки наступательных гранат, после мог начаться штурм. Грамотный тактический заход максимально бронированных легионеров с крупнокалиберным оружием, в том числе тяжелые пехотные стабберы, способные разрывать гулей с их прочной шкурой. Такой боец шел в числе первых, вместе с взводом тяжелых гренадеров, обвешанных с головы до ног гранатами, имевшие более глубокую специализацию, и навыки, в деле применения карманной артиллерии. Вооруженные тяжелыми ружьями, они были хороши и в огнестрельном бою, так что подойти к ним было не так уж и легко. По большому счету, каждый в грибном легионе считался элитным бойцом, но те, кто шли вперед, были действительно лучшими из нас. Поэтому каждый из них, кто находился в зоне повышенного риска, рассчитывал на слаженные действия своих товарищей, прикрывали друг друга так хорошо, что контроль Великого был минимален. Ведь сами по себе, это уже были высоко дисциплинированные воины. Которые в былые дни, до катастрофы, считались бы опытными ветеранами нескольких военных компаний, прослуживших в армии многие годы. Такие люди были бы очень ценны. В нынешние времена, воины такого уровня и подавно ценились бы еще выше. А ведь, на минуточку, все это были вчерашние пастухи, воры, крестьяне, бандиты и скитальцы, которые под светом грибных истин, и под благостным влиянием Великого, превратились в отличную пехоту, возможно, самую лучшую на всем континенте. Осталось только продемонстрировать это окружающим соседям. Мы убивали молча, без единой капли страха, никаких сомнений, без всяких слов и эмоций. Было ясно и так. Впереди враг, какой бы он ни был, других здесь нет. Таково было решение Великого, а оспаривать его мы мне могли, да и не хотели. Эмоции нам просто не были нужны. Наша сила не заключалась в ней, нам требовалась просто правильная тактика. Так учил Великий, так говорил Великий. Стратегия и тактика. Подобная кардинальная метаморфоза общинников стала возможной, потому что мы могли усвоить сложные знания, или чужой опыт за считанные дни, а то и часы. Правда, для закрепления сложных многокомпонентных навыков требовалось немало усилий от самого человека, его концентрация и желание. Хотя, в трудные моменты Великий мог взять тебя под свой контроль, чтобы через тебя что-то сделать. Но я сам, например, свои нынешние навыки стрельбы и прочие необходимые к войне умения, крепил сам многие часы и дни, чтобы довести всё до автоматизма. Но, даже при всех нюансах, настолько быстрое обучение было невероятно. Один этот факт говорил многое о силе и прозорливости Великого. Ведь он без проблем и страха делился знаниями. А ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что ничего ценнее информации, и, конечно же, людей, просто нет, и быть не может. Великий же делился с нами настоящими сокровищами. Воистину поступок и видение могущественного существа. Наверное, поэтому я и сражался за тот мир, который строил Великий, светлый мир, безопасный мир, защищённый от мерзких ксеносов и прочих угроз. За такой мир можно было бы и сразиться, хоть и схватка обещает быть трудной. Именно поэтому каждый из нас должен иметь твёрдую защиту от превратностей военной судьбы, которая временами бывает совсем несладкой, как, например, сегодняшняя. В эту минуту мои братья легионеры, как и я, шли по тёмным подземными коридорам, освещая каждый сантиметр светом наших фонарей. Мы уже уничтожили из своего оружия несколько десятков тварей, помимо тех, что были убиты газом и огнём. Огонь ружей, стаббера и взрывы гранат разрывали крепкую плоть мутантов. Гули, привыкшие давить своих врагов грубой силой, сами оказались жертвой подавляющей огневой мощи легионеров. Оглушительный, ослепительный свинцовый град и дождь осколков срывал плоть с твёрдых костей гулей, разрывая головы, как переспелые фрукты, страшные пулевые отверстия появлялись на серых телах, уродуя и деформируя облик детей ночи. Тем не менее, несмотря на наше технологическое доминирование, гули всё ещё были опасны, и недооценивать их было бы глупо и крайне опасно, поэтому мы должны были действовать предельно слаженно, чтобы ни секунды не ослабевать темп. Если мы разойдёмся с врагом, то только по нашей воле. Но это не значит, конечно, что мы их боялись. Мы больше боялись, что чем-то разочаруем Великого, который каждую секунду наблюдал за нами, и незримым вождём стоял над нами, в нужный момент помогая. Во время самого боя страха не было, ничто мне не мешало выполнять боевую задачу, я был крепко связан с Великим, как и все мои братья, под сенью нашего Государя, страх теряет всякий смысл. Тем временем мы шли, помещение за помещением, коридор за коридором, расходуя припасы в огромных количествах. Жизнь легионера была дороже всего, поэтому подвод боеприпасов осуществлялся отдельными группами, занимавшимися снабжением. Питание боеприпасов было почти непрерывным. Наконец-то после кучи искорёженных трупов, мы вышли в какой-то большой зал. Заняв позиции, мы замерли, осветив почти весь зал светом наших фонарей. Внезапно я услышал шорох впереди, его заметил не только я. Я сменив свою ружбайку на винтовку, прицелился в темноту. Тут же, чёрная словно смоль, противоположная часть зала стала чуть светлее, а в голове послышалось несколько советов по грибной сети. Я чуть приглушив голоса в голове, начал целиться, потому что для этого требовалось сосредоточить все мои чувства на цели, а потом ждать… ждать, глядя на мишень, которая уже наложена на панораму прицела. Я знал, она появится… Это был хороший, простой способ. И действительный до секунды. Главное – начать. Сначала мне просто стало трудно дышать – и, чувствуя, какой это для меня риск, остановиться я уже не мог. Течёт воздух из компенсатора? Плевать! Рядом чужой, чужая боль, чужой ужас… Я чувствовал, враг меня боится, его страх говорил: я готов! Только не промахнись, легионер! Ведь я сам хочу на этом месте оказаться… Прижмись к прикладу, успокойся… Пли! Вижу цель! Выстрел! Третий! Последний! Успел! Теперь осталось выждать секунду. Прижав к плечу приклад, очень медленно, словно боясь, что не попал, отложил винтовку, меняя на ружьё. Можно вставать. Двумя быстрыми шагами – прямо к застреленному гулю. Теперь я в самой гуще людей. Они одобрительно похлопывают меня по плечу. Бойцы похохатывают. Труп разорвало, даже не понятно, куда пуля девалась. Даже не видно дырки от попадания. Сплошное месиво. Кровь сочилась по неровному бетонному полю, робко дотрагиваясь протекторов наших легионерских калиг. Нужно было идти дальше, остальные группы опять ушли вперёд. Отметив этот сектор как зачищенный, мы пошли дальше. На очереди здание напротив. Процедура повторяется в прежнем порядке. Газ, огонь, гранаты, штурм. Одев респираторы, мы зашли внутрь, казалось опустошенного подвала. Внезапно, когда мы зашли достаточно вглубь коридоров, гули большой гурьбой кинулись на нас из угла коридора. Мы ответили им тем же — и успели выпустить за долю секунды по два заряда в каждого первого. Гули начали подыхать толпами, их тела разрывались в клочья — ярко-алые куски плоти с влажным звуком бились об бетонный пол. Их смерть была страшна: останки гулей стали чадить, и после нескольких секунд, они начали расплываться мерзким пятном. Нам удалось завалить с десяток, и очень скоро от них осталось всего несколько кучек. Их судьба была просто ужасной. Добив эти остатки, мы пошли дальше. Пора действовать по плану. Размахнуться и швырнуть гранату туда, куда надо. Или туда, где должен оказаться наш невидимый враг. Где же ещё он должен быть? Но вокруг ни одной живой души. Эти идиоты совсем обнаглели, если не боятся детей в Великого Гриба. Вроде никого вокруг. Но вдруг невдалеке прозвучал шорох чьих-то лап. Значит всё-таки заметили. Сволочи, пугают… Вот она! Вспышка выстрела, грохот, звон разбитого стекла, потом ещё выстрел. Твари бегут, знают, что найдут… Да быстрее же! Кидаю гранату в дырку, успеваю пригнуться, задев гранату рукавом. Посыпалась штукатурка, за мной бегут бойцы, впихиваются в дымящийся дверной проём. Меня подняли на ноги. Всё… Они оттащили её метров на десять. Сейчас двое бросят сюда ещё одну, всё, теперь наверняка… Ух-ты! Пыль! Вдруг всё прекратилось. Перерыв в стрельбе. Какое-то движение. Неужели… Не может быть! Неужели они его упустили? Или я ошибся? Нет, видно точно. Вон они, бегут… Там. За деревьями. Потом кто-то из бойцов крикнул: «Огонь! Огонь!» Пора. Уже на счёт три… Раз… Два… Три! Три гранаты взвились в воздух, протаранили цель и взорвались. По ним ударили несколько стабберов. Их поддержал огонь пехоты. Затем еще несколько гранат. Сдохли! — Это был последний дом. — Тихо сказал один из командиров. — Завтра надо будет идти на восток. За пополнением, так что готовьтесь, можете сегодня спать и отдыхать. Завтра снова выступаем.