Часть 40

Солнце высоко светилось над рязанским кремлём. Тысячи рязанцев уже давно проснувшиеся, медленно бродили по городу, и занимались своими делами. Смех, крики, и причитания долетали до внутреннего дворика кремля. Где десяток монахов выстроились в ровную линию, перед ними, стоял их командир, брат Афанасий. Он был повёрнут к ним спиной, и разговаривал с митрополитом, тот отдавал последние распоряжения, перед выходом на миссию. —…возвращайтесь как можно скорее, и не рискуйте понапрасну. Но помните, ваша миссия важна. По вчерашним данным, северяне, и феодалы с юга тоже что-то замышляют. Поэтому будьте начеку. Удачи. — Так точно, ваше высокопреосвященство. — Отдав честь, игумен пошел к своим людям, и начал раздавать команды. — С богом. — Тихо прошептал патриарх, осенив монахов крёстным знамением. Опытные воины, среди них не было новичков, и послушников. Загружённые вооружением, и снаряжением по максимуму седобородые монахи, цепляли ящики с припасами на ездовых зверей-мутантов, и сами взбирались на притороченные к их горбам седла. Твари отдалено напоминавшие смесь верблюда, и лошади, вполне спокойно реагировали на подобную экзекуцию, со стороны назойливых людишек. В стороне от остальных, чуть отстранившись сидели на своих лошадках прикреплённые специалисты из корпуса разведки, призванные оказать поддержку группе Афанасия, в сборе фактуры. Когда все бойцы уселись, со стороны сарая, на похожем звере выехал, проводник группы, в сопровождении двух воинов, если судить по узорам на коже, они были соплеменниками проводника. Таким составом, группа медленно вышла из кремля, и пройдя небольшой участок куцей застройки, считавшейся частью призамкового поселения, ускорилась, направляясь в сторону востока. Но, спустя несколько километров, когда группа достаточно отдалилась от Рязани, Афанасий поднял ладонь, и остановил всех. Ловко потянув поводья на себя, он повел “коня“ назад, в сторону трех дикарей, которые были зажаты по середине строя. Пронизывающий, холодный взгляд, голубых глаз, прошелся по трем нежеланным гостям. — Спуститесь. — Афанасий пристально смотрел на язычников-проводников. Те немного удивленные, не нашлись что ответить. — Вы глухие!? Спуститесь мать вашу! — Он резко вынул пистолет из кобуры, прицелился в голову одного из них. Двое язычников хотели было схватиться за свои ружья, но их главарь, заметив что боевые монахи тоже были настороже, вовремя остановил своих соратников. Разведчики сидели на своих лошадях чуть в стороне. Трое проводников, переглянулись, и медленно спешились. — Обыщите их. — Игумен кивнул монахам поблизости. Те немедленно спешились, и подойдя к ничего непонимающим проводникам, обезоружили их. — Наденьте им браслеты, и посадите обратно на лошадок. Обезоруженные, и с наручниками которые сковывали руки, проводники раздосадовано смотрели на Афанасия. — Вот, так-то лучше. А теперь идем дальше! — Крикнул Афанасий уже всем остальным. *** Отряд весь день двигался в сторону востока. День уже был на своем излёте. Афанасий раскуривая очередную порцию табака, с ненавистью смотрел, на степной пейзаж, который уже в течении почти недели, не хотел никуда деваться. Вдали зеленели редкие лесочки, адского плюща. Чуть впереди, на небольшом отдалении от отряда, маршрут прокладывал один из проводников. Изредка останавливаясь, он свешивался со своего ездового зверя, и удерживая себя своими мощными ногами, он зачем-то трогал землю, иногда поднося камни, и кусочки травы к своему носу. — Говорят у них эта такая мутация. Вроде сверхъестественно развитый нюх. — Просипел один из навязанных специалистов, двигавшийся вровень с ним. На эту реплику игумен ничего не ответил, продолжая дымить своей трубкой. — Интересно, что это за татуировки у них на шкуре? Сколько раз с ними воевал, никогда особо не интересовался. — Ничего особенного, всякая тарабарщина. История их языческих богов, например у этого история некоего Локи, бога хитрости. И изображения его детей – Фенрира, Йормунганда, Хель, Слейпнир, Нарви, и Вали. — Как вы это узнали брат Афанасий? — Удивлённо вопрошал мужчина. — Говорю же, на теле все написано. — Игумен направил мундштук трубки, в сторону следопыта, который в данный момент пытался читать следы. — Руны, что-то на вроде букв у них. — Вы умеете читать эти руны? — Немного, когда воюешь с кем-то, очень трудно не изучить какие-то вещи про него. Лучше расскажите, почему мы вам нужны? Вы же разведчики, с каких пор вам нужно содействие военных в тайных операциях? Неужели ваши полевые спецы не справились бы? — Повернув голову к разведчику, Афанасий задал, как ему казалось резонный вопрос. — Всё просто, сейчас в ведомстве острый дефицит кадров, особенно у нас не хватает полевых агентов, пригодных для таких миссий, миссий с высоким индексом опасности. Я, и мои коллеги, мы не боевики, по нам это видно, в одиночку, мы и дня не продержимся за колючкой. Поэтому, нас и прикрепили к вашему отряду. — Под конец реплики, мужчина пожал плечами. — Как же так получилось? — Афанасий свободной рукой дотронулся до своей длинной бороды, и начал ее слегка дёргать. Давняя привычка, монах всегда так делал, когда задумывался над чем-то. — Скажем так, рыба гниёт с головы. — Нейтрально ответил разведчик, на провокационный вопрос. — Некомпетентное руководства? — Игумен хмыкнул, задав риторический вопрос. — Какое-то у вас несвойственное поведение, для боевого офицера. — Решил сменить тему разведчик, и попытался перекинуть все внимание на персону своего собеседника. — Есть такое. — Ответил монах, с сильными нотками безразличия в голосе. На этом, разговор медленно пошёл на спад, к тому же, группа скоро должна была подойти к первому поселению, которое должно было встретиться многие дни спустя. По крайней мере так утверждали проводники, Афанасий нехотя, но все же иногда прислушивался к ним. Вдали, как и было обещано, он увидел силуэты приземистых домишек, и небольшой деревянный частокол, который стоял посередине. Бегло взглянув на деревушку, издали, Афанасий был недоволен, деревня была слишком тихая, и кажется пустынная. Десяток минут он разглядывал поселение из своего бинокля. Так и не успокоившись, он отправил на разведку нескольких самых опытных монахов. Те ловко используя складки местности, скрытно проникли внутрь поселения. В общей сложности они провели там больше десяти минут, затем так же вернулись обратно. Деревня была пустой, почти. *** Уже несколько часов монахи копали могилы, и хоронили в них убитых жителей деревни. Люди Афанасия нашли тела истерзанных крестьян. Изуродованные до неузнаваемости, превращённые в мясные лохмотья, и иссушенные досуха, они представляли из себя кошмарное зрелище. К тому же, с момента смерти прошло более недели, можно было догадаться, как трупы пролежавшие под жарким приволжским солнцем столько времени, какие они могли издавать запахи. Тем не менее, люди Афанасия были достаточно бывалые, и несмотря на ужасающий внешний вид тел, и вонь которую они издавали, монахи безропотно делали то что должно. Пока остальные братья занимались упокоением мёртвых. Афанасий с меньшей частью окружил частокол, который еще не успели прочесать. Афанасий стоял рядом, пока бойцы готовились к заходу внутрь. — Жалко нету дронов. — Посетовал один из младших командиров. Готовясь к возможному скоротечному бою. — Не болтать! — Афанасий прервал лишние рассуждения, одновременно выбивая из трубки выдохшийся табак. Закончив возиться с трубкой, он надел шлем, и дал команду на “штурм“. Выстроившись цепочкой, бойцы медленно вошли во внутренний двор через распахнутые бойцы. Взяв под прицелы все окна, и удобные позиции, монахи начали рассредоточиваться по двору. Через несколько могут взяв пол контроль, бойцы начали проверять здание, за зданием. Крепкие домины явно принадлежали самым зажиточным деревенским жителям, и местной “элите“ – старосте, и хозяину мельницы. Каждый такой дом, мало того что имел более крепкие стены, собранные из бывших частей разбитых домов, и некачественных кирпичей, имели достаточно вместительные подвалы. Это заставляло нервничать Афанасия, и его людей. Разорванные человеческие тела, как будто их рвали звери, к тому же с полностью отсутствующей кровью – недобрый знак. Игумен прекрасно это понимал. В этих подвалах точно кто-то был, лишь пока непонятно, кто именно, гули это были, или же вампиры. Честно говоря, и тот, и другой вариант были скверны для Афанасия, и его людей. “Не нужно с этим связываться, твари точно не ушли прочь, зачем, с какой кстати когда рядом есть подвалы, в которых можно скрыться от раздражающего солнца. Кровососы в деревне, это факт, как и факт, то что они засели в этих подвалах, больше просто негде. Учитывая эти факты, надо срочно отступать, и бежать прочь. Хотя, какой смысл уходить, будь это хоть вампиры, хоть гули, они точно выследят нас. Инициатива будет на их стороне, а это нам не нужно, имеет смысл ударить по тварям сейчас, когда именно им будет некомфортно.“ — Табуны мыслей быстро струились в голове Афанасия. Нельзя было мешкать. Впрочем, никаких решений он принять не успел, сбоку отозвался вестовой, отвлекая командира от раздумий, быстро приближаясь, и крича что-то, о чьих-то войсках идущих к ним, боец был достаточно сильно напряжён. Афанасий хотел было расспросить больше деталей, немного огорченный тем, что его отвлекли от процесса формирования мысли. Он все равно было командиром, и вынужден был на все реагировать достаточно быстро. Но, не успел вестовой добежать до них, как одно из зданий буквально “взорвалось“ пылью, и обломками строительного мусора. На всю округу прозвучал чудовищный рев, мерзкой твари. Над древней воспарила человекообразная фигура вампира, покрытого с ног до головы сочными разводами крови. Страшные, красные глаза были буквально прикованы к смертным, посмевших потревожить ночного кровососа. Бывалые монахи, на вбитых рефлексах вздели винтовки вверх, и открыли шквальный по мерзкому созданию ночью. Тварь еще раз, пронзительно заревела, и начала уклоняться. Поскольку человеческий глаз не был настолько быстр, и точен, а руки не могли поспеть за сверхъестественной скоростью, с какой тварь уклонялась от пуль. Большая часть свинцовых болванок уходили в молоко, меньшая же часть, которая все таки попадала по твари, не могла причинить кровососу большого вреда. Издали даже было трудно сказать, пробивали ли пули его крепкую шкуру. — Рассредоточиться! — Афанасий рявкнул во всю мощь, своих лёгких. После этого, он повернулся к вестовому. — Тащи гранатомёты с обоза, и пусть остальные подтягиваются сюда! Бегом! Ответив коротким кивком боец побежал прочь. Тем временем стремительно упорхнувшая тварь, так же стремительно приземлилась, продолжая виртуозно маневрировать внутри огневого мешка. Плюхнувшись на иссушенную землю, вампир поднял стопы пыли, и грязи. И хоть из-за этого обзор сильно ухудшился, огневой контакт не прерывался, и не ослабевал, ни на секунду. Напротив, монахам теперь было легче нашпиговывать тварь свинцом. К сожалению, свинцовые сердечники пробивали твердую кожу с переменным успехом, тем не менее, это все ещё было больно. О чем, и поспешил напомнить разумный кровосос, через пару секунд, после неудачного решения приземлиться. — Вы кто такие клопы!? Вы пожалеете, что посмели сражаться со мной! С высшим вампиром… — Договорить самоуверенному монстру не дали, в раззявленную пасть прилетела автоматная очередь, а под ноги упало две пехотные гранаты, монахи ещё раз показали свой профессионализм, используя с пользой каждую секунду, которую даровал им Господь. Взрыв поднял султаны земли, и грязи. От этого видимость стала еще более скверной, пыль буквально была повсюду. Тем не менее, даже сквозь эту коричневую завесу Афанасию было прекрасно видно, как тело кровососа подбросило назад, словно изломанную куклу. На секунду его сердце радостно забилось, впрочем, лишь только на секунду. Потому что в следующее мгновение, вампир снова пришел в себя, и кувыркнувшись в воздухе, полетел прямо на того бойца, который бросил под ноги твари гранаты. Монах даже вскрикнуть не успел, впрочем, зная суровый характер седобородов, вполне честно будет продолжить, что кричать он, и не собирался. Не такие это были люди. Удар сердца, и всё, вампир пробивает рукой грудную клетку. — Кто вы такие? — Кровосос громко прошипел свой вопрос, прямо в лицо, уже теряющего сознания монаха. В ответ тишина, и резкий щелчок, после которого монаха, и вампира объяло мощным огнем, и разметало взрывом. Последний сюрприз, который боец преподнёс мерзкому мутанту. — Огонь! Огонь!!! — Афанасий не намерен был ждать, пока дым развеется. В этом не было необходимости, он точно знал, что высшего вампира так просто не убить, если подобную тварь вообще можно было уничтожить человеческим оружием. И он оказался прав, силуэт кровососа рванул из эпицентра пылевого столпа, образовавшегося после взрыва. Прыжок, и тварь влетает ногами в одного из монахов, слышится влажный хруст, тело влетает в противоположную стену. Еще один выпад, и тварь хватает ногу другого клирика, опрокидывает его, и сминает кость, вместе с плотью, причем сделал он это так легко, как будто нога была сделана из мягчайшей фольги. От сильнейшей боли боец чуть не потерял сознание, чудом ему удалось удержать себя, от впадения в беспамятство, в последний момент он даже хотел потянуться за гранатой. Вампир, наученный горьким опытом, сразу же приметил подозрительное движение. Тварь зашипела, и вовремя упредила опасное действие. Вампир, схватил гранату, и выдернув чеку, сильным движением запихал ее в рот человеку. Монстр отскакивает, проходит три секунды, и раздаётся взрыв. Все вокруг покрывается ошмётками свежей плоти, и брызгами крови. Стремительный рывок, и вот кровожадный гад, нападает, с такой же жестокостью, как и прежде сминает ударом кулака, голову очередному бойцу. Рослая фигура с вмятым внутри лицом падает навзничь. Вампир начал входить во вкус. Нужно было отступать. — Отступаем! В сторону обоза, живо! — Отдав приказ, брат Афанасий начал стягивать своих людей. В процессе отступления, которое было больше похоже на бегство, отряд Афанасия потерял еще троих братьев. Грустный, но факт, в пустоши, это было нормой, когда сильное боевое соединение, особенно пехотное, вступает в бой, с мутантами, в частности с вампирами, и чаще всего, полностью уничтожается, несмотря на всю подготовленность каждого бойца. Бойцы вбежали на главную улицу, следом за ними не торопясь шел вампир, он ничего не боялся, мерзкий кровосос знал что людишки ничего ему не сделают. Не тот калибр. — Так ты, и ты. — Афанасий отступал в числе последних, и остановившись, выцепил пару бойцов из толпы. — Бегите к обозу, и тащите гранатомёт сюда! — Для пущей надёжности, он послал ещё одну группу за оружием последнего шанса. Сам при этом оставшись, он снова начал раздавать команды остальным бойцам. — Пятимся назад, и стреляем! Не жалейте пуль, и бейте по глазам, огонь! Огонь!!! — Ты! Жалкий человечишка! Как ты смеешь! — Тварь показала пальцем прямо на Афанасия, это не сулило ему ничего хорошего. — Сейчас ты умрёшь! Незначительная мушка! — Чтобы угрозы не звучали голословно, кровосос схватил торчащий из обломков штырь, и не долго прицеливаясь, метнул ее в надоедливого человека. — Да чтоб тебя! Тварь бесовская! — Разогнанный кусок стали пролетел дистанцию за доли секунды, и пригвоздил Афанасия к стене. Правое плечо пробило насквозь, намертво прибив его. Поток боли начал затапливать разум игумена. Сквозь угасающий взгляд, он видел как монстр натянув зубастую улыбку до ушей, медленно приближался к Афанасию. Игумен не мог вырваться, уже не было сил. Сил на страх тоже не было, впрочем, и без чувства страха, он понимал, что сейчас скорее всего умрёт. Вампир готовился накинуться на Афанасия, но внезапно, по черепу монстра ударили тяжёлые болты, в секунду раскрошившие часть черепной коробки. Монстр завопил, и схватился за изувеченное лицо, на секунду удивлённый Афанасий, восхитился точности, с которой по твари попали его спасители. Ещё проходит несколько секунд, и по корпусу кровососа прилетели заточенные арматурины, насквозь пробившие прочную шкуру. Вампир задёргался, и попытался убежать, но в спину монстра прилетели арматурины, выводя его из строя. Афанасий был так сильно удивлён, тем фактом что кто-то, так быстро обезвредил столь грозного противника. От такого поворота, даже слабость на время отступила, но только на время. Он снова начал терять сознание, и перед тем как вырубиться. Видел как огромные, гуманоидные фигуры, покрытые доспехами, окружили визжащего кровососа. Последнее что он слышал, это мокрый хруст костей.