Часть 79

Афанасий стоял у входа в заброшку, усталые и воспалённые глаза скользили по обветшалым стенам, покрытым слоем пыли и паутины. В воздухе витал запах ржавчины и старости, который, казалось, был здесь с тех пор, как люди забыл о том, что когда-то эти места были полными жизни. Снаружи завывал ветер, и скрипели почти сгнившие доски крыши. Афанасий вытер свой нож об грязную штанину, и в следующую секунду на плотной ткани остались следы крови. Какой-то старик видел его, видел как он вел свою повозку в сторону заброшенной деревеньки. К сожалению для свидетеля, но Афанасий не мог оставить его в живых. Сквозь щели в деревянных досках пробивались лучи тусклого света, создавая причудливые узоры на полу. Бывший игумен вздохнул, стараясь прогнать нарастающее чувство тревоги. Время поджимало. Инквизиция, как хищная птица, кружила над ним, готовая в любой момент опуститься и схватить свою жертву. Но нужно было действовать, времени было не так много, наступление будет со дня на день, и подобные схроны появлялись усилиями новообращённых по всей восточной части московской теократии. Подойдя к старой телеге, он начал перетаскивать ящики с боеприпасами внутрь. Каждый ящик весил немало, и его руки, обветренные и иссушенные, чувствовали тяжесть. Внутри каждого ящика лежали патроны, гранаты, оружие — в нужный момент его братья смогут этим воспользоваться. Он помнил, как в детстве, глядя на звезды, мечтал о далеких мирах, где люди не боятся друг друга и могут жить в мире. Теперь же его мечты обернулись реальностью, и он оказался в центре конфликта, который мог изменить всё. Все они глупцы, но ничего, скоро все они познают грибные истинны! С каждым ящиком, который он вытаскивал, Афанасий чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Каждый раз, когда он слышал шорох за спиной или шаги, его инстинкты обострялись. Инквизиция была неумолима, и она не оставляла шансов тем, кто осмеливался встать у нее на пути, игумен знал это не понаслышке. Когда последний ящик оказался под полой здания, Афанасий прислонился к стене, стараясь перевести дух. Он закрыл глаза и прислушался к звукам вокруг. Ветер завывал за пределами этого заброшенного места, словно предвещая бурю. Внезапно его мысли прервал звук, который заставил его сердце замереть. Шаги. Они приближались. Афанасий открыл глаза и, затаив дыхание, прижался к стене. Это может быть кто угодно — как его союзники, так и враги. К сожалению сенсорные способности, позволяющие чувствовать собратьев на расстоянии еще не работали. В его голове всплыли образы лиц, которые он знал, и тех, кто мог его предать. В этом мире доверие стало роскошью, недоступной для большинства. Он начал отсылать сигналы предупреждения по недавно налаженной ментальной сети. С большим трудом, но ему удалось более менее стабильно слышать голоса своих братьев, сестер, и грибного государя. Шаги становились всё громче, и Афанасий, стараясь не издавать ни звука, быстро осмотрелся в поисках укрытия. Он заметил старую бочку, полную мусора, и, не раздумывая, нырнул за неё. Сердце колотилось в груди, как будто пытаясь вырваться на свободу. Он знал, что в этот момент его жизнь зависела от тишины. Сквозь щели в бочке он увидел фигуры, которые вошли в склад. Это были двое мужчин в тёмных плащах, их лица скрывали капюшоны. Афанасий напрягся, прислушиваясь к их разговору. — Я точно что-то видел, крестьяне божились что видели похожего человека, — произнес один из них, его голос звучал низко и угрожающе. — Он не мог уйти далеко. — Если мы его поймаем, — ответил второй, — я ему ноги оторву. Мы его ищем уже несколько недель, гадёныш как будто кожой чувствует нашу близость. Афанасий почувствовал, как адреналин выплеснулся ему в кровоток. Он знал, что речь шла о нём. Преследователи начали осматривать склад, их шаги звучали всё ближе. Собравшись с духом, он тихо выскользнул из-за бочки и, стараясь не издавать ни звука, направился к врагам со спины. Его сердце колотилось, как будто предвещая беду. Тем не менее, в какой-то момент он почувствовал присутствие великого, и толика страха, и неуверенности испарились. Сознание Афанасия разгонялось, а движения стали точнее, быстрее. Он ускорился, мышцы напряглись, а связки готовы были лопнуть от напряжения. За секунду добежав до ничего не подозревающих людей, он перерезал им глотки. Фигуры рухнули, а бывший игумен отряхнул нож от крови, и положил в ножны. Когда он достиг двери, на улице его встретил холодный ветер, и он почувствовал, как адреналин снова наполняет его кровь. Время поджимает, собаки инквизиции не дремлют. Афанасий быстро направился в сторону леса, его шаги становились всё быстрее. Его сподвижники полагаются на него, и он не мог их подвести. Нужно ускорить подготовку к приходу легиона. *** В то время как Афанасий, полный решимости, уходил от преследования, на востоке московской теократии разворачивались события, которые входили в цепочку тех совпадений, или последовательностей, которые могли поменять судьбу целого региона, а за этим всей Земли, впервые за долгие годы после начала великой войны, и падения человеческого рода в пучину поражения и отчаянья. В тени древнего храма, и под сводами почти развалившейся крыши, где когда-то собирались верующие, теперь собирались адепты приверженные совсем другим ценностям. Каждый из них знал, что приближается нечто большее, чем просто война мелких властителей — приближался Великий Гриб, символ зловещий, и темный, но который мог изменить не только их судьбы, маленьких людей, но и судьбы всей огромной теократии. Сквозь узкие переулки и запутанные дороги, где свет луны едва пробивался сквозь густую пелену тумана, двигались тени. Это были его сподвижники, люди, готовые на всё ради достижения благой, как им казалось, цели – приход нового, более совершенного порядка, и возможность своими глазами увидеть месть, над мерзкими ксеносами. Каждый из них был частью одной большой сети, которая, как они надеялись, сможет сыграть значительную роль в уничтожении их бывшего отечества, ну или по крайней мере поможет отвлечь значительную часть храмовных войск на себя, и хоть немного поможет победе легиона. В старом здании собралось несколько человек. Их лица были серьезными, а глаза полны решимости. Среди них выделялся высокий мужчина с густой бородой и проницательным взглядом — это был Игнатий, один из ближайших соратников Афанасия. — Осталось несколько дней, — произнес он, обводя взглядом присутствующих. — Великий рядом. Это шанс на новое начало, и мы должны быть смелее, как только начнется жатва, мы ударим в спину теократии, и ускорим приход Великого, и облегчим путь для легиона. Собравшиеся кивнули. Игнатий продолжал: — Мы знаем что инквизиция усиливает свои ряды. Они знают о нас, и они не остановятся, пока не уничтожат нас. Поэтому у нас ограниченный маневр, и действовать нужно быстро, умело. Ошибок быть не может. В ответ поднялась рука одного из бойцов, Игнатий кивнул, давая разрешения на слово. — Господин. Возможно у вас это уже спрашивали, я прошу прощения, простоя моя ментальная связь недостаточно развита, и сообщения порой доходят в виде бессвязных образов. Ну так вот, мне не очевидно, что нам делать с канализацией, вернее с водопроводом. Во многих городах, и военных базах мы смогли получить доступ к столь важным объектам… — Брат в чем вопрос конкретно? — Игнатий усталым голосом перебил просителя, решив его ускорить. — Извините… — Чуть запнувшись, он продолжил. — Ну так вот, я и мои товарищи хотим знать, действительно ли следует использовать такое радикальное средство, как отравление водопровода? В конце концов это может затронуть и часть мирного населения, даже если мы постараемся действовать точечно. А в каких случаях думая это затронет только мирных. Услышав вопрос новообращённого, Игнатий слегка скривился, и чуть помолчав ответил. — Ладно, возможно вы действительно не слышали, таких как вы много, так что в претензиях нету смысла. По поводу отравления водопровода, риск есть, но, то что мы используем это специальные споры, их действие… Внезапно, в помещение зашел отряд из нескольких десятков вооружённых людей, их возглавляла женщина, она сняла шапку, выпуская огненно-рыжие волосы. Она подняла руку, привлекая внимание Игнатия. — Мы загрузили часть оружия, и боеприпасов в соседние схроны. В случае чего у нас будет возможность вооружить еще несколько сотен наших братьев, и сестёр. Игнатий кивнул. Это было то место, где они могли собраться, отдохнуть и подготовиться к предстоящей битве. — Хорошо, — сказал он. — Мы разделимся на группы. Одни отправятся в катакомбы и продолжат собирать недавно проснувшихся, другие займутся подготовкой оружия и боеприпасов. Собравшиеся начали обсуждать детали, и вскоре в воздухе повисло напряжение. Тем временем, на улицах города, под покровом ночи, раздавались шепоты и тайные разговоры. Скрытые адепты, все чаще собирались в маленькие группы с поводом и без, готовые в любой момент выбраться на улицы, и поддержать приход нового порядка своими руками. Маскируясь под праздно отдыхающих, они иногда вели беседы, особенно в тех местах где кроме ни сторонников никого не было, они могли быть откровеннее. В одном из таких разговоров, в тёмном углу маленького кафе, два человека обменивались мнениями о происходящем. Один из них, с усталым лицом и глубокими морщинами, произнес: — Я слышал, что инквизиция ищет Афанасия. Если они его поймают, непонятно как на это отреагируют наши братья, и сестры с той стороны. Есть риск, что нас могут посчитать недостойными, или слабыми. Надеюсь командиры знают, что делают, в противном случае… Его собеседник, икнув отпил кружку пива, и кивнул. — Не накручивай, мы сейчас все равно ничего не сможем сделать, так что остается делать хорошо свою работу. Вслед раздались мужские голоса появившиеся очень неожиданно, тем не менее. Люди говорили в поддержку. И хоть сказанные слова конечно не отражали настроения всего востока московской теократии, тем не менее для собравшихся которые были из числа разочаровавшихся, и изгнанников, сказанное было по нраву. Хотя немногие из них были готовы к переменам, но сладость мести была куда соблазнительнее. И хоть подсознательно они частично понимали, что Великий Гриб может стать как спасением, так и катастрофой. Но в их сердцах горела искра надежды — надежды на то, что однажды они смогут жить свободно, без страха и угнетения. Издали, с соседних домов заброшенного села, которые стали новым укрытием для сподвижников Афанасия, раздавались звуки работы. Люди устанавливали баррикады, проверяли оружие и готовили запасы. Каждый знал, что время не ждет, и каждый шаг имеет значение. — Мне больше нечего сказать, если вы хотите чем-нибудь поделиться, то можете начать сейчас, — произнес Игнатий, проверяя один из ящиков с боеприпасами. — Если инквизиция решит атаковать, нам нужно быть на шаг впереди. Учтите это. *** В подземных недрах, где солнечный свет не смел заглянуть, а воздух был пропитан запахом плесени и свежих растений, часть моего расщепленного сознания управляло одним из производств, стараясь манипулировать людьми в едином унисоне. Рабочие хомо фунги, и тысячи мясных клонов - создания, порождённые моей природой, олицетворение силы и гибкости, способные на невероятные вещи. Один из многих моих аватаров стоял в центре цеха, окружённый множеством человеческих фигур которые слонялись занятые своими делами. Светильники, висящие под потолком, излучали яркий, жёлтый свет, отбрасывая длинные тени на стены, покрытые зеленью, и прожилками плесени. Мы собирали тяжёлые бомбардировщики, на довольно широкой площадке расположилось десяток стальных остовов. Вокруг каждой машины крутилось с десяток рабочих, раздавался скрип инструментов, стук металла, и редкие реплики которые раздавались вне ментальной связи. В этот момент в цехе раздался звук, похожий на треск дерева, когда одна из марионеток из живых биоманипуляторов неудачно попыталась поднять тяжёлую деталь. Я остановился, чтобы посмотреть, как она справится с трудностью. В её движениях была видна решимость, но недостаток силы. Я направил её, указав на правильный угол, и она, словно поняв, что от неё требуется, изменила подход. Вскоре деталь была поднята и установлена на место. Я наблюдал за этой сценой, новые формы жизни показывали себя весьма хорошо, это радует, научный отдел при моей помощи хорошо с этим справляется. Объединение бездушной биологической машины, и хоть примитивного, но живого разума, чем-то напоминающей нейросеть. Конечно, пока марионетки ограничивались работой в качестве легкой строительной техники, но они не были просто инструментами, они были живыми существами, которые учились и развивались. Каждый день я видел, как они становятся лучше, как они начинают понимать, что от них требуется. Подключённые в ментальную сеть, примитивные их нейросети неплохо развивались, причем в какой-то момент они настолько поднимаются, что часть становятся автономной частью моего проявления. Тоже самое происходило с мясными марионетками, то есть с клонами, а вот с полноценными людьми рождёнными естественным способом, так не получалось. Они хоть и подчинялись, но тем не менее я мог их чётко дифференцировать, что-то было в их сути нечто такое, что я не мог пока синтезировать. Внезапно в мой центральный узел пришло адресованное ко мне обращение, одного из высокопоставленных хомо фунги, который был узловым ''наместником'' который опекал один из южных секторов на границе с дикой степью. ''У нас проблемы'', — произнёс он, и я почувствовал, как внутри меня зашевелилась тревога. ''Что случилось?'' — спросил я, стараясь сохранить спокойствие, проникая в сознание просителя, и извлекая образы из его памяти, чтобы лучше понять суть вопроса. ''На южной границе волнения, около одной из наших больших застав появилось большое войско, пока бои не вспыхивают, мы стягиваем войска. С момента первого контакта прошло несколько минут''. — Я отдал положительный отклик дав понять что услышал его, и прервал связь . Я вернулся к своим марионеткам, и грибным рабочим. ''Работаем быстрее, время не ждёт!'' — мысленно скомандовал я, и они, словно подчиняясь моему наставлению, начали двигаться с ещё большей энергией. Еще какое-то время, я понаблюдав за их работой, сделал ментальное усилие, и оставив оболочку аватара, отправился по многочисленным магистралям разума, и оказался над условной картой местности которая хранилась в моих значительно расширившихся чертогов разума. Карта была живой и переливающейся, я видел многочисленные населённые пункты, каждую улочку во всех наземных посёлках, и каждого хомо фунги который занимался своими автономными делами. И уже построенные транспортные магистрали мерцали длинными жилами дорог, и железных дорог. По ним шли многочисленные машины, и поезда подсвеченные ярким голубым светом, в сторонах от них располагались многочисленные клетки полей, и цепочки рощ с плодовыми деревьями. Ландшафт подчинённых мне территорий был подсвечен голубым свечением, и чем ближе к центру, тем лучше она была детализирована, ведь информация поступала в режиме реального времени, и её качество зависело от того насколько сильно была развита система моих ростков, от количества возвышенных, и не возвышенных хомо фунги, Я перенёс взгляд на центр, на столицу - Александрия-Российская, расположенная на месте бывшего мегагорода излучала яркий свет, буквально способный, наверное, ослепить обычного человека. Огромная сеть подземных кластеров, и коммуникаций выглядели как муравьиная колония, только выполненная в более антропоморфном стиле, по ним передвигались десятки тысяч живых существ. Так же взгляд привлекал многочисленные подземные сады, поля, реки, био-фермы, электростанции, топливные станции, жилые комплексы и многое прочее. В надземной части до сих продолжалось расширение большинства районов, и активно заселялась, я мог даже увидеть краны, и строительную технику, которые работали, и передвигались по карте в реальном времени. Снова оторвал взгляд от возводимой столицы, я навис над всей подконтрольной территорией. Проплывая в сторону юга, я наблюдал за многочисленными населёнными пунктами, большими и малыми. Все это лицезрение длилось несколько десятков секунд, и я этим откровенно наслаждался, но это закончилось довольно быстро, и я увидел как на юге действительно была какая-то нездоровая активность. Я масштабировал карту, и мог наблюдать, как по автостраде движутся подразделения пограничного лимеса, и грибного легиона. Бронеавтомобили с такого расстояния были размером с игрушки, внутри каждого из них сидели легионеры, и тряслись на каждом небольшом повороте. Таких колонн было несколько десятков. Исходя из этих условий, я дополнительно направил еще несколько подразделений. И эскадрильи беспилотников - легких, и тяжёлых, а также боевых вертолётов. Затем сместил фокус на границе, и не мог не приметить, как на западе сияло скопление многочисленной техники, и войск, которые копились в подготовке к войне с телепатией. Оторвав взгляд, я продолжил лететь вперед, пока не ушел за пределы великого древесного барьера, и оказался в зоне расширения, тут уже было намного меньше зелени, населённых пунктов, и других необходимых предприятий. Я полетел дальше, и заметил как около одного из пограничных фортов, на расстоянии нескольких километров стояло скопление войск, и они были довольно технологичные, ну относительно других постапокалиптических сообществ. По крайней мере я опирался на образы, которые мне присылали легионеры, и воздушные гидры, которые вели разведку ближнего приграничья. Ситуация была довольно патовая. Чужестранцев было довольно много, и они были мне знакомы – дикари феодалы, довольно причудливая фракция, каким-то чудом сумевшая выиграть борьбу на пестром этническом, и политическом полотне Северного Кавказа. Управлявшаяся как военная хунта, она тем не менее, зачем-то маскировала себя под феодальное государство, и декларировала весьма архаичные идеи, что впрочем не помешало ей всех победить, по крайней мере в своём регионе. В прошлый раз я удачно отбился от их мерзкой вылазки за рабами, и часть их товарищей взял в плен, и с помощью них же узнал все что мне надо. Пленные перед тем как уйти расходниками на опыты, дали мне вполне исчерпывающее представление о враге. Так что, я в принципе, ознакомленный с сутью этого государства, был готов к повторному налету, и не зря держал на этом направлении дополнительные силы. Думаю благодаря этому, враг и не стал нападать сломя голову. И теперь просто стояли на безопасном расстоянии, пребывая в нерешительности.