Часть 82

Промозглый ветер проносился сквозь руины некогда величественного Владимира, они приносили с собой зловоние гнили и разложения. Древний княжеский город, а нынче символ увядшей русской гордости, теперь представлял собой лишь тень своего прошлого, затянутое мраком и скорбью. Инквизитор, облаченная в черные одеяния, шагала вперед, ведя за собой отряд боевых послушников и монахов. — Кто побежит того лично зарублю, шагайте увереннее! — произнесла она, и ее голос, как раскат грома, отразился от стен обветшалых зданий. — Мы не можем позволить этому безумству поглотить восточный предел. Остановим культистов, прежде чем они погубят еще больше душ! Восток московской теократии кипел, и темный культ, как зловещая тень, расползался по всем приграничным городкам и крепостям. Каждый день приносил новые слухи о странных ритуалах, о людях, которые теряли рассудок, поддаваясь влиянию этого таинственного культа. Еретиков возглавлял некий игумен Афанас, ответственный за это безумие, был на шаг впереди, и Инквизитор знала, что время играет против них. Она остановилась на краю разрушенной площади, где когда-то собирались горожане, когда-то очень давно. Анастасия чувствовала, как холодный ветер шевелит ее волосы. — Мы близки, — произнесла она, обращаясь к своим людям. — Игумен отступник где-то здесь. Он использует своих последователей как живую броню, чтобы защитить себя. Действуем быстро и решительно. Законники и боевые клирики, закованные в доспехи, кивнули в знак согласия. Они продолжили свой путь, обходя завалы и руины, которые когда-то были домами. В воздухе витал запах гнили и плесени. Инквизитор чувствовала, как ее сердце бьется в унисон с ритмом их шагов. Каждый шаг приближал их к цели, но каждый шаг также приближал их к опасности. — Смотрим в оба! — скомандовала она, и ее голос снова разнесся по площади. — Мы должны быть осторожны, но не медлить. Отступник не дремлет, и его последователи могут быть повсюду. Наконец они приблизились к старому монастырю. Вокруг него росли странные грибы, их шляпки сверкали в тусклом свете, как глаза дьявола, наблюдающие за ними. Анастасия остановилась, внимая шепоту ветра, который словно предостерегал ее о том, что ждет их впереди. — Разделяемся, — произнесла она, оборачиваясь к своим спутникам. — Я иду вперед, ветеранский отряд за мной. Остальные оставайтесь здесь, и будьте наготове. Если нам удастся захватить Афанасия, мы сможем покончить с этим безумием раз и навсегда. Послушники кивнули, и вскоре они разделились, как тени, растворяющиеся в тумане. Анастасия и ее группа направились к монастырю, в то время как остальные заняли позиции вокруг, готовясь к неожиданным атакам. Когда они подошли к монастырю, Анастасия почувствовала, как в воздухе витает напряжение. Стены, казалось они говорили с ней, призывая к себе. Она силой отряхнула голову, и прикусила палец до крови. Сделав глубокий вдох, собрала все свои силы и толкнула тяжелую дверь монастыря. Внутри царила полутьма, и лишь слабый свет от свечей освещал стены, покрытые плесенью. В воздухе витал запах трав и чего-то еще — запах металла, словно на скотобойне. Анастасия сделала шаг вперед, и ее сердце забилось быстрее. Она знала, что они не одни. Шепот голосов доносился из глубины монастыря. — Мы пришли за тобой мразь! — крикнула она, и ее голос отразился от стен. — Выбирай! Либо ты идёшь с нами добровольно, либо в мешке для трупов! — Ее крик ушел в пустоту, и ответ прозвучал не сразу. Послышался глухой смех, который эхом разнесся по мрачным коридорам. И вот, из тени вышел сам игумен, его лицо было искажено безумным восторгом. Он был окружен культистами, которые, казалось, были готовы на все ради своего лидера. По крайней мере внешний вид из был довольно боевитый, а в глазах горел огонёк безумия. — Инквизиторша, — произнес он, его голос был низким и зловещим. — Ты пришла сюда, чтобы остановить меня? Ты не понимаешь, что то, что я делаю, - это лишь начало. Грибной истинны - это не просто вера, это новая эра, и ты не сможешь ее остановить. Процесс необратим! Не думай, что если убьёшь меня, то это поможет избежать перемен. Это вам не поможет, просто прими поступь будущего! Анастасия почувствовала, как внутри нее вспыхнул гнев. Этот человек был просто безумцем; символом зла, которое угрожало всему, что она любила. Она собрала свои силы и, обратившись к своим спутникам, произнесла: — За мной! Вперед, дави еретиков! — Ее люди ей вторили, и по толпе культистов ударили залпы винтовок, и пистолетов. Сражение разразилось в мгновение ока. Культисты несмотря на то что по ним стреляли, бросились на них, и Анастасия почувствовала, как ее сердце наполняется адреналином. — Кто принесет мне голову игумена, того благословит сам патриарх Илларион! — закричала она, и ее голос был полон силы. — Рубите их, даже если это будет стоить нам жизни! В помещении закипела кровавая рукопашная резня. За стенами монастыря тоже разносились глухие удары, крики боли и ярости, треск костей. Инквизитор, сжимала в руках меч. Бой разгорелся с неимоверной силой. Культисты, одетые в рваные одеяния, с дикими глазами, полными безумия, бросались на них, как стая голодных волков, готовых разорвать свою жертву. Готовые отдать свою жизнь за идею, которая, казалось, была глубоко укоренена в их сознании. Афанасий, стоял в центре этого хаоса, его лицо искажено злобной улыбкой, как будто он наслаждался зрелищем, которое разворачивалось перед ним. Анастасия, бросилась в бой. Её меч, словно молния, разрывал воздух. Каждый удар был точен и смертоносен, и она не могла позволить себе ни малейшей ошибки. Драка довольно быстро распалась на групповые, и индивидуальные стычки. Часть культистов, с их безумными криками, пытались окружить её, но она была как ветер — быстрая и непредсказуемая. Один из культистов, с длинными, грязными волосами и изрытым лицом, бросился на неё с ножом, но Анастасия, увернувшись, провела мечом по его горлу. Кровь брызнула, и он упал на пол, и больше не издавая ни звука, на нее тут же напал следующий. Она не успела опомниться, как на неё налетел другой враг, с безумным блеском в глазах. Он пытался схватить её за горло, но она, извернувшись, ударила его локтем в лицо, и его нос с хрустом сломался. Он отшатнулся, и в этот момент она провела быстрый, смертоносный удар, который отправил его в преисподнею. Анастасия чувствовала, как её сердце колотится в груди быстрее чем в начале, адреналин бурлил в венах. Внезапно за её спиной раздался громкий крик — это был её товарищ, Игорь, который сражался с двумя культистами сразу. Он был сильным и храбрым, но даже он не мог противостоять численному перевесу. Анастасия бросилась к нему, её меч сверкал, как звезда, и в считанные секунды она разрубила одного из врагов пополам. Второй, увидев, что его товарищ пал, бросился в бегство, но Анастасия не собиралась оставлять его в живых. Она метнула в него нож, и тот, с диким криком, упал на пол. Но бой не утихал. Вокруг них развернулась настоящая мясорубка. Крики, стоны и звуки столкновений смешивались в единый хаос, который заполнял монастырь. Анастасия заметила, как один из её соратников, Алексей отбивался винтовкой от трех культистов одновременно. Его движения были точными, но он был явно уставшим. Она бросилась в его сторону, меч в руках, и врезалась в ряды врагов. Алексей, увидев её, обрадовался, но его радость была недолгой. Один из культистов, воспользовавшись моментом, ударил его в бок, и он с глухим стоном упал на колени. Анастасия, не раздумывая, бросила свой запасной нож в сторону врага, и тот, не ожидая удара, рухнул на пол, не в силах подняться. Она подбежала к Алексею и, схватив его за плечо, помогла ему встать. Пока все это время их прикрывал брат Игорь. Культистов было слишком много. Анастасия чувствовала, как её силы истощаются, как мышцы начинают ныть от напряжения. Внезапно она заметила, что Афанасий, приближается к ним, его глаза горят ненавистью. Он был высоким и худощавым, с длинными, острыми чертами лица, и его присутствие внушало страх. В его руках был окровавленный топор, и он не собирался останавливаться. — Вы все умрёте! Слепцы! — прорычал он, и его голос звучал, как гром среди ясного неба. Анастасия почувствовала, как холод пробежал по её спине. Оттолкнув Алексея в сторону, она бросилась навстречу врагу, готовая сразиться с ним до последнего вздоха. Бой разгорелся с новой силой. Афанасий с яростью атаковал, его удары были быстрыми и смертоносными. Анастасия с трудом успевали уклоняться от его меча. Каждый удар, который он наносил, был полон ненависти и злобы, и Анастасия чувствовала, как её сердце колотится в груди. Инквизитор сделала шаг вперёд, её меч сверкал в тусклом свете, и она с яростью бросилась на Афанасия. Он, не ожидая такого напора, отшатнулся, но быстро пришёл в себя и ответил ударом. Лезвие клинка, и топорище встретились с оглушительным звоном. Афанасий, с безумной улыбкой на лице, вновь атаковал, на этот раз он бил широкими замахами. Анастасия уклонилась, но его топор всё равно оставил на её плече глубокую царапину. Боль пронзила её, но она не могла позволить себе сдаться. Она собрала все свои силы и, сделав резкий выпад, попыталась нанести ответный удар. Меч снова встретился с топором, и в этот момент их взгляды встретились. Она увидела в его глазах не просто ненависть, но и страх — страх перед тем, что он может потерять всё. Собравшись с силами, Анастасия сделала последний, решающий удар. Она вложила в него всю свою ярость и желание победы. Меч пронзил грудь Афанасия, и его лицо исказилось от боли и удивления. С хриплым вздохом он упал на пол, оставляя за собой лишь тишину, которая была тут же нарушена криками и стонами сражающихся. Анастасия, тяжело дыша, огляделась вокруг. Бой всё ещё продолжался, но теперь они знали, что победа близка. Собрав последние силы, Анастасия подняла меч и, с криком, подняла клинок вверх. Ей ответили ее бойцы, по крайней мере то что осталось от отряда. После этого она подошла к умирающему культисту, и нависла над ним. — Это наша земля, грязный еретик! — Сказав это она воткнула меч ему в грудь. Культист скрутился от боли, но пока не умирал, напротив он посмотрел ей в глаза, и широко улыбнувшись показал пальцем в небо. — Ошибаешься слепая, это не ваша земля, а наша. — Сказав это он закрыл глаза, и отправился в лучший мир. А девушка недоуменно изогнула бровь, тем не менее посмотрела вверх, и к своему ужасу разглядела через дыры в потолке монастыря, плывущие в небе силуэты массивных, и не очень летающих аппаратов. Звуки боя только сейчас более менее утихли, так и что лёгкий гул заполонивший небо, тоже был слышен. *** На краю серого асфальта, недалеко от церковного грузового вокзала, лежал бездомный. Его имя давно стерлось из памяти людей, как и его прошлое, но он не переживал об этом. Ветер шевелил его изношенную одежду, а глаза, полные печали и усталости, смотрели на происходящее вокруг, словно он был сторонним наблюдателем в этом странном спектакле жизни. Сотни боевых послушников и монахов, облаченных в темные рясы, грузились в эшелоны, готовясь отправиться на восток, на выселки московской теократии. Их лица были полны решимости и благоговения, а в глазах горел огонь, который когда-то и у него был. Он хмыкнул, глядя на свои обрубленные ступни. Он вспомнил, как в юности служил в храме, как с гордостью носил рясу и думал, что служит патриарху, а через него — самому Богу. В те времена он был полон идеалов, которые, как ему казалось, освещали путь к истинной вере. Он верил, что его жизнь имеет смысл, что его жертвы не напрасны. Но теперь, глядя на этих молодых парней, он осознавал, что все это было лишь иллюзией. ''Наивные дураки'', — подумал он, наблюдая за их старательными движениями. Эти юные послушники, с гордостью и трепетом, готовились к служению, полные надежд и мечтаний, которые, как и у него когда-то, были связаны с высокими целями. Сам был таким же, как они, полным веры и преданности. Но теперь, когда он лежал здесь, в грязи и пыли, он понимал, что служил не Богу, а капризу старых хитрецов, которые, сидя в своих теплых кабинетах, решали судьбы других, не задумываясь о том, что происходит на самом деле. ''Они думают, что идут на священную войну, что защищают веру'', — продолжал он свои философские размышления, — ''но на самом деле они просто марионетки в руках тех, кто никогда не видел страданий. Они не понимают, что их жертвы не принесут спасения их душам, а лишь укрепят власть тех, кто уже давно забыл, что такое сострадание''. Он закрыл глаза, и перед ним встали образы: старые жрецы, с их хитрыми улыбками и пустыми речами, которые обманывали верующих, заставляя их думать, что они служат высшим идеалам. Он вспомнил, как однажды, стоя у алтаря, он услышал, как один из них, с благочестивым лицом, произнес: ''Мы служим Богу, и только Богу''. Но в его голосе не было ни капли искренности, лишь холодный расчет, который он теперь мог распознать даже среди толпы. ''Служение Богу? — усмехнулся он про себя. — Какое лицемерие! Мы служим лишь тем, кто стоит у власти, тем, кто использует веру как инструмент для манипуляции и контроля. Эти мальчики не понимают, что их жертвы не принесут спасения, а лишь укрепят власть тех, кто уже давно забыл, что такое сострадание''. Он открыл глаза и снова посмотрел на эшелоны, которые медленно заполнялись послушниками. Их лица светились надеждой, и он почувствовал, как в его сердце нарастает горечь. ''Как легко обмануть человека, когда он полон светлых заблуждений, — подумал он. — ''Как легко заставить его поверить в то, что он делает что-то великое, когда на самом деле он просто выполняет чьи-то низкие прихоти''. Ветер усилился, и он натянул на себя изношенное одеяло, пытаясь укрыться от холода. Он поднялся на локтях и посмотрел на проезжающие поезда. ''Мы все — лишь песчинки в этом огромном механизме, — размышлял он, — и каждый из нас думает, что его жизнь имеет значение. Но в конце концов, мы все исчезнем, как утренний туман''. Вокруг него раздавались крики и смех, но он не мог их слышать. Его мысли унесли его далеко от этого места, к воспоминаниям о том, как он когда-то мечтал изменить мир. Внезапно его размышления прервал гул в ночном небе, который исходил из восточной стороны. Это был звук, который он не мог игнорировать. Он поднял голову, прислушиваясь к этому глухому гулу, который нарастал, как приближающаяся буря. Послушники на вокзале, люди, которые, начали наводить суету. Их лица, искаженные страхом и паникой. В воздухе закипели взрывы, и он почувствовал, как его внутренности сжались от ужаса. Он пристально смотрел в небо, и чудом смог рассмотреть силуэты громадных воздушных машин. Они были похожи на черные тени, которые, казалось, поглощали свет. Их размеры внушали страх, а их присутствие предвещало беду. Бездомный вспомнил, как в детстве играл с друзьями, представляя себя воздушным послушником, который бороздит небеса на своем автожире. Несколько минут спустя улицы Новой Тулы начали разрывать взрывы. Глухие удары раздавались повсюду, и он видел, как окна зданий трескаются, а люди, в панике бросающиеся в разные стороны, теряются в хаосе. Он чувствовал, как земля дрожит под его ногами. Он пополз, медленно сипя молитвы, обращенные к тем, кто мог бы услышать его среди этого адского грохота. Рядом с ним кто-то закричал. Бездомный открыл глаза и увидел, как один из послушников, молодой человек с испуганным лицом, бросился в сторону, пытаясь укрыться от падающих осколков. Взрывы продолжали разрываться вокруг. Он начал ползти, стараясь найти укрытие. Внезапно он почувствовал, как что-то горячее и острое пронзило его тело. Он закричал, но звук его голоса утонул в гуле взрывов. В последний миг тн перестал чувствовать боль, вместе с тем окончательно распадаясь на мелкие куски. *** Иларион Сколковский, патриарх московской теократии, проснулся от глухих звуков, доносящихся из-за окна его резиденции. Ночь, окутанная мраком, казалась спокойной, но тревожные предзнаменования уже витали в воздухе. Он поднял голову с подушки, смутно осознавая, что что-то не так. Внезапно, как будто в ответ на его внутренние предчувствия, раздался оглушительный взрыв, который заставил его сердце забиться быстрее. Собравшись с силами, он встал с постели и накинул на плечи халат, который, казалось, был слишком легким для этой ночи. Он подошел к окну и распахнул его, чтобы впустить свежий, но пропитанный дымом воздух. В ту же секунду его охватил ужас. Перед ним раскинулась новая Тула, столица теократии, и она была охвачена огнем. Небо, когда-то спокойное и чистое, теперь было затянуто черными облаками, из которых вырывались яркие вспышки. Бомбардировщики, словно хищные птицы, парили в ночном небе, сбрасывая на город новые порции разрушения. — Нет, не может быть! — вырвалось у него в отчаянии. Он не мог поверить, что его мир, его вера и его народ подвергаются такой страшной угрозе. Внезапно он услышал гул голосов, доносящийся снизу. Это были крики людей, переполненных гневом и страхом. Он выглянул на балкон и увидел, как его стража пытается остановить разъяренную толпу, которая, казалось, была готова к любым действиям. Люди, потерявшие рассудок, вместо того чтобы спасть свои жизни, натыкались на штыки, и падали от ударов прикладов. Внезапно раздался еще один взрыв, и в воздухе возникла волна огня и дыма. Иларион, не в силах отвести взгляд от ужаса, наблюдал, как толпу раскидывает взрывом. Он не мог понять, что происходит, как будто время замедлило свой ход. Но вот, в тот самый момент, когда его разум пытался осмыслить происходящее, он почувствовал резкую боль в голове. Кусок бетона, отлетевший от взрыва, ударил его, и мир вокруг него потемнел. Он потерял сознание, и его тело безвольно упало на пол. Когда Иларион вновь пришел в себя, он обнаружил, что его тащат. Вокруг него стояли рослые мужчины с белыми, как снег, волосами и голубыми, как лед, глазами. Их лица были суровыми, а движения — уверенными. Они не обращали на него внимания, лишь продолжали тянуть его по лесу, который, казалось, был полон теней и шорохов. — Что происходит? — попытался спросить он, но его голос сливался с гулом в голове. Его тащили к какому-то аппарату, который выглядел как сочетание старинного грузовика и современного летательного устройства. Он был покрыт металлическими пластинами. Внутри было светло помещение было освещено редкими лампами накаливания, и Иларион почувствовал, как его поднимают и засовывают в кузов. Аппарат взревел, и он почувствовал, как его поднимают в воздух. Сердце стучало в груди, а разум пытался осознать, что происходит. Он дернулся, пытаясь выбраться, но его похитители заметили это движение. Один из них, тот, что был ближе всего, резко схватил его за плечо и ударил по голове. Иларион снова потерял сознание, и мир вокруг него погрузился в темноту.