Часть 15

Купила чай в бумажном стаканчике, какой-то по фирменному рецепту, что, скорее всего, означало наличие непонятного, но обязательно сладкого сиропа внутри. Сладкого тоже хотелось, так что - ну и пусть. Женщина с крикливым голосом, рядом с которой удалось как-то пристроиться на длинной лавке кафетерия, которая в другое время явно была декоративным элементом, а теперь стала востребованным местом, возмущалась, что встречу надо перенести, так как она не выедет к чертям собачьим из этого долбанного аэропорта. Почему с переносами встреч всегда все так непросто? Особенно, если тебе край как надо перенести, то кому-то еще обязательно необходимо только в это время. И никак иначе. По возвращении из Питера ее атаковали со всех сторон. В первую очередь тот самый ученик Владимира, который где-то раздобыл любительские кадры их работы с Орефьевым. Кое-что пустил в эфир, а кое-что, вероятно, донес до учителя приватным порядком. И выходило по видео и сплетням, что делать двум занятым людям было больше нечего, только любовь крутить все пять дней. Серебрякова сильно сомневалась, что Дадиани задел именно предполагаемый роман на стороне. Это уж так, довеском, что-то еще ему нашептал любимый ученик, от чего и без того не слишком уступчивый и склонный к компромиссам Владимир стал совершенно невыносим. И проявилось это в том, что отказал в переносе встречи с риэлтором. — У меня репетиция, через неделю генеральный прогон в театре и премьера!— пыталась пояснить мужчине свои резоны. — У меня вся неделя то репетиции, то прогоны, так каждую неделю. Я время нашел. Оно тебя устроило! Твоя очередь отменять или сдвигать!— уперся Дадиани.— И вообще, если тебе настолько неудобно, я и сам могу выбрать. Потом, если не понравится, продашь, купишь, что хочешь и где хочешь! Не хотела она ни продавать, ни покупать. И вообще, хотела, чтобы у Евы была квартира от отца, а не через пятые руки и головную боль матери. Иррационально, неоправданно, но будто кто-то пытался мечту отформатировать под серую жизнь. А у Ариадны была мечта, в которой никаких перепродаж и перепокупок не было, время показало, что у нас куча неправильных мечт, но в тот момент знать об этом было нельзя. Она жаждала дар отца дочери. Собственно, даже не совсем так: была фантазия — квартира, которую любимый мужчина купит для их семьи. Любой человек имеет право на детскую мечту, пусть кривую и глупую, но неизменяемую. Вот и все. Ради этого стоило напрячься… и отправиться к Антону с мольбой заменить ее на репетиции. — Ариш, ты в своем уме?- резонно спросил директор.— Какой из меня постановщик, режиссер, тем более балетмейстер и хореограф? Я могу декорации заказать. Надо? — Не надо мне декораций, костюмов тоже не надо! Мне надо, чтобы кто-то сегодня посидел вместо меня примерно половину репетиции,— сформулировала задачу. — Открою тебе секрет,— поманил ее пальцем ближе партнер,— у тебя по школе бегает куча народу, которому ты платишь за то, чтобы они делали всякое разное, чего я не умею,а ты не успеваешь. Делегируй любому из них! Между прочим, это было проще сказать, чем сделать. Из могущих вечерами у большинства индивидуальные занятия. И не просто с кем-то там,а с ведущими артистами, которым выступать. Не так-то просто сорвать людей с места.Посмотрела расписания, подумала. И пошла к Коле. Дурная складывалась привычка — в безвыходной ситуации бежать к Николаю. Но что поделать? Ева хоть не прима, ее не выпускать на сцену в ближайшее время, так что переживет без класса. И схема выглядела совершенно замечательно, пока не наткнулась на удивленный серый взгляд подчиненного: — Я учитель танцев!— коротко отрекомендовался мужчина.— Творческую жилу мне забыли вшить. — Ну, будь ты человеком!— умоляюще заглянула в глаза блондинка.— Мне не надо ставить спектакль, надо просто смотреть, чтобы они не халтурили во время работы! Технику проконтролировать. Ты же на это способен? — Допустим,— неуверенно согласился Николай.— Но кто там будет из знающих рисунок? — Там Антон будет, помощник мой будет. Коленька, мне только за техникой последить!— хватать его за запястье, наверное, было и не надо, но уже вошла в роль просительницы и собиралась доиграть ее до конца. — А все эти люди без меня не справятся там?— снова захотел уклониться Николай. — Коленька, милый, не справятся!— последний раз так просяще она заглядывала в глаза папе, когда просила его на один из конкурсов купить дорогущую юбку-шопенку, отец тогда сдался, Коля тем более не выстоял. И, может быть, это и ужасно неправильно, но кому не понравится, когда начальница зовет тебя “Коленька”, да еще так заискивающе смотрит своими бездонными голубыми глазищами? В общем, тут бы и бревно бесчувственное сдалось. А Николай был чуть помягче бревна. Ну, по крайней мере, именно так объяснил свою податливость после этот невозможный человек. Впрочем, Ариадна успела почти пожалеть о том, что привлекла этого ненормального. А учитывая, в каком настроении сама вернулась после общения с Дадиани, не удивительно, что чувства юмора и легкости отношения к чему-либо в женщине не оказалось. Но лучше уж по порядку. Началось все с того, что кому-то обязательно надо подвинуть встречу, когда другим это совершенно неудобно. И таким человеком оказалась риэлтор. Владимир и был-то не при чем, но с учетом того, что сам давил и настаивал на назначенном предварительно времени, получил всю меру недовольства, по мнению Ариадны, по делу. — Хватит на меня орать,— огрызнулся Дадиани, не желавший быть убиенным гонцом, донесшим плохую весть.— Подождем двадцать минут. Погода хорошая. Стой, осматривай окрестности. — Слушай, прекращай делать вид, что я ерундой занимаюсь! У меня люди остались безнадзорными. Если хоть у кого-то случится травма из-за того, что за ними присмотреть некому, я не знаю, что я сделаю, и с тобой, и с риэлторшей этой!— психанула Серебрякова. —Ариш, я тоже отменил довольно важное совещание,— попробовал успокоить недовольную собеседницу мужчина.— Но мы уже приехали. Какой смысл дергаться? Прав, конечно, был взрослый и неглупый человек Владимир Эдуардович, а только легче от его правоты не делалось. —На твоем совещании вряд ли кто-то может порвать связку или сломать ногу, если тебя там нет,— развернулась Ариадна лицом к Дадиани.— Ты сам в прошлом из балета, ты балетмейстер, ты хореограф! Неужели именно ты не понимаешь, о чем я? —Понимаю,- пожал тот плечами,— ты себя накручиваешь и получаешь удовольствие от этого. Попробуй сказать, что я неправ?! Хоть какая-то эмоция, да, Ариш? Красивые губы изогнулись в понимающей улыбке. Дадиани приблизился и небрежно приобнял блондинку за локоть. Приблизился губами к уху: — А если бы не сбежала тогда из ресторана, зайка, эмоции могли бы быть совсем другие. Я все-таки всегда тебя радовал, а питерец этот, похоже, не справился? Пальцы держащие руку вцепились крепче, стало больно. Ариадна дернулась, вырываясь, но не смогла освободиться. — У жены своей отчеты спрашивай о половой жизни,— огрызнулась на бывшего. — Да в гробу я твои похождения видел!— окрысился Владимир.— Тем более, судя по настроению, полка от них никакого! Ты другое скажи, почему идут слухи, что ты питерским готова с потрохами отдаться? Игорек через свою постельную мамку протекцию тебе делает?! Если бы поняла, какое из обвинений более неправдоподобное, ответила бы что-нибудь, но оба звучали фантастически. Опровергать было просто нечего в силу безумности допущений. — Руку отпусти! Мне больно!— снова дернулась, пробуя вырваться, но опять безуспешно. — Ариш, помни, кто тебя выкормил и в свет выпустил,— негромко, отчего звучало угрожающе,произнес Дадиани.— Ты плоть от плоти московской! Поняла! Попробуешь метнуться в сторону, удавим все твои проекты! Сколько говорил лично от себя и новой должности, а сколько по поручению наполняющих кормушку, из которой теперь особенно сытно питался Дадиани, разбирать не стала, только скривилась и уточнила: — Еще какие рекомендации будут? — Возвращайся к нормальной половой жизни,— усмехнулся бывший, который, кажется, себя таковым не считали.- Я все еще готов тебе помочь снять напряжение. Честно говоря, ни ждать риэлтора, ни смотреть квартиру после такого не хотелось, но именно тогда, когда всерьез думала развернуться и ехать по своим делам, появилась замученная женщина, отвечающая за показ недвижимости. Больше пожалела сотрудницу агентства недвижимости, чем хотела продолжать конструктивное общение. Сходили, оценили. Все было не так плохо. Могла бы и согласиться, если бы настроение оказалось терпимым, а оно было нестерпимым. — Мне нужно подумать,- торопливо ответила на вопросы риэлтора.— Владимир Эдуардович свяжется с вами, когда будет принято решение. Почти убежала, толком ни с кем не прощаясь. Презрела все правила дорожного движения, которые смогла презреть без того, чтобы подвергнуть опасности себя и других людей. В театр влетела всклокоченная и поняла, что тут тоже нет порядка. Коля ругался с танцором ведущей партии. Забористо и весьма цветисто. Плюхнулась рядом с Антоном, поинтересовалась, что происходит. — Да как тебе сказать?— непонятно усмехнулся Тошка.— Ты никогда в нашем педагоге мелкого тирана не замечала? — Что происходит?— напряглась женщина и повторила вопрос. — Слушай, он, конечно, педант. И это, конечно, неплохо. Но он, блин затрахал всех своими придирками!— вздохнул партнер.— Если Валерка сейчас сбежит, то ловить его будешь ты. Я уже делал это дважды. Валерка, тот самый танцор главной роли, и правда в сердцах плюнул под ноги Николаю и кинулся за кулисы. — Твоя очередь,— флегматично проговорил Антон, поправляя очки. Поймала своего премьера. Выслушала все, что у того наболело за время репетиции. Уластила, упросила даже пройти еще раз, для нее и с ней. Вернулась на сцену, подозвала Колю к себе. Тихо, чтобы никто особенно не услышал, приказала: — Николай Сергеевич, передохните! Слишком много энергии по наши души. Мужчина явно направился к выходу, но остановила: — Нет, останьтесь, хочу поговорить после репетиции! Прогнали еще раз главные партии. Кроме того, что все устали, кажется, сказать больше было нечего. Оставалось только распустить людей. Антон тоже засобирался. И его держать не стала. Когда все стихло, наконец заговорила: — Коль, ты его измучил своими придирками. — Это не придирки!— коротко ответил Николай.— Он не влюбленный герой, а мороженный карп! Зачем ему на сцене партнерша, если он за нее держится, как за столб?! — Ему бы партию по технике сделать,— попыталась оправдать артиста Ариадна.— Кстати, как он тебе технически? — Великолепен!— повысил голос до патетики мужчина.— Как отбойный молоток точен! Им можно асфальт дробить на куски! Толку в этом никакого! — То есть к технике претензий нет?— уточнила у коллеги.— Уже хорошо. А про артистизм… Откуда что берется?! Ты в классе тоже не производишь впечатление огненного человека, а твой однокашник утверждает, что Ника — сгусток эмоциональной энергии. —Кажется, Игорек тебе и вправду душу раскрывал, как утверждает интернет-прачечная,— хмыкнул Николай. — Прачечная?— с удивлением уставилась на собеседника. — Ну да, белье грязное вытаскивают, обнюхивают и полощут,— покачал головой. — Да уж…— невольно потерла локоть, который держал, сдавливая Дадиани, когда предъявлял ей свои претензии.— Ну и черт с ним! Это неинтересно. Интересно, что ты оказывается, совсем не такой, каким я тебя представляла, Ника. — Я изменился, когда жизнь изменилась. Мечты,- пожал плечами и запустил пальцы в густые волосы.— Но даже вот такой, какой сейчас, я бы не стал смотреть пустыми глазами в зал. Какой смысл в его прекрасном шаге и прыжке, если публика не видит его души? Да и есть ли там душа? У него сильные, точные… тупые ноги. И физиономия не обезображена красотой чувства! Он пустой, как алюминевый бидон! Только крышка звякает! Стало обидно за сильного и техничного Валеру, которого поливали совершенно не по делу, ну, или почти. — Хватит, а? Что он тебе сделал?! — Что он может мне сделать?— взвился Николай.— Просто у него будут главные роли, а у кого-то никогда! На сцене воссияет безэмоциональная серость! — Не туда вы, Николай Сергеевич, эмоции свои тратите,— усмехнулась Серебрякова.— Их бы в мирные цели. А Валеру не тронь. Впрочем, ты и не тронешь. Я вас рядом больше не поставлю, поубиваете друг друга. —Да и плевать на него! Бездарность,— выдохнул в сторону освещенной сцены мужчина.— Я же говорю, вокруг серость и бездарность, завоевавшая подмостки. Мы все это видим, но ничего не делаем. — Ты ему просто завидуешь,— надоело злое нытье. — Да, черт возьми, я завидую, что он будет там!— ткнул на сцену.— Будет собирать аплодисменты! Будет получать новые предложения. Такая техника! Такой уровень! И останется бревно бревном! Как Игореша: все делал, долго прослужил на подмостках. А на женщин смотреть с душой не научился. И все равно у него есть все! У него была даже ты!.. Осекся, замолчал, стих. — И ты туда же!— возмутилась не на шутку.— Идите вы все нахрен со своим Орефьевым! С силой отбросила сиденье рукой, закрывая откидное театральное кресло, и пошла наружу. Бог с ним, с Дадиани, он хоть и бывший, но любовник, отец ее ребенка. Этот-то куда лезет?! И что там такого наплели в интернетах, что оба они, как по команде, заподозрили Ариадну в романе, на который и намеков-то не было?!