Часть 24

Невольно разглядывала задумчивого мужичка, фантазируя, что же у него там такого в жизни происходит между всеми его женщинами? Ну, уж, наверное, не сложнее, чем в жизни Ариадны. Свой зуб болит все-таки больше, чем зубы у посторонних людей. Снег сыпался все такой же беспросветной пеленой. Стоять им всем тут еще и стоять. Или сидеть. Или лежать. В общем-то, и все равно, что именно делать, с учетом того,что не сдвинешься ни на метр. Дядька протанцевал нервным перебором ног в кроссовках что-то непонятное, видимо, свою возможность оказаться там, куда очень хотел. Наконец-то застегнул куртку, следуя совету женщины, которая его, видимо, не бесила, и вдруг резко обернулся в сторону разглядывающей его блондинки, приподнял одну бровь и задал удивительный вопрос: — Простите, вам, может, автограф? Женщина даже закашлялась. Представления не имела, кому бы мог понадобиться от этого серого мужичка старшего среднего возраста автограф, но восхитилась простотой неожиданного собеседника. Невольно оценила приятный голос, но и только. Ответ сорвался с губ больше из удивления, чем от желания нахамить: — А вам? — Что?— не догнал топчущийся на месте рыжик. — Могу вам дать автограф,— усмехнулась руководительница труппы имени себя. — Я вас не знаю,— изумился мужчина. — Я вас — тем более,— фыркнула Ариадна. — А!— наконец понял стеб дядечка.— Показалось, значит. Простите. Вроде и не расстроился, даже вздохнул облегченно. Еще посмотрел в снежную завесу. Улыбнулся, неловко повернулся к Ариадне и решил пояснить, нелепо взмахнув руками: — Вы просто так смотрели, будто поклонница. Подумал, ну, стесняетесь. В общем, самомнение среднестатистического мужика, возомнившего себя королем мира. Это как раз было вполне понятно. У нее свои короли ходили и мнили о себе разное. Собственно, после Владимира Дадиани ничье самомнение не кажется заоблачным. У нее есть эталон для палаты мер и весов. И проявился этот “эталон” за два дня до отъезда с требованием срочно приезжать и подписывать документы. Любые попытки отбитсья зкончились настоятельной, с металлом в голосе, просьбой, которую стоило считать требованием, явиться именно в это время и именно туда, куда сказано. Выматерилась длинно и витеивато. Говорила же себе, не надо маму отправлять в санаторий именно на эту неделю. А с другой стороны — когда? Впереди тур, большую часть которого ее в Москве не будет. Кто-то должен оставаться с Евой. Евка, понятно, была готова ехать с матерью, но какая она мать в это время? Ее же мама соглашалась подождать с лечением и отдыхом, но тут уж не прислушалась Ариадна. Итак, судьба встала поперек потока жизни. Ребена было некуда деть и не с кем оставить. Ее даже увезти из школы будет некому, в остальном-то ладно, сама бы вечер дочь прожила, но ведь поздно, и одну на метро не посадишь. Да даже в такси боязно. Выход нашептывал разум простой и удобный. Да и не в первый же раз, но душа противилась. Сама наставила вешек, за которые не заступать, сама же первая за ограду и лезет. В итоге приняла неудобное решение: снять Еве занятие с Колей и уехать домой раньше. Там оставить ребенка, да и мчаться к постылому Владимиру Эдуардовичу с его бумагами. Оповестила дочь, которая совершенно не обрадовалась такому повороту событий и скуксилась. Но ее гримасы предпочитала не замечать, впереди был еще один разговор. Двинулась на поиски Николая, у которого было занятие с подрощенными детьми. Палку он больше не носил, ноги работал и хорошо, так что теперь несчастные ученики получали не только ладонью по спине, но и ногой по недостаточно натянутой стопе или плохо работающей щиколотке. На слова педагог не тратился. Либо молча выдавал шлепки и пинки, не столько сильные, сколько осязаемые, либо так же молча вставал рядом, брался за недостаточно красиво поставленную или поднятую конечность и начинал вытягивать и расправлять, как скульптор сырую глину, покуда та не примет нужную форму. На Ариадну взлохмаченный педагог взглянул как обычно пробегом и продолжил заниматься делом. Женщина осталась стоять. За время работы вместе выучила, что необходимо просто подождать. Сейчас он все скажет, всех рассмотрит, упражнение закончит и подойдет. Так и вышло. Коля раздал индивидуальные задания и отошел к дверям, которые подпирала Ариадна, чуть склонил голову, предлагая говорить. — Я сегодня отменю вам с Евой занятие. Во взгляде мужчины появилось удивление, а следом тревога: — Что-то случилось? Ей плохо?! Показалось, хотел кинуться на поиски ребенка, невольно удержала за кисть: — Все с ней хорошо. Но у меня встреча. Я никак не успею после занятия отвезти Еву домой, а потом добраться ко времени. — Какая встреча?— снова чуть склонил голову. — Да так,— не хотелось вдаваться в детали, ну, и сами детали были не для посторонних ушей, к которым относились и уши любовника,— я, вроде, квартиру купила. Бумаги просят подписать именно сегодня. И только в это время. — Дельная причина,— согласился мужчина.— Пусть мама твоя заберет после занятий. Она же всегда могла? — Мама не в городе,— отрицательно покачала головой.— Так что выходит только так. — Ну, понял,— согласился преподаватель и отошел с ученикам. Впереди был небольшой перерыв, потом два индивидуальных класса, а потом, деваться некуда, придется идти к Дадиани и вести себя “подобающе”. Вообще-то, она ждала какой-нибудь пакости от Владимира, но было удивительно тихо. Даже никаких гадких вбросов про их будущий тур или про танцоров не появилось в прессе. В принципе, наученная жизнью, решила, что месть просто отложена до полного охлаждения. Любил красавчик Дадиани бить, когда жертва забывала уже, что надо держать оборону. Так сжил, кого со своего места, а кого и со свету, массу конкурентов. Сам же при этом был обласкан власть имущими, так что мелкие пакости ему прощали, даже зная, кем они инспирированы. Потому Ариадна ждала. И Антону наказала — ждать. Что-то да будет. Антошка тут же перепроверил все договоренности со всеми контролирующими организациями. Убедился, что все на мази. Подмазал дополнительно. Заручился какими-то соглашениями с кем-то из творческих элит. Наверное, тоже не за “спасибо”. В общем, подстраховался. Ариадна никак не могла понять, как из кадыкастого, вечно замученного очкарика Тошки вылупился хитрец и пройдоха, умеющий со всеми договориться, всех обаять и слупить денег в тройном размере? Но вот же! Он был, он мог! Однажды даже поинтересовалась: откуда что берется? Партнер неопределенно хихикнул и выдал: — Ты пришла и завелась машинка! — Ой-вэй!— удивилась женщина. — Твоя любовь к своему делу слишком заразительна. Открывает скрытые таланты. Можно сказать, Дадиани сам не понял, какой клад мне сплавил,— улыбнулся Антон.— Обозвал тебя неотесанной, но талантливой и сплавил. Бог его знает, что уж такого неотесанного заметил в ней Дадиани, всего-то в разговоре обмолвилась по поводу постановки одной, что могла бы поставить лучше того, кто это сделал. Может, этим кого-то дорогого Володиному сердцу задела? Об этом не имела представления, но, наверное, они с Антоном и впрямь раскрылись друг рядом с другом, смогли больше, чем сделали бы поодиночке. С тех пор во мнении по поводу той, совершенно проходной, кстати, постановки, ад и вообще хореографии как таковой, в концепте, ничего в голове Серебряковой не изменилось. Если ты видишь, то видишь. Вот и сейчас сидела в классе и ругалась на девочку-балерину: — Наташ, ну, откуда эти бессмысленные руки?! Чего ты ими машешь, будто тебя стая слепней атакует?! У нас, конечно, запланированы гастроли не только по столицам, но этот навык тебе не пригодится все равно! Так от души возмущалась, что появившегося в зале Колю даже не заметила, уже отходя от поникшей танцовщицы, поймала его взгляд в зеркале. Вскинула глаза и увидела легкое покачивание головы. Коллега не торопился и ее не торопил. Дорабатывали под внимательным взглядом Николая. И почему-то Арадна смущалась, будто он экзаменует своим вниманием. Только отпустила артистов, тут же подошла к стоящему в углу наблюдателю. — Меня ждал? — Да,— кивнул Коля.— Ты ей убери там переход вот в этом месте. Неудобно же входить с фуэте так. — Всем удобно,— не согласилась блондинка. — Ей неудобно,— покачал головой Николай,— она позицию теряет и баланс, потому и машет руками. — Я подумаю,— неспешно кивнула Ариадна.— Ты поэтому пришел? — Нет,- мотнул головой собеседник,— ключи дай! — От чего?— полезла в карман за связкой, на которой висели ключи от разных помещений школы, типа кладовок. — От квартиры своей,— пояснил мужчина, ничего не пояснив. Видимо, она настолько выразительно посмотрела на стоящего рядом просителя, что тот даже рассмеялся: — Мы с Евой пообщались и договорились: я ее отучу вечером, а потом отвезу домой и накормлю ужином. Все волки будут сыты, все мамы будут спокойны! — Нет!— попыталась уйти в глубокую оборону Ариадна. — Но почему?— нахмурился Николай.— Я семью предупредил. Аня понимает. Да и так же всем удобно! — Я просила не изображать бойфренда на минималках,— понизила голос женщина.— Не надо всего вот этого! — Чего — всего?!— Коля голос наоборот повысил.— Я предлагаю хорошее решение, которое бы тебя устроило со всех сторон при других условиях, хотя я бы предложил так же! Что ты на пустом месте строишь забор с колючей проволокой под напряжением?! — Не ори!— прошипела блониднка. — Ключ давай!— протянул руку.— Не устраивай сложностей там, где им не место! И ведь подчинилась, хотя отлично понимала, что делает неправильно! Допускает туда, куда не надо допускать чужого человека, а еще меньше туда можно допускать нечужого человека, вроде Николая, с который связана грешными ночами на правах побочной женщины. Уговаривала себя тем, что предлагает Коля дело. И дело хорошее. И решает массу ее проблем. Да и сама бы она не затруднилась попросить, допустим, Антона или кого-то из знакомых помочь, если бы это была лучшая возможность. — Ужином с ней не заморачивайся,— сунула ключ в большую, уже, можно сказать, родную, как минимум хорошо знакомую, ладонь.— Приеду, сама накормлю. Довези, отдай ключи и поезжай к семье. Не нравилось Ариадне, когда всплывала обманываемая жена, а ничего не поделаешь — правильно про них помнить, хотя бы в тех случаях, в которых речь не идет о сексе. — Разберемся,— сунул связку в карман Коля и пошел на выход. Сидела на стуле в задумчивости, пока не появился танцор, а следом и его штатный балетмейстер и аккомпаниатор. — Начинаем, Ариадна Александровна?— склонился к женищен педагог. — Да, безусловно,— взамхнула кистью, давая разрешение. Вряд ли когда-нибудь этот класс она запишет себе в плюс. Занималась чем угодно в собственной голове, только не работой над программой. Кое- как отмучали время, распрощались и разошлись. Можно было собираться и ехать, хотя еще рано. Можно было поработать в кабинете, но толком все равно ничего не сделаешь. В итоге пришла к себе, села, заперлась изнутри и стала думать, то о грядущих пакостях Дадиани, то о таких же неизбежно грядущих проблемах с Колей. Хотелось быть самкой кролика-зануды, чтобы после спаривания самцы выкидывались из гнезда в пасть волку-хлопотуну. Насколько было бы меньше забот!