Акт 1. Глава 7. Терапия

14:45. Лёша сидел на скамейке около медицинского центра, погрузившись в себя. Он прокручивал оконченный часом ранее разговор. - Он твой брат! – сказал Паша. ОН ТВОЙ БРАТ Эти слова заели в голове, словно старая пластинка, и не хотели останавливаться. От каждого нового витка этой мыли росла злость, даже музыка в наушниках не помогала избавиться от нее, превращаясь в какофонию без ритма и смысла. Человек, которого он не видел около десяти лет, и ещё столько бы не видел, должен вернуться в его жизнь. Леша достал наушники из ушей и направился в центр. Поднявшись на седьмой этаж, он нашёл нужный кабинет и, трижды постучав по белой железной двери, вошёл. Не сказать, что кабинет был маленьким, нет. Скорее уютным. Несмотря на небольшие размеры, там умещалось всё что нужно и даже больше: принтер, компьютер, целый шкаф с полками, заваленными различными папками и бумагами, маленький глобус, вешалка, кулер, два маленьких растения в горшочках на подоконнике и два стула - один для врача, другой для пациента. На стене над рабочим местом психолога висело пять грамот, доказывающих о его мастерстве и компетенции в вопросе. Врач средних лет сидел за столом и заполнял бумаги. Как полагается, он бы в белом халате, через который просвечивала голубая рубашка. Чёрный завитый локон свисал с его лба, а на пальце блестело обручальное кольцо. - Родион? Здрасьте. - мрачно сказал Леша. - А, Алексей, здравствуйте. Проходите, садитесь. - он отложил бумаги и повернулся к пациенту. – Как вы себя чувствуете? - Вы психолог, вы скажите. Врач повел бровью. - Знаете, большой проблемой в мире и в России в особенности, является неумение определять свои чувства. Чтобы наша терапия была плодотворной, вам стоит говорить о ваших эмоциях. Говорить о том, что вы ощущаете. Это трудно, но я вам помогу. - Я зол. Я разражен. Я в ярости. – железным тоном сказал Леша. Родион взял лист бумаги и сделал несколько пометок, после чего посмотрел на Лешу и кивнул, предлагая пациенту продолжить. - У нас с друзьями был разговор. Одному из них нужна помощь, но помочь ему может только мой брат. - У вас есть брат? - К сожалению. Врач снова начал писать на листке заметки, после чего спросил: - Правильно ли я понимаю, что ваша злость связана с вашим братом? - Вы правильно понимаете. - Что вы чувствуете по отношению к нему? Не к сложившейся ситуации. - Я его ненавижу, - сквозь зубы процедил Леша. - Ненависть - сильное чувство. Как вы думаете, что за ним спрятано? - Желание его смерти. Врач записал это и резким движением подчеркнул. - Смотрите, у каждого чувства, особенно сильного, есть опыт с ним связанный. Своего рода мотив, как у любого действия. Мальчик улыбнулся девочке, потому что она ему нравится. Я выкинул старые вещи, потому что у меня с ними связаны неприятные воспоминания. Вы ненавидите брата потому что?... Леша закрыл глава. Ужасно захотелось курить. - Что он сделал такого, что вы его возненавидели? Может, он вас как-то обидел? Леша тяжело вздохнул, отсчитывая квадрат по четыре секунды. Он почувствовал, как внутри начало что-то расти, что-то больше. Оно хотело вырваться наружу, но губы в нерешительности только дрожали. Он отвернулся от врача, пытаясь закрыть стекающую по щеке одинокую, насыщенную горечью слезу. Удивительно, как много боли может содержать одна слезинка. Сколько злобы может заключать в себе пустой взгляд. Сколько обиды может быть в обычном молчании. - Сукин сын всегда был лучше. «А твой брат не пускал слюни по пустякам». «А твой брат такие контрольные на пять всегда сдавал». «А твой брат на бюджет поступил». Все самое лучшее – ему. Он хороший, он же не психованный, как я. Он же молодец, блядь! Почему у него все получается, а я говно лопатами жру?! Почему он – там, - Леша широким взмахом ткнул вверх, - а я здесь?! Почему он приумножает свои плюсы, а я пытаюсь выйти в ноль?! – его уши покраснели, а слезы безостановочно текли из глаз, - ПОЧЕМУ ОН ЖИВЕТ, А Я ПЫТАЮСЬ ВЫЖИТЬ?! Перед его глазами, в которое будто попало мыло, пролетали картинки пятнадцатилетней давности и эхом доносились голоса полные горечи. Он закрыл лицо руками и зарыдал, уже не сдерживаясь. - Родион, скажите, где справедливость, почему все именно ТАК и… почему мне так херово? Так и должно быть? - Жизнь сама по себе несправедлива. Мы не можем изменить суть вещей. - А что делать? - Изменить отношение. Вы молодец, Алексей, - дружелюбно сказал врач, пододвинул упаковку салфеток и налил своему пациенту воды из кулера. Лёша вытер слёзы и высморкался. Затем взял пластиковый стаканчик, поблагодарил доктора и сделал пару глотков. - Как вы? Леша кивнул. - Можем остановиться тут? Леша снова кивнул. - Тогда напишите мне, и мы договоримся о следующей встрече. - Конечно, - сказал Леша, положил на стол купюру в пять тысяч и пошел к выходу. Тут он вспомнил, что Паша просил узнать, можно ли ему пить алкоголь. Леша повернулся и обратился к врачу. - Родион? Вы… - Да-да? Леша помолчал пару секунд и сказал: - Спасибо. Так жестко у меня еще ни с кем не было. Врач улыбнулся. - Хорошего вам дня, - пожелал Леша. - И вам. Леша вышел из центра и сразу закурил. В голове была каша, а мысли путались. Он отдышался. Стало немного легче, но все равно оставалось ощущение, будто грудную клетку кто-то сжал, а кишки выворачивал. Тем не менее, он встретился со своими демонами, он видел их как никогда ясно. С сердца спал балласт и дышать стало легче. Он неожиданно для себя рассмеялся. Это было что-то нервное, но настроение все равно улучшилось. Он надел наушники и выбрал трек повеселее. Теплое солнцу грело его ноги. Чистое голубое небо окружало его. Сегодня Леша стал немного свободнее. Он чувствовал это всем телом. Теперь он был готов встретиться с братом. По крайней мере, мысли об этом не вызывали такой сильной злости.