Акт 1. Глава 8. Подарок

Алый закат. Чудо природы. Искусство, что творит сама природа своими невидимыми легкими руками. Созерцая мгновение, Паша мчался по шоссе в аэропорт. Спокойная музыка ласкала его уши и создавала приятное ощущение в животе. Но это было лишь приятное дополнение к сегодняшнему дню. Юля - причина этой радости. Она возвращалась из Санкт-Петербурга - родины «шавермы», «поребриков» и ее самой - обратно в Москву. Вспоминая черты ее лица, запах ее парфюма, уголки его рта непроизвольно поднимались, а сердце билось словно после марш-броска. Аэропорт встречал его оглушающим гулом самолетов и хаотичным потоком человеческой массы с гигантскими чемоданами и сумками. Стоянка, на которой он остановился, походила на разрозненное пастбище, где стадо разбежалось в разные стороны, собиралось в небольшие кучки, а у бедного пастуха просто не хватало сил, чтобы собрать каждую корову в свой загон. Паша припарковал машину и побежал в самое сердце муравейника под названием "Домодедово", продираясь через сотни, тысячи его поселенцев. На его дороге встал парень лет двадцати с маленькой татуировкой зонтика под правым глазом. - Слуш, привет, можешь помочь? - Паша окинул его взглядом с головы до пят. Перед ним стоял неформал в полном смысле этого слова, начиная с татуировки зонтика на скуле, заканчивая мешковатой кофтой и штанами. - В чем дело? - Бро, короч, я сочиняю песни, и мы с корешами собираем деньги на запись альбома. Можешь помочь? Давай мы те че-нить сыграем, и ты сам уже решишь? - Не надо, у меня всё равно налички нет. - Блин, ну ладно, пасиб, все равно. - Паша посмотрел на часы - время ещё было. Немного подумав, он спросил: - А что за песни? Ну, типа, знаешь... Рефлексия. Много навалилось и хотел ее, типа, сублимировать. Типа, митинги, деградация, новые тупорылые законы. Это меня парит, бро. - А знаешь что? - Паша достал бумажник и протянул тысячную купюру. - На творческие начинания. - Бля, бро, от души. Я Юлик, кста. - Паша. - он пожал руку. - Извини, что соврал. - Забей, мэн. Я сам бы так поступил. - он поднял руку и свистнул. - Эй, Макс, забубень песню для Пашка. - потом повернулся к Паше. – Чел, спасибо еще раз. - и побежал к микрофону. Паша помахал ему рукой и пошёл в аэропорт. Ожидание - одна из самых гадких вещей на земле. Как, например, ожидание экзамена, либо своей очереди в магазине. Но она бывает и приятной, как сейчас. Когда ты знаешь, что катарсису быть и, ты возбужденный ждешь его прихода. И тем самым выводишь катарсис на новый уровень. Это особый вид удовольствия. И вот ты видишь знакомый силуэт. Ты перестаешь видеть мельтешащее людское месиво. Ты перестаешь слышать оглушающую смесь из человеческих голосов. Силуэт обретает более ясные черты, а цокот маленьких каблучков становится отчетливее. Ты кидаешься навстречу силуэту, чтобы заключить его в свои объятия, а он бросается к тебе. Такие моменты остаются с тобой навсегда и греют душу всю жизнь. И вот настает тот самый момент. Момент единения. Вы тоните в объятиях друг друга. Вы слышите биение ваших сердец. Вы чувствуете теплоту ваших душ. Мгновение превращается в сладостную бесконечность, а пространство-время искажается в сингулярность. Воздух перестает существовать, а гравитация уступает место невесомости. - Прости. - всхлипывает она. - Господи, прости. - Ничего, всё в порядке. Всё хорошо. Он нежно погладил ее светлые, шелковые волосы и поцеловал в висок, сильно прижав воздушное тело к своей груди. Она, крепко схватив его, уткнулась лицом в его плечо, оставляя на нем горькое пятнышко, молящее о прощении. - Всё хорошо. Теперь ты со мной. А остальное не важно. - Я пропустила твой день рожденья. - Я всё равно не хотел его праздновать. Она вытерла рукавом своего пиджака слезы. - Пашка, какой же ты дурачок. - За это ведь и любишь. - За это и люблю, - мило посмеялась она. - О, появилась улыбка. Так-то лучше. Юля посмотрела своему парню в лицо. Её серо-голубые глаза блестели, отражая свет ламп аэропорта. - Я больше никогда не пропущу твой день рожденья. Он поцеловал ее в нежные губы цвета розы. Он не обижался на нее ни разу. А если бы обиделся, то сразу же простил, не кривя сердцем. - О! Максон, врубай! Для Пашка и его дамы! - Паш, это кто? - недоумевая спросила Юля. - Я ему денюжку на запись альбома дал. - тихо сказал он и помахал Юлику рукой. - Ты удивительный человек. - промолвила она. не скрывая восторга. Паша уместил чемодан в багажник, и они поехали прочь от обителя суматохи. Юля сняла свой черный пиджачок, оголив белоснежную блузку без рукавов, потянулась и с облегчение вздохнула: - Наконец-то! Паша улыбнулся. - Па-а-аш, тебе понравился мой подарок? - нотки радости приятно звенели в ее голосе. - Юль, это слишком круто. - Есть! - крикнула она. - Не стоило, правда. - Стоило. - Ну не. - Ну да! Ты из-за меня его в Неве утопил. Паша смутился. - Допустим. - И из-за меня свалился в ту же Неву. - Было дело. - А потом заболел ангиной. - Хва-атит. - И мы с моими родителями лечили тебя. Тебе привет от них, кстати. - Спасибо. - смущенно промолвил он. - А дома тебя ждет еще один подарок. - Ты вернулась из командировки, это лучший подарок. - Значит, я зря купила новое нижнее белье? И кама-сутру, которую мы проштудируем от корки до корки. - горячо прошептала Юля ему на ухо. Довольная улыбка украсила лицо Паши. По приезде, они забрали поклажу и поднялись в квартиру. После долгого путешествия желудок урчал тираннозавром. Пока Паша уносил чемодан в комнату, Юля пошла на кухню, где в холодильник увидела торт. - Малиновый, - сказал Паша за спиной. - Паша, - умиленно сказала она, - Я тебя обожаю, - и обернулась. Паша стоял с большим букетом. Она осторожно взяла цветы и прослезилась от обычного женского счастья. Обычный легкий ужин никогда не был настолько вкусным, а свечи и то, что этот ужин был приготовлен специально для нее, заставило ее сердце биться пуще прежнего. Паша посмотрел на нее и сказал: - Твои усталые глаза мне не дают покоя. Пойдем-ка спать, ведь за полночь давно. Юля посмотрела на него и игриво улыбнулась. - О, Господи! В тебе живет поэт! И этого я никогда не замечала... Да не какой-нибудь, а сам Шекспир! Мой господин, нет мне прощения! - Полно! Покуда господином ты меня зовёшь Я стану кем ты только пожелаешь: Хоть Цезарем, хоть Матерью Терезой. - Нет Мне нужен только Павел Фамилия которого Красуцкий - Приятно мне и лестно видеть Как губы сладкие твои мне говорят Подобные слова. Я, право слова, не достоин их... Как и тебя. - О Паша, таких людей как ты Порядком надо поискать Ну, а теперь, довольно слов. Пришло Мне время искупить свою вину И всю себя тебе отдать в подарок!