Акт 2. 17 августа

17 августа Всё хорошее имеет свойство кончаться. Как, например, лето. Почти 3 месяца абсолютной свободы от всего и ото всех. Только ты и твои друзья. И собственные мысли. Лишь от них нельзя освободиться. Они берут тебя в свои жёсткие объятия и заставляют окунуться в себя с головой. Только так можно ответить на вопросы, пожирающие тебя изнутри. Ответить на них – значит, признаться себе. И именно в этой поездке мой мозг признал очень неприятный и грустный факт – мои самые близкие подруги мне не интересны. Мне прост скучно с ними. Я поворачиваю голову и вижу, как они с каменными лицами уткнулись в свои телефоны. И так всю дорогу. И как-то изменить эту ситуацию у меня не вышло. Грустно это. Здравствуй, одиночество. Здравствуй, О,-Дивный-Новый-Мир,-В-Котором-Не-С-Кем-Поговорить. Изредка они окликают меня, чтобы показать очередную «смешную картинку», а я улыбаюсь, чтобы их не обидеть. Вот и всё наше общение. Порой мне кажется, что я просто их переросла, но от подобных мыслей мне становится стыдно. Я чувствую себя неблагодарным снобом, который возомнил о себе слишком много. Очень неприятное ощущение. Сейчас мы едем в такси. Помимо таксиста и меня остался 1 человек. Я смотрю на дорогу, на знакомые улицы, на последние дни уходящего в прошлое лета, а музыка в моих наушниках усиливает и без того вязкую атмосферу светлой меланхолии. Покидать полюбившееся место всегда грустно, а когда понимаешь, что следующие 9 месяцев я влезу в шкуру Антуана Рокантена, становится ещё хуже. Остается расслабиться и получать удовольствие от изнасилования. Мрачновато как-то вышло. Но тут ничего не поделаешь. C'est la vie. Таксист странно на меня посмотрел. Ну и пускай себе смотрит. В лобовом окне виднелся мой дом. Аккурат за поворотом будет мой подъезд. Мы вышли с подругой из такси и пошли со своими сумками по домам. Она предложила меня проводить. Мне не хотелось. Пришлось отказаться. Надеюсь, она не обиделась. Порой просто хочется остаться наедине со своими мыслями. Как, например, сейчас. Люблю её. Она всегда мне помогала. Жаль, что последние пару лет мы отдалились друг от друга и почти потеряли общий язык. Очень жаль. Мы разошлись. Поднявшись на этаж, мне приходили в голову возможные варианты развития событий. И все они были неприятными. Увы, моя дедукция меня не подвела. Мама с папой как обычно ругались. Они даже не заметили моего прихода. Ну и ладно. Не больно то и хотелось. Моя комната меня ждала. Моя комната - моя крепость. К сожалению, не непреступная. Наконец-то родители заметили мое присутствие. Дверь тихонько открылась, и я увидела маму. За 3 недели моего отсутствия она ни разу не изменилась. А разве должна была? - Катя, - сказала она. Да, я тоже рада тебя видеть. Отец стоял в дверях. Как обычно. Он был немногословен. Как обычно. И о него пахло сигаретами. Как обычно. Несмотря на то, что он был полицейским, формы с погонами он не носил. Хотя определенный стиль у него был. Они сказали, что где-то через полчаса будет готов ужин и ушли на кухню. Хоть на мгновение наступило перемирие. Правда ненадолго. Я помыла руки, легла на диван и, начала все это писать. Хоть кто-то слушает мои мысли. Как я и сказала, перемирие длилось не долго. За ужином папа как обычно включил новости. Там говорили, что начали пропадать люди. Дети миллионеров. Страшное дело. Даже представить себе не могу, чтобы я делала, если бы мой ребенок пропал. Но об этом рано думать. Отец стал ругаться, ведь ему придется "разгребать это". Мама не хотела это слушать. Топор войны снова достали из-под земли, если он вообще там был когда-то зарыт. Началась перепалка. Я хотела их остановить, но нарвалась лишь на оскорбления в свой адрес. Кто ты такая, чтобы меня затыкать?! Рот закрой! Да ты пороху не нюхала! Теперь причиной их ссоры была я. Я ушла в свою комнату, закрылась и бросилась на диван, обнимая своего самого близкого друга – Кешу, плюшевого попугая, который был со мной, сколько себя помню. Ком встал в горле, а слёзы текли сами собой. Я со всех сил пыталась сдерживаться, чтобы не разрыдаться в голос. А как порой хочется поплакать от души. Но это не позволительная роскошь, если ты не хочешь очередных словесных тумаков. Казалось, что я должна была уже к этому привыкнуть, моя кожа давно должна была огрубеть. Но нет. И тут снова это началось. Я начала задыхаться. Меня начало трясти. Голова начала кружиться. Всё затянуло какой-то белой пеленой. Мир потерял цвет. Подступила тошнота. Было дурно. Я на четвереньках доползла до мусорного ведра под столом на всякий случай. Достала из недалеко лежащего портфеля бутылку воды и успокоительные. Выпила сразу 2 таблетки. Оставалось только ждать. Спустя какое-то время мне стало лучше. Я вернулась из временной эмиграции в родной дом только для того, чтобы снова эмигрировать внутрь себя. Я легла на диван и включила музыку в наушниках. В таких ситуациях помогает что-то спокойное и мелодичное. Но вместе с этим, мне хотелось выплеснуть всю злость. Хотелось чего-то агрессивного, с быстрой и злой читкой, либо тяжелого со скримами. Однако, есть одна поистине великая группа, которая все это объединяет в себе. Я включила Linkin Park. Я бы душу продала, только бы попасть на их концерт. Они были моей первой группой, от которой я по-настоящему зафанатела. Начиная с первого класса, они сопровождали меня всегда и остаются со мной по сей день, поддерживая своей музыкой и вытаскивая из самых глубин. Голос поколения. Голос, кричащий о своей боли и в этом голосе огромное количество людей нашло свою боль и свою отдушину. Люди чувствовали, что их понимают. И даже сейчас, когда Честера Бенингтона с нами нет, он продолжает спасать меня, человека, живущего в другой стране, о существовании которого даже не знал. Это меня всегда поражало. Это и есть настоящее искусство. Спасибо тебе, Честер. Спасибо за все. Ты спас тысячи, но тысячи не смогли спасти тебя. Мне и миллионам людей тебя не хватает. Пел как ангел. Скримил как дьявол. Спи спокойно. Твое наследие бесценно и никогда не будет забыто. Пусть твоя душа найдет покой в лучшем из миров. Порой мне тоже хочется туда уйти. Просто раствориться и посмотреть откуда-нибудь свысока, что мама с папой будут делать, когда поймут, что меня больше нет. Хотя кого я обманываю. Всем плевать. У меня нет наследия. От этого всем станет только лучше. Я ненормальная, да? 18 августа Вчерашний день кончился, как и все остальные. Я уснула в наушниках в обнимку с игрушечным попугаем и книжкой на животе. Ни папа, ни мама не заходили ко мне в комнату и то ли к счастью, то ли к горести, не прознали о моей панической атаке. Они даже не догадываются, что таковая у меня вообще есть. Как только меня отпустило, я нашла в себе силы лишь для того, чтобы добраться до кровати и лежала так около получаса. Изредка я выходила из своей комнаты налить воды или сходить в уборную. Родители как обычно сидели по своим комнатам. Отец смотрел новости, а мама читала какие-то журналы. Ничего необычного. Сегодня же ситуация не изменилась от слова совсем. Я сготовила себе завтрак и решила записать всё это, на случай если я всё-таки отважусь сходить к психологу и ему нужно будет составить мой анамнез. Я всё думаю о вчерашнем дне. Было довольно грубо отказать Маше в том, чтобы вместе дойти до моего подъезда. Как-никак мы с ней с первого класса дружили и через многое прошли. Она единственный человек, который пытается как-то вывести меня на улицу, а я лишь придумываю отмазки, чтобы остаться дома и вдоволь настрадаться. Парадокс: последние несколько лет, 2-3 года, наверное, я живу вместе с одиночеством. И я пытаюсь от него избавиться. Вот только всегда возвращалась к нему по собственной воле. Первое время я охотно соглашалась на прогулки с друзьями, но они мне быстро наскучили, ведь как только я начинаю выходить на какие-то, как мне казалось, интересные темы, как, например самопознание, саморазвитие или хотя бы, что за песней The Winner Takes It All великой группы ABBA скрывается история развода, меня тут же перебивали и всё сводилось к похабным шуточкам и диалог, который я пыталась выстроить становится монологом, до которого никому нет дела. А когда я с круглыми глазами спрашивала, знают ли они вообще про шведский квартет, то кто-то точно скажет про нафталин. Весь ужас экзистенциального ужаса в том, что такая идея вообще существует. А ещё хуже то, что среди моих знакомых он волнует лишь меня. Возможно, из-за столь занудного и необоснованно дотошного взгляда на жизнь меня никто и не слушает и, скорее всего, не воспринимает всерьез. А зовут меня просто так, из-за привычки. По наитию. Ведь в каждой компании должен быть свой душнила. Я пытаюсь вспомнить, когда всё началось. Когда я потеряла связь со своей лучшей подругой. И все сводится к 9 классу. Тогда я сильно заболела и пролежала дома почти месяц, выслушивая от матери как я всех подставила своей простудой и что содержать меня здоровую куда дешевле, нежели больную. За то время в жизни Маши многое поменялось. У нее появился молодой человек и она... изменилась? Или изменилась я? Это непонятное эфемерное чувство до сих пор не дает мне покоя. Я просто выпала из жизни своей подруги на довольно продолжительный период. У меня складывается впечатление, что таким образом я её предала. Какая же я после этого лучшая подруга? Маша, пожалуйста, прости меня за то, что "BFF" стала лишь красивой, но абсолютно неправдоподобной мечтой двух девочек возраста бедной Лолиты. Я навряд ли смогу сказать ей тебе это в лицо, поэтому выливаю весь свой поток сознания на бумагу, за что мне бесконечно стыдно и перед Тобой, и перед этой бедной тетрадкой. 1 сентября У нас в школе есть своего рода традиция. Все выступления мы готовим за 2 недели до премьеры, если можно так выразиться. Спустя пару дней как я вернулась мне позвонил Прохор Николаевич. Он наш классный руководитель. Сказал, что наш школьный режиссер Светлана Юрьевна хочет меня видеть. Интересно то, что они муж и жена, но на работе обращаются друг к другу по имени и отчеству. Хотя та нежность, с которой они разговаривают нивелирует столь официальное обращение. Он часто бывает на репетициях и советует учеников для всяких сказок, выступлений на праздники и прочем. Как раз благодаря нему, я принимала участие во многих новогодних представлениях начиная с 6 класса, но главных ролей мне никогда не давали. И все равно я была счастлива быть хотя бы маленькой шестеренкой в этом механизме, быть частью чего-то большого. СЮ - именно так мы называем Светлану Юрьевну в нашей маленькой труппе - всегда была ко мне добра и начиная с 9 класса мы часто с ней обсуждали те или иные вещи. Ей всегда было интересно послушать мои мысли по поводу предстоящего выступления. А порой мы общались о вещах, даже не связанных с ними. Отношения «ученик-учитель» изменялись на «взрослый человек-взрослый человек с опытом». Она всегда говорила, что во мне есть какая-то искра, которую надо зажечь, но она не знала как. Поэтому давала мне яркие эпизодические роли. Подобные разговоры, а зачастую даже более глубокие мы вели и с ПНыч. А так мы называем Прохора Николаевича. Как понедельник, только инициалы. Он часто меня выслушивал и выслушивает до сих пор. Мне обнять-то некого, а рассказать о внутренних переживаниях и подавно. Но он нарушил эту аксиому, став первым, кто решил поддержать меня. Он знает о всех домашних дрязгах. «Надо быть терпимее» - говорит он. Это верно. Но зачастую бывает так сложно. Начиная опять же с 9 класса я начала выметать сор из избы, когда мне было очень плохо. В те годы я много думала с чего все начиналось. Где же я так сильно напортачила, что расхлебываю до сих пор. Я вспомнила один момент из глубокого детства. Первый класс. Точнее лето с первого класса на второй. Разумеется, нам задавали куча разной литературы, но я не любила ее читать. Мне просто было не интересно. Но Гарри Поттера мы не проходили, поэтому, у нас с мамой был уговор: я читаю по часу в день то, что нужно, а потому уже то, что захочу. Как-то вечером показывали один фильм, уже не помню какой Такси, что ли, но точно помню, что хотела его посмотреть. Но договоренность с моей стороны не была выполнена, поэтому меня ждал час литературной экзекуции. Я лениво перебирала буквы, периодически отвлекаясь на звуки за окном. Вошла мама. - Я не буду засчитывать тебе это время, - сказала она, - Значит свою фигню можешь весь день читать, а что-то достойное и часа продержаться не можешь. - Ты вообще нормально читать не можешь, - в сердцах сказала я, отсылая на то, что моя мама заикалась. Вот оно. Контрольный выстрел. Точка невозврата. Этот вечер был залит слезами. Я стояла на коленях и молила о прощении, но она лишь бранила меня. А начиная со следующего дня она перестала со мной говорить на неделю. - Мам, как дела? Молчание. - Мам, что сегодня на обед? Молчание. - Мам, можно посмотреть телевизор? Вы, наверное, уже догадались, что было дальше. Какие еще ВЫ? И тишина была мне ответом. Порой я думаю, а не слишком ли это было жестоко? Мне ведь тогда было лет 7 или 8. Я не оправдываюсь, нет, просто я, должно быть даже не понимала, что сказала, а вместо того, чтобы объяснить, мне устроили пытку игнором. Ведь для ребенка нет ничего больнее, когда родителю нет до него никакого дела. Хотя скорее всего, это было заслуженно. Мы ведь не можем в полной мере доверять своей памяти. ПНыч видел мое состояние и хотел хоть как-то помочь. Я долго была наедине с этим эпизодом и, в конце концов, рассказала ему об этом. С того момента он стал моим негласным психологом. Или психиатром. Я всегда путала эти понятия. После разговора с ним мне всегда становится легче, а желание опустить руки пропадало. Что же это, если не магия? Они всегда ко мне были добры. И это странно. Именно от них я получала родительскую теплоту. Мне всегда было интересно вести с ними диалог, даже если не брать во внимание их бесценную помощь. Дому и друзьям я всегда предпочитала школу и учителей. На следующий день после звонка ПНыч была репетиция. Читка первого сценария. Дело в том, что сценарий во время репетиций зачастую переписывался, что было фишкой этого дорогого моему сердцу балагана и несомненно добавляла азарта. Я пришла на полчаса раньше и первым делом направилась в наш класс - класс русского языка. СЮ и ПНыч уже были там и, хихикая, мило о чем-то говорили, держа в руках по кружке чая, от которых шел пар. Я тихонько подошла к нараспашку открытой двери и постучала о ближайшую парту. Они посмотрели на меня и с улыбками поприветствовали. С их позволения я заварила себе кофе. Меня сразу окутала атмосфера уюта. - Кать, - сказал он, - У меня к тебе есть просьба. У нас новичок. Я хочу, чтобы ты помогла ему… акклиматизироваться в нашем классе. Сможешь? Разумеется, я согласилась. Хотя бы потому, что я староста. Но мной двигала иная сила - сила благодарности, если ее можно так назвать. Потихоньку начали собираться актеры. То были абсолютно не знакомые мне ребята. Те, кого я знала ушли в прошлом году. Теперь я была самой старшей в труппе. Когда я спустилась в актовый зал, там уже было человек 10 и все они собрались в одну большую громкую кучку. Кто-то кого-то уже знал, а кто-то только-только познакомился. Я села в противоположном конце зала и молча стала ждать, когда начнется прогон. Мое присутствие никто не заметил, а я и не пыталась это исправить. Меня взяла какая-то паника и я не осмеливалась банально поприветствовать молодых актеров. Спустя пару минут пришла СЮ, мы сели в круг и познакомились официально. Было два парня из 9 класса, несколько девочек из 8, и сборная солянка из полов 5 класса. Все они участвовали в осеннем шоу талантов и зелеными их назвать было трудно, но сейчас для них была открыта новая глава в жизни школьного театра. Нам раздали текст, и мы начали читку. Они были не сложными. Обычные, рядовые фразы о важности школы и школьной жизни в жизни человека. Масло масляное. Тем не менее, текст был действительно воодушевляющим, в меру пафосным и смешным. Благо с чувством юмора у ПНыч и СЮ, которые всегда вместе писали сценарии, было всё хорошо. Я была выбрана ведущей и, соответственно, у меня было больше всего текста. 3 листа А4 с текстом 14 шрифта. Полтора часа спустя репетиция была окончена и все пошли в класс русского языка забирать свои вещи. Я забрала свою сумочку первой и трясясь от какого-то околопанического состояния по-английски ушла домой. Выучить текст большой проблемой не было. 3-4 дня я повторяла текст через каждые 3-4 часа и в скором времени я могла его рассказать, разбуди меня кто-нибудь посреди ночи. Примерно так прошли следующие 2 недели. Я была ошарашена, когда спустя неделю после читки обнаружила себя в компании шумной труппы, смеющейся над моими шутками. Я стала одной из них. Ко мне тянулись. Я была одной из них. МЫ чувствовали себя профессиональными актерами профессионального выездного или даже бродячего театра. МЫ приходили к 10 утра разогревались в маленькой каморке, откуда велось управление звуком в актовом зале, попивая заварной кофе и ровно в 11 начинали репетировать. Где-нибудь в 15 часов все дружно заваривали себе лапшу и горячий запах специй Доширака брал власть над воздухом в этой каморке. Хотя я больше предпочитаю Ролтон. 2 недели остались за плечами. На следующий день будет 1 сентября. Мне всегда было страшно выступать на сцене. Я всегда боюсь забыть текст и подвести команду. Во избежание этого, как-то раз, когда мне доверили роль с большей текстовкой чем обычно я принесла успокоительное, но СЮ меня остановила. «Должны быть настоящие эмоции, иначе зритель почувствует фальшь. А если гореть, то ярко» - сказала тогда она. И всё-таки я запнулась на одном моменте. Пришлось выкручиваться. Когда сцена закончилась я вышла из актового зала и заплакала. СЮ спросила в чем дело. Ответ ее сильно удивил, так как она просто не заметила этой заминки. Она обняла меня и сказала, что я молодец. Это согрело мне душу и согревает до сих пор. Все ждали выступления, даже те, кто не любил школу. Что уж говорить обо мне. Я специально встала пораньше. На час. Что было довольно трудно. Со сном у меня еще начиная класса с 9 были проблемы. Несмотря на то, что я ложилась в 11 вечера, я дай Бог засыпала часа в 3 утра. Так и сейчас. А пока я пыталась уснуть мне составляли компанию Билли Миллиган и его 23 личности. Кто бы мог подумать, что у меня когда-нибудь будет так много друзей. Чтобы выспаться, а это получается лишь по выходным, я вынуждена пить своего рода снотворное. Там что-то с гормонами сна связано. Подобная история у меня и с аппетитом. Я очень мало ем. Благо, это не анорексия. Но бывают и исключения как тогда. Сейчас. Утром первого сентября. Блюдца каши мне было мало, поэтому я съела половину кастрюли, добив свой желудок свежесваренным кофе и творожным сырком. Закончив с трапезой, я пошла в ванную приводить себя в порядок. Вычистив зубы, я стала завивать волосы. В те давние времена, когда мои отношения с мамой были в порядке, она мне говорила какие красивые у меня волосы. Я всегда смущалась, слыша подобные комплименты. «Золото, а не волосы» - говорила она. А я всегда удивлялась, как это волосы могут состоять из золота, ведь волосы состоят из волос! Считается, что ежедневный женский туалет обязывает включать в себя кучу лака для волос, тонну штукатурки и тд и тп. Враки всё это. Никто не отменял маникюр и тем более личную гигиену, но вот мейкап территория спорная. Я никогда не была сторонником и любителем акварельных искусств на лице. Особенно на своём. Зачастую я вообще выхожу на улицу без макияжа, максимум небольшие стрелки на глазах. Аналогичная ситуация с праздниками. Ни на 8 марта, ни на день рождения я не навожу марафет. Не знаю почему. Не вижу смысла. Но сегодня он был. Я завила волосы и пошла в свою комнату за стол, где стояло маленькое зеркальце и шкатулка. Я тихонько включила музыку на недалеко стоявшем ноутбуке и принялась за свое лицо. Одно из немногих мест, где я могу проявить свой стиль, своё Я. Немного ярко-розовых теней, маленькие стрелочки на уголках глаз и чуть-чуть блесток на скулы. Домашний халат я заменила на любимый, единственный костюм, который мне позволили выбрать самой: белую рубашку, черную юбочку до колена и галстук. Тапочки я сменила на небольшие черные каблучки и, надев наушники вышла из дома. Через плечо у меня висела маленькая сумочка с блокнотиком, ручкой, бутылочкой воды и текстовкой. Было свежо. В воздухе плавал небольшой туман. Голубое небо градиентом переливалось в оранжевый, а по небу медленно гуляли редкие перистые облачка. Редкие солнечные лучи слепили глаза. На улице было пусто. Безмятежность и истома. Я чувствовала легкость, но с каждым шагом стук сердца отягощал мой путь. Даже через наушники я слышала, как оно бьется. И стало грустно. Все 10 лет пролетели словно по щелчку пальцев. От этой мысли по спине забегали мурашки и бегают даже сейчас, когда я это пишу. Лирическая меланхолия охватила мою душу. Мне стало легче только, когда я пришла в класс. Когда вся наша команда собралась мы пошли на футбольное поле близ главного здания, где и должно все состояться. Родители со своими детьми уже ждали начала. Музыка не давала им заскучать. Пыталась, по крайней мере. У входа на территорию школы уже стояли ряды автомобилей. Среди них выгодно отличался Красный Камаро. Из него вышел молодой парень лет 25 с маленькой девочкой, держащей гигантских размеров букет. Я тут же вспомнила, как будучи в 3 классе смотрела как огромные роботы мутузили друг друга. Папа тогда сказал, что это мальчишеский фильм. Меня это задело. Но прошлое в прошлом, зачем его ворошить? Мы собрались в круг, собрали ладони в одну большую кучку, а СЮ произносила напутственную речь. И вот 10 пар ладоней взмыли в небо, а это значит, что представление началось. Ноги безбожно тряслись, пока я говорила свой текст. Я не отыгрывала его, я говорила его от сердца. «Рассказывать стихи с выражением - удел начальных классов» - как-то сказал ПНыч. Я чувствовала себя генералом из фильмов про войну, который произносит свою речь перед тем, как отправить своих бойцов в самое пекло. А развивающийся за моей спиной флаг только увеличивал это ощущение. Представление прошло на ура. По окончании выступления наша труппа собралась в актовом зале, где СЮ поздравляла нас с открытием сезона. Когда я поднялась к нам на этаж на меня тут же накинулась Маша и крепко обняла с поздравлениями. Она была рада, что мне наконец-таки дали большую роль. А потом обмолвилась о новичке. Сказала, что он довольно симпатичный и пора бы мне подумать об отношениях. Я отшутилась, и мы пошли в класс. За лето ничего не изменилось. Все 22 человека были разделены на 5-6 группок «по интересам». Кто-то обсуждал какие-то онлайн игры, кто-то рассказывал, как блевал после хорошей вечеринки, кто-то громко смеялся, а кто-то я и Маша, молча сидевшие, объединенные великим прошлым. Тут вошёл ПНыч и шум резко стих. Он представил того самого новичка. «Тёма» - позвал он его. С задних парт послышалось шуршание и на свет вышел темноволосый парень. Было видно, как ему неловко. Я пристально смотрела на него. Дольше чем обычно. Спроси меня в какую из группок он сможет пристроиться я бы ни за что не смогла ответить. Было в нем что-то такое, что невозможно описать словами. По крайней мере я этого не могу. Что-то необычное. Он робко поднял голову и осмотрел класс. Мы пересеклись взглядами, и я тут же отвела взгляд опустила глаза. Мне показалось, что он сделал это одновременно со мной. Я почувствовала, как мои уши налились кровью и начали полыхать. Не дай Бог Николай Второй бы увидел мои уши в тот момент. Маша легонько толкнула меня локтем. Я посмотрела на нее, она игриво смотрела на меня. Я прочитала в ее взгляде то, что я почувствовала тогда, но до сих пор пытаюсь понять, что именно, когда это пишу. Или понимаю, но просто боюсь признаться? Артемий Анатольевич Майер. Так его зовут. Непривычное и очень звучное имя. После классного часа мы познакомились, добавились в друзья, я добавила его в общий чат класса и параллельно с этим пыталась совладать с бешеным сердцебиением. У меня всегда так происходит во время знакомства с кем-то мне незнакомым. Мне показалось, что он испытывает то же самое...