Акт 1. Глава 19. Надежда

Паша давно так крепко не спал. Его с Лёшей комната за эти годы ни на йоту не изменилась. Плакаты с AC/DC и черепашками-ниндзя встречали их как родных и погружали в ту самую атмосферу, когда не надо было думать о деньгах, ответственности, женщинах и последствиях. Эта маленькая страна открыла перед ними свои ворота, а над ними красовалось название – «Детство». Эта нега укутала Пашу, словно большое теплое одеяло маленького мальчика в холодную зиму. Вот только реальность имеет плохую привычку – не быть приятной. Паша упал с кровати от истошного крика. В комнату тут же прибежала Маргарита в пижаме. - Что случилось? Это был Лёша. Его крик агонии переплетался с истерическим смехом. В него будто вселился сам дьявол. - Леша, ты чего? – Паша смотрел на друга обескураженными глазами. Маргариту взял шок. - Живот. – с трудом произнес Лёша. - Рита, свет! Выключатель щелкнул. Комнату ослепила яркая вспышка. Леша будто в конвульсиях схватился за живот. Лицо его надулось венами и стало бордовым, глаза блестели, а губы окрасились в кровавый цвет. - Рита, что с ним? Она подбежала и начала осматривать. - Дорогой мой, постарайся выпрямиться. - Тетя Марго, - рычал Лёша, - Я СЕЙЧАС СДОХНУ!!! - Паша заводи машину. Мы едем в больницу. Ночью машин почти нет, поэтому Паша выжимал из своей Камаро все что мог. - Рита, что с ним? - Я не знаю, нужен осмотр, - тараторила она, - Возможно аппендицит, острый аппендицит, не знаю я! - Ты же врач! - Я медсестра! - Какие жалобы? – спросил врач на входе. - Острая боль в животе, - сказала Маргарита. - Какие могли быть предпосылки? - На нас вчера напали, и Лёше сильно досталось, - ответил Паша. - Я понял, вам лучше побыть здесь, - сказал доктор и закрыл перед ними дверь. Они остались в холле. Несколько часов к ряду они вдвоем караулили вход, сменяя друг друга на сон и перекус. - Паша, иди домой, - тихо сказал Маргарита. - Я останусь. - Паша. Иди домой. Так ты лучше никому не сделаешь. - А ты будто сделаешь? - Когда он придёт в себя я тебе позвоню. Тебе нужен отдых. Просто иди и не беспокойся. Он мальчик крепкий, со многим справлялся, справится и сейчас. - Я не могу отдыхать, когда мой друг, может быть, умирает! - Паша, все будет хорошо, - резко сказала она, но потом мягко добавила, - Успокойся. - Успокоишься тут… На контрасте с предыдущим днём этот тянулся бесконечно долго. Как бы Паша не отвлекал себя, истошный крик своего друга не пропадал из его ушей. Прошло часа два с момента, как он вернулся домой и только тогда он смог немного прийти в себя. Уже был вечер. Дрожь потихоньку сходил на нет, а чувство голода будто не существовало вовсе. Он решил прогуляться в надежде, что станет легче. Обойдя свой двор, он зашёл в магазин, взял газировки, мятные конфеты и зажигалку. - И Чапман, - сказал он кассирше. - Таких нет. - А какие есть? Она открыла полку с сигаретами. - Блядь… - выругался он вполголоса, - Просто дайте то, что часто покупают. - Парламент сойдёт? - Да, вполне. Он вышел из магазина и тут же открыл пачку с сигаретами. Впервые за пять лет он закурил. - Ну и гадость! - сказал он, выкинул всю пачку в урну и съел пару мятных конфеток. Он сел на скамейку неподалёку, немного посидел, снова выругался и пошёл обратно домой. Когда он уже вставлял ключ в замочную скважину до его ушей донёсся плач. Паша осторожно достал ключ из дверной скважины и пошёл на лестничную площадку. Голос казался детским. Это разрывало Паше сердце. Он тихо поднялся на два этажа выше и увидел маленькую девочку лет семи. Она шмыгала носом и обнимала плюшевого енота. - Привет, - дружелюбно сказал он. Девочка подняла глаза и перестала плакать. - Меня Паша зовут, а тебя? Девочка смотрела на него своими заплаканными голубыми глазами и все сильнее и сильнее прижимала к себе плюшевого енота. - Надя, - сказала она. - Надежда, значит? Красивое имя. А что ты тут делаешь и почему плачешь? - Мои родители снова ругаются. – тихо ответила девочка, - Они постоянно ругаются! – Надя снова заплакала. - Эй-эй-эй, они перестанут, честно, перестанут. - Нет! - Ну, Надя, они взрослые люди, у них, у нас такое бывает. - Зачем нужно ругаться? Это - плохо! – сказала она, растирая слезы по щекам. Паша сел рядом с девочкой. - Всё хорошо, - сострадательно промолвил Паша, - Поплачь, это хорошо. - Почему хорошо? – шмыгнула носом девочка. - Потому что держать плохое в себе нельзя. - Поэтому они ругаются? - Да. Они просто хотят, чтобы ты не считала их слабыми. - Они не слабые! Они сильные! Я их очень люблю! - Ты молодец. Девочка немного успокоилась. - И часто ты так плачешь? – спросил Паша. - Да. Я раньше уходила на самый верх, а теперь там собака, я ее испугалась и убежала сюда. - Собака тебя напугала… - Да. Хорошо, что со мной был Ежик. Он храбрый енотик. Паша удивленно посмотрел на девочку. Надя показала игрушку енота и протянула его маленькую лапку Паше. - Приятно познакомится, - сказал он, пожимая лапку плюшевого енота. Они немного посидели в тишине. Девочка уже успокоилась, лишь изредка шмыгала носом. - Хочешь есть? – спросил Паша. Надя немного подумала и кивнула головой. - Тогда погоди немного. Я сейчас приду. Паша забежал домой и кинулся к холодильнику. Через пару секунд на кухонном столе появилась пачка какао. Он положил три ложки шоколадного порошка в кружку, налил туда молока, хорошенько размешал и поставил греться на полторы минуты. Микроволновка звонкой мелодией оповестил о готовности. Осторожно взяв кружку, он достал компактус с печеньем и пошел обратно на лестничную клетку. - Надя, - тихо позвал он девочку, - Это я, Паша. Но ее там не было. Ни этажом выше, ни этажом ниже. Паша сел на то же самое место, где пару минут назад сидело милое дитя и отхлебнул какао. - Яичница, пельмени, теперь ещё и какао. Неплохо, для начинающего повара, - сказал он себе под нос и, тихо включив умиротворяющую музыку на телефоне, устроил себе ночной полдник. К трем утра, когда кружка с какао была опустошена, а её хозяин переместился на кровать, где спал без задних ног, зазвонил телефон. - Да? – промычал Паша в трубку. - Лёша - он очнулся.