Часть 3

      «Неуютно» — думала Ильнара, подходя к исцарапанной двери, ведущей в «волчье логово». Признаться, в глазах Андрея это место было практически вторым домом. Неудивительно, впрочем — он ведь часть «стаи», а Ибрагимова была далека от всего этого. Ей искренне не хотелось идти сюда, однако Васильев был настойчив и, по её мнению, весьма убедителен. Юноша говорил о том, что представив "возлюбленную" своим, он обезопасит её. Ильнара верила ему искренне и беспрекословно.       И вот перед ней уже открылась дверь. Первое, что бросилось в глаза — тусклое, на вид жёлто-зеленоватое освещение, придающее помещению какой-то зловещий эффект. По ощущениям в качалке было прохладно, а ещё грязно. Не в том смысле, что был бардак, его и не было, впрочем. Грязь была какая-то едва ощутимая, едва уловимая, будто витающая в воздухе. Съежившись и неуверенно объяв себя ладонями, школьница прошла следом за вошедшим Андреем. Васильева поприветствовал Марат, а заметив за ним Ильнару, вскочил с места и протянул руку. —Здоро́во, Ильнарка! — бодро выпалил Суворов и, дождавшись неуверенного рукопожатия, продолжил. — Ну чё, погнали, ща тебя со всеми тут познакомим.       Марат хлопнул девочку по плечу, а после быстрым шагом подошёл к группке из четырёх мальчишек, которые явно были школьниками. Андрей последовал за ним, и, мотнув головой, позвал за собой пионерку. —Короче, смотри, это Ералаш, это Фантик, Белуха, ну и Лампа. — произнёс Суворов, указывая на каждого из парней. —Ильнара. — представилась девочка, кивнув. —А чё ты нас по погонялу всех? — возмутился Лампа, глянув на Марата. — Я Альберт. —Приятно познакомиться. — чуть более уверенно ответила Ибрагимова. —Я Миша. — улыбнулся мальчик, которого Суворов представил как «Ералаша». —Кирилл. — протянул руку «Фантик», в ответ на что Ильнара вполне охотно её пожала. —Меня Серёжа зовут. — представился «Белуха». В кругу малолеток вдруг оказался один из старших: худощавый парень, ростом чуть ниже Андрея и чуть выше Марата, чертами лица смахивал на татарина, а вероятнее всего — им и являлся, побрит был налысо. —Чё столпились, скорлупа? — произнёс парень, выпуская изо рта сигаретный дым, после чего обратил внимание на девчонку. — Опа, а ты чья, малая? —Это Ильнарка. — ответил ему Суворов. — Она с Пальто. —О-о, приветствую, я Вахит. — тот пожал руку Ильнары, окинув её оценивающим взглядом и обратившись к Васильеву. — Ты её по пальто что-ли выбирал? Оба в этой херне чушпанской гоняете. —Да ладно тебе, Зима. — усмехнулся Андрей. —Валера. — раздался вдруг голос, позади Зимы.       Уже через секунду перед Ибрагимовой стоял кудрявый парнишка в майке-алкоголичке, подающий ей ладонь. —Эт Турбо. — объяснил Марат. —Как жвачка? —спросила Ильнара, на что Валера лишь усмехнулся. —Да, как жвачка. — кивнул парень. —А остальные где? Пустовато тут как-то. — произнёс Андрей, окинув взором помещение. —С Адидасом в футбол играют. — затянувшись, ответил Зима.       Ильнара всё ещё чувствовала себя как-то неправильно. Место, в котором она находилась, вызывало у неё смешанные чувства. Здесь всё так же было до жути некомфортно, а ещё очень сильно пахло табаком. Девчушка, правда, деться никуда не могла, лишь стоять и выслушивать разговоры парней, параллельно разглядывая пыльные трубы на потолке. Неприятная картина, но Ильнара обязательно привыкнет, при чём не только к ней.

***

—Ильнарка, а это правда, что ты с бандитами ходишь? — шёпотом спросила подруга Ибрагимовой, сидящая за соседним мольбертом и выводящая на крупном листе очертания вазы.       Лёгкий гул, созданный за счёт шуршания грифелей о бумагу, приглушал голоса, однако Ильнара всё же неловко осмотрелась, в страхе заметить на себе косые взгляды. —С чего ты взяла? — прошептала Ибрагимова. —Я тебя с какими-то парнями вчера видела. Хотела подойти — побоялась, они доверия не внушали. —Я с одногруппницей сестры гуляла. — оправдалась Ильнара, впрочем, не соврав, так как в компании действительно была одногруппница Надии. — Ну... С Сонькой Воронцовой. Она с одним из этих парней шашни крутит. —Кого крутит? — не поняла девочка. —Ой... Ну, любовь у них в общем. —Ибрагимова! Смирнова! Ну-ка тише! — прикрикнула преподавательница, грозно нахмурившись. —Извините. — промолвила Валька Смирнова и в тот же миг замолкла.

***

      Вечерело. Двор был заполнен молодыми людьми, большую часть которых Ильнара уже успела узнать. Обстановка царила расслабляющая, непринужденная: скорлупа между собой снежками обкидывается, те кто постарше сидят в кругу у костра, травят байки и громко хохочут. Девятнадцатилетняя Соня, естественно, находилась среди старшаков, в объятиях парня по кличке «Сутулый», которого она предпочитала ласково называть Илюшенькой. В руках девушки дымилась сигарета, периодически касающаяся её нежных губ. Взгляд блёкло-зелёных глаз юной особы прошёлся по до боли знакомым лицам, дойдя до, подошедшей к дружному кругу, Ильнары. Сидящий рядом с Воронцовой Зима, тоже заметивший девочку, шмыгнул носом, ухмыльнувшись. —Чё, наигралась? — спросил Вахит, на что Ибрагимова лишь утвердительно кивнула. — Ну, садись. — добавил он, чуть отодвинувшись и похлопав по освободившемуся месту.       Пионерка послушно села между Соней и Зимой, устремив любопытный взор на табачное изделие, в руках студентки. Для девчушки это зрелище было отчасти печальным. Она хорошо помнила Воронцову (та, в своё время, дружила с Надиёй) — комсомолка, прилежная ученица, принципиальная девушка, испытывающая к группировкам не меньшее отвращение, чем та же Надия. Илья, как оказалось, был способен изменить её мнение, да и не одно только мнение — изменить всю Соню целиком. Старшая сестра Ильнары неоднократно жаловалась на то, как испортилась её приятельница, но она и подумать не могла, что Воронцова сумеет как-то повлиять на её младшую сестру. А Соня, что примечательно, вполне могла. —Будешь? — спросила девушка, заметив заинтересованный взгляд Ибрагимовой и протянув ей тонкую сижку. —Нет-нет, что ты! — удивлённо отпрянула Ильнара, сведя бровки домиком. —Да ладно тебе, ничё не будет от одного раза. — ехидно и дразняще посмеялась студентка. — Не бойся ты, сестре не скажу. Мы ж с ней не здороваемся даже.       Ибрагимова стыдливо поджала губы. Она отлично знала, что это плохо, слышала об этом миллионы раз, но это почему-то только больше завораживало и притягивало. Останавливали её лишь мысли о том, что сестра или мама могут учуять запах табака, ну и чувство страха, естественно. —А правда не будет ничего? — боязно произнесла школьница. —Не будет, говорю же. — улыбнулась Соня и всучила Ильнаре сигарету.       Ибрагимова секунд десять просто пялилась на дымящуюся палочку, вертела её в руках и не решалась закурить. Сердце жутко забилось, беспокойно мечась в грудной клетке. Мгновение — она закуривает и в ту же секунду начинает громко, истошно кашлять. Зима, прежде занятый какой-то увлекательной беседой, повернулся, взглянув на пионерку. —Ты больная? — хмуро спросил Вахит, обратившись к Соньке. — Чё ты ребёнку гадость всякую суёшь? — продолжил он ругаться, отняв табачное изделие у отходящей от дикого кашля Ильнары, а затем посмотрел на Турбо. — Слышь, кстати, есть закурить?

***

      За окном ярким, белым пятном проступила луна, окружённая россыпью звёзд. Надия сидела за кухонным столом, выполняя то, что было задано ей на дом. Взор юной девушки то и дело направлялся на настенные часы. Уже почти одинадцать часов, а «козочки» всё ещё нет дома. Студентка тяжело выдохнула, закрыв бледное лицо руками. На кухню быстрым шагом зашла встревоженная Индира Салимовна. —Нет, ну как так можно, скажи?! Я сейчас в милицию звонить буду! — дрожащим голосом произнесла женщина и скрестила руки на груди, измученно посмотрев наверх. — Всевышний, хоть бы домой вернулась...       Входная дверь внезапно скрипнула, заставив обеих вздрогнуть и, сорвавшись с места, рвануть в прихожую. Там, к слову, уже разувалась Ильнара, которую родные встретили с широко распахнутыми глазами. —Козочка, ты где была?! — обеспокоенно спросила Надия, подбежав к сестре и коснувшись тёплыми ладонями её замёрзших щёк, внимательно глядя в глаза. —Гуляла... — растерянно выдала школьница, поглядывая то на мать, то на сестру. —Гуляла?! — возмутилась матушка. — Ильнара, это как понимать?! Мы тут чуть с ума не сошли! Я в милицию уже собралась звонить! Больницы обзванивать! Ты нас в гроб загнать хочешь что-ли? —Не кричи, мам. Я же дома уже. — пролепетала девочка, сжавшись не то от страха, не то от чувства вины, пока Надия разматывала шарф, болтающийся на шее сестрички. —Не кричать?! Да ты в такое время спать уже должна, десятый сон видеть, а ты по улице шатаешься! Такую дочь я воспитала, да?! — говорила Индира Салимовна, чувствуя подступающие слёзы. — Ну как так можно?! Ты о нас не думаешь что-ли! Отца убили, ты вслед за ним что-ли хочешь уйти?! —Әни, ну что ты такое говоришь... — мигом отреагировала студентка, увидев состояние мамы, и подошла к ней ближе, дабы обнять и успокоить. —Не трожь меня! — отстранившись, крикнула трясущаяся женщина и немедля ушла в спальню.       Ильнара быстро сняла пальто, повесив его на крючке. Надия же кинулась к ней и крепко схватила за плечи, будто хотела услышать от неё хоть что-то. Только вот сказать обеим было просто нечего, всё уже было озвучено. —Мама права, — на удивление, по доброму высказалась девушка, сжимая пальцами поношенный свитер сестры. — Ты не обижайся... Мы правда волнуемся. Боимся, вдруг тебе эти бандиты несчастные встретятся. Навредят, тьфу-тьфу-тьфу...       Пионерка, однако, никак не реагировала. Смотрела только исподлобья на сестру, не осмеливаясь хоть слово выронить, а потом вовсе обошла её и, пряча взгляд прошла в уборную. Надие же было просто страшно. Её бы воля — бросилась бы за сестрёнкой, усыпала вопросами о том, нормально ли с ней всё и не случилось ли чего. Останавливало только Ильнаркино спокойствие, равнодушно поблёскивающее в зрачках.

***

—И что это значит? — проворчала Раиля Ренатовна, глядя на Ибрагимову, вставшую с места и стыдливо опустившую взор. — Ты уже который раз приходишь на урок неподготовленная! Что с тобой стало, а? Нормальная ведь девочка, а от рук совсем отбилась! Может мне матери твоей обо всём рассказать, чтобы она из тебя дурь выбила?       Ильнара же стояла неподвижно, сомкнув подрагивающие ладони и слыша презрительные перешёптывания за спиной. Первый раз в жизни её отчитывали перед всем классом. В первый раз она была на месте тех, кого считала дураками. Ком в горле мешал хотя бы что-то ответить, а ноги еле еле удерживались от падения. Жар стыда неприятно опалил щёки, шею и грудную клетку. Думалось девочке, что её кожа вскоре станет такой же красной, как повязанный на шее пионерский галстук.       Марат же в это время лишь сожалеюще смотрел на Ибрагимову, но помогать не собирался. Она должна привыкнуть, смысл тогда впрягаться? Да и что он скажет? «Гуляет она с группировкой допоздна»? Хуже бы только сделал, да и не думал он даже о защите, в то время как Ильнаре в действительности хотелось, чтобы за неё сейчас заступились, пусть свою вину она и в полной мере ощущала.       В этот же день пионерка отправилась к пацанам. Подле неё смиренно шагал Андрей, рядом с которым она в один миг забывала всё плохое, всё что мучило и тревожило. Она шла с дипломатом в руке, в школьной форме, даже не забежав домой, дабы переодеться и поесть. Шла и знала, что скоро станет хоть немного лучше. Будет она сидеть в обнимку с Васильевым, неловко устроив свою голову на его плече, Марат вновь будет весело насвистывать что-то себе под нос и рассказывать о прелестной девочке, в которую он так безудержно влюблён и обязательно приведёт её как-нибудь, дабы познакомить, Ералаш разойдётся, рассказывая анекдоты и этим самым оправдывая прозвище, а Фантик будет с них искренне смеяться. Ильнара уже успела это полюбить, если всё то буйство чувств, вырывающихся наружу, можно было назвать любовью.       Странно, но сегодня почему-то тревога отступила лишь на некоторое время, а после вновь накрыла с головой. Ибрагимова сидела у огня в раздумьях, вспоминая, как опозорилась утром, как шушукались одноклассницы и бросали вслед издевательские высказывания. Казалось, что вся та разъедающая обида проступала на её юном личике. —Чё задумалась? — хмыкнул Зима, присев около девочки. — Случилось чё-то? —Нет, всё нормально. — вздохнув, покачала головой школьница. —Ты не бойся, если обидел кто — скажи. Мы за своих девчонок любого порвём. — заверил Вахит, достав из кармана пачку сигарет. —Не думаю, что тут сможете помочь. Вы же с девочками не полезете разбираться. —А чё, девки прессуют? — спросил Зималетдинов и закурил. —Да. Одноклассницы. — с грустью в голосе кивнула Ильнара, скрестив на груди руки и приосанившись. —Так а чё сама не разберёшься? Один разок вмазала — и всё, считай отстали уже. —В каком смысле? —А чё непонятного? Среди куриц этих небось верхушка есть. Вот ей и врежь. Перестанут цепляться — гарантирую.       Ибрагимова поморщилась, осознавая, насколько ей было несвойственно кого-либо бить. Эта мысль звучала для неё дико и аморально, пусть и была вполне ожидаема. —А есть вариант решить это более мирным путём? Хотя бы, просто на них не реагировать... — неуверенно спросила школьница. —А ты пробовала не реагировать? —Пробовала. Не выходит. —Ну вот и разобрались. Выводы делай сама. — отчеканил парень, выдохнув табачный дым. — Мрази же, а таких гасить надо. С ними по другому нельзя.       Ильнара задумчиво опустила взгляд. Зиме она почему-то верила, пусть и знала его недолго. В её глазах он выглядел зрелым и мудрым человеком, который в действительности внушал доверие. Вахит был спокойнее, чем Турбо, серьёзнее, чем Ералаш и увереннее, чем Фантик, а от того Ибрагимова любое его слово воспринимала, как напутствие. Она была знакома с универсамовскими не так уж и долго, но всё то, что говорили о группировках, вдруг начало казаться ей пустой ложью. Выходит мама и Надия врали? Учителя тоже? Все вокруг просто наговаривали на хороших парней?       Даже если что-то из всех тех ужасов и было правдой, проступающей сквозь нарисованную юным разумом яркую картинку, Ибрагимовой было в разы проще закрыть на это глаза. Медленно и верно решение «вмазать» однокласснице переставало казаться абсурдной идеей. Было ли страшно? Ещё бы. Хотелось ли при этом постоять за себя? Очень. Она, признаться, уже пару раз думала о том, как бы поставить обидчицу на место, только сделать это она планировала словесно, но в голове уже крепко засела навязчивая мысль о применении силы физической, а не умственной.       Ильнара ещё целую ночь сомневалась в правильности этого действия, из раза в раз приходя к очевидному выводу — это плохо, воспитанные люди так не поступают. В то же время в её голове вновь и вновь звучали все те гадкие слова, которых она наслушалась. То прицепятся к тому, что она в обносках ходит, то зубрилой обзовут, то ещё что-нибудь придумают. Странно, что вся эта дрянь исходила лишь от определённых девчонок, которые и сами то не шиковали. Разве что жили чуть лучше Ибрагимовых.       Всё это подводило Ильнару к одному единственному итогу — надо следовать совету Зимы. Так будет эффективнее, хоть и до жути неправильно с моральной точки зрения.