Глава первая, в которой появляются проблемы

Спустя одиннадцать лет после Великой битвы за Хогвартс, в которой Мальчик-Который-Выжил стал Мужчиной-Который-Победил-Волдеморта Хогвартс, класс зельеварения Драко Малфоя, семь часов вечера Бум. Бум. Бум. Джеймсу Сириусу Поттеру было скучно. Он ритмично пинал ногами в кроссовках ножки парты, за которой сидел. Поначалу идея заполучить в няни помимо бабушки Уизли еще кого-то показалась юному Поттеру очень, очень перспективной, но все, чем занимались мисс Пэнси и мистер Драко, это разговаривали. Ску-ко-та. А он ведь был в новой для него части Хогвартса! Ему редко доводилось спускаться в подземелья, потому что по мнению взрослых это было слишком опасно. (Опасно, как казалось Джеймсу, было синонимом веселья.) Его привели в настоящую сокровищницу — класс зелий мистера Драко, а ему даже не дозволялось ни к чему прикасаться. Где тут была справедливость? Бум. Бум. Бум. Скучно. Скучно. Скучно. — Милый, вот тебе книжка-раскраска. Может, перестанешь стучать? От этого у тети Пэнси болит голова. А разговоры о трусости дяди Драко и так уже вызвали у нее тошноту. Джеймс благосклонно принял подношение и восторженно уставился на изображение героического вида волшебника, который, ухмыляясь, позировал рядом с драконом, двигающим по странице хвостом. — Пэнси, она меня совершенно не замечает. — О, она определенно тебя замечает. Просто она предпочла бы этого не делать. Юный Поттер, как и подобает нормальному трехлетнему ребенку, обнаружив, что разговор идет не о нем, тут же потерял всяческий интерес. Снова переключив внимание на очаровательную книжку-раскраску, он схватил фиолетовый карандаш и начал яростно черкать им по испуганному лицу волшебника. — …просто постарайся быть приветливее… Высунув язык и сосредоточенно нахмурив маленькие черные брови, Джеймс в два счета расправился с картинкой. Некогда благородный на вид волшебник теперь сиял оттенками фиолетового, коричневого и зеленого, отчего выглядел явно недовольным, как и дракон красно-оранжевого цвета рядом с ним. Волшебник-изображение нахмурился и молча погрозил пальцем юному дарованию, но тому уже снова стало скучно. — Приветливый — это субъективное понятие. С моей точки зрения, я очень даже приветлив… Он медленно выбрался из-за стола, настолько незаметно, насколько это было возможно для трехлетнего ребенка. (Дядя Джордж научил его, что это чрезвычайно важно, когда подкладываешь червей на подушку бабушки Уизли.) Класс зелий был большим, темным, пугающим и при этом чрезвычайно захватывающим местом для юного пытливого ума. Раскрыв глаза бутылочно-зеленого цвета и посасывая пухлый кулак, Джеймс ходил по помещению, заглядывая в кишащие пауками шкафы и исследуя древние остатки зелий, сохранившихся от прошлых поколений студентов Хогвартса. — … держу пари, она даже не знает, что ты заинтересован. — Как ты догадалась? По ненависти в глазах или постоянным спорам? В одном из углов комнаты Джеймс обнаружил дверь. Тихо, чтобы не привлечь ненужного внимания, он медленно толкнул ее. Ах, что за комната была за ней! От пола до потолка ее заполняли бутыли и бутылочки всех оттенков радуги (от красного до фиолетового, с гордостью вспомнил Джеймс) и всех размеров и форм, которые только можно было себе представить. За большим столом в центре помещения сидел кузен Джеймса Тедди. Казалось, он старательно маркировал и сортировал стоящие перед ним флаконы, что-то бормоча себе под нос. — Вот ведь придурок-альбинос. Мне нужно в туалет. Так что пусть подождет, или ему придется все делать самому. С этими словами Тедди вышел из комнаты прежде, чем Джеймс успел дать знать о своем присутствии. — …знаешь, ты мог бы просто пригласить ее на свидание, — донеслось до него из приоткрытой двери. Вокруг было столько маняще поблескивающих бутылочек! — Да, я могу себе представить, как это произойдет. На мой вопрос она тут же выхватит палочку и проклянет мои яйца. А я, знаешь ли, очень трепетно отношусь к своим репродуктивным органам. — …! — Не смотри на меня так. — Ты жалкий трус, Малфой. — Я знаю, — вздохнул мужской голос.

***

Все еще семь вечера, все еще в классе зельеварения — Джеймс! Куда ты пошел? — Отпрыск Поттеров! Где ты? Джеймс ввалился в класс из подсобного помещения, и Пэнси подхватила его на руки. Она всмотрелась в его ярко-зеленые глаза и криво улыбнулась, ее короткие темные волосы мягко коснулись его пухлых детских щечек. — Если я тебя потеряю, у нас с тобой будет очень-очень много проблем. Тетя Пэнси, вероятно, будет висеть на волосок от смерти, а твоя мамочка больше никогда в жизни не выпустит тебя из поля зрения. Легка на помине, Джиневра Поттер, урожденная Уизли, вошла в дверь. — Мамочка! — … к счастью, я нашла тебя до того, как случилась катастрофа, — пробормотала Пэнси в пушистые волосы Джеймса, передавая его нетерпеливой родительнице. Джинни нежно поцеловала сына и окинула цепким взглядом его безмятежное выражение лица, а также лишенный шрамов и травм внешний вид. — Ну, кажется, мой ребенок хорошо провел время. Большое спасибо, что присмотрела за ним, Пэнси. Сегодня в лазарете меня завалили работой из-за несчастного случая на Прорицаниях. — Даже не представляю, как Луне это удалось, — пробормотал Драко себе под нос. — Мама посидела бы с ним, если бы не отправилась к Чарли в Румынию, а найти няню так сложно. — Не стоит благодарности, — ухмыльнулась Пэнси. — Просто помни, что я оказала тебе услугу. Джинни слегка закатила глаза. — И почему мне кажется, что речь идет не о тарелке домашней выпечки, как это бывает у нормальных людей? Драко надменно приподнял бровь: — Тарелка с выпечкой? Что в этом интересного? Предсказуемость сильно переоценена. Длинная фигура профессора зельеварения медленно поднялась со стула, чтобы поприветствовать мадам Поттер — черная мантия драматически взвилась вокруг его тела. Глаза Джеймса распахнулись от восхищения, когда он увидел мистера Драко в полный рост. Карие глаза Джинни сверкнули. — Итак, наблюдается ли прогресс в миссии «Романтика»? — Мерлин, — застонал Драко и посмотрел на Пэнси. — Я так понимаю, все уже в курсе моей жалкой личной жизни? Губы Пэнси скривились в притворно-сладкой улыбке: — Я уверена, что она еще не знает. И, возможно, до Филча не дошли слухи, но только лишь потому, что он слишком вонюч, чтобы с ним хотелось сплетничать. В его рационе слишком много сардин, знаешь ли. Драко зарычал, его серебристые глаза опасно сверкнули, когда он сердито посмотрел на нее. (По крайней мере, так говорило ему зеркало, когда он перед ним тренировался.) Джинни и Пэнси обидно рассмеялись. Драко с отвращением отвернулся от них и направился к узкой двери, ведущей в кладовую. — Люпин! — рявкнул он на правах профессора. — Ты уже закончил готовить зелья для мадам Поттер? Тедди вышел из помещения, балансируя с большой коробкой на руках. Он тяжело опустил ее на одну из парт. — Вот они, сэр. — Хорошо, — холодно сказал Драко. — И что мы вынесли из этого урока? Тедди торопливо вытер потные ладони о мантию. — Эм, что нельзя использовать несанкционированную магию в коридорах? — Попробуй вложить в эти слова больше уверенности. Тедди сглотнул: — Я не буду использовать магию в коридорах, чтобы причинить вред, сэр! — Ладно, — надменно фыркнул Драко. — А теперь проваливай, пока я не передумал и не снял дополнительные баллы с Гриффиндора. Лицо Тедди покраснело, словно он задыхался, но парень быстро пришел в себя, развернулся и стремительно вышел из класса. Джинни медленно покачала головой. — Что, почитываешь на досуге практическое руководство Снейпа «Как стать мерзким преподом»? Потому что ты производишь именно такое впечатление. Драко слегка ухмыльнулся. — Я добиваюсь результатов, а значит, уже учу лучше, чем твой дорогой брат. Джинни опустила извивающегося сына и с помощью быстрого заклинания левитации подняла тяжелую коробку в воздух. — Он преподает Игры и Полёты, Малфой. И тоже отлично с этим справляется. — А чья команда по квиддичу разгромила его в прошлом году? — Гарри. — И моя! — О, верно, — крикнула Джинни, выходя за дверь, — ты победил Рона. Прямо перед тем, как Гарри победил тебя. Громкий смех Пэнси заглушил любые недовольные комментарии. (Что, вероятно, было к лучшему, поскольку они не подходили для чувствительных детских ушей.) Следя за тем, как Джеймс несется по коридору, Джинни заметила Луну, которая расхаживала туда-сюда и время от времени ощупывала гобелены. «Странно, — подумала она, — что делает Луна так далеко от Северной Башни в это время суток?» Джинни хотела поинтересоваться у подруги, но в этот момент заметила, как маленькая фигурка исчезла за поворотом, ведущим вглубь подземелья. — Джеймс Поттер! Немедленно вернись! По темному коридору разнесся детский смех. — Я думаю, что этот мальчик брал уроки у своего дяди Джорджа, — задумчиво произнесла Луна. — Думаешь? — Голос Джинни сочился сарказмом. — Луна, ты не могла бы отнести эти зелья в больничное крыло? Мне нужно поймать одного маленького засранца. С этими словами она подобрала мантию и помчалась вслед за сыном, оставив Луну стоять с широко открытыми глазами, задумчиво глядя на тяжелую коробку.

***

Семь сорок пять вечера, коридор третьего этажа Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Мужчина-Который-Победил и вообще Хороший Парень в этот момент был Человеком-С-Сильной-Головной-Болью. Он с трудом дождался окончания рабочего дня, умудрившись не откусить головы визжащей группе девочек из Пуффендуя на своем последнем уроке. «Ух, — раздраженно подумал Гарри, — тот, кто мечтает о фанатках, очень серьезно заблуждается на этот счет». Возможно, размышлял Гарри, преподавание было неудачным выбором профессиональной деятельности. Если бы он, скажем, работал аврором, то, по крайней мере, ему бы не пришлось иметь дело с переживающими гормональную бурю подростками. Но тогда он бы скучал по Хогвартсу… Эти мысли занимали голову Гарри, пока он медленно брел в больничное крыло. Он был чрезвычайно доволен своей жизнью (если не считать вышеупомянутых подростков): у него была любящая семья, прекрасный дом, отличная работа… чего еще желать? После битвы за Хогвартс ему пришлось побегать за Джинни. В тот год по понятным причинам Гарри игнорировал девушку, и когда все было позади, он был вынужден доказывать мисс Уизли, что та по-прежнему занимает особое место в его сердце. Он как следует за ней ухаживал, наконец (с небольшой помощью Гермионы) вернул ее расположение и (ладно-ладно, с большой помощью Гермионы) женился на Джинни сразу после того, как та окончила Хогвартс. Естественно, перед ним — Спасителем Волшебного Мира — были открыты многие двери. (Наглость конкурирующих офисных сов, атаковавших Гриммо,12 в любое время дня и ночи, была предметом насмешек со стороны его друзей на протяжении нескольких недель.) Но решение о том, что делать дальше, было принято Гарри задолго до появления пернатых почтальонов. Гарри собирался вернуться в Хогвартс. Это был единственный дом, который он когда-либо по-настоящему знал и любил. Единственное место, где он когда-либо был по-настоящему счастлив. В свою очередь, преподаватели Хогвартса, пережившие череду травмирующих событий последних нескольких лет, были более чем готовы принять чудо-мальчика в качестве постоянного сотрудника. В конце концов, главная битва случилась именно у порога уважаемого учебного заведения, и даже Минерва Макгонагалл, новый директор, видела необходимость в положительном освещении школы в прессе. Гарри много трудился и в итоге разработал свою собственную методику преподавания Защиты от темных искусств, которая пользовалась большой популярностью среди студентов. Отметив его огромный успех, Макгонагалл начала более активно набирать молодых энергичных преподавателей. К тому же основной профессорский костяк был давно готов к тому, чтобы уйти на заслуженный отдых. (Поговаривают, Слагхорн бежал из Хогвартса так быстро, как только могли унести его пухлые ножки.) Гермиона и Рон, конечно же, были первыми, с кем она связалась. Гермиона согласилась преподавать Трансфигурацию при условии, что ей будет позволено проводить дополнительные исследования. Рон дал добро, как только узнал, что его должностные обязанности сводились к тому, чтобы целый день играть в игры и летать на метле. Вскоре после этого к команде присоединились Невилл и Луна. Самыми неожиданными пополнениями стали два слизеринца, Драко и Пэнси. Никто до конца не знал, почему они согласились работать в школе, имея (предположительно) лопающиеся от денег хранилища в Гринготтсе, но однажды они загадочным образом появились на пороге Хогвартса и, казалось, были вполне довольны таким поворотом событий. Первый год совместного преподавательства выдался весьма напряженным: на общих собраниях профессоров царила настолько взрывоопасная атмосфера, что казалось, поднеси спичку, и комната наверняка взлетит на воздух. Однако постепенно благодаря тому, что раньше было источником многолетнего ожесточенного соперничества — квиддичу, между мужчинами установилось своего рода товарищество. Было решено, что у каждой факультетской команды по квиддичу появится свой штатный тренер, который усилит навыки капитана. Гарри, Драко, Рон и Джинни стали очевидным выбором на эту позицию. И, как ни странно, чем лучше справлялись слизеринцы под началом Драко, тем меньше Гарри и Рон его ненавидели. Возможно, причина крылась в том, что Малфой перестал распевать уничижительные песенки в адрес последнего. Или это могла быть зрелость. Или послематчевая поздравительная попойка в пабе. В общем, какая теперь уж разница… В рамках тренда новой дружелюбной враждебности, Гермиона протянула пальмовую ветвь Пэнси и была немало удивлена, когда та ее приняла. Еще большим шоком для нее стал тот факт, что ей действительно нравилась бывшая слизеринка. (Большую часть времени. За исключением того случая, когда Пэнси решила, что Гермиона будет просто потрясающе смотреться короткостриженной блондинкой.) После того, как Джинни и Гарри поженились, молодая миссис Поттер решила пройти обучение у мадам Помфри. (— У студентов всегда самые интересные случаи магических происшествий. —Потому что они не ведают, какого черта творят? — Именно.) За следующие несколько лет Гарри и Джинни привыкли к текущему положению дел и были весьма довольны своей жизнью, особенно когда в ней появился маленький Джеймс. (— Он похож на малинового гоблина. — Заткнись, Рон.) Гарри добрался до больничного крыла и остановился в дверях лазарета, игнорируя головную боль. Опершись на дверной косяк, он некоторое время наблюдал, как работает его жена. Ее рыжие волосы блестели, а улыбка ярко сверкала, пока она быстро перемещалась от пациента к пациенту, делая финальный осмотр. При виде этой картины Гарри почувствовал, как его накрывает прилив нежности. Джеймс, который всегда крутился рядом, первым заметил отца и подбежал к Гарри. Тот ласково взъерошил волосы и улыбнулся Джинни. — Как поживают моя прекрасная жена и Великий Черноволосый Кошмар Хогвартса? Джеймс хихикнул. — Это не мое имя, папочка, — громко возразил он. — Да? А вот профессор Малфой думает иначе, — пошутил Гарри, улыбаясь и почти позабыв о раскалывающейся голове. — Что он сказал? — спросила Джинни, а затем добавила: — Мне нужно оформить кое-какие документы, прежде чем я смогу уйти. — Он сказал, цитирую: «Это ваше отродье нельзя выпускать на публику. Оно представляет угрозу обществу». — Ах, Малфой. Всегда такой заботливый, такой тактичный. — Джинни закатила глаза и подписала еще несколько бумаг. Аккуратно переставив папки на столе, она сняла с крючка плащ. — Встретимся дома? Мне нужно навестить еще одного пациента. Я мигом. — О, все в порядке, — рассеянно пробормотал Гарри, щекоча извивающегося Джеймса. — У меня немного болит голова. У тебя есть что-нибудь? — Опять твой фан-клуб Слизерина? — улыбнулась Джинни. — Хуже, — вздрогнул Гарри. — Девочки из Пуффендуя. Джинни хихикнула и полезла в коробку с зельями, которые ранее доставила Луна. Она нашла нужный флакон и передала его мужу. Большим пальцем правой руки тот откинул пробку и залпом проглотил содержимое. — Спасибо, милая, мне уже лучше. Ты самая сексуальная медиведьма на свете. Есть ли шанс, что сегодня вечером мы сыграем в Развратную, Сексуальную Медиведьму и Беспомощного, Невинного Пациента? Джинни моргнула и покраснела от удивления. (Мальчик-Который-Выжил-Только-Чтобы-Умереть-А Потом-Необъяснимо-Продолжить-Жить обычно не был таким напористым.) Гарри лишь спокойно улыбнулся жене, а затем повернулся к маленькому сыну, который в данный момент карабкался по его брюкам. Подхватив Джеймса на руки, он крикнул: — Мой маленький чертенок! Ты же не собираешься сегодня вечером снова войти в нашу спальню и испортить нам все веселье, а? — Гарри подмигнул Джинни, чмокнул ее в щеку и побрел прочь, держа под мышкой визжащего сына. Джинни смотрела, вопросительно склонив голову, как ее муж уходит, а когда парочка скрылась в дверях, покачала головой.

***

Восемь вечера, больничное крыло — …Это все твоя вина! Гермиона Грейнджер, профессор трансфигурации, героиня волшебного мира, лучшая подруга Гарри Поттера, вся кипела. И, как ни странно, кипение это было… синим. — Да ну? — Драко слегка наклонил голову, отчего голубые волосы оттенка яиц снегиря упали ему на глаза. — В самом деле? — Он раздраженно откинул пряди и хмуро посмотрел на Гермиону, скрестив на груди руки. — Давай разберемся с этим, как разумные взрослые, ладно? — Гермиона сердито зыркнула в ответ, и он поднял изящную кисть, начиная загибать длинные пальцы. — Каким-то образом мне удалось убедить этого бедного пуффендуйца носиться по коридору второго этажа со своим корректирующим зельем. Второй палец присоединился к первому. — И, как ни удивительно, я мог бы добавить, что я также каким-то образом вынудил тебя появиться в том же коридоре второго этажа. Он ухмыльнулся, загнув третий палец. — Затем мне хитростью удалось отвлечь тебя несколькими удачно подобранными вопросами о совещании персонала. Драко услышал, как Гермиона скрипнула зубами, но каким-то чудом продолжила молчать. — Параллельно я заставил неуклюжего упыря споткнуться о собственные ноги. — Он на мгновение остановился и выгнул бровь, выразительно глядя на девушку. — Похоже, я очень одарен. Драко поднял руку, чтобы предотвратить комментарий Гермионы, когда та открыла рот, чтобы запротестовать. — А-а-а, Грейнджер, я еще не закончил. Давай посмотрим, где был я? — Наслаждаясь ее очевидным гневом, он потрогал оставшийся незагнутым мизинец. — Ах, да. Не будем забывать, что мне также каким-то образом удалось вынудить нас оказаться в пределах зоны поражения, когда вышеобозначенный неуклюжий упырь распылил полную дозу зелья в качестве доказательства своей абсолютной некомпетентности. И вот в чем дело: сперва я должен был заколдовать студента, чтобы тот неправильно его приготовил. Драко сделал паузу, потирая полные бирюзовые губы темно-синим пальцем. — Да, я действительно коварный злодей. — Нет, чертов идиот! — сузила васильковые глаза Гермиона. — Мне кажется, что на самом деле ты просто расстроена тем фактом, что это ужасное зелье ни капельки не портит мою великолепную внешность. — О, да. Я думаю, что смурфики невероятно привлекательны. Вот так бы и бросилась на тебя, всего такого бледно-синего, сгорая от желания лизнуть, как если бы ты был горячей булочкой, покрытой свежей черничной глазурью. — Снарфики? Что такое, черт возьми, снарфики? — Неважно. Это не имеет значения. — А вот часть про глазурь звучала заманчиво. Можешь продолжать. Гермиона раздраженно фыркнула: — Ты неисправим! Ты всегда думаешь только членом? — Это вопрос с подвохом? Джинни отступила и какое-то время наблюдала, как они ссорятся, жалея, что у нее нет камеры, чтобы запечатлеть их забавный вид. Ее внутренний дьявол (хорошо натренированный в детстве Фредом и Джорджем) на мгновение пожалел об утраченных материалах для шантажа, но она отмахнулась от этих мыслей. Вместо этого она отметила, как близко Драко стоял к Гермионе, настолько близко, что их тела почти соприкасались. Он продолжал безжалостно дразнить ее, в какой-то момент потянув за упругий сапфировый локон. Любая другая ведьма вмиг распознала бы его не такой уж тонкий флирт. Но это была Гермиона, которая в упор ничего не замечала и продолжала о чем-то разглагольствовать, дико жестикулируя и тыча пальцем в довольно широкую грудь Драко, чтобы подчеркнуть свою мысль. «Когда-нибудь это сексуальное напряжение самопроизвольно вспыхнет, — ухмыльнулась про себя Джинни. — И я бы очень хотела оказаться в этот момент поблизости». Драко на мгновение заколебался, он явно чувствовал себя неловко. — Э-э, Грейнджер, ты?.. В этот момент Джинни решила, что настала пора вмешаться. — Ну, разве это не потрясающе? Вы выглядите просто сногсшибательно. Не пойму, в чем дело. Наверное, новые мантии? Джинни перехватила взгляд Драко и мило улыбнулась, многозначительно подняв брови, кричавшие: «Не здесь, идиот!» Обладавший выраженной трусливостью и сверхпроницательностью Драко (В отличие от Рона, который так и не развил в себе определенную способность понимать невысказанные сообщения. Стоило только вспомнить инцидент с Молли Уизли, ее неудачным лиловым платьем и тем, как Рон ходил лысым в течение недели) мгновенно захлопнул рот. Джинни закатила глаза. Представление о романтике у мужчин сильно отличалось от женского. Гермиона быстро объяснила подруге затруднительное положение, в которое они попали, и медиведьма наложила несколько диагностических заклинаний. — … и во всем виноват Драко. — Тебе нужно разучить новую фразу, Грейнджер, — фыркнул тот. Он наклонился к девушке, его кобальтовые ресницы затрепетали, а голос понизился. — Было бы прекрасно, если бы прозвучало что-то вроде: «Драко, дорогой, я просто обожаю твое великолепное мужественное тело. Я сгораю от желания отвести тебя в свою комнату, чтобы мы могли целую неделю не вылезать из постели». Гермиона ярко покраснела, ее губы дернулись. — Ха! Мечтай дальше! Стадия яростного отрицания. Джинни довольно легко убрала сине-голубой цвет, задаваясь вопросом, осознают ли они, насколько очевидно их влечение друг к другу. Она знала, что Малфой хотел Гермиону, но ей было интересно, имеет ли Гермиона хоть малейшее представление о том, как сильно она хочет Малфоя? Напевая про себя, она порылась в своих зельях и вручила друзьям по флакону. — То заклинание, которое я наложила, зарядит вас энергией примерно на двенадцать часов, поэтому я даю каждому из вас зелье сна без сновидений. — Наконец-то. Я снова могу смотреть в зеркало, не вздрагивая. Грейнджер, разве ты не рада, что моя потрясающая естественная красота вернулась? — Как скажешь, — фыркнула Гермиона. Несколько мгновений она выдерживала взгляд его серых глаз, затем развернулась на каблуках и удалилась, не сказав больше ни слова Малфою и лишь краткое спасибо Джинни. Она ни разу не оглянулась назад, поэтому не могла видеть, с какими задумчивым видом проводил ее Драко.

***

Время завтрака, Большой зал Хогвартса Гарри Поттеру, Мальчику-Который-Выжил, Выдающемуся Герою, Кавалеру Ордена Мерлина (Первой степени!) и Почетному члену Визенгамота, никогда не светило получить звание Жаворонка. Сколько Гарри себя помнил, он всегда придерживался одного и того же утреннего распорядка. (Исключая покушения на его жизнь, конечно.) С трудом просыпался. Нащупывал очки. Принимал душ. Одевался в первое, что подвернется. Ковылял на завтрак. Пил кофе. Много кофе… … И время от времени практиковал секс, который делал Гарри гораздо более терпимым к окружающему миру. Следовательно, когда что-то нарушало привычный распорядок, это сразу становилось заметно. Драко откинулся на спинку стула у преподовательского стола, чудесным образом балансируя на двух задних ножках. — Грейнджер, — прошептал он. Гермиона, сидевшая рядом с ним, внимательно изучала свежий выпуск «Пророка». — Грейнджер. Гермиона отпила кофе. — Греееееейнджер. Костяшки пальцев Гермионы побелели: она сжимала кружку так, словно это было тонкое белое горло надоедливого коллеги, сидевшего рядом. Драко наблюдал за ней, безмерно наслаждаясь ее реакцией. Когда она крепче сжала кружку с кофе, он подумал: «Я рад, что это не моя шея. Но если бы ее хватка распространилась на другие части моей анатомии… что ж, это было бы гораздо интереснее». Усилием воли заставив себя отпустить эти мысли, он протянул: — Греееееейнджер. — Что?! — прошипела Гермиона, ее раздраженный взгляд впился в ухмыляющегося платинового блондина. — Кто-то сегодня особенно вспыльчив? Было слишком жарко, и ты не могла заснуть прошлой ночью? — Голос Драко понизился до сексуального мурлыканья. — Возможно, тебе стоит прийти ко мне сегодня вечером. Могу предложить несколько фантастических средств от бессонницы. Гермиона очаровательно покраснела. — Мои проблемы со сном не твоего ума дело, Малфой. Я уверена, что ты достаешь меня не из-за мнимого беспокойства. Глаза Драко озорно сверкнули. — Так почему у тебя проблемы со сном, Грейнджер? Я, конечно, знаю, как это исправить. — Гермиона застонала. — Тебе стоит только подумать обо мне, и все твои беды пройдут. Румянец Гермионы стал сильнее. — У меня нет никаких проблем! Никаких, кроме тебя. Драко полностью проигнорировал ее последнее высказывание, уголки его губ медленно растянулись в ухмылке, когда он наклонился ближе и прошептал: — Скажи мне, Грейнджер, ты думаешь обо мне? — Гермиона сложила газету и шлепнула ей по столу, полностью повернувшись лицом к Драко и устремив на него самый устрашающий взгляд, который только могла изобразить. Его глаза пробежались по ее лицу, ища что-то, о чем она понятия не имела, прежде чем он драматично вздохнул. — Неважно, мы еще поговорим на эту увлекательную тему, когда зрителей будет меньше. — Жду не дождусь, — фыркнула Гермиона. — Что-нибудь еще? — Как обычно, Грейнджер, — Драко сделал паузу и посмотрел на другой конец преподавательского стола. — Ты обратила внимание, что Шрамоголовый ведет себя как-то… нетипично? Гермиона вздохнула и бросила быстрый взгляд туда, где сидел Гарри. Затем она снова посмотрела на статью о высокой концентрации спор плесени в Уэльсе, вызывающей хихиканье, и прочитала еще несколько строк, прежде чем ее мозг наконец обработал увиденное. Она так резко вскинула голову, что хлестнула массивной гривой по лицу Драко. — Фу! Убери от меня эту гадость, — насмешливо произнес тот, после чего нежным движением откинул ее мягкие кудри со своего лица и вдохнул запах ландыша, отозвавшийся мучительным спазмом в нижней части живота. Кто ж знал, что ее волосы могут так завести? «Я, должно быть, действительно в отчаянии, — к своему ужасу вынужден был признать Драко». Гермиона хмыкнула и отмахнулась, игнорируя комментарии Драко о регистрации ее волос в Департаменте магических катастроф. Она пристальнее всмотрелась в Гарри. Он был… веселым… — Итак, вчера вечером я подумал, что, возможно, нам стоит взять отпуск, — радостно чирикал Гарри. — Не просто какой-нибудь отпуск, заметь, а где-нибудь в красивом месте, например, на юге Франции. Там есть пляжи, где можно загорать топлес. Или, может быть, в Таиланде. Мне всегда нравились азиатские птицы… … и словоохотливым?.. Как странно. Джинни перестала пытаться контролировать сражение Джеймса с кашей, а Пэнси перестала есть — они обе с недоумением воззрились на Гарри. Рон тоже смотрел, но, конечно, не перестал при этом завтракать. (Однажды, когда Рон заболел желудочным гриппом, он отказался от второго перекуса после чая. Все согласились, что мир на мгновение сошел со своей оси.) Джинни ощупала лоб мужа, задумчиво глядя на шрам. — Прохладный. Значит, не одержимость, слава Годрику. — Зачем ты щупаешь мой лоб, Джин? Моя головная боль полностью прошла. На самом деле она не исчезала до ночи. Ты уверена, что зелье действует правильно? — Он наклонился к ней, многозначительно подмигивая. — Но как только мы уложили Джеймса спать, и я убедил тебя надеть тот миленький наряд маленькой французской горничной, который я купил тебе в «Сексуальной Ведьме», моя голова перестала меня беспокоить. А когда ты взяла свою метелку из перьев и… Джинни интенсивно покраснела, прижала ладонь ко рту мужа и прошипела: — Гарри! Рон, который запихивал в рот сосиску, поморщился, глядя на еду: — Э-о у-ас-но. Хо-я не ху-э чем, коа Сами-Знаете-Кто вернулся. Нос Пэнси сморщился от отвращения. — Позволь с тобой не согласиться. Я думаю, твои манеры за столом могли бы посоперничать с ужасом возвращения Темного Лорда. Рон проглотил остатки еды и закатил глаза. (Но сильно покраснел, хотя и под страхом верной смерти не признался бы, что слова Пэнси его смутили.) — Как будто он совсем не фильтрует то, что говорит, — пробормотала Гермиона, медленно потягивая кофе и пытаясь понять, что не так с Гарри. — Хм, очень верно. Не то чтобы для Шрамоголового это было чем-то необычным, тем не менее сейчас его поведение больше напоминает Уизела: грубость, плохой вкус, подавляющий идиотизм — неувядающая классика! Гермиона деликатно прикрыла губы салфеткой, но в ее глазах вспыхнуло веселье. — Почта! — воскликнул Гарри, все еще не обращая внимания на то, как странно на него смотрели друзья. — Может быть, новый выпуск «Плейволшебника» наконец-то вышел. О, Селестина Уорбек на развороте, и у нее бомбические… — …буфера, папочка! — гордо закончил Джеймс. Джинни внезапно вскочила с места и яростно дернула мужа за руку, в результате чего он пролил тыквенный сок на Пэнси. (Которая вскрикнула и послала в его сторону фирменный слизеринский убивающий взгляд.) — Мы уходим! — Но, дорогая, я еще не закончил… — Сейчас же. Она потянула за руки двух своих мужчин, пока те провожали взглядом неоконченный завтрак. Заинтригованная, Гермиона медленно покачала головой. Ее логичный мозг счастливо жужжал и гудел, пытаясь разгадать загадку изменений в поведении Гарри. Но стоило ей перевести взгляд на свое письмо, доставленное совой пару минут назад, как друг тут же был позабыт. — ДА! — Раздались одновременно два громких довольных возгласа, перекрывших обычный шум завтрака. В Большом зале внезапно воцарилась тишина. Драко и Гермиона стояли, сжимая в руках пергаменты, — стулья были поспешно опрокинуты, — и подбоченясь, непонимающе смотрели друг на друга. Гермиона пришла в себя первой: — Твои новости не могут быть такими же превосходными, как мои. — Ха! Да твои новости по сравнению с моими чисто Уизел в парадной мантии. — Моя книга будет опубликована! — Мой трастовый фонд был восстановлен! Гермиона удивленно моргнула. — Я и не знала, что он был заморожен, но теперь многое обретает смысл. Это хорошие новости. Я рада за тебя, Малфой. Драко почесал затылок и застенчиво улыбнулся. — Полагаю, твои новости тоже неплохие. Поздравляю. Я знаю, как усердно ты работала над своей рукописью. Они улыбнулись друг другу, наслаждаясь общей удачей, пока в груди Гермионы не поселилось неприятное чувство беспокойства. «Это Малфой, — мягко напомнила она себе. — Он ненавидит тебя и все, во что ты веришь. Должно быть, это какой-то трюк». Ее накрыло сожаление, Гермиона отвернулась от Драко и сделала небольшой глоток кофе. Между ними воцарилось неловкое молчание. Гермиона знала, что они с Драко не могут вести вежливый разговор. Это было неестественно, аморально, бесчеловечно и вообще противоречило сложившемуся порядку вещей. Ведь так?..

***

Утро, Больничное крыло Для Джинни день начался как обычно. Отдав очень возбужденного Джеймса в Нору на попечение своего бедного отца, она отправилась в лазарет. (После того как громко отругала Гарри за его поведение, пригрозив, что, если он снова выложит подобную информацию, то больше не увидит свою жену в вещицах из «Сексуальной Ведьмы». Никогда.) Утро медиведьмы было наполнено типичными несчастными случаями, лихорадкой, болями всех мастей и повреждениями. Рон, например, получил небольшое растяжение связок, когда обучал слизеринцев тонкостям волейбола, а Невилл примерно в то же время случайно порезался ножницами для растений. Рон опрокинул обезболивающее зелье и покосился на Невилла, который неуклюже держал в перевязанной руке флакон с крововосполняющим. — Эй, приятель, у тебя что, новый парфюм? Пахнешь отпадно… Джинни лечила третьекурсника с инфекцией носовых пазух, когда в лазарет ворвалась профессор Макгонагалл, яростно потирая виски. Она дала мальчику зелье и повернулась к директору: — Снова звонили из Министерства? — Эта женщина… Понятия не имею, почему ее до сих пор не уволили. Люди не должны получать зарплату с таким уровнем некомпетентности. Кем бы они ни работали. — Что случилось на этот раз? — сочувственно поинтересовалась Джинни, роясь в коробке со снадобьями от головной боли. Макгонагалл с облегчением взяла флакон и закатила глаза. — На этот раз речь шла о том, что Хогвартс «захватил» всех героев войны. Какая наглость обвинять меня в том, что я держу вас здесь под замком! Незадолго до обеда зашла Пэнси, чтобы пополнить запас противозачаточного зелья («Не то чтобы у меня была какая-то причина принимать его в последнее время», — мрачно прокомментировала она.) Затем появилась Гермиона. Она помахала рукой вслед удаляющейся фигуре Пэнси, что-то про себя бормоча, а затем повернулась к Джинни. — Ты только взгляни на мои волосы! — В голосе Гермионы отчетливо слышалось раздражение. Джинни моргнула. — Э, они выглядят хорошо? — Именно! Я много лет пыталась добиться подобного эффекта. Годы! А еще я нашла в библиотеке исследование, которое искала уже несколько недель; и узнала, что мою книгу опубликуют; к тому же я выгляжу лучше, чем когда-либо, не прикладывая к этому ни малейших усилий. — Гермиона сидела на низкой койке и смотрела в окно, сосредоточенно нахмурив брови. — Я бы могла сказать, что сегодня самый счастливый день в моей жизни, вот только я постоянно сталкиваюсь с Хорьком. Это определенно не вписывается в общую картину. — Я не знаю, он довольно красивый... Разве это не счастье — постоянно встречать такого красивого парня? Гермиона слегка покраснела и отвела взгляд. — Он слишком уверен в своей привлекательности. И это не отменяет его скверного характера. — Верно, — согласилась Джинни. Она помолчала какое-то время, а затем нерешительно продолжила: — Но в последнее время он изменился. Гермиона неловко пожала плечами и сгорбилась, выглядя маленькой и одинокой. — Возможно, но я не хочу терять бдительность, когда дело касается Малфоя. Джинни подошла и села рядом с ней, обняв хрупкое тело подруги. — Это не похоже на ту Гермиону, которую я знаю. Обычно ты даешь людям шанс. Ты простила даже Пэнси, так почему ты так строга с ним? — Он… ну, у него всегда получалось забраться мне под кожу. Даже когда мы были детьми. Если я впущу Малфоя в свою жизнь, можешь себе представить, какой сокрушительный ущерб он нанесет? На лице Джинни появилась дерзкая улыбка. — Да ладно, Гермиона. Это не в стиле гриффиндорцев. Где твоя смелость? Твои друзья и семья тебя любят. У тебя фантастическая работа, которую ты обожаешь, и ты героиня волшебного мира. Почему бы не дать ему шанс? Что такого ужасного может случиться?

***

Обед, Большой зал Хогвартса Гермиона и Джинни медленно спустились в Большой зал, болтая о том, о сем и ни о чем. Джинни ломала голову над волосами Гермионы, в то время как Гермиона расспрашивала о происшествии с Гарри за завтраком, и они делились сплетнями о многообещающих отношениях Луны и Невилла. Но когда девушки достигли Большого Зала, и двери открылись, то остановились как вкопанные. В столовой царил совершенно невероятный хаос. Вместо того, чтобы сидеть, болтать и поглощать еду, студенты Хогвартса носились во всех направлениях. Мимо, словно в оцепенении, прошла третьекурсница из Слизерина, она споткнулась о маленького рыжего кота, который катался по полу, и безумно захихикала. Группа семикурсников из Гриффиндора стояла на столе и хрипло орала гимн школы, на их лицах застыло озадаченное выражение. Две красивые шестикурсницы яростно ссорились из-за ошеломленного (но чрезвычайно обрадованного), тощего ботаника-когтевранца. Остальные студенты, которых не затронуло безумие, прятались — под столами, за преподавателями, прижавшись к стенам — и в изумлении таращились на своих друзей. Гермиона приподняла бровь, глядя на Джинни: — Что ты там говорила? Джинни подняла с пола челюсть. — Это невероятно. Абсолютно невероятно. Все разом съехали с катушек? — Ну все, довольно. С этими словами они бросились помогать бедным, озадаченным преподавателям, пытающимся навести хоть какой-то порядок. Десять минут спустя в зале нарисовался Драко, который умудрялся пробираться сквозь царивший хаос, не получая повреждений. Широко раскрыв глаза, он наблюдал за происходящей вокруг него бойней. Над его белокурой головой — не задевая — свистели снаряды. Вокруг него — не врезаясь — толкались студенты. Его пыталась атаковать какая-то шестикурсница из Пуффендуя, вообразившая себя хищным животным, но в последний момент набросилась на несчастного третьекурсника позади Малфоя. Гермиона задумчиво наблюдала за этим зрелищем из толпы студентов и преподавателей, слегка склонив голову и рассеянно накручивая на палец упругий локон. Решительно кивнув, она прошла сквозь рой учеников, почти споткнувшись о бедных детей, чьи волосы росли с невероятной скоростью, образуя скользкую волосяную лужу вокруг их тел. Взяв Драко за руку, Гермиона подтолкнула его несопротивляющуюся высокую фигуру к преподавательскому столу. — Малфой, нам нужно поговорить. — О чем? — О невероятной удаче, которая нам сегодня сопутствовала. Драко мгновение пристально смотрел на нее, а затем повернул голову и уставился на двух мальчиков, парящих в паре метров над полом и весело забрасывающих однокурсников остатками обеда. Он поднял заостренную бровь и откашлялся. — Тебе не кажется, что у нас есть дела поважнее? Гермиона слегка покраснела. — Конечно, но это может быть связано. — Тогда говори быстрее. — Я думаю, мы получили дозу Феликса Фелициса. Брови Драко сошлись вместе на переносице. — Зелья удачи? — Это единственный способ объяснить статистически высокий процент удачных событий, происходящих с нами. Драко улыбнулся, наклонился к Гермионе и промурлыкал: — Обожаю, когда ты произносишь грязные фразочки. Гермиона подавила дрожь, пробежавшую по позвоночнику, и вернулась к попыткам контролировать несчастного студента, влюбленно смотревшего на Хагрида. А в это время на другой стороне Большого зала Джинни и Гарри пытались понять, что не так с Пэнси. Девушка покраснела и тяжело дышала, ее одежда была в беспорядке, а глаза опасно блестели в поисках… добычи? Взгляд Пэнси остановился… на Роне. — Ох… Рональд Уизли. — Покачивая бедрами, Пэнси неторопливо подошла к парню, ее лихорадочный взгляд прошелся по его долговязой фигуре. — Мне всегда нравились высокие, красивые и не слишком заумные мужчины. Рон рефлекторно сглотнул, его кожа приобрела глубокий малиновый оттенок, который ужасно смотрелся в сочетании с рыжими волосами. Он попытался осторожно отстранить от себя девушку, но та внезапно превратилась в человека-осьминога, который оплел его тело своими конечностями, прижимаясь бедрами к паху. — Гарри, приятель, спаси меня! — Спасти тебя от чего? — неуверенно переспросил Гарри (который смотрел на это зрелище с открытым ртом). Рон вытаращил на друга глаза, все еще пытаясь отцепить от себя мурлыкающую массу, повисшую на нем словно ленивец, так чтобы не прикоснуться к… чувствительным… местам. Джинни закатила глаза, вытащила палочку и без особых усилий оторвала Пэнси от брата. — Ты волшебник или где? Рон еще больше покраснел и пробормотал что-то о том, что его поставили в тупик и жизнь его к такому не готовила. Пэнси, похоже, не смутил отказ Рона, и она устремилась к более легкой добыче. Филч. Брови Джинни поползли вверх. В последний момент ей удалось остановить Пэнси, собиравшуюся залезть на колени к потрясенному завхозу. — Позже ты скажешь мне спасибо, Пэнс. Даже ты не можешь быть в таком отчаянии. Что на тебя нашло? Пэнси дрожащей рукой провела по своим коротким волосам, придавая прическе диковатый вид. — Я не знаю, Джин, я просто не могу себя контролировать. Я такая… такая… горячая. Джинни вздохнула и покачала головой. «Что здесь дракл вас всех подери происходит? Этим утром Пэнси совершенно точно вела себя нормально! И Хелена… и Джеффри… — Глаза Джинни внезапно сузились. — Погодите. А что, если…» К сожалению, эта мысль не успела получить развитие, так как в этот момент, позвякивая браслетами, в Большой зал вплыла Луна, которая выглядела слегка обеспокоенной. (А это означало, что произошло событие размером, ну, примерно с апокалипсис.) — Профессор Макгонагалл, похоже, мертва. — ЧТО?! Преподаватели (и несколько незатронутых безумием студентов) услышали это невозможное заявление и собрались вокруг девушки. — Ну, так оно и было. Поначалу. Гермиона судорожно вздохнула: — Ты имеешь в виду, что она на самом деле не мертва? — Она почти мертва. Я проверила. Есть большая разница между почти мертвой и полностью мертвой, — в свойственной ей бесстрастной манере уточнила Луна. Рон моргнул. — Следует ли нам волноваться? — Я наложила диагностическое заклинание. Вероятно, она получила большую дозу Напитка живой смерти или в нее попало странное оглушающее заклинание. «Напиток Живой Смерти? — озадаченно подумала Джинни. — Зачем Макгонагалл принимать Напиток живой смерти? Если только это не был несчастный случай… Если только…» Голова Джинни резко вскинулась, и она посмотрела на хаос перед собой под новым углом. Проклятье! — О, — рассеянно добавила Луна, — и по дороге я встретила Невилла, он выглядел немного иначе. Как по команде всеобщее внимание переключилось с почти-мертвой-Макгонагалл на немного-иначе-выглядящего Невилла. — Что ты имеешь в виду, Луна? — Он стесняется показаться вам на глаза, поэтому я приведу его. Луна быстрым шагом преодолела Большой зал, ее розовые и флуоресцентно-зеленые одежды веселым вихрем кружились вокруг тела. Она остановилась у входа и тихо заговорила, жестами подзывая парня. — Нет! — послышалось из коридора. — Я отправляюсь в лазарет. — Но они будут очень разочарованы, если не увидят твой новый образ. — Они не будут. Поверь мне. Изящные брови Луны нахмурились, и она с силой схватила Невилла за руку, втащив его внутрь. Наступила мертвая тишина. (Чего не случалось со времен Орлана Странного, когда тот однажды пришел на завтрак и выразил недоумение, отчего Большой зал внезапно стал так подвержен сквознякам.) Студенты вскрикнули. Драко хихикнул. Перед ними стоял коричневый, пушистый, размером с человека, одетый в брюки, сногсшибательный… Кролик. — Это я, профессор Лонгботтом! Пожалуйста, успокойтесь, — пискнул человек-кролик, вызывая взрыв смеха. Невилл вздохнул, его усы трагично задрожали. Он быстро подошел к преподавательскому столу и беспомощно остановился перед Джинни. — Я принял крововосполняющее зелье и внезапно превратился в это… это существо! — Ух ты, Нев. В мехах ты выглядишь просто потрясно. Что? — спросил Рон у уставившихся на него друзей. — Садись рядом со мной, приятель. Невилл осторожно устроился на стуле рядом с Роном, его длинные уши нервно подергивались. Гермиона сильно закусила губу, пытаясь подавить приступ смеха. Драко и Пэнси были далеко не такими тактичными: они хохотали, практически согнувшись пополам. — Это, — фыркнул Драко между смешками, — это… лучший день… в моей жизни. — Мерлин, — простонала Пэнси, сжимая плечо Рона, который шипел, что ему больно; слезы текли по ее лицу. — Шантаж! Это же такой материал для шантажа! Драко засмеялся еще сильнее. — Невилл, — обратилась к кролику Гермиона, после того как смогла взять себя в руки, — ты хоть представляешь, какое зелье могло это с тобой сотворить? Невилл печально ссутулился в кресле и помотал кроличьей головой. Никогда не отказывавшаяся от разгадывания ребусов, Гермиона пристально посмотрела на друга (что заставило Невилла занервничать), шестеренки в ее голове бешено закрутились. Внезапно ее глаза широко распахнулись (что снова заставило Невилла занервничать), и она воскликнула: — Годрик! Ты, вероятно, принял дозу Оборотного, в которое попала шерсть животного. Такое зелье действует немного дольше, чем обычное, но к вечеру все должно прийти в норму. — Прямо как ты на втором курсе, когда превратилась в… Гермиона зажала Гарри рот рукой и натянуто улыбнулась. — … слизеринку. Да. Я использовала Оборотное зелье, чтобы превратиться в слизеринку-второкурсницу. Брови Гарри сдвинулись в замешательстве. — Нет же, Гермиона. На втором курсе ты превратилась в… — Силенсио! Все потрясенно уставились на Гермиону. (За исключением Рона, который покраснел. Однако он не собирался подставляться под горячую руку подруги ради минутного удовольствия просветить на этот счет остальных. Он встречался с ней когда-то, большое спасибо.) — Эм, — неловко пробормотала Гермиона. — Я думаю, Гарри принял Веритасерум. — Считаешь? Джинни покосилась на мужа, припоминая: — Вчера он выпил зелье от головной боли, но если бы это была Сыворотка правды, эффект должен был пройти… пройти… — Джинни ахнула, прикрывая рот рукой. Гермиона вздохнула и ущипнула переносицу. — Сколько он выпил? — Весь флакон, — сглотнула Джинни. — Какова обычная доза? — поинтересовалась Пэнси у Драко, беспокойно ерзая на стуле, ее темные глаза задержались на двух хорошо сложенных семикурсниках из Пуффендуя. (Которые в настоящее время с обнаженными торсами отжимались от скамеек.) — Три капли. Луна задумчиво посмотрела на радостно танцевавшую на столах группу студентов из Когтеврана — из их палочек вырывались лепестки цветов и ленточки. (Другие ученики, судя по всему, такое дополнение к обеду не оценили: лепестки роз не очень хорошо сочетались с патокой.) — Полагаю, от большинства принятых зелий в школе нет готовых противоядий. — Это так, — подтвердил спокойно взиравший на хаос Драко. — Некоторые контрзелья можно сварить достаточно быстро, но другие… займут некоторое время. — Он слегка ухмыльнулся. — Однако, если мне повезет, я, вероятно, смогу приготовить их за несколько часов. «Отлично, — подумала Пэнси. — Немного Феликса Фелициса, и его эго каким-то образом сумело превратиться из огромного в гигантское. Это действительно может повысить его шансы на…» — Очевидно скромность, Малфой, не входит в число твоих искупительных добродетелей, — язвительно заметила Гермиона. Драко закатил глаза. — Как и чувство юмора в число твоих, Грейнджер. Рука Гермионы взметнулась в воздух. Драко выглядел ошеломленным; его серые глаза широко распахнулись, ухоженная ладонь поднялась и обхватила полыхавшую щеку. Нет, так он точно никуда не продвинется. Ему понадобится нечто большее, чем просто удача. Ему понадобится гребаное чудо. — Ну ты и задница! Это был самый счастливый день в моей жизни! — гневно воскликнула Гермиона, выбегая из Большого зала. Джинни еще раз обвела взглядом царившее безумие, к которому она невольно приложила руку, и тяжело вздохнула, поднимая палочку и бросаясь в бой. Этот день обещал быть долгим.