Глава третья, в которой все разрешается (но это не точно)

Вечером, класс зельеварения Драко и Гермиона стояли за своими столами, старательно варя зелья. А еще они старательно изучали друг друга. Тайком, конечно. Драко снял мантию и закатал рукава рубашки. Пока он ловко нарезал ингредиенты, Гермиона жадно смотрела на напрягающиеся мышцы его предплечий и на плавные, отточенные движения его длинных пальцев, представляя, как бы они ощущались на (в) ее теле. «Фу, как не стыдно, Гермиона!» Она вздрогнула и отвела глаза, успев поймать брошенный украдкой взгляд Драко на ее зону декольте. После долгого, мучительно возбуждающего сеанса переглядываний Гермиона поняла, что с нее довольно. — Это просто смешно! Неужели мы будем продолжать в том же духе? — она посмотрела на него, подбоченившись. — Мы оба взрослые люди. Да, мы поцеловались. Ну и что? Мы можем жить дальше и работать вместе как партнеры. Драко аккуратно разложил ингредиенты и подошел к рабочему столу Грейнджер. Он осторожно забрал палочку и флакон с лампримой золотистой из ее несопротивляющихся рук, а затем успокаивающим движением положил свою теплую ладонь на ее холодную щеку. — Как партнеры? — уточнил Малфой низким, глубоким голосом. Гермиона сглотнула, пытаясь (безуспешно) побороть желание прильнуть щекой к его большой ладони. — Знакомые? — в отчаянии прохрипела она. — Хммм, — протянул Драко, и Гермионе захотелось прижаться к его груди, чтобы почувствовать, как вибрирует его голос. — А как насчет друзей? — Друзья... — Она судорожно сглотнула и посмотрела на него глазами олененка, застывшего посреди дороги в свете фар: уязвимо и прямо в сердце. — Гермиона, — хрипло прошептал Драко, — я хотел спросить тебя… то есть… уже давно… — Кто-нибудь видел коробку с зельями? Ее нет в больничном крыле! Драко громко застонал и на мгновение прижался лбом ко лбу Грейнджер, подавляя в себе желание заавадить Пэнси. (Никогда не совершай преступление при свидетелях. Полное практическое руководство слизеринца, Правило № 16.) — Ох, Салазар твою за ногу, я прервала интимный момент? Продолжайте, продолжайте, как будто меня здесь нет. — Ты извращенка, Паркинсон! — Ничего не могу с собой поделать! Это дурацкое зелье действует на меня как сильнейший афродизиак. Если подумать, оно порождает во мне ностальгические воспоминания о подростковом возрасте и неловких моментах в чулане для метел. Кстати, о чуланах: Рон на удивление хорошо целуется, если забыть о том, что вместо моего имени он шепчет имя Лонгботтома… — Пэнси задумчиво кивнула и обмахнула свои покрасневшие щеки. Гермиона с отвращением наморщила нос. — Мерзость! Драко зажал уши руками. — Боги, как мне это расслышать. Ничего не хочу знать. Ла, ла, ла. Пэнси бросила на него уничтожающий взгляд. — Ведешь себя как ребенок! Это очень регрессивно с твоей стороны. — Пусть так. Это все же лучше, чем представлять ваш тройничок с Лаской и Мальчиком-Зайчиком! Гермиона вздрогнула и наклонилась вперед, схватившись за чистый, острый нож, который лежал на другом конце стола, отчаянно пытаясь сосредоточиться на зелье, которое она варила, а не на неподобающих образах слизеринцев и гриффиндорцев, и их возможных комбинациях. — Подтянутая задница, Грейнджер. Тренируешься? — Пэнси! — Что? Разве девушка не может немного поэкспериментировать?

***

Вечером, Кризисный штаб — Тихо! Тихо вы все! — постаралась перекричать присутствующих Гермиона, пытаясь добиться хоть какой-то организованности среди ворчливого и в целом растерявшего боевой дух персонала. — Вы выполнили список поручений, который я для вас составила? — Черт побери, — пробормотал Гарри, — да этот пергамент был длиной в полметра! Гермиона бросила на друга сердитый взгляд. — Но ты выполнил поручения? Я была уверена, что сегодня ночью ты хотел бы отправиться спать. Однако я, конечно же, могу ошибаться… Гарри выбрал для себя ответную позицию молчаливого мятежа. А учитывая его состояние, это говорило о многом. — Гермиона, я голоден, — жалобно заскулил Рон, его глаза были большими и умоляющими. — Нам никогда не отыскать виновника или эту гребаную коробку. Пожалуйста, мы можем прекратить эту бесконечную встречу и немного поесть? — Она что, тебе вместо матери? — презрительно усмехнулся Драко. — Как будто ты лучше справляешься со своими задачами, Малфой! Зелья все еще не готовы! — прорычал Рональд (который пребывал в очень раздраженном настроении из-за длительного голодания. Он не ел два часа. Часа!). — По крайней мере, я не домогаюсь до грызунов! — Оставь Невилла в покое! И вообще, это самый счастливый день в твоей жизни: ты должен быть способен на все. Неужели ты не можешь найти хотя бы одну жалкую коробочку? Драко, готовящий ответную колкость, на мгновение замер и уставился на Рона. — Повтори. — Эм, ты настолько бесполезен, что не можешь отыскать коробку? — До этого. — Это самый счастливый день в твоей жизни? — После этого! — Ты должен быть способен на все?! — Вот оно! — Драко отвернулся от озадаченного Рона, подошел к другому концу стола и сел на стул рядом с Гарри. Слегка безумный блеск серых глаз наткнулся на испуганный взгляд зеленых. — Поттер… встретимся на поле для квиддича для быстрого раунда? Этим комментарием Драко удалось добиться того, с чем не справилась Гермиона — внимания общественности. (Даже Луна выглядела слегка застигнутой врасплох. Такого не случалось примерно три года, с тех пор, когда кто-то прокомментировал, насколько у нее чудесные серьги.) Гарри медленно моргнул. — Быстрого раунда? — Я вызываю тебя на матч по квиддичу. Ты в игре? Рон с громким щелчком закрыл отвисшую челюсть. — Ты что, совсем сошел с ума от счастья? — Малфой, — Гермиона устало потерла переносицу, — тебе не кажется, что у нас сейчас другие приоритеты? Драко пренебрежительно махнул рукой, даже не глядя на Грейнджер. — Нет ничего важнее этого! Бровь Гермионы взлетела, ее глаза вспыхнули. — Ничего? — произнесла она нарочито низким, хриплым голосом. Драко прекратил состязаться взглядами с Поттером и вскинул глаза на Гермиону, которая лениво перебирала пуговицы на своей блузке. Это что… приглашение? Мерлин! У везения Драко было довольно ироничное понимание подходящего времени и места. Гарри вздохнул, отвлекая мысли и взгляд Драко от Грейнджер. С трудом, но он поборол в себе невероятно сильное желание вскочить, перебросить Гермиону через плечо и унести ее в Выручай-комнату, где, запершись на неделю, все его время занимала бы лишь огромная кровать и ванна, полная шоколадного пудинга. — Малфой, как бы мне ни хотелось надрать тебе задницу, я не думаю, что сейчас подходящее время. — Боишься, что я выиграю? — Ты никогда у меня не выигрывал, — усмехнулся Гарри. — Я смог бы тебя обойти даже в этот невероятно удачный день. — Докажи. — Уже. Много-много раз. Драко высокомерно приподнял бровь. Откинувшись на спинку стула, он поднял руки над головой и небрежно протянул: — Поттер, я думаю, ты что-то скрываешь. Полагаю, ты просто больше не можешь играть. Ну знаешь... стал стрелять холостыми. Гарри в ярости вскочил, опрокидывая стул. Он громко хлопнул ладонями по столу перед ухмыляющимся блондином. — Я в деле, Малфой. Гермиона с тревогой наблюдала за происходящим. — Гарри, будь серьёзен. Оно того не стоит! — О, оно того стоит, Гермиона. Одним предложением Малфой оскорбил мою честь, мои способности и, самое главное, мою мужскую силу. Драко довольно усмехнулся.

***

Сумерки, поле для квиддича Это был хаос. Студенты были повсюду: они бегали, летали и, в одном особом случае, скакали. (Хагрид случайно обмолвился гриффиндорцам об игре, и с того момента обретенный хрупкий порядок полетел в тартарары.) Трибуны были переполнены, собравшиеся неистово приветствовали выпавший им беспрецедентный шанс увидеть, как их учителя надирают друг другу задницы. Гермиона мрачно хмурилась. Она чувствовала себя так, как если бы находилась среди кучки футбольных хулиганов, чья команда победила в матче, перевернувшем турнирную таблицу, и теперь они отмечали выигрыш пивом в посудной лавке, а ей поручили проследить, чтобы те ничего не разбили. В теории все было просто: Гарри, Луна и Рон находились в одной команде, а Драко, Пэнси и Невилл — в другой. Однако на практике игра обернулась абсолютной катастрофой. Пока Драко и Гарри гонялись за снитчем, Рон вместо того, чтобы пытаться забить гол или отбить бладжеры, преследовал Невилла. Невилл, в свою очередь, удирал от Рона, насколько это ему позволяло обличие кролика, в результате чего мешал другим игрокам. Пэнси преследовала Драко, Гарри, Рона или кого-то еще, к кому она воспылала страстью в данный момент. А Луна… Луна просто выписывала большие петли с квоффлом в руках. В общем, это был, возможно, самый неорганизованный, безумный и опасный матч по квиддичу, когда-либо проводившийся в истории этого вида спорта. Гермиона с замиранием сердца смотрела, как Гарри и Драко совершают маневры на грани фола, пытаясь превзойти друг друга в ловкости и поймать вожделенный снитч. Она почти до крови закусила губу, когда неуправляемый бладжер пронесся прямо перед Гарри, и тот резко остановился, почти сбив Драко с метлы — Малфой разразился хриплым восторженным смехом. Ее друзья были безумны, как Шляпник. Повсюду царил хаос, и никто не мог понять, кто побеждает, даже Тедди Люпин, который выступал в роли импровизированного диктора. Гермиона перешла от кусания губ к обгрызанию ногтей, лихорадочно анализируя в уме вероятность наступления смерти или расчленения кого-либо из игроков. В пятый раз, с тех пор как начался этот бессмысленный матч, она применила к своему голосу заклинание Соноруса, потребовав немедленно прекратить безобразие, и в пятый раз ее призыв был дружно проигнорирован. На поле показалась Джинни, пребывавшая до этого в больничном крыле. — Джинни! — подбежала к ней Гермиона, в отчаянии показывая пальцем на небо. — Я не знаю, что делать. Они меня не слушают, и это только вопрос времени, когда кто-нибудь покалечится! Лицо подруги напряглось, глаза сузились, а губы сами собой поджались в истинной манере Молли Уизли. — Представь себе, что это просто гребаная расшалившаяся кучка детей, — хмыкнула Джинни. Отточенным движением она призвала две метлы и, пихнув одну Гермионе, тут же оторвалась от земли. Глаза Грейнджер расширились от ужаса. Она выронила рукоятку, как будто та была горячее, чем задница Драко Малфоя в кожаных штанах для квиддича. Она замерла, поймав себя на неподобающем сравнении и рассеянно покачала головой. «Соберись, Гермиона…» — Давай, мы должны помешать им покончить с собой! — озвучила ее опасения Джинни, взмывая в небо. Гермиона какое-то время смотрела на удаляющуюся точку, а затем бросила затравленный взгляд на орудие пыток, именуемое метлой: на этот раз это был не какой-то кошмарный сон, состряпанный ее подсознанием — Джинни действительно ожидала от подруги, что та оседлает метлу и бросится в рукопашную где-то очень-очень высоко над землей… Ну, по крайней мере, она умрет счастливой. Заметно побледнев и крепко зажмурив глаза, Гермиона осторожно зажала ногами рукоятку. Словно почувствовав неопытного наездника, метла тут же принялась дергаться и выписывать неконтролируемые пируэты. Сделав несколько глубоких вздохов, Гермиона собралась с духом и открыла глаза — метла зависла в метре от земли. Огромным усилием воли она успокоила дрожащие руки и, стиснув зубы, взяла управление под контроль. Джинни, судя по всему, пока не удалось справиться с безрассудством игроков: Драко и Гарри все еще были одержимы желанием выиграть это дурацкое состязание или прикончить друг друга. (Что в данном контексте звучало синонимично.) Гермиона сделала последний глубокий вдох и начала набирать высоту, стараясь не смотреть вниз. «Сегодня со мной не может произойти ничего плохого, — бормотала Гермиона, — пусть я и не летала на метле с первого года обучения». С мрачной решимостью она поджала губы, продолжая разгоняться и отчаянно пытаясь игнорировать истерическую тональность своего внутреннего голоса. «В этом нет ничего страшного. Абсолютно… Это все равно, что езда на велосипеде». За исключением того, что езда на велосипеде не предусматривает вероятность упасть с неба и разбиться. Гермиона тихо застонала и начала напевать себе под нос мантру, отгоняющую тревожные мысли: «Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Сегодня самый счастливый день в моей жизни…» Она набирала высоту, пока не оказалась в гуще игроков. Чувствуя легкую тошноту, Гермиона старалась смотреть прямо перед собой и пыталась забыть, что крошечный заколдованный кусок дерева был единственным, что отделяло ее от неминуемой гибели. Она расправила плечи и направила метлу к единственному здравомыслящему человеку. Джинни отобрала биту у забывшего, зачем он здесь находится, брата, и теперь с мрачным видом отбивала бладжеры. Стиснув зубы, она швырнула снаряд, летящий в голову Пэнси, в сторону Запретного леса. — ДЖИННИ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? — Я ЗАНИМАЮСЬ СВОИМ ИДИОТОМ-МУЖЕМ, А ТЫ МАЛФОЕМ! — прокричала та в ответ. Гермиона отсалютовала и осторожно перелетела на другой конец поля, по которому метался Драко. Каким-то чудом ей удалось застать его в относительно спокойный момент и привлечь внимание размахиванием рук. Драко маниакально ей ухмыльнулся, всматриваясь в небо в поисках отблесков золота. — Разве это не здорово? Гермиона была уверена, что выражение ее лица говорит само за себя, но, очевидно, она заблуждалась. Малфой решил, что та одобряет происходящее безумие, потому что послал Грейнджер ослепительную улыбку. — НАМ НУЖНО СПУСТИТЬСЯ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ КТО-НИБУДЬ ПОСТРАДАЕТ! Драко продолжал всматриваться в небо. «Вот ведь задница!» — раздраженно подумала Гермиона и медленно переместила свою метлу так, чтобы оказаться прямо перед ним, закрывая ему обзор. — НЕМЕДЛЕННО СПУСКАЙСЯ! ИНАЧЕ… — … ТЫ ПОЙДЁШЬ СО МНОЙ НА СВИДАНИЕ? — перебил ее Драко, сверкая глазами. Гермиона широким движением остановила метлу и недоверчиво посмотрела на Малфоя — ветер трепал ее буйные кудри. — ТЫ СОВСЕМ ТОГО? — ЭТО ЗНАЧИТ «НЕТ»? — ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО Я СЧИТАЮ ДАННОЕ МЕСТО СОВЕРШЕННО НЕПОДХОДЯЩИМ ДЛЯ ПОДОБНОГО РАЗГОВОРА! Драко открыл было рот, чтобы выкрикнуть в ответ «ты ошибаешься, это очень даже подходящее место» (в самом деле, что могло быть лучше, чем поле для квиддича?), когда краем глаза уловил движение снитча. И тут же сорвался с места. Гермиона тяжело вздохнула: имеющиеся в ее лексиконе ругательства были слишком банальны, чтобы ими можно было описать ее громадное раздражение. Драко полностью сосредоточился на своей цели, на этом маленьком вертком шарике, который дразнил его, постоянно удаляясь, и едва ли замечал Поттера (слева от себя) и землю (мчащуюся к нему навстречу). Крепко сжимая метлу одной рукой, он выжимал из нее последние секунды скорости. Он протянул руку в немой мольбе к Мерлину, Салазару и самой Вселенной: «Пожалуйста, ох, пожалуйста…. Еще несколько сантиметров… Дайте мне победить Поттера, хотя бы один раз…» БАХ! Гермиона приземлилась (не очень изящно, зато целой) и бросилась к мешанине метел, людей и грязи, пытаясь рассмотреть, осталось ли что-нибудь от этих двух идиотов. Она увидела, как Драко сел. Невредимый. (В последний момент он чудесным образом приземлился на Гарри. Гарри был, мягко говоря, недоволен, но остался жив, чем, в свою очередь, несказанно порадовал жену.) Невилл рухнул на землю, его длинные висячие уши упали ему на глаза. Резко вскочив, он полупрыжками двинулся к месту крушения и с облегчением вздохнул, увидев, что все в относительном порядке. Рон приземлился сразу за Невиллом, но полностью проигнорировал двух стонущих на земле парней. Вместо этого он крепко обнял потрясенного Невилла и закричал: «Нев, ты как, цел?» — Это что, твоя рука на моей заднице? — возмутился Невилл, яростно тряся усами. — Тебе нравится? — Нет! — вырвался из объятий Рона Невилл. Тот раздраженно скрестил руки на груди. — Почему ты позволяешь общественным условностям стоять на пути у нашей великой любви? — Я достаточно долго мирился с этим, — в конец разъярился Невилл. — Немедленно отойди от меня! Между. Нами. Нет. Никакой. Великой. Любви. Большие голубые глаза Рона немного затуманились (Он не плакал, нет. Настоящие мужчины не плачут!), вынуждая Невилла вскинуть лапы: — О, Годрика ради! Поверь, ты будешь очень благодарен, когда вернешься в нормальное состояние. Последними приземлились Луна и Джинни. Взглянув на разворачивающуюся между Роном и Невиллом сцену, они молча и единогласно решили, что ничего не хотят об этом знать. — Я так рада за Драко, — вместо этого мечтательно произнесла Луна. — Ты же была в моей команде! — возмутился Гарри с кислым выражением лица (по крайней мере, судя по голосу — нога Драко все еще закрывала обзор). Луна лишь пожала плечами. Тем временем Драко с благоговением посмотрел на снитч в своей руке, а затем на рассерженного Мальчика-Которому-Сегодня-Не-Повезло, лежавшего под ним, и широкая дерзкая ухмылка расплылась по его лицу. Поттер тут же оттолкнул от себя Малфоя и перекатился, чтобы встать. Драко полностью проигнорировал его. Его глаза были прикованы к награде… и тут его словно ударило осознание. Снитч. Разозленный Шрамоголовый. Действительно снитч. Действительно разозленный Шрамоголовый. Лицо Драко просветлело: — Славное правление Поттера закончилось! — прокричал он сквозь смех. — Да здравствует король Малфой! — Ты смухлевал, — пробормотал Гарри. — Мухлеж — вполне приемлемый способ победить, — возразила Пэнси. (Она приблизилась к Поттеру, пытаясь придумать, как бы втихаря ощупать его затянутую в кожу задницу, не подвергнувшись при этом проклятию со стороны Миссис Мальчик-Который-Выжил.) — На самом деле, это невероятно сексуально. Гарри моргнул. — Слизеринцы такие… странные. — Я выиграл! — продолжал гнуть свою линию Драко. — Да, Драко, ты победил, — терпеливо подтвердила Гермиона, словно соглашаясь с маленьким ребенком. — Можем мы теперь вернуться в замок? На улице довольно холодно, а нам еще предстоит навести порядок среди студентов. Снова. Проигнорировав ее слова, Драко подхватил испуганную Гермиону на руки и закрутил в триумфальном танце. Опьяненный свершившимся реваншем и крайне воодушевленный, он замедлил шаг, позволяя ее маленькому мягкому телу соскользнуть с его более крупного и твердого. Ее глаза, сперва такие суровые, теперь превратились в лужицы расплавленного темного шоколада; лицо покраснело от ветра и возбуждения, а волосы окончательно разлохматились. Один лишь вид растерянного выражения лица Гермионы заставил сердце Драко бешено заколотиться о ребра. Поцеловать ее в этот момент было самым естественным поступком на свете. Их губы жадно встретились на полпути — и спустя мгновение окружающая толпа перестала существовать. Драко тут же притянул к себе Грейнджер и собственнически обнял. Гермиона ответила тем же, крепко впиваясь пальцами одной руки в его потную квиддичную мантию, в то время как другая потянулась к волосам парня, теряясь в их густоте, и принялась дергать его голову туда-сюда, пока не нашла идеальный угол, под которым она могла бы углубить поцелуй. Они оба застонали. Их языки танцевали, скользили и кружились, и не было ничего, что могло бы их оторвать друг от друга в этот момент. Это был поцелуй, рожденный спонтанностью, страстью, взаимным уважением… и, возможно, чем-то бо́льшим. Почувствовав потребность вздохнуть, Гермиона и Драко медленно отстранились, продолжая осыпать друг друга легкими, томными поцелуями, и нежно улыбаясь. — А теперь о завоеванных мной трофеях, — прошептал Драко в губы Грейнджер, наклоняясь для еще одного поцелуя, его глаза сияли. Невилл вежливо кашлянул. (Рон тут же обеспокоенно поинтересовался, хорошо ли тот себя чувствует и не нужно ли ему в лазарет? Или суп, или, может быть, зелье? Невилл съёжился и попытался увернуться от своей навязчивой тени. Тень последовала за ним.) Гарри задумчиво постучал указательным пальцем по губам. — Кто-нибудь помнит, кто принимал ставки на поцелуи на поле для квиддича? Луна вздохнула: — Ну, разве это не чудесно? Мы с Живоглотом всегда знали, что им суждено быть вместе. Драко ухмыльнулся и крепче сжал Гермиону. — Кажется, у нас аудитория. Гермиона заглянула через его плечо и покраснела. На них пялились сотни любопытных глаз. — И очень большая. — Давай продолжим в другом месте? Гермиона энергично кивнула в знак согласия. И в этот момент любовное опьянение Рона закончилось. Он быстро моргнул и непонимающе уставился на Лонгботтома, который выглядел как очень большой экземпляр карликового вислоухого кролика. — Что я делаю?! Он снова посмотрел на Невилла, а затем на ухмыляющееся лицо Драко. Полный страдания стон Рона эхом разнесся по полю. — Кажется, к нему вернулись воспоминания.

***

Около полуночи, в невыносимой агонии унижения (очевидно, где-то в крыле Пуффендуя). — Я больше никогда не смогу появиться на публике. — О, все не так уж плохо. Тебе просто придется жениться на Невилле и сделать из него честного кролика. — Это было непристойно. — Верно. Но зато очень забавно. И дало нам пищу для подколов и троллинга на долгие годы. Рон глухо застонал и устало потер лицо руками. — Заавадьте меня. Пойду утоплюсь в озере, и пусть гигантский кальмар утащит мою несчастную тушку на глубину, чтобы ее больше никогда не нашли. Вот тогда-то ты пожалеешь! — Бедненький, бедненький Уизел. Я так несчастна, ведь твоя жизнь была разрушена событиями этого ужасного-преужасного дня, — в фальшивом сочувствии протянула Пэнси. — Паркинсон, ты не понимаешь. Я был влюблен в парня. Я весь день к нему приставал. Прилюдно. Моя жизнь кончена. И когда мои братья узнают об этом, я навсегда, навсегда лишусь покоя. — Ты хотя бы не запрыгивал на каждого встречного. — Я был увлечен Невиллом… пока тот носил мех. — Ну, это даже объяснимо. Такие пушистые секси-ушки мало кого могут оставить равнодушным! — Пэнси лукаво посмотрела на Рона. — Ты сам так сказал. Лицо парня приобрело красивый оттенок зеленого. Пэнси придвинулась немного ближе к Рону, пока не почувствовала жар, исходящий от его долговязого тела. — Знаешь, возможно, у меня есть способ все это исправить. — Как? — в голосе Рона звучало нетерпение напополам с неверием. — Как ты можешь исправить подобное? Для этого потребуется гребаное чудо! — Ну-у, — протянула Пэнси, играя прядью своих шелковистых темных волос, — даже не знаю. Я хочу сказать, что действительно приняла твои мучения близко к сердцу. — Паркинсон, если у тебя есть идея, любая идея, как вытащить меня из этой передряги, я стану твоим рабом навечно. На короткий миг Пэнси заглянула в его серьезные голубые глаза и подавила улыбку. Все складывалось слишком просто. Гриффиндорцы были чертовски наивными! И почему она не рассматривала такую возможность раньше? — Видишь ли, мой дорогой Рональд, — промурлыкала она низким и хриплым голосом, когда ее рот приблизился к его губам, — нам просто нужно устроить скандал покрупнее, чем тот, который ты случайно создал, заявив всему миру о своей любви к кролику. Глаза Рона расширились. — Гениально! — Его брови внезапно сдвинулись в замешательстве. — Но как?.. Пэнси драматично вздохнула, и одна идеально наманикюренная рука запуталась в его мягких рыжих волосах. — Что ты думаешь о свадьбах по залету?..

***

Ночь, Больничное крыло Примерно в то же время Поттеры занимались последней жертвой этого дня — бедным первогодкой, который проглотил большу́ю дозу одурманивающего зелья. (Будем надеяться, что малыш скоро перестанет считать себя Дамблдором.)) Все остальные, слава Мерлину, выздоровели или были на пути к выздоровлению. Макгонагалл наконец проснулась, взяла на себя руководство, и впервые с момента завтрака дела пошли на лад. — Вот, — Джинни устало приподняла одеяло над лежавшем в беспамятстве студентом. — Это должно сработать. — Пойдем в наши апартаменты и… — Гарри поиграл бровями, — …немного расслабимся. — Гарри, — вздохнула Джинни, — как ты можешь даже думать об этом сейчас? Я совершенно измотана. — Но… — Дорогой, послушай, наша работа отнимает у нас так много времени и энергии. А сегодня был почти обычный день! И еще Джеймс… я думаю, нам придется немного сократить… расслабление… на какое-то время. Глаза Гарри расширились в тревоге: — Может быть, мне все-таки стоит согласиться на ту должность в Министерстве.

***

Время, когда все нормальные люди спят. Кабинет Гермионы Драко и Гермиона сидели на мягком диване перед камином и пили чай в неуютной тишине. Им обоим было что сказать друг другу, но оба не решались обнажить душу и показать свою уязвимость. (Один день, пусть и сказочный, не порождает мгновенного доверия.) Гермиона налила себе еще чашку дымящегося белого жасмина и собралась с духом. — Хочешь шоколадное печенье? «Трусиха», — прорычала ее внутренняя гриффиндорка. (Кажется, это был голос Макгонагалл. Гермиона поежилась.) — Да, спасибо, — вежливо ответил Драко в то время, как его внутренний слизеринец лихорадочно вырабатывал стратегию поведения. Да к черту все! — Нам нужно поговорить. Гермиона сглотнула. — Согласна. Пальцы Драко нервно барабанили по чашке, поэтому он поставил ее на стол. Драко подвинулся вперед, пока их бедра не соприкоснулись. Глубоко вздохнув и сосредоточенно глядя на огонь, он тихо произнес: — Грейнджер, мы пережили самый нелепый день в нашей жизни, и хотя я уверен, что ты знаешь, к чему я клоню, мне все равно нужно это сказать. Я уже пытался убедить тебя, что, на мой взгляд, ты потрясающая девушка. Я знаю, ты не доверяешь мне полностью, но мы можем над этим поработать, и… — Спроси меня как следует, — прервала его длинную подводку к сути вопроса Гермиона. Драко оторвал взгляд от камина и посмотрел в ее серьезные глаза цвета темного шоколада. — Правда? Ты пойдешь со мной? Гермиона высокомерно приподняла бровь и сделала еще один глоток чая. — У тебя весьма странное представление о том, как следует приглашать девушку на свидание. — Тогда… — Драко явно нервничал, но больше не отводил взгляд.— Грейнджер, не могла бы ты оказать мне честь и составить компанию за ужином в пятницу вечером? Гермиона на мгновение замерла, разглядывая неуверенное выражение его лица. (Поскольку это был редчайший случай в истории, она не могла не насладиться этим маленьким восхитительным нервным срывом. Она знала, что его эго мгновенно раздуется до привычных значений, как только она даст ему свой ответ.) Ее губы мягко изогнулись: — Да. — Да? — Да. — Серьезно? — Да. Ты хочешь, чтобы я забрала свое согласие обратно? Драко наклонился вперед. — Дело ведь не только в зелье Феликса Фелициса, правда? — Когда ты его принял? — Около полуночи. Гермиона посмотрела на часы на стене и ухмыльнулась. — Ну, уже половина второго, значит, действие твоей удачи истекло. Он тоже взглянул на часы, его взгляд снова метнулся к Гермионе: — Считаешь? — спросил он хриплым шепотом, выгнув изящную бровь. — Давай проверим? С этими словами Драко обхватил лицо Гермионы ладонями, его губы скользнули вниз и поймали ее. С легким вздохом она закрыла глаза и погрузилась в волнующий, трепетный, вызывающий замирание сердца, почти идеальный поцелуй. — Я бы сказала, что удача по-прежнему с тобой, — задыхаясь, произнесла Гермиона, ее руки хаотично оглаживали его мускулистую спину. Она запустила пальцы в блондинистую шевелюру и счастливо уткнулась носом в шею Малфоя. Внезапно брови Гермионы нахмурились, пока Драко осыпал ее лицо легкими, как перышко, поцелуями. — Драко… куда подевалась та коробка с зельями? — Не знаю, и мне все равно.

***

Середина ночи, Озеро, территория Хогвартса Темная фигура кралась по территории Хогвартса. Словно лесная кошка. Ладно, ладно, возможно, она была больше похоже на слегка полноватого домашнего кота. Фигура, нагруженная огромной коробкой, пробралась к озеру, оставшись никем не замеченной. (Это была чистая удача. Его, вероятно, поймали бы с поличным, если бы Филч был в прежней форме, но, к счастью для преступника, Филч дремал в своей каморке после долгого и утомительного дня. Старость и все такое.) Когда фигура приблизилась к воде, она ускорилась, разбегаясь. Используя инерцию, преступник зашвырнул коробку далеко в озеро и опустился на колени, наблюдая, как та медленно идет ко дну. Последние пузырьки вырвались на поверхность, и Тедди Люпин с облегчением выдохнул. Ухмыляясь, он выпрямился и с жизнерадостностью юности помчался по тропинке к замку. Оказавшись наконец по ту сторону портрета Толстой Дамы, он даже позволил себе весело рассмеяться. Тедди подбежал к камину, где на него с восторгом уставились три таких же юных лица. Фред Уизли-младший, лидер нового поколения Мародеров, с резким щелчком закрыл Карту. От всей души хлопнув Тедди по спине, он жестом пригласил его присоединиться к их тесному кругу. — Молодец, Люпин. Ты справился! Почти попался, но отвлечь Малфоя профессором Грейнджер было чертовски хорошей идеей! Йен Финнаган яростно сжал руку Тедди и широко улыбнулся. — Да, приятель, а как ты заставил профессоров сойти с ума в самом конце! Этот матч по квиддичу был самым безумным из всех, что я видел! Тедди покраснел и скромно пожал плечами. (Он не собирался признаваться, что в основе его успеха лежало необъяснимое везение, а не настоящий преступный талант). Виктуар Уизли отбросила свои длинные светлые волосы и послала юноше ослепительную улыбку. — Изумительная работа, Тедди! Ты избавился от улик? — Конечно! — Фантастика, — резюмировал Фред и с необычной торжественностью в голосе добавил: — Тедди, я хочу, чтобы ты знал, мы приняли решение включить тебя в состав Мародеров. Мой отец вручил мне эту карту со словами, что время, когда он ей владел, было лучшим в его жизни. Эта карта вдохновила его и моего дядю на самые дерзкие шалости, которые когда-либо видел Хогвартс. — Он ухмыльнулся и повернулся к другим участникам банды. — Я думаю, мы можем добиться большего! — Затем он снова посмотрел на Люпина. — Тедди, подними правую руку и повторяй за нами. Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! Подрагивающая от волнения рука Тедди взлетела в воздух. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! «Я мародер, — неверяще думал Тедди, — Мерлин, я теперь мародер!» Ухмыляясь, смеясь и визжа от радости, друзья праздновали, пока первые лучи рассвета не показались из-за горизонта, а желудок не заболел от слишком большого количества тыквенных пирожков. Виктуар пожелала всем спокойной ночи и устало поплелась в спальню для девочек. Мальчики тоже вскоре разошлись по кроватям. — Добро пожаловать в Мародеры, приятель, — весело произнес Фред, когда они поднимались по лестнице. — Это будет чудесный год. У меня уже есть несколько крутых идей для розыгрыша, вот увидишь, мы отлично повеселимся! Позже, когда Тедди благополучно лежал в постели, слушая посапывание своих соседей по комнате, он думал о диких историях, которые Гарри рассказывал ему о своем отце и его закадычных друзьях. Он задумчиво улыбнулся и почувствовал, как его накрывает прилив глубокого удовлетворения. «Шалость удалась», — радостно подумал Тедди, закутываясь в одеяло и мечтая о новых приключениях.