На осколках прошлого: Правда и ложь

Ночь тёмной пеленой висит над подлунным миром. Иссиня-чёрное небо, усеянное миллиардами тусклых звёзд во тьме кажется ещё более необъятным, чем при свете дня. Холодные облака иногда неспеша тенью проплывают над мелкими волнами. Они как хрупкие островки посреди бескрайнего океана воды и неба, смешанных вместе. Слегка волнующуюся морскую гладь изредка разрезают плавники диких водных драконов. Вода тихо шелестит и бурлит, а потом остаётся такой же тихой и непоколебимой, за исключением небольших волн. Мелкие стайные рыбёшки тянут головы к лунному свету, собираясь у поверхности, и тут же расплываются в разные стороны, как рассыпанные серебряные монеты, исчезая в тёмной глубине, когда почти над самой водой проносится ночной змеевик. Дракон опускает пасть в воду, и через секунду там уже извивается серебристая скользкая добыча. Вернее, куча невнимательных рыбок. Хвостошип довольно урчит с набитым ртом, поедая желанный ужин и, цепляясь крылом волны, взлетает повыше. — Эй, Шип, как думаешь, что можно ожидать от того острова, м? — король наклоняется к драконьей шее, надеясь уловить зрительный контакт. В ответ он получает короткий "скра-ак!" и тихое колебание шипастой короны. — Ла-адно... Допустим, если верить тем троим... Они серьёзно думают, что ключ к победе над охотниками всего лишь на одном острове?. Ответа не следует, и парень, сложив руки на затылке, опускается спиной на седло и поднимает маску от драконьей брони наверх. Холодный воздух обрамляет его лицо и сдувает пряди непослушных фиолетовых волос с щёк, лба и висков. Пиковый смотрит на ночное звёздное небо и едва слышно вздыхает, протирая глаза рукой. — Рх, я целый день в седле!.. Когда летаешь, забываешь про счёт времени...

***

Хвостошип тихо урчит, всматриваясь в почти кромешную тьму. Где-то на горизонте чернеют силуэты одиноких корявых скал. Они, как стражи моря, безмолвно стоят на одном месте, будто дьявольские идолы, и скалятся своими каменными зубами и клыками. Дракон с всадником словно влетают в самое сердце ночи - чёрное и таинственное, замершее, как хищник в засаде. Может, на суше ночь не ощущается такой тяжёлой, но на море, вернее, над морем, когда под тобой лишь драконья спина и бескрайняя шумящая во тьме вода, то кажется, что в любую секунду из мрака выскочит клыкастая морда дикого зверя, или твою плоть пронзит стрела охотничьего всадника. Ночной змеевик замедляется, глядя острыми зрачками на всплывающие из тьмы смутные очертания. Крылатый ящер тревожно клокочет, вбирая в чувствительный нос незнакомый запах. Силуэт становится всё ближе, и вскоре перед драконом, на ледяном ветру, подобно призраку, извивается почерневший рваный парус. Потрёпанная грязная ткань с шелестом развевается, обнажая толстую, обгоревшую местами, мачту. Дерево протяжно и уныло скрипит, а внизу настороженно шумят волны. Сгущается синий туман, и обстановка из безмолвной превращается в гнетущую. Из тёмно-синей пелены один за другим появляются обросшие водорослями, сгнившие или напоровшиеся на острые когти скал корабли. Их вывернутые наизнанку палубы и трюмы, словно вспоротые брюха мифических чудовищ, молча угрожают поглотить в чёрную бездну клеток и камер. Доски и снасти торчат, как кости из разорённых могил, а сквозь скалы завывает холодный ветер. Всё кладбище судов поблёскивает в бледном свете луны, повисшей в небе огромным белым блином. Пик приподнимается обратно в сидячее положение, сжимая седло, и невольно вздрагивает, когда Хвостошип облетает ещё один разбившийся о скалы фрегат. На носу корабля белеет драконий череп с винтовыми рогами, а в центре палубы, где раньше расцветал зловещий цветок охотничьего герба, зияет пробоина. Вокруг ни души, лишь преданные забвению и покоящиеся на морском дне обломки судов. Туманная дымка, как усыпляющий газ обвивает тела змеевика и всадника, небо и вода сливаются в единое целое неразборчивое очертание. — Хвостошип! Давай выше!... — король прикрывает глаза рукой, даже не видя перед собой короны шипов, которая находится на расстоянии вытянутой руки. Кругом нельзя различить ничего, кроме редких, но и то расплывчатых торчащих утёсов. Ночной змеевик машет крыльями и рычит, вдыхая влажный аромат морской соли и гнилой древесины. Этот туман, как олицетворение самой смерти, удушающе стягивается вокруг единственных живых существ среди корабельных мачт, разбитых шхун, поломанных снастей, бочек, разорванных в клочья парусов и канатов. Вновь зловеще свистит шквал ледяного ветра, и наезднику кажется, будто кругом сгущаются тени. Одна за другой, они мелькают сквозь щели в скалах, остаются на каменных клыках, стрекочут и ревут, скаля невидимые, но острые зубы. Они гарцуют и танцуют вокруг дракона и приближаются, шепчась и переговариваясь между собой на непонятном и чужом языке. И кажется, что неведомые твари тянут к наезднику свои лапы и когти, прожигая холодом. Мысли всадника судорожно проносятся и перевариваются в голове, быстро, обрывисто и невнятно, кричат, что надо улетать от этого проклятого места. — Хвост, выноси нас отсюда! Живо! Пиковый дёргает змеевика за седло, но тот не двигается с места, словно очарованный голосами теней. Наверное, это просто галлюцинации, последствия долгих полётов на высоте, и стоит просто довериться своему дракону. Но тени наступают, выныривая из туманного мрака, и пытаются сбить наездника с драконьей спины, цепляются когтями за наплечники и тянут в сторону. Король открывает глаза и встречается взглядом с ещё несколькими парами жёлтых, живых огней во тьме. Эти огни мерцают золотым блеском, исчезая из виду поочерёдно, как отрепетированные, но гул не стихает, наоборот, парень чувствует чужое горячее дыхание на спине и затылке и оглядывается, не находя никого. Хвостошип рокочет и беснуется, что-то влечёт его к загадочным теням. — Я сказал, уходим! — повинуясь приказу, змеевик фырчит и ныряет в туман совсем в противоположном направлении, ведомый всадником. Вокруг к ним склоняются истлевшие мачты и паруса, нарисованный пронзённый мечом дракон скалит зубы в немом предсмертном крике. Чёрные волны грозятся поглотить змеевика в бездонную пучину своих недр. Скрип и лязг погибших кораблей сливаются в единую песнь, под которую тени и силуэты продолжают свой танец, но они отступают, десятки мерцающих глаз погасают, оставляя позади стену кромешной тьмы и тумана. Хвостошип летит почти вслепую, рявкая от ударяющихся о кончики крыльев скал и палуб. С оглушающим плеском воды рассеивается тёмно-синяя дымка. Небо проясняется, наполняясь тысячами сияющих звёзд. Пику они кажутся в сто раз ярче хоть тысячи солнц. Парень вздыхает полной грудью, с ощущением того, будто вся жизнь пронеслась перед глазами за долю секунды. Ветер согревает, как одеяло, хотя на самом деле обжигает холодом. Но всё это лишь ощущения, которые Пиковый король выкидывает из головы. "Туман может принимать таинственные очертания в темноте" — слова одного из всадников роятся у него в голове, словно успокаивая. Но наездник не может смириться с тем, что было во тьме. Он что-то видел... Или кого-то... Не укладывается лишь одно... Парень тянется к седельной сумке, руки быстрыми хаотичными движениями ищут и достают пожелтевшую карту, дарованную ему отступницей Грюнвальда. — Откуда здесь это кладбище кораблей?! — голос раздаётся эхом в ночи, пальцы бегают по изображениям островов. — Мы не могли сбиться с курса! Змеевик настороженно фырчит, то и дело оборачиваясь назад. Зловещая пелена тумана и разбитые суда далеко позади, на фоне чёрного горизонта их уже не видно, но дракон тянется назад, будто под гипнозом. Узкие зрачки в янтарно-жёлтых белках успокаиваются, а впереди мрачной недрогнувшей стеной темнеет остров. Размытые очертания тянущихся к небесам горных вершин, как копий или пик, торчат из воды, словно острые бивни Левиафанов, вынырнувших из бездны. Хвостошип недоверчиво смотрит вперёд, нехотя машет крыльями, летя ближе к темнеющей вдали земле. Крылатый зверь поднимает глаза на всадника, тихим рычанием упрекая его за решение лететь на какой-то остров. — Я знаю, что ты думаешь, но о нас не будут волноваться... к тому же, не прошло и дня. А до рассвета ещё примерно пять часов.. — рука наездника чешет драконью шею, и тот, встряхнув короной шипов, начинает постепенно снижаться. Он шуршит фиолетово-синими крыльями и кружит, плавно пикирует и бесшумно приземляется на когтистые лапы в густые заросли прибрежной травы.

Пиковый король спускается с седла, складывая за спину свой ключ. Пляж пустынн и заброшен, кругом - ни души. Остров кажется погружённым царство Морфея, всё словно спит, даже лес. В паре метров плещутся волны, и этот шелест вместе с шорохом густой прибрежной травы и стрекотом сверчков придают острову ощущение хоть малейшей жизни. Хвостошип мягко ступает на песок, словно боясь нарушить эти звуки, втягивает через ноздри свежий морской запах и по-прежнему недоверчиво обнюхивает незнакомую территорию. — Дай знать, если что-нибудь найдёшь... — Пик не надеется получить ответ, а Хвостошип будто его вовсе не слышит, продолжая тихо урчать и нюхать окрестности. — Ты хоть вообще меня слышишь?— вопрос повторяется, но опять растворяется в ночной тиши безответным. Король молча следует за своим драконом, вслушиваясь в треск камней и подрагивание шипастой короны змеевика. Парень протаптывает траву и смахивает надоедливых насекомых, не сводя взгляда с идущего впереди чешуйчатого спутника. Ему кажется, что здесь что-то не так. Его дракон что, в обиде на него? Пик отрывается от мыслей, слыша хруст под подошвой. Он поднимает ногу, чувствуя, как под ней нечто трещит и рассыпается, как разбитое стекло. В густых зарослях травы чернеет и слабо дымится... Уголь от костра. — Хвостошип... На свою кличку ночной змеевик оборачивается, но в его глазах Пик не видит того интереса ко всему, что происходит здесь и сейчас. Одного выражения морды достаточно, чтобы прочитать его эмоции. "Нафиг мы здесь" — вот, что написано на этой морде, что читается в этих янтарных глазах. Пиковый это прекрасно видит. — Ну пожалуйста, Шип... Я знаю, что ты устал, и обещаю, что это - последний долгий полёт! Но разве тебе не хочется отомстить за семью?! За популяцию твоего вида! Змеевик рявкает и расправляет крылья, переминаясь с лапы на лапу, поворачивая голову назад, к морю, словно зовя куда-то в окутанную туманом даль, а потом подходит ближе, фыркая и выдыхая горячий пар почти в лицо своему наезднику, и идёт дальше, склонив нос к траве и углям. Пик пытается что-то сказать ему, но слова не идут с языка, и поэтому он лишь вздыхает с нежеланием смириться с тем, что не нашёл ответа. Дракон всё так же продолжает свой путь по следу, горделиво вышагивая по пустынному пляжу. Он останавливается и оборачивается, бросая равнодушный взгляд на прибитую к берегу лодочку с одиночной сломанной мачтой и сваленным на палубу парусом. — Что там?.. — фиолетоволосый подходит ближе, разглядывая выброшенное на остров судёнышко. Морская вода уже почти проделала дыру в поросшей водорослями и мелкими ракушками палубе, а остатки - почти сгнили во влажном песке. С моря воет холодный ветер, и мачта совсем рушится, падая, как подкошенный стебель, расстилая парус по палубе и песку. Лоскут толстой и мокрой, пропитанной морской солью ткани показывает свою личину - на ветру развевается знамение Олуха. Пик приглядывается, но сомнения тут же уползают на дальний второй план. Чёрный скрученный дракон - клеймо племени Хулиганов. Эта лодка - единственное, что есть на этом острове, причастное к людям. "Ладно, просто прибило, наверное, с того кладбища судов". — король внушает себе эту мысль, но она кажется ещё более абсурдной, чем теория того, что здесь он найдёт какого-нибудь живого викинга. Парень вновь смотрит на своего дракона, словно ожидая совета. Но тот, как ни в чем не бывало, топает себе к лесу. — Хвостошип, стой! — сначала он идёт быстрым шагом, а потом переходит на бег. Змеевик ждёт его, принюхиваясь к слабо заметной вытоптанной тропе. Ближе к лесу заросли травы сменяются густыми кустарниками, через которые приходится пробиваться зубьями ключа. Кроны деревьев шумят и скрипят на ветру, покачиваясь в плавном танце. Пику кажется, словно тени преследуют его и здесь, мелькая за каждым камнем или стволом поваленного дерева. Парень пытается отогнать противное и навязчивое чувство паранойи, разворачивая ту карту. Никакого кладбища судов по-прежнему там нет. Остров, где сейчас он с его драконом, не подписан. Король как загипнотизированный, пытается разобраться в карте, идя вслед за змеевиком, как вдруг его ездовой дракон разворачивается и с громким рычанием стреляет магниевым пламенем ему под ноги. —Агх! Чё за?! Короля отбрасывает, но когда тот с недопониманием смотрит в сторону змеевика, приподнявшись на локтях, в рассеивающемся дыме на него скалит свои клыки огромный капкан из драконоустойчивой стали. Звонкое эхо от лязга железа постепенно затихает, и пиковый отчётливо слышит, как бьётся собственное сердце. Конечно, от пламени ему ничего бы не было, он же в броне из чешуи своего дракона. Но если бы не Хвостошип, он бы лишился ноги. Пик поднимается и идёт к змеевику. Зверь сидит, сложив крылья плотно к телу и прижав корону шипов к затылку, прискорбно клокоча. Наездник садится на колено рядом с ним, кладя руку на чешуйчатый нос. Под навесом сухих веток во тьме чернеет клетка. Парень берёт с земли палку и подносит к змеевику. Тот дышит на неё пламенем, и тёплый свет гонит тьму восвояси, освещая за решёткой пыльные кости ужасного чудовища. Подле клетки валяются наконечники стрел и сломанные клинки. Пик смотрит в пустые чёрные глазные яблоки, и тело пробивает какая-то дрожь. Король встаёт на ноги, поднимая "факел" выше. — Шип, посвети-ка вон туда... Змеевик даёт залп, и пламя догорает вдали, освещая ещё десятки таких же клеток с останками крылатых зверей. Чудовища, змеевики, громмели и совсем другие виды... Все они закончили свои дни в неволе, в холоде, голоде и страхе. Пика колет чувство вины, будто если он пойдёт туда, то нарушит их вечный сон. Но Хвостошип толкает его в плечо, а тропа ведёт мимо клеток вглубь леса. Парень не противится, на всякий случай крепко сжав оружие в руках, и проходит вперёд. Холодный свет луны потухает, когда в небе сгущаются тучи. В пасти змеевика расцветает бело-жёлтый цветок жаркого пламени, не ожидая просьбы всадника. Под каждым шагом хрустят ветки и мох, никаких капканов больше нет. Вскоре заканчивается лес, сменяясь вырубленными и выкорчеванными с корнем пнями. На поляне, среди молодых кустов и деревцев стоит обделанный пластами из железа громмеля купол. Повсюду висят охотничьи гербы, драконьи кости, валяются бочки и пустые ящики. Наездник подходит ближе к железной двери, сжимая в руках до побеления костяшек своё оружие, и оборачивается на своего дракона. Хвостошип скалит острые клыки, а бритвенно-острые шипы встают дыбом от затылка до кончика хвоста. Пиковый толкает дверь ногой, открывая дверь в чернеющую бездну охотничьего купола. Винтовая лестница уводит вниз точно так же, как и в том бункере, где был чёрный рынок. Всадник берёт со стены факел, и дыхание змеевика зажигает его.

***

Последняя ступенька. Пик стоит в какой-то то ли пещере, то ли помещении. Выцветшие карты на земляных стенах, старый стол, стулья, лавки, разбросанные жилеты из кожи дракона. Хвостошип глухо рычит, иглы зрачков пристально смотрят на пустую клетку. Король хлопает его по нижней челюсти, успокаивая и хваля за находку. Свет факела падает на зелёные прутья, и Пику в глаза сразу бросается надпись: "Самка ночного змеевика, свирепая и опасная. Держать в клетке. При попытке сбежать - убить, шкуру сдать предводителю охотников" Рука крепче сжимает факел, а вторая - ключ. Клетка пуста и открыта без следов взлома... Змеевицу убили?.. Или ей удалось сбежать?.. Взгляд короля падает на ещё одну лестницу, ведущую уже вверх, в другой свод пещер. Всадник поднимает руку с факелом и поднимается по вырубленным в земле ступеням. Где-то гулко капает вода и сыпется с потолков песок, иногда на плечи парня опускаются пыльные клочья паутины. Хвостошип плетётся за ним, обнюхивая стены и чихает, когда липкая паучья сеть попадает в его широкие ноздри. Лестница заканчивается в ещё одном пещерном своде. Каменный стол, маленькое окошечко, в которое слабо сочится свет снаружи... На тонком пьедестале поблёскивает стекляшка в бронзовой оправе. Линза Драконьего глаза. Вещица кажется маленькой и хрупкой, но какую же цену готовы отдать за неё ловцы и охотники, чтобы найти того или иного дракона. Пик аккуратно берёт линзу, готовясь к любым ловушкам - летящим топорам или горящим стрелам. Но ничего не происходит. Змеевик поодаль любопытно урчит, склоняя голову вбок. Наездник разворачивается к нему, показывая диковинную вещь, и в этот же момент слабая струя лунного света проходит сквозь стекло, и её луч указывает на "этаж" ниже. И всадник, и дракон, молчат, словно этот луч живой, и сбежит от любого шороха... Пиковый оставляет линзу на пьедестале, берёт факел из настенного держателя и вновь спускается, куда указывает луч. Очередной пьедестал, но уже более похож на подставку для нот или книги, и запечатанный железным замком. — И.. что тут у нас?.. Пик поднимает ладонь, и змеевик точечно пускает шипы, обрубая цепь. Под тканевым настилом в толстой кожаной обложке с тем же гербом, что и на охотничьих кораблях Виктора, перед всадником лежит книга. Руки парня, как очарованные, тянутся и переворачивают страницы. Глаза бегают по корявым символам, а пальцы впиваются в кожаную обложку. "Книга драконов Южного архипелага. Всё, что известно об этих тварях." С первых же пожелтевших страниц на короля скалят свои острые зубы драконы, которых он никогда не видел... И никто из наездников Севера их не видел. — "Олеандр. Дракон класса камнеедов, смертоносный хвост-булава, иммунитет на драконий цветок..." — "Ужас Ночи. Хитрые и опасные твари, скрывающиеся в гуще лесов, поджидают и играют с жертвой, а потом одним укусом усыпляют и поедают..." — "Укол Смерти или Смертельное жало. Малоизученный представитель Разящих, жало на хвосте умерщвляет за пару часов. Жуткая аллергия на драконий корень. Из-за строения тела сначала принимают за Ночную фурию, но это не так... Является ли родственником Порождения молнии и самой смерти - под вопросом..." — "Волколап. Дальний и более южный родственник Лохматого воя... Шерстеподобная чешуя по всему телу, острые зубы и когти. Из-за воя раньше их принимали за обычных волков..." — Стегохвост, Озёрокрыл, Перьешкур, драконы Стихий, Белая смерть... — пиковый не замечает, как вслух начинает перечислять виды драконов с каждой страницы. Крылья и когти словно тянутся к нему, а нарисованное пламя жжёт, как живое. Хоть все они нарисованы углём или краской, их пронзающие взгляды кажутся реальными... Страница за страницей, драконов становится всё больше. Вот, идут драконы, что встречаются и на севере - криволапы, водорезы, вострозубы, тайфумеранги, разнокрылы и прочие, Пик перелистывает их и останавливается лишь тогда, когда на последних пожелтевших бумагах чернеет корявое "Ночные змеевики". Но вся информация о подвиде Злобных отступает на второй план, когда перед глазами парня всплывают цветные изображения покрытых шипами двулапых драконов. Их здесь много... Их очень много! "Бета-самка.. особь уничтожена. " "Бета-самец. Особь уничтожена." "Омега-особи, самец-защитник... Уничтожены".. На каждой странице на него золотыми, словно живыми глазами смотрят двулапые звери с короной шипов. Фиолетовые, синие, угольно-чёрные и даже тёмно-зелёные. Их рассекают полосы запёкшейся крови, и везде стоит одна и та же подпись: "Особь уничтожена". Эта кровь - собственная кровь каждого убитого дракона, как доказательство всем в это неверующим. Этот ублюдок пытался донести всем, кто тут убийца и кто должен вести за собой такое же племя подонков. Под шорох бумаги открывается последний лист - на нём змеевик, фиолетово-синий с чёрными, как сама тьма ночная, шипами. Жёлтые, почти янтарные выразительные глаза и красный контур острого зрачка-иглы. "Альфа-самец. Особь уничтожена." Перед Пиком вылитый Хвостошип. Такие же грация и величие, такое же чувство силы и смертоносности, живущее на одной лишь картинке. Вожак стаи, которого Виктор убил... "Лет пятнадцать назад", как убийца твердил в своём логове. Король отгибает назад мятый уголок страницы... На него крохотными глазками смотрит раза в три уменьшенная копия альфа-самца. Такая же фиолетовая чешуя, покрывающая спину, мордочку и хвост, и синяя на нижней челюсти, груди и животе. Корона шипов ещё не окрепла, детёныш выглядит таким хрупким и жалким по сравнению с сородичами. Пик переводит взгляд на своего дракона, равнодушно обнюхивающего пустой ящик. Что-то стягивается в грудной клетке тугим узлом и Пиковый невольно поджимает губы, побыстрее перелистывая страницу. На самом форзаце книги неаккуратными символами и стрелками выведена карта... "Остров ночных змеевиков". Глаза пристально следят за каждой буковкой, когда всадник читает последнее примечание охотника, ведущего книгу. "Я потратил всю свою жизнь, убивая этих тварей. С самого юного возраста, чтобы получить власть над племенем. Если мне не удастся, и каким-то образом эти звери отыщут своё пристанище хоть на краю света, ищи на этом острове"... Пик будто не контролирует себя, берёт карту, что привела его на этот остров, и на обратной её стороне перерисовывает карту из книги. Стрелки, пути и направления, острова и... Он узнаёт это место. В паре миль отсюда. Но на той карте он не обозначен... Руки хаотично бегают из стороны листа к другому, вырисовывая путь. "Он не мог их добить. НЕ МОГ!" Железная дверь охотничьего купола с грохотом захлапывается, отрывая парня от мыслей и заставляя негромко вскрикнуть. Хвостошип вопросительно смотрит на наездника, пока тот берёт книгу с пьедестала и убирает в седельную сумку. Пик в последний раз смотрит на пустую клетку и заброшенное пристанище драконьих ловцов, вместе с змеевиком поднимается наверх и отпирает железную дверь. На улице темень, и льёт дождь, а, глухой рокот грома сопутствует непогоде. Да, пожалуй, в этот раз лето тут - сезон гроз и дождей. Сверкает молния, и среди густых чёрных туч мелькает силуэт крылатого змея. Водохлыст?.. Пиковый тут же закрывает дверь, оставляя небольшую щель, чтобы наблюдать за драконом. Но тот кружит, и, словно растворяясь в пелене, исчезает из виду. Хвостошип пихает носом дверь и вытягивает шею, вдыхая запах дождя и бури. — Ну... Будем надеяться, карта не врёт... — король останавливается на фразе, не заканчивая её, убирает карту в сумку и седлает драконью спину.

***

Грозовые тучи постепенно рассеиваются, оставляя за собой полосу светло-синего неба. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, но уже не так темно. Фиолетово-синий дракон, как последняя ночная тень, стремительно рассекает крыльями серые облачка. Но зверь выглядит хмурым, даже несмотря на то, что его всадник уже десятый раз повторяет ему об острове, куда они летят. Драконий взгляд опущен вниз, а нос но и дело подрагивает, когда змеевик принюхивается или к чайке, летящей неподалёку, или к солёному морскому ветру. Участок земли, где они приземляются, вовсе не так страшен и грозен, как о нём пишут в книге драконов. Такие же густые леса и тонкая линия песчаного пляжа, небольшая гора и заросшие молодой травой луга. Он похож на Драконий Край своим оврагом с озером, но раза в два меньше и.. пустынней. Пик спускается со спины змеевика, похлопав того по когтистой лапе. Хвостошип лишь фырчит и... Идёт вперёд. Проходят минуты, прежде чем и дракон и всадник добираются до кристально-чистого ручья с высокими скалистым берегом. Король вспоминает то же место в Краю, где он приручил Хвостошипа. Спокойствие и уединение, шум листвы и пение лесных птиц. Шипастый ящер склоняет голову к прозрачной холодной воде и пьёт её. — До рассвета ещё примерно полчаса... Давай не будем... — "торопиться", хочет сказать Пиковый, но оборачивается на удаляющиеся шаги. Ночной уверенно бежит по течению мелкой речушки, и всё, что остаётся парню - это догонять его. Он бежит вслед за ним, зовя по имени и крича "стой!", рассекая зубьями ключа тонкие ветви молодых деревьев или заросли кустов. Змеевик курлычет и не останавливается, шаг за шагом пробиваясь сквозь лес и густую растительность, пока не скрывается из виду. Пик спускается за ним по отвесным утёсам, кое как хватаясь за выступающие камни, и вскоре выходит на выжженную пустошь, залитую золотыми лучами рассвета. Заря алой полосой затмевает почти пол неба, а восходящее солнце слепит глаза. Привыкнув к яркому свету, парень осматривается. Здесь словно бушевал огромный пожар. Выжженные корявые деревья, потрескавшаяся сухая земля и редкие хрупкие стебельки травинок. Где вся жизнь и зелень лесов, как вокруг?.. Тут словно зарождается смерть, готовящаяся поглотить весь остров. Хвостошипа нигде не видно. Единственное, что выделяется на всём этом пепелище - это пещера. Обычная, на вид, пещера... Она, как пасть, из которой слышится хруст и шорох... Пик вновь зовёт своего дракона по имени. Громко и отчётливо, что эхом это имя разносится на несколько миль. В тиши зарождаются гулкие шаги. Они становятся всё ближе и громче, и из бездны пещеры, вытягивая шею и величественно потряхивая короной шипов, выходит тень, неразличимая из-за ослепительных лучей солнца. Потом ещё одна, и ещё... Они открывают свои золотые глаза и пристально смотрят на жалкого человека, пришедшего в их чертоги и нарушившего их покой. Всадник замирает, не отводя взгляда от этих теней... Как в пелене тумана, они так и влекут и заманивают, но уже его самого. Он боится пошевелиться или отойти с места хоть на шаг, и его тело остаётся неподвижным, даже когда самая крупная тень выходит грациозно и осторожно вперёд. В её пасти вспыхивает рыжий огонь, а внутри зарождается рёв, от которого пробегают мурашки. Существо начинает бежать, и в тени тускло блестит тёмная фиолетовая чешуя. Она приближается, яростно рыча на чужака... На человека, на тварь, убивающую её сородичей. Пик видит злобу и месть в острых зрачках ночной змеевицы и боль от давно затянувшихся шрамов по всему телу. Король отворачивается, когда огонь в драконьей пасти становится обжигающим, и закрывает глаза. Он не чувствует ни жаркого пламени, ни агонии в теле от острых когтей, ни тёплой крови, сочащейся из свежих ран. Пиковый поднимает взгляд, видя перед собой своего дракона. Хвостошип стоит недвижно, расправив крылья перед альфа-самкой. Огненный цветок потухает в её рту, а сквозь широкие ноздри струится горячий пар. В этом драконе, защищающего того, кто убивает их даже не взглянув в глаза, она узнаёт своего детёныша. Но не слабого и беззащитного птенца, а воина и будущего вожака, наследника альфы своей малой, но крепкой стаи. Его мать отступает назад, склоняя голову перед тем, кто поистине должен занять место убитого охотниками альфа-самца. Хвостошип поворачивает голову на своего наездника. Змеевица не сводит с него своих янтарных глаз и молчит, не дрогнувшись на месте ни на грош. Пиковый встречается с ней взглядом и осторожно вытягивает руку вперёд. Через мгновение сухой и грубый чешуйчатый нос касается его ладони, спокойно обнюхивая. Самка клокочет, зовя их за собой, в пещеру. Пик идёт за ней, охраняемый новым альфой. Члены стаи ночных змеевиков склоняют к нему головы, и любопытные носы, требуя того же внимания, и охотно получают его, прикасаясь к человечьей ладони. У ног игриво ластится молодняк и недавний выводок. Малыши, ещё толком не научившиеся летать, цепляются коготочками за ботинки парня. Тот наклоняется и гладит их по спинам и шеям, и они довольно урчат и дразнятся друг с другом. Вечерняя Звезда, как назвал самку Пик, ведёт его дальше, за пределы пещеры. Хвостошип идёт рядом, иногда переглядываясь со всадником. Змеевица поднимается к холму, и её крылья, усеянные мелкими золотистыми чешуйками изредка подрагивают от её грациозных движений. Пиковый король молча открывает книгу драконов, принадлежащую предводителям охотников. Фраза Виктора, выведенная в конце последней страницы, заставляет почувствовать его презрение и насмешку. Всё это время он лгал, чтобы запугать и повести за собой, ради власти и золота. Да, он убил альфа-самца, но он не убил всю его стаю. И эта стая сейчас - прямое доказательство тому, что как бы ни было лживо прошлое, правда всё равно всегда наступит. Неважно когда... Рано, или поздно. Она придёт и втопчет в грязь всех её утаителей. Парень смотрит на последнюю страницу. Выжженное пепелище, кости убитых змеевиков и крохотный детёныш в объятии мощных крыльев... Скрилла.

***

Он слышит глухое рычание и лязг цепей. Перед ним, скованная в яме с водой и обречённая на скорую смерть лежит немолодая самка Кривета. Фиолетовые узоры на посеревших чёрных крыльях и теле. Змеевики, что помладше, несут ей новую порцию рыбы и чистой воды во ртах. Она клокочет и принимает дары, что получает уже на протяжении нескольких лет. "Пока мы её не поймали, она свято защищала детёнышей исчезнувшей после битвы стаи ночных змеевиков." — гласит книга драконов. Хвостошип льнёт к своей защитнице, и та едва может выдавить драконью улыбку. Пик чувствует в ней что-то до боли знакомое. Самка, отдавшая почти всё, чтобы оберегать чужое чадо. — Инга.. — он тихо шепчет имя и протягивает руку. Скрилл прислоняется к ней, и через пару секунд все змеевики пытаются расплавить драконоустойчивую цепь. Тщетно. Хвостошип издаёт тихий сожалеющий рокот, смотря в глаза своей почти второй матери. Пиковый роется в сумке, и всё же находит последний флакон с кислотой разнокрыла. Едкая жидкость струится из "фляги", и цепь с шипением ломается на мелкие осколки.

***

Уже почти полдень, а Пик все ещё сидит на невысоком холме и смотрит, как внизу играются детёныши змеевиков. Хвостошип лежит рядом и доедает последнюю от обеда рыбину, оставляя обгрызенную часть всаднику, как бы делится с ним, но тот, конечно же, кривит лицо и посылает его куда-то подальше. Тут такая тишь и благодать, что не хочется возвращаться на Край. Король смотрит на змеевиков, то, как они игриво дерутся между собой или охотятся на диких вепрей вместе с освобождённым скриллом. Но пора возвращаться, как бы сильно не хотелось остаться. Может, взять их с собой? Ведь Виктор наверняка знает об этом острове, и если обнаружит пропажу книги, то непременно будет искать здесь. Теперь у него всадники на водохлыстах, и он опаснее в два раза. Всего четыре взрослых змеевика и ослабший скрилл не защитятся от этой силы. Но такой же риск, если взять их в Драконий Край. — "Пусть лучше это останется тайной". — король седлает спину Хвостошипа и просит взлететь. Змеевик с тоской смотрит на стаю, где он уже прижился, и где вновь встретился с роднёй. Драконы слетаются к ним, вопросительно склоняя головы, но Хвостошип вдруг рычит на них, заставляя отступить. Он понимает, что пока охотники держат в страхе весь архипелаг, нельзя показывать им стаю. Змеевик ластится с матерью на прощание, незлобно фыркает на младших братьев и сородичей, и взлетает. Пик долго смотрит вслед сверкающим жёлтым глазам. Именно этих теней он видел на кладбище судов. И Хвостошип их чувствовал, рвясь вернутся в гущу тумана. Парень тихо усмехнулся. Книга драконов со всей информацией про водохлыстов теперь у наездников, а у Хвостошипа отныне есть семья. На их стороне наверняка будет сражаться Инга, и сейчас даже любой позавидует тем, у кого на вооружении скрилл. Король закрывает глаза, устало ложась в седле. Ветер всё так же обдувает его лицо и играется с непослушными фиолетовыми волосами. Дракон несёт его навстречу ветрам и облакам, среди которых резвятся стайки жутких жутей. Вдали гордо возвышается Драконий Край, и небо с землёй, дышат свежестью нового дня.