Отступники

Где-то глубоко в подсознании он чувствует себя пленником самого себя. Тьма, вновь давящая на него, будто груда камней, не даёт ясно мыслить... Он ничего не видит, может лишь чувствовать, как с каждым мигом его бренное тело тяжелеет всё сильнее, и это ощущение такое же холодное и твёрдое, как железные кандалы на запястьях и лодыжках.. В пустоте своих мыслей он - мелкий и жалкий, почти невесомый и бесполезный, которому суждено повиноваться своему телу. Какие-то голоса звенят вокруг него, зовут за собой, мелькают и манят, называя его по имени. Он борется изо всех сил, и в итоге открывает глаза. К свету привыкать не приходится, его окутывает мягкая тьма, и вновь нападает слабость. Перед собой он видит остальных клонов и карточного оберега, звонкий голос которой он и узнаёт из своих мыслей. — Пик, проснись. Ты в порядке? — её живые глаза цвета ржавчины внимательно и с каким-то немым трепетом изучают его бледное лицо. Парень чувствует холодную почву под собой, и, невнятно промычав от слабости, поднимает голову. Рядом с Ванессой он видит Данте и Клео. Синеволосая девушка нежно держит его за руку и молчит, словно ждёт, пока тот проснётся полностью. Её прикосновения подобны нежному ночному цветку, который распускается тёмной ночью при холодном свете луны, и его лепесткам. Рука дамы хрупкая, как хрусталь, и мягкая, как перина, и сразу же внушает какой-то покой. Драмиона тихо склоняет полосатую шею и мерцает янтарным и спокойным взором, обводя им Пикового короля, и замирает над головой хозяйки с тихим клокочущим вздохом. С минуту парень молчит, чувствуя на затылке горячее дыхание пеплохвоста, а потом переводит взгляд на остальных — своего валета и Джокера, Куро и Ромео. — Сколько я спал... И, самое главное, как вы меня нашли? — голос короля уже становится твёрже, наполняясь его привычным хладнокровием ко всему. Повсюду тишина, за исключением мирного сопения спящих драконов и стрекотания сверчков в гуще кустов. — Тебя ужалил Укол Смерти - один из пойманных драконов Виктора. Но всё, слава богам, обошлось. Амулет нашла тебя среди клеток. — он вникает словам девушки-оберега, и вспоминает золотистый свет чешуи в ночи, хлопки знакомого дракона в логове врага. — Укол Смерти?.. — переспрашивает парень, потирая небольшую ранку под лопаткой - оставшийся шрам от ядовитого и неизвестного дракона. — Я слышала о нём от Асвейг. — карточный оберег идёт к Амулет, открывая седельную сумку, — Он с южных земель. Одного его укола жалом хватает, чтобы умертвить жертву за три часа. Говорят, что на последнем часу боль такая, словно тебе разом ломают все кости и сжигают заживо... Мы вовремя успели. Потому что чаще умирают от болевого шока, нежели от самого яда. Пик отводит взгляд во тьму, и кажется, что из чёрного мрака на него смотрят два живых золотых хищных глаза, а ветер, завывающий в верхушках деревьев - вой той самой твари. И его окутывает ощущение, что вокруг всё остановилось... Остальные смотрят на него, не произнося ни слова, драконы всё так же осторожно и тихо рокочут над ним в безмолвной обстановке. Король не спрашивает ни о противоядии, ни о том, как оказался здесь, и где они все. Он знает одно - они тут по его ошибке... Клео сжимает его ладонь в своей. — Нас прислали с Края, чтобы помочь... Остров, где бились драконы, теперь выжжен до тла. Мы освободили Хвостошипа, но Виктора не нашли. Он ушёл, к сожалению... Снова.. Обещаю, что в следующий раз... — Следующего раза не будет... — Пиковый поднимается с земли, отряхивая запылившуюся доспех-одежду. На его голос из тьмы выходит Хвостошип. Корона угольно-чёрных шипов блестит в холодном лунном свете, фиолетовая чешуя веет запахом ночи. Жёлтые глаза дракона, во мраке кажущиеся янтарными, виновато смотрят на всадника, и ящер пятится назад, видя его серьёзное выражение лица. Парень вытягивает руку вперёд, и змеевик склоняет голову, касаясь носом ладони в перчатке, не скрывающей пальцев. Трепечущие чешуйки замирают под мягким и родным прикосновением, дракон успокаивается, выдыхая пар из широких ноздрей и тихо клокочет. Зверь чувствует себя виновато перед тем, кто почти погиб в когтях смертохвата, и чьи глаза сейчас смотрят на него, пытаясь заглушить его тревогу. Они знают друг друга всего несколько месяцев, но эту безмолвную связь уже не разрубить ни одним вражьим клинком или топором. Пиковый поворачивается к другим всадникам. — Нельзя позволить драконьей крови литься дальше. Эти поединки - малейшее, что мог предложить Виктор. Заставить других драконов делать за него всю грязную работу и получать за это мешки золота. Этот ублюдок вместе с его роднёй должен ответить...

***

Трепетание волн внизу сливается с хлопками крыльев, когда они возвращаются в Край. Драконы летят практически над самой водой, опасаясь возможной погони охотничьих водохлыстов. Их цветные крылья расстилаются над бескрайним морем, как пёстрые лепестки диковинных цветов и шуршат при каждом невесомом взмахе. В тёмно-синей водной глади отражаются их величественные силуэты, зверей, внушающих страх в любом сердце. Пиковый король сжимает седло ночного змеевика до побеления костяшек. Где-то в глубине души в нём колется страх и в то же время готовность выслушать обвинения в свой счёт. Он чуть не погиб, по собственной вине едва не лишился Хвостошипа и подверг всех опасности, хотя изо всех сил старался защищать, по крайней мере, давал себе обещание. Его дракон тихо клокочет, устремляя взгляд в даль, вдыхая свежий струящийся запах морского ветра, свободы... Всадник змеевика прислушивается к хлопкам чужих крыльев, в рокот созданий, и перед глазами всплывают теневые, неточные очертания облитой драконьей кровью арены, зловещая клыкастая морда, сверкающая одним единственным янтарным глазом, узкий зрачок и предсмертный вопль крылатых созданий, что нещадно бились друг с другом в кольце смерти. Его молчание прерывают: — Ты не виноват, Пик. — трефовый король словно улавливает его мысли, — Любой из нас пошёл бы на риск ради того или чего, что ему дорого, верно?... Куро. Вот уж от кого он ожидал обвинений, предупреждений, нотаций... Но в голосе серьёзного и всегда думающего наперёд парня он слышит лишь солидарность и... Сочувствие? И всё таки Пик согласен с ним. Теперь его цель - покончить с охотниками, и он её добьётся, как и любых других поставленных себе целей. Всадник ночного змеевика вновь уходит в свои мысли, не сразу замечает, как рядом спускается, хлопая полосатыми крыльями, Драмиона. — Куромаку прав, Пик... — синевласая дама теперь на расстоянии вытянутой руки от короля, — К тому же, подумай, что было бы, если мы все не узнали, где ты... Виктор бы собрал нужное количество золота и укрепил бы свою армаду. Диким драконам не было бы покоя. А теперь крови будет... Чуточку меньше... Благодаря тебе. Но Пикового короля мало волнуют эти слова. Сердце сжимается от осознания, что драконы гибнут такой.. Подлой, недостойной смертью... Их натравливают друг на друга, хотя между ними никогда не было вражды. Но звери борются. Когда речь заходит о выживании, порой, действуешь сам за себя... Драконы, несущие на себе всадников, облегчённо вздыхают и рокочут, когда посреди моря на горизонте всплывают очертания скалистого родного острова. Заснеженная вершина гордо блестит на солнце, словно красуясь... Милый дом, Драконий Край... Так и манит к себе своим теплом, красой и величественными силуэтами крылатых ящеров, восседающих на крышах хижин. Трубит рог, оповещающий об общем сборе на тренировочную арену, и парочка жутких жутей разлетается в стороны. "Почти успели" - тихо произносит всадница карточной фурии, и подгоняет Амулет. Их встречают тёплыми взглядами, приветствиями и тихим урчанием проснувшихся драконов. Повсюду стоит практически безмолвная, но полная волнения и предвкушения, обстановка. Завтра пройдёт общая тренировка... Спустя пару часов спускается тьма, гаснут факела и кострища, и остров замирает в ожидании нового дня...

***

Солнце расцветает на линии сонного горизонта ярким золотым сияющим цветком. Его свет ползёт по спокойной глади моря, окрашивая волны в золотистый цвет. Небо пылает яркими красками, воет сквозь скалы вольный ветер, и ночная тьма сгорает в лучах нового дня. Ночные жути лениво потягиваются на жёрдочках своих насестов и зевают, расправляя маленькие крылышки. В стойлах рокочут проснувшиеся драконы, пугая пасущихся диких овец. — Все здесь? — Иккинг обходит тренировочную арену, где собираются все драконьи всадники. На стене позади шатена накрыто лоскутом ткани то, ради чего он собрал здесь всех. Юноша, обведя остальных взглядом, встаёт перед своим новым скрытым проектом, кладя одну руку на мордочку Беззубика, что с вниманием смотрит на него. Астрид ловит его слегка взволнованный взгляд и незаметно для всех кивает, будто давая разрешение говорить. Вслед её взгляду урчит и ночная фурия, и тогда Иккинг начинает свою речь. — Наш враг становится всё опаснее и осторожнее, и... Очень сложно предугадать его следующий шаг. Мы должны быть на один, а то и на несколько ходов вперёд него. Я знаю, за нас наши драконы, и их много, но... Мы не должны надеяться только на них. Ведь ситуация может сложиться и так, что драконов рядом не будет. Я долго думал, как сделать свой новый проект практичнее, надёжнее, и оригинальнее... И остановился на этом... Иккинг сбрасывает полотно, и теперь всадники смотрят на новые костюмы для полётов, обшитые чешуёй драконов. Шлемы и маски каждого украшают цветастые шипы или гребни, и в них сразу чувствуются краса и величие какого-то крылатого зверя. —... Они огнеупорные, и в них можно легко планировать с большой высоты. — Иккинг раскрывает плотную ткань из кожи, и натягивает её на своём костюме, образуя нечто вроде чёрного крыла ночной фурии, — И ещё в них подчёркнута каждая особенность вашего дракона. Можете примерить, а потом соберёмся на тренировки. — А можно вопрос? — Задирака тянет руку, скептически смотря на шатена. — На этот раз вопрос действительно уместный? — Да. Или нет. Не знаю. Но, это... Иккинг, до меня что-то не доходит... А у нас точно два змеевика?.. Ну, этих, ночных? — Да, а что? — Либо меня глаза обманывают, либо тут только один, и это Звёздочка, да? Асвейг странно смотрит сначала на Торстона, потом на Иккинга, а потом на свою самку ночного змеевика. — Ну да. Всадник ночной фурии оборачивается на стену, где висят образцы драконьей брони, словно поняв, к чему клонит Задирака. Восьмое место с вешалкой для костюма, помеченное двумя чёрно-фиолетовыми шипами, пустует. — О боги, Пик... — шатен прикрывает лицо одной рукой. — Я так понимаю, он опять свалил, да? — уже одетая в чёрно-красную броню Тройного Удара, приподняв маску, к нему подходит Эмма. Чуть поодаль стрекочет Затмение, складывая тройной хвост в один. Пиковая дама гладит драконицу меж наростов на голове. — Он вернётся. Может, не так скоро, но вернётся. Просто в этом мире ему куда свободней, чем там, откуда мы родом, уж поверь мне.

***

Они поднимаются выше, в бескрайние просторы неба, подгоняемые ветрами, и вдыхают грудью аромат безграничной свободы... Мимо них проносятся огромные белоснежные облака, словно комки сахарной ваты, пушистые и недосягаемые, пронзённые солнечными лучами. Ветер струится сквозь каждую чешуйку на теле ночного змеевика, и в свете лучей они кажутся сотнями драгоценных сверкающих аметистов. Зверь неторопливо машет крыльями и тихо урчит. Его чёрные зрачки расширяются, когда он дышит запахом свободы. — Ну, как насчёт поработать над парочкой манёвров, м? — его всадник, облечённый в фиолетово-синюю драконью броню, склоняется к шее дракона, сжимает седло ладонями, и Хвостошип, вздрогнув всем телом, отклоняется вбок, облетая кучевое серое облако. Махая крыльями, змеевик вновь выравнивает курс и чуть поднимает голову, вслушиваясь в голос своего наездника. — Ну что, готов, брат? — Пиковый аккуратно встаёт на ноги прямо в седле, разбегается, оттолкнувшись от сложенных в короне шипов дракона, и ныряет вниз, расправляя сотканные из ткани "крылья" костюма, зависая в воздухе на уровне с змеевиком. Ветер бьёт в лицо, скрытое шипастой маской, и король чувствует, как улыбается. Они летят по отдельности, но уже ниже над морем. Сквозь сизую пелену облаков начинают проглядывать огромные скалы, и ночной змеевик машет крыльями быстрее, чтобы догнать всадника. — Хвостошип, лови меня! — парень изворачивается, хватается за шипы на голове дракона, и садится обратно в седло. Змеевик рычит, и вновь ускоряется, поднимаясь всё выше и выше, почти под прямым углом. — Давай, Шип, ещё выше! — король крепче хватается за седло, едва не касаясь грудью спины дракона. Они летят среди массивных грозовых туч, где рокочет гром, а вдали вспыхивают фиолетовые молнии. Всё выше и выше... Змеевик исполняет вращения и, зависая на долю секунды в воздухе, ныряет вниз, пикируя на бешеной скорости. — Хаха, да! Молодец, Хвостошип! — парень пытается перекричать свист ветра, когда дракон выходит из пикирования и летит над волнующимся морем. — Уходим на вираж! — по команде змеевик выделывает идеальный переворот, рассекая крыльями волны, и издаёт громкое рычание, стараясь улыбнуться.

***

На Северных рынках гудят голоса заморских торговцев и покупателей, пришедших за диковинными товарами — различные виды мяса, пряностей, приправ, фруктов, овощей, зерна, всяких шмоток, одежд, безделушек, ну и, конечно же, оружия. В кузне стучит молот об наковальню, и люди целой толпой стоят и ждут себе новую булаву или остро наточенный клинок. Повсюду снуют грузные мужчины в одежде из кожи дракона — охотники. Бросая косые взгляды на остальных, они перешёптываются и ухмыляются недобрыми улыбками, сверля посетителей этого острова ехидными глазами. Двое охотников, сидящих в одной лавке, где торгуют драконьим корнем, за деревянным столом под тканевым навесом чокаются железными кружками с выпивкой, смотря друг на друга пьяными глазами. — Эй, Арнольд.. — первый торговец отодвигает кружку, кладя голову на согнутую в локте руку, — Слыхал, этот Кровопролитный гоняется за какими-то змеевиками, вместо главных трофеев - ночной фурии? — Тише ты! — второй переходит на полушёпот, — Я слышал, у Виктора с этими драконами старые счёты... И вообще. Змеевики те самые, ночные. — Пф, да ну... Они же передохли пару сотен лет назад! — Видимо, всё же остались ... Оба охотника замолкают, когда мимо них проходят, словно тени, трое в чёрных накидках. Двое широкоплечих фигур - одна ниже, другая выше, и ещё одна - стройная и грациозная. Девушка бросает им золотую монету и берёт с прилавка связку сушёной рыбы, даже не удосужив их взглядом. Мужчины смотрят на них с недоверием и с каким-то зверством, но не преследуют, и скоро неизвестные скрываются за углом в дальней части Рынков... Когда последние лавки минуют, грациозная фигура снимает капюшон. Длинная коса каштановых волос струится по плечу, и из-под прямой чёлки блестят карие глаза. Она снимает накидку полностью, сбрасывая её на траву, и идёт встречать самку песчаного призрака с ярко-коричневым цветом чешуи. Драконица ластится и льнёт к её рукам и урчит, и на её рокочущий звук выходят тёмно-синее ужасное чудовище и сиреневый змеевик со светло-розовыми шипами. Драконы встречают остальных - двух парней. К высокому склоняет голову чудовище, а к тому, что чуть пониже, идёт змеевик. Этим людям нельзя показываться на глаза охотникам. "Отступники Грюнвальда", назвали их среди драконьих ловцов. За их головы назначена немалая плата. Объявления о розыске трёх всадников развешены на каждом столбе острова Торгов. Теперь их отцу, предводителю охотников Грюнвальду, уже всё равно - убивать предателей или пытать до полусмерти. Он слишком помешан на истреблении драконьих наездников и своей младшей дочери - Асвейг. Его отступники прекрасно понимают это. — Нам нельзя здесь оставаться, ребята. — девушка, бывшая охотница седлает спину песчаного призрака. — Нам нужно как можно скорее встретиться с драконьими наездниками и передать всю информацию. — Ха! И как ты это себе представляешь, сестрёнка, а? — её младший брат, Панчо, усмехается и приглаживает ладонью гладкие чёрные волосы почти до плеч. — Да какая разница! Нам важно сказать, что собираются осуществить Грюнвальд и Виктор. И что Асвейг стоит опасаться. Думаешь, я хочу потерять сестру?! — Сейвейг дело говорит, Панч. — старший брат надевает новое седло на шею тёмно-синего ужасного чудовища и смотрит на него тёмными глазами. Чёрные, как вороново крыло, волосы забраны в хвост, а тёмно-серая доспех-одежда опоясана синим ремнём с эмблемой тех же охотников, но уже утратившая свой смысл. — Чем раньше найдём их, тем лучше. Драконы с трепетом вздыхают, поднимаясь в небо над враждебным островом, пропитанным смертью драконов и запахом железа. Внизу остаются шуметь деревья, тихо гремят отголоски рынка и шелестит море. Никто не преследует и не гонит их, они, некогда уважаемые среди своего племени охотников, теперь ответвлившиеся от стаи птицы. Всадники уверенно держатся на спинах своих драконов, словно давно обученные наездники. Им не страшны не тучи, ни дикие драконы, ни вражьи корабли. Проходят часы, когда тёмно-синее ужасное чудовище широко расправляет полосатые крылья и зависает в воздухе, враждебно рыча на силуэт дракона, что кружит в вышине ясного неба. — Что не так, Огнекрыл? — старший из отступников, Магнар, склоняется над шеей чудовища и крепче сжимает винтовые рога, пытаясь утихомирить буйный, горящий как пламя, нрав крылатого зверя. Рядом, сбившись с толку, останавливаются Песчинка и змеевик Ранчо. — Эй, в чём дело? — Сейвейг поднимает голову на брата, придерживая свою драконицу за седло. Меньше всего ей хочется увидеть охотничьего всадника или самого Виктора с титаном-водохлыстом. Старший поднимает голову и смотрит на одинокий драконий силуэт. Огнекрыл шумно дышит и норовит напасть на чужака, но всадник останавливает его. — Ночной змеевик... — девушка приглаживает рукой прямую чёлку, не отрывая взгляда от дракона. — Ха-ха! Асвейг! Ты только помяни! — Панчо дёргает сиреневого змеевика за седло, и тот летит выше, проносясь мимо Сейвейг и Магнара. — Эй! Как ты планируешь к ним подобраться?! Они же так высоко! — его сестра кричит ему, но самовлюблённому наследнику охотника всё равно. — "Не выше моей самооценки!" — прозванный Богатейшим подбадривает своего дракона лететь выше, даже не оглядываясь на родню. — "Так стоп.. А разве у драконихи Асвейг не жёлтые шипы?..." — мысль проносится в голове Панчо так же стремительно, как его змеевик поднимается выше и пикирует вниз, с громким и довольным рычанием хватая когтистыми лапами всадника ночного змеевика. — Отпусти меня сейчас же! — вместо ожидаемой девушки он видит фиолетоволосого парня в драконьей броне, который смотрит на него убийственным взглядом. Довольный собой, змеевик держит Пика за плечи, будто бы тряпичную куклу. Не меньше разозлённый Хвостошип пихает вбок играющего сиреневого дракона, и хватает СВОЕГО наездника за ноги, злобно зыркая глазами на соперника. В глазах Ранчо горит игривый огонёк азарта, и он, не желая отпускать добычу, тянет его на себя. — Арх! Я вам не кусок мяса! — пиковый морщится, чувствуя, как острые когти впиваются в плоть почти пробивая одежду. Хвостошип тут же разжимает хватку, а другой змеевик спускает парня обратно на спину ночного.

***

— Может быть мне объяснят, какого чёрта тут происходит?! — фиолетоволосый парень рассёдлывает своего дракона, когда тот приземляется на ближайший безлюдный остров. Уже близятся сумерки. Небо постепенно окрашивается в оранжевый цвет, и по морю ползут золотые лучи садящегося солнца. Прохладный ветер вздымает волны. Всадница песчаного призрака возится с костром. Раскладывая хворост, она не смотрит ни на братьев, ни на других драконов, ни на пикового короля. Когда вспыхивает пламя, она поднимает глаза, и они сверкают из-под чёлки бронзовым блеском. — Мы ушли от охотников. Родной папаша преследует нас и хочет убить. — И ты думаешь, я в это верю? — Пик складывает руки на груди и недоверчиво смотрит на неё. Довериться охотникам? Ещё чего. — Твоё право не верить. — Сейвейг поднимается с колен, переплетает руки за спиной и начинает ходить около костра, глядя на горизонт, где уже мерцают тысячи серебряных звёзд. — Ты должен предупредить об этом Асвейг. И остальных наездников. Она берёт что-то из сумки и бросает Пиковому. Стопка пожелтевших бумаг и карт. — Когда охотники были в пещере водохлыстов, то наткнулись на древние руны. Я скопировала их на свою бумагу и попробовала расшифровать. — девушка переглядывается со своим драконом, — То, что там написано, не просто информация о водохлыстах. Там нечто большее, я уверена. То, ради чего отдали бы всё Виктор и Грюнвальд... — Грюнвальд?.. — всадник ночного змеевика по-прежнему недоверчиво смотрит на неё, слегка оскалив зубы. — Наш отец. Вот - истинный предводитель. Если Виктор, его брат, помешан на том, чтобы резать головы ночным змеевикам, то он - жестокий тиран, владеющий всеми охотниками, как вещью. Их нельзя недооценивать. С одной стороны ум и хитрость, с другой - золото и воины. И пока они в сделке, вам не будет покоя. Пиковый оборачивается, уходя обратно к Хвостошипу со стопкой этих бумаг. Может, слова отступницы ничего не значат для него, а может - и наоборот. Что толку от старых рун? Не факт, что у наездников получится их расшифровать. Но в глубине души бьётся благоговенное волнение и предвкушение найти что-то новое... Стать на шаг впереди этого ублюдка, что уничтожил почти всю популяцию ночных змеевиков... — Эй! Парень оборачивается на девушку, держащую в руке ещё одну карту. Она бросает свиток ему и отворачивается к братьям. — Мы улетаем. На наш родной остров. Сестра тренировала там своих наездников. Мы предупредим и их. А ты, если хочешь победить охотников... На этой карте путь к острову, где Грюнвальд прячет свою книгу драконов. Там вся информация о том, как можно противостоять водохлыстам. Удачи, и пусть Один ведёт вас. Пик не отвечает, складывая карту и седлает ночного змеевика. Небо уже почти тёмное, и только звёзды освещают землю. Хвостошип тихо клокочет, заставляя парня обернуться назад. Потухший костёр развевается пеплом на ветру. Шумит листва кустов и плещутся волны, разбиваясь о берег. Никого нет. Трое всадников исчезли вместе со своими драконами, словно тени. Быстро, бесшумно... Пиковый не стал долго тянуть и, похлопав ладонью по чешуйчатой шее, попросил Хвостошипа взлететь. Змеевик фыркнул, расправил узорчатые фиолетово-синие крылья и взлетел, сливаясь с ночной тьмой в сонном иссиня-чёрном небосводе.