7

      На ступеньках, ведущих вниз, кружится голова. Дина немного задыхается, заходя в подвал — как всегда после того вечера. Сегодня здесь много молодых парней и совсем ещё мальчишек: кто-то из них занимается на тренажерах, кто-то играет в карты, а кто-то просто сидит в кругу сверстников, болтая и гогоча. Дина спешно проходит мимо всей этой братии, не замечая удивленные взгляды, провожающие её.       В каморке затхло. Лампочка Ильича под потолком всё такая же жёлтая и немного трещит. Плитка на стенах, два кресла, тумба и столик, диван. Дину чуть не выворачивает от усердно подавляемых воспоминаний, которые сейчас так и лезут наружу, растормошенные молчаливыми свидетелями.       Хмурясь, она заставляет себя сконцентрироваться. В каморке кроме Кощея ещё двое — его извечные поддельники, Демид и Синий. На столике перед троицей стоят бутылки пива и лежит ворох карт — бито. Когда Дина заходит в помещение, Демид и Синий отвлекаются от игры, вскидывая глаза на девушку. Кощей в это время продолжает вести себя как ни в чем не бывало, незаметно подтасовывает карты, сбрасывает лишнее, подбирает дельное из колоды.       — Мне нужна помощь, — Дина кивает вместо приветствия, неотрывно смотрит на Кощея. — Валю украли.       Он хмурится, видимо, просчитывая ходы в голове, кроет всё карты и только тогда со вздохом отрывается от игры и переводит взгляд на Дину.       — Кого? — мужчина вскидывает брови. — Врушку твою что ли?       Сердце пропускает удар: таким тоном о людях, которых собираются спасать, не говорят.       — Из-за твоих дел между прочим украли, — голос Дины дрогнул. — Сказали, что ты обманул их и что долги возвращать надо. Они меня забрать хотели, а она им просто под руку подвернулась.       — Ну значит, — он разводит руками с усмешкой, — скажи спасибо подружке, что она за тебя будет долги отрабатывать.       Дина чуть не давится его словами. Мужчины смеются.       — Костя, — она выдерживает его неприятный взгляд, выискивая в темной радужке Костю — того, кто поможет, того у которого за душой ещё что-то осталось. — Пожалуйста. Я что угодно сделаю.       — Вот это заява, — он вскидывает брови, хохотнув, оглядываясь на мужчин, сидящих в каморке. — Слышали, мужики?       — Пожалуйста, — твёрдо повторяет девушка. Кощей хмурится задумчиво. Смеряет Дину взглядом. После долгой паузы соглашается помочь.       — Мужики, так, — делая глубокий вдох, Кощей кладет карты, подбирает пачку сигарет со стола и шарится вокруг в поисках зажигалки. Синий прикуривает ему от спички. Костя делает затяжку и продолжает, — Демид дуй в магазин за блоком, — он потряс полупустой пачкой сигарет, — хлеба и водки тоже возьми. Синий пиздуй к Рыбе. Сам знаешь за чем.       Оба мужчины кивают и, взяв верхнюю одежду, выходят. Дина сдерживается, чтобы не отпрянуть, когда они проходят мимо. Стоит прямо, скрестив руки на груди и гордо вскинув подбородок. Кощей снова затягивается и лениво приказывает девушке, кивая в сторону тренажерного зала:       — Телефон принеси.       Мужчина, не глядя на Дину, набирает номер, прокашливается и после гудков начинает разговор с кем-то. Девушка тихо опускается в кресло напротив. Следующие полчаса она сидит, пытаясь вычленять смысловые кусочки из звонков, которые делает Кощей, пока собственное воображение предательски подсовывает ей картинки того, что сейчас может происходить с Валей — одна хуже другой.       — Пойдем, — раздается властно. Дина вскидывает глаза и видит прямо перед собой Кощея, выжидающе глядящего на неё сверху вниз. Чувствуя, как неприятно сжимается сердце и начинают дрожать кончики пальцев, Дина спешит встать и проскользнуть мимо мужчины в сторону выхода. Но конечно край расстёгнутой дубленки проходит по чужому пальто, одно колено задевает другое, а щеку девушки успевает обжечь чужим горячим дыханием, когда Кощей усмехается — страх девушки не ускользает от него.       Пара быстрым шагом направляется на улицу. Едут молча. Холодно. Едут куда-то за город. Когда машина замирает у деревянного дома в грязном пригороде Казани, Дина — превратившаяся в клубок нервов — уже собирается выскочить на улицу, но Кощей осаживает её тяжелой рукой на бедре.       — Сиди.       Дина напряженно следит за тем, как Кощей проходит через калитку, взбегает на крыльцо, стучится, ждет ответа, разговаривает с хозяином дома. Девушка кусает губы и совсем не чувствует кровь на языке. Кощей возвращается, закуривает. Дина не решается задать вопрос. Через десять минут из дома выходит группа мужчин, рассаживается по двум машинам, стоящим тут же. Кощей выкидывает сигарету и заводит «Ижик», ждет пока мужчины проедут вперед и следует за ними.       Казань остается позади. Вокруг чёрные поля кружатся в мрачном танце с костлявой лесополосой. Дина хмурится, смотрит вверх, чтобы остановить слёзы, накатившие незвано. Когда машина останавливается, Дина не сразу понимает это. Поворачивается к Кощею, снова курящему в открытое окно.       Дорога не асфальтированная, грязная. Вокруг чернеют голые яблони. С одной стороны деревянный забор, потемневший от сырости, рядом машины, которые Дина видела ранее, с другой стороны на некотором отдалении мертвое поле, присыпанное снегом, режущим глаз своей белизной. Чуть дальше — если следовать по дороге вдоль поля — споткнувшись о парочку отдельных домиков, глаз натыкался на поселок, придавленный к земле сырым небом.       Дина выпрямляется, услышав выстрелы, приглушенно доносящиеся из-за забора. Быстро переводит взгляд на Кощея, а он всё так же безмятежно курит, чего-то ждет. Ещё выстрелы. Каждый глухой болью отзывается у девушки внутри.       Калитка в нескольких метрах от «Ижика» распахивается, выглянувший мужчина призывно кивает Кощею и исчезает, оставляя калитку открытой. Костя отбрасывает сигарету, поднимает окно и неспешно выходит из машины, обходит её вокруг и открывает дверцу переднего пассажирского. Дина спешно вылезает и чуть не срывается с места, но крепкая рука хватает её за локоть, тянет назад, к себе.       — Не суетись, — осаживает её мужчина и, прижав девушку к себе за талию, направляется к калитке.       На ватных ногах Дина движется в сторону одноэтажного голубого дома с резными наличниками на окнах и белыми занавесочками. Сбоку от дома стоит отсыревший сарай, прямо перед ним с левой стороны дорожки, ведущей к дому, скромные следы огорода, две теплицы. С правой стороны несколько скрюченных яблонь и облупленная детская качель.       — Тут жди, — говорит Кощей, закрывая входную дверь перед носом девушки, оставляя её на крыльце. Дина заторможенно опускает взгляд на свои сапоги, отмечает сырую тишину, нарушаемую только свистом ветра. Хмурится. Спускается с крыльца и идет вдоль дома, руки в карманах.       Сарай наблюдает за ней гнилыми пороками древесины, напоминающими десятки глаз. С другой стороны дома открыта дверь. По траве разлит жёлтый прямоугольник света. На пороге лежит мужчина. Мёртвый.       Дина отмечает это запоздало, уже когда стоит прямо рядом с телом. Половина внутри, половина снаружи. Уже, кажется, не она перешагивает его, не её руки отодвигают кисею, не её глаза разглядывают пепельницы и простую мебель кухни. По темному коридору Дина осторожно проходит вглубь дома, идет на приглушенные голоса.       На дверной косяк гостиной опирается мужчина в синей куртке: один из тех, кого Кощей подобрал в Казани. Широкой спиной он закрывает почти весь проём, но Дина видит страшное. По инерции делает ещё несколько шагов вперёд, пока не оказывается почти вплотную с мужчиной, свет гостиной падает на неё.       Валя смотрит вверх. Серые глаза широко открыты. На шее страшные следы — тёмно-синее ожерелье, плотно облегающее, местами переходящее в фиолетовый. Дина видит оголенные ключицы, растрепанные волосы. Дина застывает на месте не в силах пошевелиться.       — Перестарались мужики, — слышит она не очень остроумную шутку, произнесенную незнакомым мужским голосом, и забывает как дышать. Кощей наконец замечает, что Дина объявилась в комнате и, недовольно поморщившись, как от зубной боли, в два шага подходит к ней и разворачивает её за плечи в сторону выхода:       — Не смотри. Я же сказал тебе снаружи ждать.       Тянет наружу. На улице Дина видит, как двое грузят тело в багажник, под забором теперь лежат ещё два трупа.       — Они убили их? — вопрос встаёт поперек горла.       — На то они и Грязь, — подмигивая девушке, скупо шутит Кощей, как будто всё случившееся абсолютно в порядке вещей. — Не морочь себе голову. Погнали отсюда. Тебе сейчас водочки.       — А Валя? — тормозит Дина, зарываясь каблуками в мёрзлую землю. — Я не могу её так оставить.       — Блять, вот только не усложняй, — хмурится мужчина, поведя головой. — Они разберутся, — он встает перед Диной почти вплотную, смотрит на неё сверху вниз. — И так канитель выходит, а тут ты ещё…       — Какая же ты сука, — морщась, она упирается ему в грудь руками, старается оттолкнуть. — Это же из-за тебя…       Кощей крепко держит её за плечи, но девушка выворачивается из его хватки, делает шаг назад. Мужчина снова делает шаг вперёд.       — Ты за языком-то следи, — он грубо хватает её за локоть, и Дину начинает тошнить от воспоминаний. Она отдергивает руку.       Кощей морщится раздраженно и берёт в кулак воротник Дининой дублёнки, резко притягивая девушку к себе:       — Подругу твою жалко, но ей ничем не помочь уже. С того света ещё никого не вытаскивали, — Дина, стоя на цыпочках, от него отстраниться пытается всеми силами, до боли прикусывает губу, чтобы не захныкать. — Ты ж понимаешь, блять, что ей сейчас ни горячо, ни холодно от твоих истерик.       — Да пошёл ты, — на глаза наворачиваются горячие слёзы, и Дина не может ничего сделать, чтобы их остановить, чтобы не показывать слабость перед Кощеем. Слабость, которой мужчина непременно воспользуется. Он резко отпускает её воротник, и Дина отшатывается, больно натыкаясь плечом на красный «Ижик».       — В машину садись, — цедит он сквозь зубы, тоном не терпящим отлагательств. — И башкой своей думай, прежде чем говорить.       В салоне холодно. Дине жарко. Она поворачивается к мужчине, невозмутимо заводящему машину.       — Я тебя ненавижу, — произносит Дина искренне, дрожащими губами, — чтоб ты сдох, сука.       Мужчина устало вздыхает, но не удостаивает девушку взглядом. «Ижик» начинает движение, желтые фары единственное отличное от черного за окном. Дина невидящим взглядом смотрит во мглу ночи.       — Ты знала, кстати, что врушка твоя была не так проста? — буднично замечает Кощей. — У неё двоюродная сеструха замужем за одним из старших Грязи. Во как. Так что похоронят её по-нормальному, не переживай.       Дина начинает плакать, отворачиваясь к окну.       Как она оказывается в подвале тренажерного зала, она не помнит. Жжение в горле и холод граненого стакана в руке настигают девушку неожиданно. Потом замечает гул мужских и мальчишеских голосов. Оборачивается в кресле, лица знакомые. Накатывает паника, причины которой ещё не совсем четко осознаются.       — У своих же пацанов воруешь? — слышит голос кощеев. — Нехорошо, Зима.       Страх за друга резкой вспышкой проносится в и так ноющей от боли голове. Дина зажмурила глаза, стараясь отогнать туман, мешающий думать трезво. Слышит шорохи, не предвещающие ничего хорошего: знает, Кощей своим отмашку дал.              — Кость… — начинает жалобно, шатко поднимаясь из кресла.       — Сядь и рот закрой, — ядовитый тон и темный взгляд не сулят ничего доброго, и Дина подчиняется.       Сама смотрит неотрывно на Вахита, надеется на лучшее, отчаянно вспоминает молитвы и начитки из детства. Как будто связь с реальностью окончательно теряет, как ребёнок обращается к высшим силам. Слёз у неё больше нет.       Хватают Вахита за руки и держат. Бьют по очереди и все вместе. Бьют сильно. Дина впивается пальцами в деревянные подлокотники кресла, содрогаясь от каждого удара. Глухие тумаки и сбитое дыхание. Вахит не кричит. Дину выворачивает наизнанку, каждый удар чувствует будто на себе. Она прикрывает глаза и отворачивается. Кощей берёт её за лицо пальцами и поворачивает обратно.       — Смотри-смотри, лапушка, — она не открывает глаз, и его пальцы сильнее впиваются в её кожу. Ещё сильнее. Дина плотнее сжимает веки. Вдруг Кощей отпускает её. Не успевает она выдохнуть, как в следующую секунду мужская ладонь больно опускается на её щеку. Охнув, Дина непроизвольно распахивает глаза.       — Так-то лучше, — Кощей присаживается на корточки рядом с ней, кладет жестокую руку Дине на загривок и говорит так, чтобы было слышно только ей. — Смотри, ты мне блядовать-то не смей. Видишь, чем это заканчивается, — кивает на Вахита, которому в этот момент в очередной раз ударяют под дых. — Или ты думала, я не вижу, как ты ему глазки строишь?       Его рука сжимается сильнее, и Дина прикусывает губу, чтобы не заскулить.       — Так это ты зря, — усмехаясь, он щелкает Дину по носу свободной рукой. — На первый и последний раз прощаю, — приподнявшись, в лоб целует. — Ты знаешь, как улица с бабами, которые были «чейные», а потом вдруг стали «ничейными», поступает, а? А ты ведь все-таки под автором ходишь. Пока, — встает в полный рост, ухмыляется. Поднимает лицо девушки за подбородок, — Я тебе уже как-то кумекал чё-то в этом роде. Если в тот раз не дошло, могу ещё раз разжевать.       Звуки ударов заглушают все прочие мысли в голове девушки: ей настолько страшно за Вахита, что страх за саму себя лишь пищит где-то на задворках сознания. Дина злится, хочет плюнуть Кощею в лицо, но сдерживает себя. Приняв молчание за хотя бы временное смирение, Кощей отворачивается. Неспешно закуривает, затем обращается к группировщикам:       — Всё! Хорош! — дает им отмашку. Парни тут же расходятся, образуя полукруг, в центре которого на коленях сидит и тяжело дышит окровавленный Вахит.       — Турбо, до дома его доведи, чтоб тут не подох, — командует сворой. — В знак былого уважения. Чушпан он теперь — руки ему не подавать, увижу — отшиты будете без разговоров.       Выходит из каморки в зал. Как всегда широкие жесты.       — Вот вам, пацаны, живой пример того, что случается с теми, кто позарится на чужое, — затягивается, плюет на пол. — Свободны.       Шуршат куртки, скрипит обувь, поднимается небольшой гул голосов. Через минуту входная дверь захлопывается за последним мальчишкой, и начинает нарастать звон тишины. Перед глазами Дины мелькают ярко-красные картинки, накладываясь как негативы на грязный кафельный пол, в который она опустила глаза.       Кощей берет Дину за подбородок и поднимает её голову, придирчиво рассматривает несколько секунд, вставляет сигарету Дине в рот, прикуривает. Девушка безразлично смотрит перед собой. Мужчина берёт шубу с дивана и оборачивает вокруг девичьих плеч.       Девушка не реагирует. Кощей стоит перед ней, наблюдает, хмурится. Вытаскивает у неё сигарету, смазанно целует и с усталым вздохом падает на диван.       Дина сидит всё так же неподвижно. Только в глазах собираются слёзы.