Глава 2 – начало пропаж

Школа – это место является неотъемлемой частью жизни каждого. Кто-то находит там своих друзей детства, кто то первую любовь. И ты сам выстраиваешь себе авторитет, будь то отношение к тебе учителей, одноклассников. Коридор был не переполнен конечно до отвалу, но всë же вызывало странность то, что достаточное количество людей над чем-то собралось. И что же вы думаете? В центре толпы стояла красная от стыда Смирнова, а рядом, не менее красный новенький Петров. Дети вокруг так задорно улюлюкали, что невольно создавались впечатление будто они не в школьном коридоре, а на арене. Наденька не могла никак понять что случилось, пока Смирнова вдруг не вскрикнула: – Ах ты!.. Облапал меня прямо у всех на глазах! – картина с еë слов потихоньку начала выстраиваться: до сих пор красный от стыда Петров тоже не стал молчать. – Я нечаянно! Меня толкнули! – дети прыснули в кулак, а уж когда рядом загоготал Бабурин, то всë встало на свои места. Наденька не была злым ребëнком, нет – но она тоже иногда засматривалась на такие представления ради интереса. Здесь всë настолько скучно и серо, что только такие злые события как-то разбавляют этот мир. – Толкнули тебя? Чë, ха-х, правда? – толстая физиономия Бабурина с отвратительной грациозностью вышла на " сцену ". Петров чуть замялся, но всë же, сжав кулаки, сказал: – Да, правда! – послышался смех: мальчишка раскраснелся пуще прежнего. И тут, случилось то, что взяло вверх оваций – Бабурин одним толчком сбил Петрова с ног, заставляя его падать на пол. Кто-то было запротестовал, начал кричать что позовëт учителя, но большинство просто стояли. Стояли, и ждали. – Ну, чего замолк то, очкарик? Нам всем о-очень интересно, что ж ты скажешь! – надвисал Бабурин, криво ухмыляясь. Петров молчал, уставившись на одноклассника как на самую противную в мире жабу. Хотя, нет – как на самую самую противную свинью! – Если ты меня ударишь... Если ты ещë хоть раз... – речь прервал звонкий щелбан, который Бабурин отвесил новенькому. Все вокруг засмеялись, когда Петров сжав вытащил кулак, и замахнувшись им на толстяка, попал ему прямо по скуле. Вот это уже было настоящим поворотом событий – Бабурин упал, жмурясь. Петров же быстро встал с пола, и хотел было уже сказать что-то, как Смирнова вновь закричала: – Лилия Павловна, Лилия Павловна! Петров Бабурина ударил!! – тут же подорвалась с места болтающая в соседнем кабинете вахтëрша, расгоняя школьников по кабинетам. Только Бабурин с Петровым не сдвинулись с места, и краем уха, Наденька услышала: – Тебе.. Пиздец...– девочка хотела было обернуться, когда еë тут же подвернула под руку Смирнова, уводя к кабинету английского. За ней пошли ещë точно такие же сплетницы подружки, которые не могли перестать хихикать и шептаться. Жестом, Смирнова успокоила их всех, после, чего спросила: – Ну что, девочки? Увидели, какой наш новенький? – Да он ненормальный! Таких надо в психушку! – тут же подала голос девочка из паралельного класса Ленка Варшанова. Она так усердно жестикулировала, что еë две туго заплетëнные косички всë время подлетали вверх. – Ой, девочки, ну это ж вообще! – держалась от смеха другая, одноклассница Любочка, – Бабурин ему тако-о-ой щелбан отвесил, а тот потом его та-ак по щеке! Прямо по самим прыщам! – Наденька невольно тоже чуть усмехнулась, вспоминая каким напуганным тогда стал Бабурин. – О, даже Наденька наша с них смеëтся! – подметила ещë одна одноклассница с прозвищем Газета из-за своей фамилии. Смирнова хмыкнула: и пускай она пыталась делать вид девочки сплетницы, но оставшийся румянец на еë щеках выдавал тот стыд. Любочка подметила, тихонько: – А ты у нас, Катя, теперь девушка, да? – Смирнова недоумëнно подняла взгляд, после, хмыкнула. Улыбка появилась на еë лице, но яд в ней был не такой уверенный. – А тебе, Любочка, завидно может? – от такого вопроса Любочка тут же раскрыла рот в замешательстве, после, заулыбалась: – Я то? Мне то? Да ничуть!! – Газета тихонько прыснула в кулак. – А ты чего смеëшься? – спросила Наденька у одноклассницы, на что та сказала, шëпотом: – Да Любочка же Кате завидует всегда до смерти, вот и сейчас. Смешно же с таких людей, правда? Особенно если учитывать тот случай... – Какой случай? – тут же спросила Наденька, на что Газета отвела еë чуть подальше от спорящих уже о чëм-то Любочки и Ленки. – Да ты пока видно болела перед каникулами, Любочка задумала к Пятифанову подкатить, а Катя об этом узнала. Ну вот и поспорили, как у кого получится: в итоге Катю потом этот Пятифанов проводил домой, а Любочка увидела. Вот и теперь завидует Кате пуще прежнего. – М-м. Понятно. – протянула Наденька, услышав весь этот поход Санта Барбары. Не успели они с Газетой оглянуться, как Смирнова была уже тут как тут, и язвительно улыбаясь, спросила: – А что это вы тут, девочки, обсуждаете? – Наденька почувствовала как Газета тихонько толкнула еë в плечо, мол, тише. После, девочка беззаботно улыбаясь ответила: – Да так, новенького обсуждали. – Новенького? Ах, но-овенького! Ну хорошо, хорошо... Вы далеко то так не отходите, не то можно подумать что вы меня обсуждаете! – Смирнова сложила ладошки, и, строя невинные глазки спросила, – Ну мы же с вами подружки, правда ведь, Наденька? Правда ведь, Газета? – Конечно, Катя. Мы подружки, правда, Наденька? – Газета тайком подмигнула левым глазом из под кудрявой чëлки, на что Наденька, повернувшись к Смирновой, кивнула. – Ну вот и хорошо! А то я уж, хи, боялась.. – после, Смирнова вздохнула, – Ой ладно, девочки, пойду я в класс! Вы только аккуратнее смотрите, нето Любочка вас не дай бог от зависти съест! – Смирнова раскатилась в фальшивом смехе, после, ушла. Коридор потихоньку опустевал, ибо скоро должен был быть звонок на долгожданный, последний урок. Наденька не особо общалась с прихвостнями Смирновой, но с Газетой они смогли подружиться. Причиной тому была простота в их общении, и из всех подружек Смирновой, Газета была самой живой. Сама Наденька попала в эту компанию случайно, ещë с того момента когда в третьем классе Смирнова вдруг начала везде таскать девочку с собой. Тогда она была ещë другой, тихой, одинокой, вечно желающей подружиться. И вот так они и ходили вместе, а потом, Смирнову начиная с пятого класса будто подменили – она резко набрала себе " подружек ", и Наденьку вместе с ними. – Пошли ка и мы с тобой: звонок уже через минуту. А ты знаешь, что с моей тройкой по русскому мне лучше лучше не опаздывать...– сказала Газета, на что Наденька кивнула, и они вместе пошли в класс. *** Школьный день подходил к концу, уже заканчивался последний урок. Минута – звонок тут же оживил всех в радостном предвкушении идти домой. Только вот проблема: Наденьке сегодня на фортепиано. Опять... От нежелания идти в музыкальный кабинет и видеть вновь Жанну Олеговну усталость скрутила пуще прежнего. Хотелось просто уже как все спокойно собраться, и идти домой. И вот, засунув пенал в рюкзак, Наденька обречëнно встала со своего места, и, пробормотав короткое до свидания, хотела было уже идти, но еë остановил оклик: – Наденька, постой! – звонкий голос девочки с первой парты заставил остановиться, и, повернуться. Полина Морозова – это была довольно таки добрая личность, но Наденьку почему-то она всегда напрягала. Особенно учитывая то, что она часто враждовала со Смирновой, но остальным пыталась казаться милой девочкой скрипачкой. С Наденькой они как-то общались в первом классе, вместе сидели, но потом Полина начала пускать слухи про Смирнову, и даже пыталась настроить Наденьку против неë. Не вышло. – Ты к Жанне Олеговне? Мне тоже к ней надо, и я подумала что может мы можем вместе пойти! – Хорошо. – ответила Наденька, после, будто не обращая внимания на свою спутницу, пошла к кабинету музыки. И вот будучи уже у двери, Полина вдруг сказала: – Слушай, давай только я первой зайду, хорошо? – вопрос поставил не много в тупик, но через секунду Наденька спокойно кивнула, пропуская одноклассницу вперëд. Повисла тишина: коридор уже потихоньку пустел, и лишь некоторые старшеклассники задерживались для чего-то. Наденька отошла к окну, вглядываясь в зимний пейзаж: фасады стекла обвили холодные узоры, пару младших лепили в школьном дворе снеговика. Сегодня уроков не так много, поэтому дети чуть оставались подольше, дабы поиграть. Неожиданно, Наденька вдруг увидела в отражении окна подходящий к ней силуэт. Он был всë ближе, и ближе, от чего девочка обернулась. – Надюх, на короче свою тетрадку, спасибо за выручку. – одноклассник Ромка Пятифанов протягивал прошенную Бяшей тетрадь накоплений. Наденька молча кивнула, взяв вещицу, и засунув еë в случайное отделение рюкзака. После, она повернулась, будто выжидая от Пятифанова что-то ещë. У него были удивительно большие уши, которые так нелепо выглядывали из под шапки, что бросало в смех. А ещë у мальчишки была всегда такая звериная улыбка, словно у харька. Маленький, но с острыми зубами... – Слушай, Надюх.. – наконец прервал молчание Пятифанов, спрашивая, –...Ты Полинку не видела? – Она в музыкальном кабинете у Жанны Олеговны. Ей нужно было что-то спросить у неë. – А ты чего ждëшь то? – Наденька вздохнула, отвечая: – Я жду пока она выйдет, и я пойду к Жанне Олеговне на занятие. – А... Ну, ясно. Ладно, не судьба видно сегодня. Ну, забирай тогда хоть ты, – и сказав это, Пятифанов потянулся в карман потëртых спортивок, после чего, достав оттуда жвачку « Turbo » протянул еë Наденьке. Девочка смерила сладость взглядом, после чего, спросила: – Это разве не для мальчиков? – Ну, подаришь еë тогда какому нибудь мальчику! Всë, давай.. – после, Пятифанов ушëл, оставив Наденьку в коридоре совершенно одну. Хотя нет, не совсем одну... ...Около соседнего окна мялся тот самый новенький, Петров. Он то собирал учебники в рюкзак, то смотрел в окно. Ждëт может кого-то? Вообще, Наденьку он немного заинтересовал: у него были удивительно белые волосы. Они не казались от чего-то седыми как у стариков, нет – они были белыми как снег. А ещë, почему-то из под очков его глаза были какие-то необычные. Вот вроде смотришь – обычные зелëные глаза, как у сотни других людей! А вроде и приглядываешься, и есть в них какой-то странный блеск... Неожиданно, Наденька поняла что они с мальчиком сейчас смотрят друг на друга, не отводя взгляд. И казалось бы они сейчас должны тут же в стыде отвести его, как в романтических фильмах, но от чего-то Наденька не могла оторваться. Не было какого-то стеснения, стыда. Была только лëгкость, и какое то странное не детское любопытство. Мысли остановились, и жвачка, подаренная Пятифановым вдруг выпала из рук, укатываясь по полу. Наденька тут же наклонилась поднять еë, но Петров вдруг потянулся рукой вперëд, поднимая первым. Мальчишка выпрямился, разглядывая надпись на обëртке, и после, сделал пару шагов к Наденьке. – Ты кажется уронила.. – сказал он, протягивая жвачку. Наденька молчала, пару минут смотря на Петрова, после, сказала: – Модель оставить себе. – Петров был кажется в замешательстве, но спустя пару секунд всë же сказал: – А, ну, хорошо. Спасибо.. – Наденька кивнула, когда мальчишка неспеша распаковал жвачку, а вкладыш спрятал в карман брюк. Пока Петров пробовал сладость на вкус, Наденька спросила: – Ты Семëна ждëшь? Если да, то он и его дружки уже ушли. – от упоминания Бабурина новенький вздрогнул, отводя взгляд. Походу на одном толчке дело не закончилось, и кажется толстяк задумал что-то не хорошее. Во всяком случае, это уже не женское дело. – Наденька! – послышался голос, и обернувшись, Наденька увидела выходящую из кабинета музыки Полину, а за ней уже и свою учительницу по фортепиано Жанну Олеговну. Тяжëлый вздох сорвался с груди, и не сказав более нечего, Наденька поспешила уйти на занятия. *** – Сегодня уже лучше! Лучше! Но тебе нужно работать Наденька, не то ты после каникул стала совсем ленивой! – восклицала Жанна Олеговна, когда Наденька в очередной раз собиралась домой. Наконец-то... – До свидания, Жанна Олеговна. – попрощалась девочка, выходя с кабинета. Школа была совсем спокойной и тихой, только вахтëрша сидела на своëм месте, ожидая когда самые последние уйдут, и можно будет наконец закрыть школу. Даже уборщицы отбыли свою смену.. Наденька накинула своë пальто, завязала шарф, и застегнув молнию на ботинках, вышла на школьный двор. Теперь он был точно пуст, ибо даже самые маленькие и активные дети так на долго не задерживались. Около ворот улыбался криво снеговик – кто-то видимо додумался и правда притащить морковку специально для его носа. Улыбка была вырисована пальцами, а сверху, чья-то шапка. Ох и наругают оставившего еë мальца... Задул ветер, от чего невольно стало холодно – у самой то Наденьки шапки не было, ибо она забыла еë дома. И вот девочка опять держит путь к дому своей бабушки, предвкушая ещë один вечер у неë. Ещë один вечер, в котором можно побыть не просто ребëнком, а беззаботным ребëнком. *** Наденька сидела за столом, когда её бабушка разговорачивала со своей соседкой в коридоре. Дымка жался у ног, и Наденька, делая глоток тëплого чая, услышала дверной хлопок. Это означало то, что соседка судя по всему ушла к себе. В кухню зашла бабушка – вид у неë был крайне задумчивый, что было не типично для неë. Сев за стол, старушка подняла взгляд, после чего сказала: – Иди ка ты сегодня домой пораньше, Надюш. Чай попьëшь, да и наверное иди, пока не стемнело.. – тон еë голоса был будто обеспокоенным, а сама бабушка будто что-то скрывала. Наденька решила не задавать вопросы, поэтому просто молча кивнула. Неожиданно, с коридора послышался звон телефона, заставляя бабушку быстро встать, и подойти к аппарату. Далее, произошëл такой диалог, часть которого Наденька услышала только слова бабушки: – Да, я Наденьку пораньше домой отправлю.. Нето тут походу опять такие страсти творятся, да и бабы эти так раскудахтались! А я то что? Я ребëнка пугать не буду! Тем более не первый раз уже, поэтому будем надеяться что уляжется до следующей зимы... Затем, трубка судя по всему была положена, а разговор завершëн. Подслушивать не хорошо – но что-то подсказывало будто это нужно было услышать. Либо же, и вполне вероятно, это просто придуманное оправдание своему любопытству... Дымка вдруг перестал мурчать, а вместо этого увязался за бабушкой, несущей какую-то тарелку из холодильника. Наденька сделала последний глоток чая, прежде чем заглянуть в окно – узоров уже не было, лишь застрявшие в ставнях хлопья снега. Наденьке не нравилась зима здесь – люди вокруг были будто ледяными статуями, с осколками в сердце. Да и сам посëлок был будто отрешëн от всего мира, навеки попадая в зимнюю, страшную сказку. Допив последние капли в кружке, Наденька вышла со стола. Тихими шагами она прошла в зал, подошла к креслу, где были еë вещи. В соседнем кресле бабушка смотрела телевизор, и конечно же Дымка сидел рядом. Забавно, – даже бабушка будучи уже в старости не одна, а ещë ребëнок Наденька сидит в этом пустом большом доме, ожидая свою маму. Ни кота ни собачки рядом. – Уже уходишь, Наденька? – спросила было бабушка, но после, вспомнила что сама просила внучку пораньше идти домой. На лице еë появилась неловкая улыбка, а руки еë, такие тëплые и мягкие, обвили Наденьку с головы до ног. – Завтра ещë свидемся, Наденька, обязательно! Просто надо так, появилось тут кое-что опять... Завтра я тебе твоих бубликов в сметане сделаю, мультик твой любимый посмотрим! – еë обещания были словно отрывками воспоминаний из далëкого детства, и поверить в то, что можно повторить те моменты – сейчас уже было почти не возможно. Обвив шарф как обычно не до конца, Наденька просунула ноги в ботинки, и, не дожидаясь пока бабушка еë проводит, сказала: – Я пошла. Закрывайся пожалуйста. – после, получив кивок, девочка открыла дверь, и вышла за порог домишки. Поднялась метель: хотелось поскорее дойти домой, сесть за уроки, и посмотреть телевизор. Наденька шла не спеша, будто оттягивая какой-то странный момент своей жизни – может быть это скучное ожидание? Хотя, оттягивать неведомое было глупо, поэтому лучше было поспешить. Да, поспешить... Но какой же дорогой было короче? Рядом с домами был лес – он окружал людей, дворы. И если зайти в него по тропинке, то можно было выйти быстро прямо к своей улице. И вот, под метель, Наденька отыскала глазами эту тропинку, а после, прошла по ней в дебри сосен и елей. Поначалу всë встречало еë спокойно, встречало так, как должно быть. Но уже пройдя десяток метров, деревьев стало становиться всë больше, а небо постепенно теряло вид. Наденька сжала лямку рюкзака, когда где-то на ветке гаркнул большой тëмные ворон – взгляд его был удивительно живой, зоркий. Казалось будто он как человек имеет свои мысли, познания. Руки задрожали от холода, и когда Наденька решила сунуть их в карман, внезапно из него выпало что-то. Не успела девочка и посмотреть, как тут же сидевший до этого ворон расправил свои крылья, и накинулся на находку словно бешеный. Птица ела, и ела жадно – кровь расплескалась по снегу. В удивлении Наденька вдруг поняла, что у неë, прямо в кармане пальто лежала мëртвая мышь. Всю дорогу, от школы до бабушки, и вот тут, от бабушки до леса...Но как она вообще оказалась там? Может подкинул кто? Наденька почувствовала такое отвращение, что ей захотелось промыть руки в снегу, и тут же она сделала это. Холодный снег мигом оттаял на коже, но осталось желание помыть руки с мылом. Стараясь не обращать внимание на ворона, Наденька быстро начала идти вперëд. Оставалось немного, и скоро будут дома, скоро будет посëлок... Снег западал на лицо, на волосы – так и заболеть не долго. Наденька решила лучше замотать шарф на голову, как платок, после чего, ускорила свой тем. Маленькие следы тонули в сугробе, а снег постепенно заметал и их, и сам силуэт девочки. *** Дорешав геометрию, а также допив чай, заваренный на подаренных бабушкой травах, Наденька присела на кровать. Пружины под матрасом не приятно заскрипели, и порой даже создавалось ощущение будто ты проваливаешься куда-то. Взгляд устремился в окно: снег не переставал идти, уже стемнело. Интересно, мама опять задержится, или может специально придëт пораньше? Завыл ветер, – и холодные, ледяные голоса запели везде. В каждом доме, в трубах, в деревьях, в крыше, в стекле, в земле. Порой у Наденьки создавалось ощущение словно они зовут еë куда-то, в страну чудесных грëз. В место, где не нужно будет сидеть дома одной, где не будет злосчастного фортепиано, а также страхов, и запретов. А может быть пропавший мальчишка тоже так заплутал? Тоже услышал стекающий по всему живому голос и никогда больше не вернулся? Неожиданно, раздался телефонный звонок – странно, мама обычно никогда не звонила будучи на работе. Да и бабушка тоже.. Или может быть это кто-то из сплетниц подружек? Только Наденька хотела было пойти ответить, как звон аппарата угас. Растворился в тишине. Тут Наденька впала в ступор, и застыла на месте, боясь заглянуть в коридор где этот телефон и стоял на своей тумбочке. И так бы она и сидела дальше, если бы не стук в дверь: но ведь сейчас только 7 часов... Неужели?.. Удивлëнная, девочка побежала словно в детстве, громко топая пятками по полу и чуть не подскальзываясь. В дверном глазке был силуэт мамы. Наденька открыла замок, впуская маму за порог – лицо еë ещë долго не могло принять вил улыбки, словно боясь будто это видение, будто всë сейчас распадëтся. – Мама, ты.. – Ты чего, Надюш? Вытаращилась на меня, как на лешего! – улыбка на женском лице от чего-то перестала надоедать, и что-то детское, родное, тянуло потянутся на руки. Но, всë же попытавшись более менее обуздать свои эмоции, Наденька сказала: – Я думала ты задержишься как обычно. – Ну, жизнь, Надюш, штука сложная. Непредсказуемая! То ты задерживаешься как обычно на работе, то тебя вдруг резко пораньше отпускают. Удивительно! – Что-то в движениях мамы вдруг стало смущать: Наденька вдруг поняла, что даже несмотря на свой весëлый тон, что-то в ней было не так. Девочка присмотрелась, прежде чем увидеть какими были опухшими и красными были еë голубые глаза. Будто опухшие от... Слëз? – Мам, ты плакала? – спросила Наденька, от чего еë мама нахмурилась, и тут же воскликнула: – Так, Надюш!.. Вот..Вот эти вот проблемы, они взрослые! Я пришла, значит всë хорошо, понятно? – Что-то внутри заскребло: былая беззаботность вдруг исчезла, и Наденька, опустив свой взгляд кивнула: – Хорошо, мама. – мама улыбнулась: Наденька почувствовала как ей вдруг вновь стало так одиноко, так волнительно.. И не смотря на то, что волнение девочка решила отмахнуть, что-то вновь вернулось. – Ну, чего стоишь, Надюш? Давай тут не хмурься, иди на кухню, чайник вскипити! – кивнув, Наденька прошла к кухне. И каждую секунду этого уж вечера внутренний голос еë сердца шептал о странном чувстве. О чувстве обиды за то, что мама не хочет видеть свою дочь не радостной. Мама не хочет, что бы Наденька была такой же как еë папа. *** Утро выдавалось не очень – всю ночь что-то выло, не давало покоя, и не дало выспаться. Да и плюс, в школе ждал " сюрприз "... ...Лицо Бабурина Семëна красовалось на свежем объявлении пропавших детишек. Это было неожиданно, даже неожиданнее пропажи Вовы Матюхина – страшно как-то, когда видишь человека каждый день, и тут он пропадает. А масло в огонь подлило ещë кое-что: по школе пустились слухи, что конфликт новенького, Петрова Антона, и Бабурина перетëк в нечто большее чем спор. А конкретно в драку, в которой одержал победу вовсе не Семëн... – Бабушка как он домой не явился взбесилась, и в школу прибежала! Мне мама рассказывала, что она на неë визжала как ненормальная, потом ментов вызвала! – рассказывала Смирнова, всë время поправляя резинку на своей косе. Стоявшие рядом рядом девочки уже не пытались хихикать, подправить ситуацию: видно было, что и их пропажа потрясла. Наденька особо долго не могла наглядеться на объявление: в еë голове не устраивалось что такой как Бабурин пропал. Пропал, и скорее всего навсегда... – Может шутка какая? Ну это же.. Это же просто глупо! Ну я понимаю Матюхин, он же маленький! Это же глупость, это же ненормально просто!! – восклицала Ленка Варшанова, когда Любочка тут же хихикнула: – А ты что, Ленка, всë прочитать не можешь? – А ты, Любочка, в учителя грамматики подалась? – тут же протянула Смирнова, надменно улыбаясь, – Просто с твоей тройкой по русскому что-то не ви-идно! – Я вообще-то в модели пойду! – ответила Любочка, поправляя юбку. После, она посмотрела на Наденьку, – А Наденька всë тоже наглядеться не может! – Наденька промолчала. Стоявшая рядом Газета решила разрядить ситуацию, когда вдруг потянула Наденьку за плечо. А когда та обернулась, то сказала: – Пошли выйдем в туалет. За школой как-то не культурно. – это был намëк на то, что Газету тянет покурить. Да, редкое употребление сигарет был пожалуй единственный еë минус как человека, но Газета особо этим и не гордилась. Она подворовывала эти табачные трубочки у своего старшего брата, и хранила у себя, а когда происходило что-то, то курила по одной. По словам Газеты какого-либо облегчения после курения она не чувствовала, но слышала что так говорили взрослые, мол, выкури сигаретку и всë пройдëт. Об этом никто не знал, кроме Наденьки, и ещë подруг Газеты. Подружкам сплетницам и Смирновой она этого не рассказывала, ибо, как она объясняла самой Наденьке: я такое им не доверяю. – Катя, мне в туалет приспичило, а Наденька со мной за компанию. – подала Газета голос, отрывая девочек от каких-то разговоров, – Сейчас вернёмся. – В туалет? А, ну хорошо, хорошо, Газета! Будем ждать вас! – и после этих сладеньких слов Газета жестом показала идти Наденьке за ней. По пути, Газета заговорила: – Вот ты знаешь, все этого Бабурина не любят, используют, но мне его как-то жалко. – Наденька подняла взгляд: с неким недоумением она смотрела на Газету, ожидая, пока та продолжит. – Ну, знаешь, бабушка же его говорила что у него в прошлой школе были проблемы. Сюда пришëл, вот он и занял такую позицию. Да и знаешь, тяжело как-то жить без родителей. Тем более, учитывая что они от него сами отказались... – повисла тишина: Газета задумалась, а Наденька продолжала молчать, выжидая что-то от своей спутницы. Но всю оставшуюся дорожку коридора девочки прошли молча. В туалете почти никого не было, и подойдя к излюбленному подоконнику Газета достала сигарету, списку, и неумело зажгя начала курить. Зажигалки у Газеты не было, да и она не носила: у брата еë правда была, красивая такая, с узором. Но это был подарок. – У тебя же фортепиано после уроков? – спросила вдруг вновь Газета, на что Наденька кивнула, говоря: – Да, но мне бы хотелось на танцы. – Так в чëм проблема? – вопрос поставил в тупик: в голове вертелось два варианта, по типу не хочу, или, мама заставила. Но Наденька решила выбрать другой: – Я не задумываюсь над этим. Мне не хочется перемен. – Вот как.. – Газета вздохнула, – Знаешь, ты такая молчаливая, внимательная, а заговоришь с тобой так ты всякое выдаëшь. – эти слова зацепили Наденьку, но она решила не переспрашивать. Ей нравилась своя роль в компании: стоять, наблюдать, и молчать. Быть обычной девочкой, живущей самой обычной жизнью... Неожиданно, дверь туалета открылась, и в проëме показался силуэт. Газета сразу спрятала сигарету за спину, Наденька подняла взгляд. На пороге стоял смущëнный мальчик, который тут же заговорил: – И-извините, мне просто сказали что туалеты наоборот стоят... – судя по голосу, это был Петров! Наденька успела рассмотреть уже и его лицо, блеск глаз. Газета сказала: –Не думаю, что тебе стоит кому-то верить. Это женский туалет. – Да, я понял. Извините, я пойду.. – Петров ушëл, на что Газета кивнула, после, не выкурив и половины сигареты выкинула еë в мусорку. Всë равно врятли кто-то на ученицу 6-х классов гнать начнëт... – Пошли? – спросила Газета, на что Наденька кивнула, и вместе, они уже уходили из туалета, когда на пути вновь встретили Петрова. Он стоял у стены, думая о чëм-то, и очевидно не заметил девочек. Наденька чуть не наступила ему на ногу, но успела вовремя остановиться. Петров, увидев вновь свою ошибку смутился, пробормотав: – Извините, я не заметил вас.. – Наденька нечего не ответила: Газета вновь кивнула, показывая что нет нечего страшного. И вот, они вновь пошли по коридору, всë также молча. Но Наденька замечала на себе взгляд новенького сзади.