I - { Lying is the most fun a girl can have without taking her clothes off }

      Прятаться в чужих кабинетах становилось дурной привычкой. Ты поправила юбки, идеально отглаженный белый фартук и слегка сползший чепец: маскировка, выданная тебе Рейчел, взаправду была один в один, что у местных служанок.       «Не знаю, откуда и как она смогла её достать, но это определённо лучше, чем пытаться пробраться к Андерсонам напрямую. Сомневаюсь, что после любезностей Александра нас вообще когда-либо пустят на порог».       Блокнот, заранее полностью переписанный аккуратным почерком Сэма (видимо, японское воспитание уделяло особое время выведению иероглифов) покоился под длинным подолом. Тебе не нужно было ни за кем следить и ничего искать. Лишь вернуть одолженное на место, обставив всё так, будто хозяин кабинета попросту забыл, что убирал его в выдвижной ящик. Или в комод. Или, в целом, куда угодно, кроме поверхности стола, с которого он был взят.       Ничего сложного, ведь так?       Помотав головой, ты скользнула вдоль знакомых стен. Мимо светильников, свечей и портретов, которыми любовалась совсем недавно. Пожалуй, если бы изображённые на них люди обладали разумом, то их взгляд бы осуждающе вперился в твою спину: вламываться в чужой дом средь бела дня было не просто моветоном, а самым настоящим преступлением.       Увы, хорошему сыщику пристало не только распутывать хитрые клубки улик, но и заметать следы. Ты прекрасно осознавала риск, на который идёшь, как и возможные последствия, но всё это блекло по сравнению с поставленной целью. Будущим, в котором было место твоему голосу и твоим желаниям, а не прописанному обществом единому стандарту жизни.       Коридорам следовало пустовать: в половину второго происходила пересменка персонала. Хозяева отправлялись по своим важным делам, а гости, если таковые были, — в сад. Никто не должен был помешать тебе осуществить задуманное, по крайней мере в первые минут пятнадцать, за которыми ты следила по карманным часам.       Оставив позади три поворота, ты уткнулась лицом в знакомую дверь. Массивную, высокую. Запертую. Руки в перчатках невольно вспотели, сердце ухнуло в груди. Слишком уж хорошо ты помнила, что происходило в кабинете в последний свой визит. Чужие губы, пальцы, язык в твоём рту…       От мысленной картины сделалось жарко. Душно, будто завязки на спине вгрызлись в кожу, а на горло накинулась удавка, перекрыв кислород. Для внешне обходительного мужчины Эзра обладал достаточно страстным напором, чтобы оставить после себя отпечаток.       Не только на теле, где гуляли его бесстыжие ладони, но и на душе, невольно внимающей его вкрадчивым речам. Мог ли он быть демоном-искусителем, если призраки наподобие Белой Леди всё же существовали? А если же нет, то насколько хорошо умел орудовать данной от природы харизмой, что ты так просто пала в его сети?       «Так, стоп, хватит. Ты тут вовсе не для этого, Агата. Не из-за него и не ради него».       Хлопнув себя по покрасневшим щекам, ты принудительно увела мысли в иное русло. Сглотнула, достала заготовленную отмычку: совсем небольшую шпильку, которая должна была отпереть дверь. Убедившись, что никто не идёт, ты заученным движением вставила её в нижнюю часть скважины и слегка крутанула вправо. Пальцы подрагивали, но ты не позволяла себе думать о возможном провале. Права на ошибку, как и другого случая вернуть блокнот, попросту не было.       Вторая шпилька, служившая рычагом, вонзилась в замок чуть выше. Ты выдохнула, сосредоточилась. Сколько там было штифтов? Пять? Указания Эллиа крутились на подкорке сознания: сосчитать, найти самые недвижимые и работать с ними до щелчка, пока не переберёшь все. Замок держать в одном положении. Конечно, ты практиковалась и на дверях в поместье Кларенсов, но там тебя подгонял разве что недовольно пыхтящий Александр, а не собственный голос, вопящий, что подобные ухищрения воровского искусства стоило делать куда быстрее и изящнее, чем сейчас.       Спустя пару минут дверь, наконец, сжалилась, ознаменовав твой успех последним щелчком. Наспех убрав шпильки обратно, ты ещё раз оглядела коридор, прислушалась и, удостоверившись, что никто не бежит по твоим следам, скользнула внутрь. Улыбка на твоём лице была под стать гордости, бурлящей в груди.       «Чувствую себя настоящим детективом. Уверена, что Видок оценил бы мои навыки».       Просторная комната с твоего визита никак не изменилась. Те же окна, та же мебель, включая злополучные постаменты с «увеселительными» принадлежностями. Ты пробежалась по обстановке глазами, прикидывая, куда могла бы приткнуть блокнот.       «Стол — глупо, сразу поймёт, что это обманка. Верхние полки слишком высоко стоят, чтобы он мог бы даже в теории забыть его там. Думай, Агата, думай, если бы ты была блокнотом, то где могла бы оказаться, потеряй тебя твой хозяин…»       Ты повертелась, стараясь абстрагироваться от окружающей картины. Представила, что видишь помещение в первый раз: какое место казалось наиболее часто используемым? Мысленный образ старшего Андерсона прошаркал вдоль окна к креслу, уселся на него, после встал и приблизился к идентичному креслу около дальнего угла. Вероятно, в том, что стояло непосредственно у письменного стола, он сидел, когда работал, а у второго — когда отдыхал.       «Рискованно, но куда лучше, чем надеяться на чужое скудоумие. Он мужчина педантичный и вряд ли трогает в своём кабинете хоть что-то без надобности».       Нырнув ладонью под юбку, ты извлекла блокнот. Осмотрела, покрутила в руках последний раз: он был довольно увесистым, и оттого крайне полезным в вашем маленьком деле. Кто бы мог подумать, что настолько ценные знания хранились в невзрачной книжонке с цветочками на переплёте?       Ступая осторожно и тихо, ты подошла к восточной стене. Приподняла подушку, положила улику прямо под неё. После — сделала пару шагов назад, придирчиво оглядев картину.       «Не то. Когда я забывала свои любимые романы на диване, то они не лежали так идеально».       Вытащив самый уголок блокнота, ты взгрузила ещё одну подушку рядом. Покрутила, поправила, да так, чтобы на первый взгляд на кресле ничего не лежало, но стоило подойти вплотную, как торчащий корешок начинал бросаться в глаза.       «Уже лучше, но на всякий случай мне стоит перестраховаться. Если старший Андерсон не читал блокнот до нашего ухода, то он и не поверит в то, что оставил его не на своём месте. Хм… Сэм, помнится, предлагал подкупить одну из служанок, чтобы она тайком пронесла и положила записи обратно, но вариант быстро отсеяли из-за отсутствия гарантий. Я же могу воспользоваться прислугой не только, как маскировкой, но как и инструментом. Создам видимость, будто одна из местных девушек проникла в кабинет, нашла блокнот, прочитала, а потом в спешке забыла его спрятать».       Возможно, это не был самый надёжный вариант, но иных способов переключить внимание и расчистить себе путь попросту не было. Протянув руку к парику на голове, ты грубой силой вырвала из него пару локонов. Издалека они мало отличались от настоящих, к тому же имели оттенок абсолютно противоположный волосам Рэйчел, Евы, да и твоим тоже.       «Александр бы пошутил, что рыжий — исконно мой цвет, потому что в прошлой жизни я была ведьмой, которую сожгли на костре».       Представив, как душишь его этими самыми волосами, ты принялась творить «волшебство». Одна прядь упала на кресло, вторая — на стол, третья обвилась вокруг ручки ящика. Вместе с этим ты едва заметно двигала предметы, чтобы подкрепить иллюзию того, что в кабинете кто-то был и что-то искал. Чернильницу чуть левее, свечу — ближе к краю, но так, чтобы сразу не заметить изменений. По истечению пяти минут ты вновь отошла подальше от окна и придирчиво оглядела результат собственной работы.       Вышло сносно. Неплохо: по крайней мере, вид кабинета играл сразу на два варианта, а уж какой из них сочтется за правду было не столь важно.       «Вот и всё. Остаётся лишь так же незаметно ретироваться».       Стараясь не буравить взглядом тот самый роковой стол, на котором тебя абсолютно нагло и неприлично вкушал Эзра, ты повернулась к нему спиной и гордо прошествовала к выходу. Больше в этом месте было делать нечего. Во всяком случае, не сейчас и не в таких обстоятельствах.       Не успела твоя ладонь лечь на ручку двери, дабы распахнуть её, как тишина сошла на нет. Раздались шаги, скрипнула одинокая половица, возвещающая о том, что кто-то оперативно расхаживал по одному из близлежащих коридоров. Паника кольнула бок, в горле же пересохло: кому понадобилось находиться в этом крыле прямо сейчас? Тебе не могло показаться?       Затаив дыхание, ты обратилась в слух. Натужное завывание досок, как и последующие этому шаги повторились. Отчетливее, явнее. Ближе.       «Идёт сюда. Точно сюда. Чёрт, чёрт, чёрт, ну почему всё всегда оборачивается именно так? Как же не вовремя».       Судя по размашистому и уверенному стилю походки, за личностью нарушителя скрывался мужчина. По крайней мере, ты ни разу не слышала, чтобы местные дамы так ходили. Значит то не были горничные, кухарки или забежавшие на огонёк прелестные гостьи: да и последним было нечего делать в этой стороне.       Из возможных мужских фигур ни одна не радовала твоё воображение. Как минимум, среди них могли оказаться и непосредственные хозяева этого кабинета, которые едва ли обрадуются вторжению в частную собственность.       Отпрянув подальше от двери, ты ринулась к оконной раме. Оглянулась, смяла ткань юбки: как следовало поступить? Переждать или рискнуть, прыгнув с балкона? Да, конечно, была вероятность, что тот человек просто шёл мимо, да только могла ли ты на это рассчитывать?       «Нет».       Наспех отворив затворку, ты распахнула ведущую наружу дверь. В нос ударил цветочный запах вперемешку с ветром: прямо под балконом располагался сад. Тот самый, куда в прошлый визит нырнул Сэм, и который не сулил мягкое приземление с такой высоты. Увитый плющом «спуск» выглядел ещё более жалко, чем ты помнила: казалось, что надави на него чуть сильнее, как он развалится прямо в воздухе, с удовольствием отправив тебя лететь вниз без какой-либо страховки.       «Ну нет, с моей то грацией я скорее сломаю себе шею».       Пришлось отмести вариант с героическим прыжком веры. Скользнув обратно, ты прикрыла раму, потёрла виски. Помимо побега возможными были ещё несколько путей отступления. Первый требовал, чтобы ты использовала одну из штор в качестве укрытия, второй — чтобы собрала в кулак всё присущее тебе актёрское мастерство и отыграла роль служанки. В таких домах их было вдоволь, а потому одурачить особо несведущего человека было под силу даже тебе.       «Спрячу лицо, изменю голос, и притворюсь, что пришла сюда с поручением. Главное держаться уверенно и естественно».       Шаги приближались, каждый, как удар молота по наковальне. Времени было мало. Критически мало. Наспех натянув на нос кусок ткани, ты схватила стул, приставила его к окну и стала делать максимально деловой вид. Руки вцепились в занавеску так крепко, будто бы та была твоим единственным спасением.       «Лишь бы сработало. Андерсоны вообще стирают свои шторы?»       За спиной дёрнулась ручка, а после дверь с характерным звуком приоткрылась. Шаги, наконец, прекратились, и ты сглотнула, страшась даже подумать о том, кто именно мог там стоять.       — Отец, я не ожидал, что ты вернешься так ско…       Мужчина осёкся, поняв, что человеком, находящимся в личном кабинете его отца, был вовсе не он, а одна из местных горничных.       Ты же ощутила, как по позвоночнику, лопаткам и даже лицу пыхнуло жаром. Дрогнули пальцы на драпировке, сердце скакнуло куда-то в самое горло: этот голос был тебе хорошо знаком. Слишком хорошо.       «Эзра».       Воспоминания недавнего поцелуя вновь пронеслись перед глазами. Тебе захотелось провалиться прямо под землю. Испариться, исчезнуть или, как минимум, научиться мимикрировать под мебель. Очередная встреча с глазу на глаз в этих стенах казалась насмешкой судьбы.       «Такое ощущение, что мироздание мне очень явно намекает, что все дороги ведут к нему».       Надеясь, что смена тональности собьёт Эзру с толку, ты прокашлялась и заговорила нарочито раболепно и заискивающе:       — Добрый день, милорд. Ваш отец ещё не приехал, но если Вам будет угодно, я могу передать экономке, чтобы она лично сообщила Вам, когда он вернётся.       — В этом нет необходимости, но благодарю за предложение…       Эзра осёкся, нахмурился, вопросительно выгнув бровь.       «Точно, имя! Он хочет знать моё имя. Кем мне назваться? Джейн? Эмма? Нет, нет, не то…»       Понимая, что надо сказать хоть что-то, ты выпалила последнее имя, которое видела в утренней газете:       — Мэри, милорд.       — Благодарю за предложение, Мэри.       Ничто в голосе Эзры не выдавало каких-либо намёков на то, что тебя раскусили. Он не кидался с обвинениями, не выставлял тебя прочь и не вопрошал, что именно ты забыла в кабинете его отца. Было ли это удачей или хорошим притворством ты не знала, но мысленно надеялась, что не закончишь этот день в местном отделении полиции или того хуже — зарытой за одной из клумб с красивыми красными цветами.       — Если Вам надобно поработать здесь или отдохнуть, то я могу оставить Вас одного. Меня послали снять шторы для стирки, но если милорд пожелает, то я займусь этим в иной раз.       — Не стоит, Вы можете продолжить Ваше поручение, оно мне не помешает. Однако, прошу, верните ключ, который Вы взяли у миссис Клифтон.       — Ключ, милорд?       «Проклятье! Глупый же вопрос, очевидно же, что горничная не могла бы попасть внутрь без ключа. Только вот у меня нет этого ключа. Только муляж, сделанный на глаз».       — Да, Мэри, ключ.       — Да, да, конечно, сейчас сейчас… Ах, он должен быть где-то в кармане.       За всё время, что ты нарочито громко причитала и хлопала руками по юбке, Эзра не сдвинулся с места. Перемещался лишь взгляд. Пристальный и тяжёлый, он наваливался на плечи, скользя по телу подобно хищному зверю в поисках добычи. Ты не понимала, было ли его внимание признаком подозрений или же он был таков всегда, но одно знала точно: ни один мужчина не глядел на тебя так. Не влиял на тебя так и не смущал тебя так.       «Хоть на месте сгори».       Наконец, муляж лёг в ладонь. Притворившись, что искренне рада находке, ты вытащила «ключ» и покрутила им в воздухе. В лучах послеобеденного солнца его позолота переливалась особо красочно. Настолько, что издалека могла бы сойти за подлинное золото. Всё, что выдавало фальшивку, — вес и декоративные завитки на конце.       Конечно, ты понимала, что отдавать ключ в руки Эзры могло быть равносильно признанию в обмане, но и не отдать его ты тоже не могла.       — Может, мне положить его на стол, милорд?       — Прошу, верните мне его лично в руки. Так будет лучше.       — Вы уверены? Он грязноват, а милорду не пристало марать свои руки.       — Ничего страшного, я не боюсь грязи.       «Кто бы сомневался».       Ты развернулась к нему лицом, чувствуя, как подрагивают колени. Эзра стоял посреди комнаты: высокий, статный. Спокойный, как скала. На груди — белая накрахмаленная рубаха, расстёгнутая на одну пуговицу, на ногах — свободные штаны. Невольно ты залюбовалась им: уткнулась глазами в оголённую кожу, представляя, как целуешь её губами. Льнешь ближе, оттягиваешь волосы, царапая плечи, на которых он обычно таскал свой дурацкий пиджак. И своё дурацкое красивое лицо с хитрыми глазами, и…       В общем и целом, он выглядел, как мечта любой женщины. А ещё, как волк, спрятавшийся в шкуре невинной овечки. Ваши взгляды встретились, и на лице Эзры мелькнула тень ухмылки: кажется, он подметил крайне настойчивый интерес к его персоне.       «Чёрт, ничему тебя жизнь не учит, Агата».       — Ну же, Мэри, Вам нечего бояться, Вы ведь не трогали ничего из личных вещей отца?       — Конечно же нет, милорд. Я бы никогда, миссис Клифтон всегда напоминает, что Ваш отец не потерпит вмешательства в его порядок вещей.       — Что ж, она хорошо Вас научила. Прошу же…       Эзра вытянул ладонь, улыбнулся нарочито приветливо и мягко. Ты облизнула пересохшие губы, опустила глаза и одним выверенным рывком вложила муляж в его руку, чувствуя себя так, будто заместо него протянула острый кинжал, которым он мог убить тебя в ту же секунду.       — Вот и чудесно, благодарю. Можете возвращаться к шторам.       Эзра даже не удостоил «ключ» инспекцией. Просто сомкнул пальцы и ловко спрятал его в карман.       «Поверил просто так или?»       Не желая лишний раз давать ему повода для расспросов, ты поспешила вернуться к окну. Поставила ногу на табурет, навалилась на шторы так, будто они были твоей единственной опорой. Наверное, со стороны было заметно, что ты ничего не понимала в домашних делах, но почему-то Эзра не спешил обвинять тебя в некомпетентности.       «У них что все горничные неумехи или он просто сам не понимает, как происходит процесс?»       И всё же делать занятой вид было сложно. Ты понимала, что рано или поздно неумение станет крайне очевидным. Как снять шторы ты не знала, а бездумно их дёргать сулило много неприятных последствий. Порчу имущества, разоблачение, а, может, и что похуже.       «Они поди весят, как мешок кирпичей: упадут мне на голову, и всё, так и умру тут».       Эзра так же не спешил уходить. Его силуэт прошествовал к столу, отодвинул кресло и уселся на него, достав блокнот с ручкой.       — Я точно не помешаю Вам заниматься делами, милорд? Может, мне стоит принести Вам чаю?       — Нет, благодарю. Я недавно отобедал, а потому не буду пить чай до возвращения отца. Право, не обращайте на меня внимание.       — Как Вам будет угодно. Если что-то понадобится, лишь дайте мне знать.       — Непременно.       «У-у-у-у, ну какой же ты всё таки…»       Действительно, какой? Обходительный даже с теми, кто ниже его по статусу? Или умелый лжец, способный разыграть представление не менее искусно, чем ты сама? В конечном счёте, одно ты понимала точно: Эзра интриговал. Если не как возможный подозреваемый в вашем нелёгком деле, то как мужчина, показавший, что ты была ему интереснее доброй половины общества. Открыто, нагло, но наглядно: настолько, что тебе всё ещё становилось жарко от одного взгляда на него.       Наверное, это было заметно. Эзра чуть склонил голову, прищурился, а после уточнил, не скрывая усмешки в голосе:       — Всё в порядке, Мэри? Вы смотрите на меня уже добрых секунд двадцать, неужели я такой страшный?       «Страшный — нет. Страшно опасный? Пожалуй».       В слух же ты сказала совсем иное:       — Прошу меня простить, милорд, я не хотела показаться невоспитанной. Дело в том, что шторы довольно тяжёлые, и я бы не хотела по неосторожности уронить их Вам на голову. Я была бы крайне признательна, если бы Вы проявили милосердие и пересели бы на другое место.       — Письменный стол — единственное место, где есть возможность заняться делами, потому я вынужден отказать. Однако я мог бы проявить желанную Вами милость и помочь снять шторы, раз уж миссис Клифтон послала Вас делать столь… тяжкую работу.       Ты не успела ничего возразить. Эзра рывком поднялся с места и приблизился к тебе со спины. Встал вплотную. Ты могла ощутить тепло, идущее от его тела, и то, как внимательно его глаза изучали тебя. От подобной близости по лопаткам расползлись колкие мурашки, а пальцы, перебирающие ткань, задрожали мелко и часто.       Ты не боялась его гнева, о нет. Куда больше тебя страшила его страсть: подобно урагану, она сметала, пожирала и утягивала так далеко, что не было возможности спастись. Что именно Эзра задумал и могла ли ты этому хоть как-то помешать?       — Вы ведь не против, не так ли?       Он наклонился ещё ближе, почти прикасаясь губами к уху:       — …Мэри.       Фальшивое имя скатилось с его языка не без характерного смешка. Ты едва сдержалась, чтобы не пискнуть, но вовремя прикусила губу. Сглотнула, ответила чуть осипшим голосом:       — Конечно нет, милорд.       — Безмерно рад, что мы с Вами понимаем друг друга.       — Разве я могла бы отказать Вам?       Мужские ладони дотронулись до тебя. Одна легла на талию, утягивая назад, другая же поднырнула под руку, скользнула выше и мягко обхватила приоткрытое горло. Сжала, вынуждая пульс скакнуть выше, а сердце забиться о рёбра с новой силой.       «Что… что он?»       — Это уже Вы мне скажите, леди Харрингтон.