Часть 16. Терпение заканчивается

— Всё, всё, — Дрозд поднял руки на уровень головы. Парень был спокоен, ведь лишние эмоции только помогут подозрительной милиционерше оправдать любые подозрения. — Рука, моя рука! — вдруг картинно закричала Катя и практически свалилась на пол. Валера и Саша бросились к девушке, Кира заметно растерялась и опустила дуло пистолета. Сабирова хотела отвлечь внимание женщины от Дрозда, может что-то и получилось бы сделать. Но, по итогу, создалась заминка, которой Кащей с превеликим удовольствием воспользовался. Никита проскользнул в самую дальнюю комнату, открыл окно и высунулся из него. Дрозд живёт на третьем этаже, окно этой комнаты выходит на другую часть улицы, а не во двор, если прыгать, то сейчас. Кащей воспользовался выступом и сгруппировался. Руганувшись, мужчина оказался на твёрдом асфальте без малейшего намека на снег; то ли везение, то ли нет, но Никита выбрался из злополучной квартиры. Боль в ноге нарастала, и брюнет, безостановочно ругаясь, выбежал со двора в другую часть района, скрывшись подальше от любопытных глаз. Бдительная старушка наговорила кучу гадостей на ребят, но Киру зацепила странное поведение Дрозда, да и его личность вцелом. Милиционерша потащила парня к машине, руки шатена скрепили наручниками. — Расскажешь про свою машину, почему она в розыске и чем ты занимаешься со своей бандой, — шипела Кира, — мало волокиты было с Суворовым и его делами, ты ещё нарисовался, — поток недовольств лился на Дрозда ещё долгое время. Саша, Катя и Валера выбежали из подъезда и молча наблюдали за тем, как друга увозят менты. — Он ничего лишнего не скажет? — протянула рыжая, ежась от холода. — Издеваешься? — возмутился Валера. — Он слово пацана дал, что нормально всё будет. Я ему верю, разберётся там, — Кате стало смешно. Что даёт эта клятва? Защищает от смертей или убийств? А может Кащею чаще сдерживать своё слово, а не прятаться вот так вот за спинами знакомых? Никиты и след простыл. Сабирова догадалась, что уйти брюнет смог бы только через окно комнаты, где она временно поселилась, но гаденькое чувство в душе подсказывало, что Кащей со своим эгоизмом забьёт на всех и Дрозд будет отдуваться за друга. «А если машину украл Кащей и подставил Дрозда?» — Катя похолодела. Хорошее расположение к Никите таяло на глазах. Почувствовав, что Кате снова мерзко от самой себя, девушка пыталась отгонять плохие мысли. Она не знала, как быть в ситуации, когда поцеловала не она, а её. Она же просто растерялась и не ответила на спонтанный жест. — К Зиме в больничку надо, — обрывки разговора донеслись до рыжей. Сабирова повернула голову к Саше. Валера держал подругу за руку и блондинка выглядела смущенной, — может Вахит уже очухался, пошли. Катя пошла следом за парочкой (кто бы мог подумать, что ребята начнут в открытую держаться за руки), оглядываясь по сторонам. Если их кто-то увидит, то может быть плохо… Но не навестить парня Сабирова не могла, все же и так испорченно её руками, а признаваться Зиме в измене рыжая не хотела. Оставалось отвлечь возлюбленного чем-то приятным и постараться выкинуть из головы грёбаного Никиту с его тупыми выходками.

***

Кащей направлялся в место, которое, по всем его расчётам, должно было оправдать себя. Улица Ворошилова встречала мужчину едва работающими фонарями, а здание бывшего разрушенного кинотеатра тишиной. Никита, помедлив, не стал сразу стучать в железную дверь с облупленной по всем сторонам краской. В голове формировалась идея и слова, которые будут правильно сказаны. Кащей дёрнул дверь на себя и та поддалась с лёгким скрипом. В помещении царил полумрак, в углу раздались странные звуки, возня, затем громкий голос заставил Никиту вздрогнуть: — Кого блять принесло? С какого района? — с разных углов к мужчине приближались люди. Несколько парней лет двадцати; двое мужиков, которыми было хорошо за тридцать и на пальцах их рук, сжатых в кулаки, прослеживались татуировки. — Знакомая рожа, — пробасил один из бывших зеков, — с Универсама? Кащей, не успел ответить, как в лицо ему прилетел кулак какого-то пацана. — Остынь, скорлупа, — недовольно произнёс зек, оттягивая подростка за руку подальше. Никита вздохнул и представился: — Кащей, был главой Универсама, — нужно было говорить правду, если напиздеть, то ещё долго придется отвечать за слова (на примере своих проебов мужчина хорошо это понял). — Бывший? Бывших не бывает, — раздалось откуда-то сбоку, — Волк, позови автора, разговор тут нарисовался, — Кащей покорно ждал появления автора. В толпе показался мужчина лет тридцати в хорошем костюме; светлые волосы были коротко подстрижены; поверх костюма был небрежно накинут плащ, который скрывал небольшую полноту обладателя. Смерив Никиту оценивающим взглядом, мужчина процедил, будто специально растягивая слова: — Рад познакомиться, Кащей. Пришиваться пришёл? — автор Ворошиловских внешне совершенно не выглядел как член какой-либо группировки и производил приятное впечатление, если не всматриваться в глаза. Холодные, карие и абсолютно пустые, вопрошающие у Кащея причину прибытия на чужую территорию, нарушения тишины и траты времени. — Пришиваться, — ответил Никита, — много сделал для Универсама, готов сделать в три раза больше для вас, — Кащей начал хрипеть, стараясь говорить уверенно и не суетливо. Сейчас все присутствующие прощупывают, на сколько Никита пиздит им в лицо или красиво и нагло подвирает. — Горб, — автор резко развернулся к правой части толпы и выцепил взглядом здоровенного пацана с ростом под два метра, — с ним выйдешь раз на раз, — толпа закричала, поддерживая своего. Горб шагнул к Кащею, недобро ухмыляясь. Двоих проводили в другую часть заброшенного кинотеатра: здесь все было по-иному. Хорошо обставленные комнаты, непонятные уголки с огромными количеством бутылок, еду и другой дряни, горой возвышавшейся над всем. Никиту вели дальше, в самое конец помещений. Кащей удивился, что качалка Ворошилов выглядела намного лучше чем у него (мужчина уже не считал качалку Универсама общей, только своей). Волк кинул Кащею перчатки, пока Горб уже влезал в них, злобно дыша и бросая взгляды на брюнета. — Начинайте, — скомандовал автор. Горб ударил первым и толпа взорвалась, поддерживая своего. Бились недолго, Кащей помнил все приёмы, не раз отрабатывая их на суперах и скорлупе Универсама. Даже Демид, его бывший друг, уехавший пару недель назад на зону, стремясь улучшить физическую подготовку старшего, тренировал брюнета. Горб пропустил удар, и Кащея признали победителем. Тяжело дыша, Никита пытался двигать больной ногой, которая успела хорошенько пострадать из-за импровизированного боя с соперником. Автор приблизился к Никите. — Будешь принят после разговора со мной, — отчеканил мужчина и жестом показал Кащею следовать за ним. Толпа расступилась — брюнет поплелся за лидером, стараясь аккуратно наступать на больную ногу. Никита рассчитывал на присоединение к Ворошилам, у которых всегда была более нейтральная позиция по отношению к Универсаму, чем у Дом Бытовских, Разъезда или Кинопленщиков. Кащей был готов на всё, чтобы пришиться к группе, добиться расположения автора и двигаться по жизни пришившись к людям с силой, а не гнить с чушпанами на районе. Об остальном брюнет предпочёл на время забыть; у Зимы и Турбо есть Дрозд, друг поможет выпутаться им из любого дерьма, если что, не пропадут; Саша и рыжая с ними, а значит Никита не будет лишний раз отвлекаться на беготню, отнявшую у него дохрена времени и сил.

***

Стены больницы будто потемнели ещё больше, часы посещения продолжались, но Катя не была уверена, что их впустят в реанимацию, ведь никто из присутствующих родственником Зиме не приходился. — Зималетдинов, — по слогам проговорила Саша дежурной медсестре. Пухленькая девушка нахмурилась и ответила: — Двенадцатая палата, пятый этаж, перевели с утра в хирургическое отделение, — сердце рыжей бешенно забилось. Все хорошо, Вахит уже в палате, жизни ничего не угрожает, — а вы ему кто? — проявила бдительность медсестра. — Друзья, по факту вторая семья, — ответил Турбо, по-прежнему держа Сашу за руку. Они не отлипали друг от друга, словно всегда были вместе и радовались любым минутам, пока есть возможность проводить их вместе. — Семья? Никого что-ли больше нет? — задумчиво вопрошала медсестра. — Парню девятнадцать лет, хотя… Вспомнила, — удовлетворительно кивнула сестричка, — тётка приехала к Вахиту вашему, в палате может ещё, не ушла. Валера убрал руку Саши и первый побежал к лестнице. Блондинка последовала за парнем, рыжая крикнула медсестре благодарности и понеслась за подругой. В палате лежал мужчина лет пятидесяти и Зима. Вахита Катя увидела сразу, сердце рыжей пропустило удар. Валера поздоровался с сидящей рядом с другом женщиной и поприветствовал парня. — Катя, — позвал Вахит свою девушку, — ты пришла, — рыжая, стараясь улыбаться правдоподобнее, подошла к возлюбленному. — Привет, — сказала девушка и поцеловала Зиму в губы. Саша, Валера и тётя Вахита без лишних просьб вышли в коридор. Катя осталась один на один с картавым, который гладил свою девушку по руке. — Как ты себя чувствуешь, солнышко? — спросила рыжая, не в силах смотреть Вахиту в глаза. Когда Катя поцеловала его, перед глазами тут же возник кудрявый придурок с ухмыляющимся лицом. Придурок, который поцеловал её, загнав в угол. — Получше, — улыбнулся Зима и попытался дотянуться до губ рыжей. — Не вставай, — испугалась Катя, — тебе ещё нельзя, наверное, — девушка заботливо провела по голове Зимы. На ней совсем не было волос, хотя раньше рыжую это не смущало. — Все хорошо, — закивал Вахит, — я рад, что все все в порядке. А где Кащей и Дрозд? — Катя вздрогнула при упоминании кудрявого. Только б блять Никита не припёрся навестить Вахита и не начал намекать на все произошедшее между ним и Сабировой. — Дрозд в милиции, задержали за угон автомобиля, — старательно рассказывала девушка, — А Кащей… Хрен его знает, — рыжая деланно пожала плечами, — свалил от нас временно, может и насовсем. Не до него сейчас, — вырвалось у Кати. Блять. Только бы Зима не подумал ничего лишнего, ведь рыжая никогда раньше не врала парню. — Понятно, — протянул Вахит, — меня скоро выпишут, думаю, что недели через две. Тетя предложила к ней поехать, давай вместе? — предложил Зима, гладя руку рыжей. Катя от радости обняла парня. Вахит, как смог, принял объятья любимой и чмокнул её в лоб. — Ты же ко мне ещё придёшь? — с надеждой спросил Зима. — Конечно, — с жаром заверила Вахита Сабирова, — и не раз. И к тёте поеду, — Катя потрепала парня за уши. Зима расслабленно улыбался своей рыжеволосой красавице. «Вроде все хорошо. Или будет?» — мелькала мысль в голове у Кати.

***

три недели спустя Снег хрустел под ногами, Казань снова была завалена им, не ожидав таких перемен в погоде. За прошедшее время в жизни у ребят ничего особого не поменялось: Валера и Саша стали больше общаться, хотя с того раза секса у них больше не было. Дрозда отпустили под подписку о невыезде, шло следствие, так как машина все же числилась за парнем, хотя он не знал о её угоне при покупке. Саша жила у Дрозда и Кати, а Валера приходил в гости почти каждый день. Турбо подрабатывал на рынке, не стремясь что-то сильно менять в жизни (его и так все устраивало). Конечно, не обходилось и без драк с пацанами из чайников или с разъезда, но ничего серьёзного в городе не происходило. Наступило долгое и подозрительное затишье, какое всегда бывает перед масштабной бурей. Вахита выписали из больницы и парень поехал к тётке на пару недель, но один. Катя сильно заболела, её здоровье не позволяло выходить никуда, кроме туалета и кухни. Блондинка и шатен возились с подругой как с маленьким ребёнком, стараясь сделать все, чтобы рыжая скорее поправилась. Раньше Катя работала в продуктовом ларьке у своей знакомой, но с нового года тухла без дела, ларёк закрылся. Саша помогала Дрозду в библиотеке; обе девушки были шокированы, когда узнали, что у шатена есть высшее образование и работа классического зануды (?). — Люблю книги, но тебя библиотекарем точно не представляю, — качая головой, смеялась Саша. Рыжая вторила ей и девчонки своим смехом невольно вызывали улыбку и у Дрозда. Шатену было приятно проводить время не в одиночестве, обе девушки стали для него подобием семьи, как младшие сестры, приехавшие погостить. Впервые за две недели, выбравшись в аптеку, Катя размахивала пакетом и скользила на льду, отбивая в некоторых местах дорогу стучащими каблучками. Девушка шла на поправку и настроение немного улучшилось. Она старалась не думать о своих действиях, а только о Вахите и светлых моментах их отношений. Кащей куда-то пропал, даже Саша не получала никакой весточки от брата. Рыжая иногда ловила себя на мысли, что скучает по наглому пройдохе, но прощать его за вторжение в личное пространство она не собиралась, да и извинений ей никто не приносил. Рыжая доигралась: нога соскользнула, пакет улетел в сугроб и сама девчонка приземлилась по попу. Недовольно прошипев, Катя попыталась встать, когда почувствовала, что цепкие руки схватили рыжую за талию. — Какие люди, — раздался незнакомый голос, — помочь, красавица? — Катя отрицательно мотнула головой. Неизвестный парень был очень высоким и по телосложению напоминал гориллу из зоопарка. — С кем ходишь? — оскалбилась горилла. — С Зимой, — ответила негромко рыжая, отряхиваясь от снега. — Не знаю такого, — прищурился пацан, — значит ни с кем, — незнакомец шагнул в сторону рыжей. Катя сразу сделала шаг назад от приближавшегося парня, — а ничья, значит общая, — улыбка превратились в оскал. Ничего хорошего такие слова для девушек не значили, рыжая знала это не понаслышке. Горилла схватил Сабирову за руки и попытался притянуть к себе. — Отпусти! — закричала Катя, пытаясь ногами ударить пацана по причинному месту. Маневр не сработал, каблуки скользили, незнакомец был слишком высоким по сравнению с хрупкой Катюшей. — Хватит отпираться, — горилла размахнулся и ударил рыжую по лицу. Сабирова всхлипывала и пыталась вырваться, но пацан держал Катю за руки крепкой хваткой, — будешь паинькой, обещаю, буду нежен, — сказал пацан, и, не обращая внимания на слабые крики девушки, потащил её в направлении гаражей. Рыжая плакала, угрожала, потом и вовсе перешла на мольбы. Незнакомцу было до фени: горилла быстрым шагом сокращал расстояние до гаражей, а Катя болталась рядом как кукла, не в силах сбежать от мучителя. Толкнув Сабирову к двери, горилла запустил пальцы под шубку девушки. Рыжая вскрикнула и пацан тут же зажал её рот руками. — Заткнись, — поморщился он, — ненавижу истеричек! — Кате прилетела очередная пощёчина и рыжая перестала сопротивляться. Сил не осталось ни на что…