Часть 2. Глава 19. Гордыня и раскаяние

      Брожу по территории Неверленда в полном одиночестве, не желая кого-либо видеть или с кем-либо говорить. Новость о болезни Брайана выбила меня из колеи, я потерялась в этом мире, потерялась в себе, и не ожидала, что подобное со мной может произойти. Я думала, что этот человек стал чужим и очень далёким для меня — настолько, что я и не надеялась когда-либо встретить его вновь. Сердце ноет в груди, кровоточит, но я насильно заставляю себя не вспоминать о людях, перевернувших мою жизнь. Им нет дела до меня, до моих мыслей и чувств, а мне совершенно безразлично, что происходит с ними. Вспоминаю своё разбитое состояние, когда я прибыла в Катар. Никто ни разу не поинтересовался, что у меня на душе, никто не спрашивал, хочу ли я там жить. Порой мне хотелось бежать. Но куда? К кому? Я была убеждена, что в Америке меня никто не ждёт. Только одна София спросила однажды о моих чувствах, её чуткое, детское сердце ощутило, что с моим внутренним миром не всё в порядке. Мои племянники и просто чужие дети часто возвращали меня к жизни. И вот теперь, самая заветная мечта моя сбылась — я тоже ношу под сердцем дитя. Пока неизвестно, сын это или дочь, но мне не терпится взять маленькое чудо на руки, нежно поцеловать его, прижать к груди. Касаюсь ладонями живота и ловлю себя на мысли о том, как же хочется хотя бы почувствовать, как младенец будет пинаться своими крохотными ножками, подавая сигнал о том, что скоро он явится в этот мир.       Моя жизнь в который раз принимает резкий оборот. Еще совсем недавно я приехала из Дохи, не предполагая о том, что найду в Америке свою прошлую любовь, и что-то подсказывает мне, что эта любовь станет смыслом моего бытия до последнего вздоха. За эти три месяца я потеряла одну семью и обрела другую, стала свидетелем зарождающейся и угасающей жизни. Брайан…Теперь, хоть стреляй в меня, но я не могу назвать его братом. Этот титул стёрт в моём сердце.       Брайан…Мысленно произношу это имя и на глаза наворачиваются слёзы. Брайан. Я помню, как детстве он помогал мне решать математику, а в старших классах сам скатился по успеваемости, и кто бы мог подумать, что из этого бестолкового паренька, который то и дело бегал по свиданиям, вырастет успешный бизнесмен. В памяти хорошо отпечаталось, как мы вместе делали открытки для наших родителей. Как же долго мы спорили тогда, в каком цвете их раскрасить — я настаивала на своём любимом синем цвете. Брайану нравился зелёный. Наши мнения разошлись — никто не хотел уступать. В итоге, каждый делал свои открытки. Какая мелочь! Даже не думала, что в жизни случиться так же, только камнем преткновения станет не выбор цвета, а запятнанная человеческая жизнь. Брайан не захотел ни в чем разбираться и вынес жестокий приговор невиновному человеку, а следом и мне. Боже! Слёзы текут градом, рассекают моё лицо… Зачем Майкл открыл двери своего дома для Мариам? Зачем он позволил узнать мне о болезни Брайана?!       Да что же это? Разве я сошла с ума? Разве сердце моё настолько сильно ожесточилось? Я должна поехать к бра…к Брайану. Должна его поддержать. Должна попытаться спасти его!       Или нет? Если я прощу Брайана, то предам Майкла. Никто о чувствах Майкла не думал! Его заставили страдать! Ариадну заставили страдать. Бедная девочка дважды в своей жизни теряла людей, которых могла назвать матерью. Принс и Пэрис могли бы быть моими детьми! Майкл не заключил бы брак с другой женщиной в надежде меня забыть. Хотя могу ли я быть уверена в том, что после потери памяти я смогла бы вновь полюбить Майкла? Возможно ли, что так сошлись звезды, так переродилась и настроилась на определенный мотив моя душа, или совпали часы и минуты, что именно спустя пять лет мне было суждено вновь его полюбить? Никому не известен исход событий, но и отрицать того, что моя любовь к Майклу могла воскреснуть спустя недолгое время после аварии, тоже не могу. — Камра! — послышался девичий голос. Женщина обернулась и увидела перед собой племянников. София подбежала к ней первая и крепко обняла. — О, принцесса моя! — прижав к груди девочку, Диас стиснула зубы, брови жалобно сдвинулись к носу. Слишком давно она не видела племянницу. — Как ты, моя дорогая? — Отец в больнице — процедила девочка, с трудом сдерживая слёзы. — Я знаю — сочувствуя горю ребёнка, ответила Камра. — Мама говорит, что он может умереть… — Не нужно думать о плохом, моя принцесса — женщина погладила племянницу по голове. — Я каждый день молюсь, чтобы отец поправился и скорее вернулся домой — ответила София, прижимаясь к тёте. Следом подошла Мариам с сыновьями. — Идём, я покажу, где вы будете жить — сообщила Камра, обращаясь к женщине. Невестка молча проследовала за ней, скованная чувством стыда. Попутно будущая хозяйка поместья показала детям карусели и зоопарк на тот случай, если они захотят прогуляться и развеяться. Однако, те лишь с безразличием посмотрели на предметы развлечений, — чересчур сильно точил их сердца страх за жизнь отца. — Вот, ваш дом — Камра указала на гостевой домик, специально подготовленный по распоряжению Майкла для Мариам и её детей. — Дом? — опешила женщина. Она уставилась на Камру, полагая, что та шутит, однако, чем дольше смотрела золовке в глаза, тем сильнее убеждалась в серьёзности слов. Диас жестом руки пригласила гостей пройти внутрь. — Что не устраивает? — уточнила она. — О, нет! Не в этом дело. Просто я думала, что мы будем жить в комнате. — Вчетвером? Вам будет тесно. А в домике просторно — пояснила Камра спокойно, не выражая при том никаких эмоций. — Здесь вам никто не будет мешать. Дети, проходите — София, Алекс и Томми друг за дружкой пошагали внутрь. Мариам не тронулась с места. Камра молча ждала, что та ей скажет, но вместе слов увидела на глазах невестки слёзы. — Я…я ехала сюда в надежде вымолить у тебя прощение и просить о помощи. — Выдавила, наконец, из себя Мария. — Надеялась, что ты сможешь стать донором для Брайана. Но не ожидала, что мистер Джексон первым бросится мне на помощь. Я думала, что он и на порог меня не пустит и станет проклинать… — Майкл не такой человек. Я думаю, тебе еще не раз представиться возможность убедиться в том, насколько сильно в нём ошибалась. Вы судили его по заголовкам газет, свято веря в то, что журналисты знают о нём куда больше, чем я — человек, общающийся с ним изо дня в день и видящий его настоящего. — Видит Аллах, Камра, я очень сожалею. Если бы я могла повернуть время вспять, я… — Прекрати это, Мариам! — отрезала резко Диас, ощущая, как в горле образуется ком, а на глаза тоже наворачиваются слёзы. Чтобы не выдать своих глубоких переживаний, Камра поспешила удалиться. — Ты навестишь Брайана?! — выкрикнула вслед Мария.       Вопрос Мариам стрелой пронзил моё сердце. Ноги словно приросли к земле, тело парализовало, а в висках пульсировали слова Брайана: — Ты совсем идиотка? Он педофил! — Он тебе не рассказывал о том, сколько и кому он отвалил деньжат? — Почему ты так защищаешь этого чернокожего…как же его зовут…А! Wacko Jacko! — Запомни. У тебя больше нет брата, и дома больше нет! — Если бы у меня была сестра, я непременно защитил бы её! Но знаешь, в чем проблема? У МЕНЯ НЕТ СЕСТРЫ!       У тебя нет больше дома!...У тебя нет брата!!... У меня нет сестры!!! Отречение звенит в ушах так громко, будто я стою рядом с динамиками, оно слышится мне жестоким проклятием, от которого нет спасения, ощущается безжалостным пламенем, сжигающим всё живое в душе. Я теряюсь, не зная, что ответить Мариам, однако, больше всего пугает другое: я не могу дать ответ самой себе. Хочу ли я увидеть Брайана? Нужно ли мне это? Да и он, вероятно, вычеркнул меня из своей жизни. Если приду, не исключено, что он прогонит меня. Уже вижу его глаза, наполненные гневом, слышу интонацию голоса — холодную, безразличную, грубую.       А может, вовсе всё не так? Когда человек сталкивается лицом к лицу со смертельной болезнью, в его голове как по щелчку пальцев меняется мировоззрение, духовными очами он начинает смотреть глубже в человеческие сердца, расставляет иные приоритеты на оставшемся отрезке жизни, становятся важными родные люди, которыми ранее пренебрегал, и время, ускользающее безвозвратно, обретает неизмеримую ценность. Не дав ответа самой себе, я не дала его и Мариам — спешно ушла прочь, позволяя Богу и дьяволу бороться за место в моём сердце.       Почему иногда так трудно простить? Признак ли это нашей чрезмерной гордыни и самолюбия, или же результат глубокой, незаживающей раны? В тысячный раз спрашиваю себя: за что в большей степени я не могу простить Брайана? За то, что он ранил меня или за то, что причинил боль Майклу? Вспоминаю, как после похорон нашей матери Надиры, Брайан долго не мог меня успокоить и давал нерушимую клятву, что никогда меня не оставит. Я была опустошена, разбита, но Брайан смог найти подходящие слова, стал опорой в самую тяжёлую минуту моей жизни. Знаю, теперь он меня стыдится. Он не сможет стоять рядом с женщиной, (которая как ни крути — по крови ему сестра), посмевшей любить и защищать преступника. И сколько бы раз я не взывала его к благоразумию, сколько бы не умоляла не торопиться с выводами, правда для Брайана оставалась неизменной: Майкл Джексон монстр, для которого единственным местом на Земле должна стать тюрьма.       Опускаюсь на скамейку, ощущая в ногах усталость. Рой мыслей продолжает меня атаковать, и я не в силах с ними справиться. Как же ты ошибаешься, бра….БРАТ! Мой…брат…Хриплым голосом произношу это слово, будто глотаю стеклянные осколки, смешанные с горячими слезами…Брат…Сжимаю ладонями горло и чувствую, как из глаз рвутся слёзы — тоже своего рода осколки. Безмолвный крик вырывается из глубины души. Людям его не услышать. Только ветер, подхватив беззвучные стоны, уносит их к небесам и оставляет у престола Божьего.       Майкл вернулся домой около семи часов вечера. В гостиной слышались детские визги и споры. Зайдя в комнату, он обнаружил Принса и Пэрис в компании Софии, Алекса и Томми. Возле них крутилась Ари, принимая самое активное участие в играх. Принс и Томми бегали друг за дружкой, а через минуту, схватившись за машинки, устраивали гонки по ковру. София, Ариадна и Пэрис, не смотря на большую разницу в возрасте, рядили кукол в яркие наряды и заплетали им причёски. Старшая дочь Брайна и Мариам, беря пример с родной тёти, рассказывала Пэрис и Ариадне тонкости восточной моды и учила подбирать цвета в одежде. И если Ари что-то понимала и брала себе на заметку понравившиеся идеи, то в головке двухлетней Пэрис информация не задерживалась.       Единственным сероватым, безэмоциональным пятном на фоне радостной картины была Камра. Уставшая от активных игр с детьми и подавленная сложившейся ситуацией с братом, она лежала на диване, погруженная в глубокий сон. Весь день она что-то делала: готовила еду совместно с поваром Майкла, отовсюду убирала горы разбросанных игрушек после детей, фантики от конфет, недоеденные кусочки бутербродов и прочие остатки еды, учувствовала в играх по настоянию неугомонных проказников, периодически кого-то успокаивала, читала сказки, потом они вместе разряжали ёлку, всё ещё не убранную после новогодних праздников, и только когда в гости заглянула Ариадна, Камра смогла прилечь и практически сразу уснула. — Папочка! — воскликнул Принс, поднялся с пола и бросился в объятия отца. Майкл подхватил сына на руки. — Привет, дети — обрадовался он. Следом он поцеловал Пэрис и Ариадну. — Как вы тут? — Отлично, папочка — сообщил сын. — София, Алекс, Томми, как прошёл ваш день? — обратился певец к детям Марии и Брайана. — Хорошо, мистер Джексон — первой ответила София, глядя на своего кумира сияющими глазами. Алекс немного растерялся, так как знал негативное отношение своего отца к знаменитому артисту. Шестилетний Томми еще не осознавал серьёзность конфликта между родителями и своей тётей, поэтому смотрел на Майкла изучающим взглядом. — Вы кушали? — Да, тётя Камра готовила для нас клэм-чаудер и пиццу — ответил Алекс. — А я помогал! — вставил своё слово Томми. — О, правда? Какой молодец! — похвалил Майкл ребёнка. — Ари, ты как? — Вот, заехала вас навестить. И, кажется, во время, — она кивнула головой в сторону спящей Камры, которая не услышала его прихода. — А где Мария? — Она в больнице с мужем. Пока не возвращалась. — Надо бы их навестить, узнать, как они обустроились. — Думаю, твоя будущая жена нуждается в поддержке тоже — намекнула Ари. — О ней не забывай. — На днях должны прийти три кандидатки на роль няни. Надеюсь, с ней Камре будет легче. — Он подошёл к женщине и поправил плед. — Как она? — Старается не показывать своей грусти, но я заметила, что блеск в её глазах погас. Она хочет казаться равнодушной, только я не первый день её знаю. Она очень переживает — подметила Ариадна. — Боже, помоги! — процедил Джексон, сделав глубокий вздох. — Ей ведь нельзя нервничать. Это может отразиться на ребёнке. Не знаю, верно ли я поступил, позволив этим людям войти снова в нашу жизнь? — он склонился к возлюбленной и поцеловал её в лоб. Камра, почувствовав прикосновение, зашевелилась и открыла глаза. — Майкл? Милый. Ты пришёл… — Шш, лежи, отдыхай — ответил он шёпотом. — Сколько времени? — Семь доходит. — Как это? Уже семь? — удивилась женщина. — Ох, я прилегла на полчаса, а проспала два… — Не страшно. — Дети — Камра бросила взгляд на детей. Те продолжали возиться с игрушками, не обращая ни на кого внимания. — Всё никак не угомонятся — пояснила Ари. — Им нужно поужинать — опомнилась Диас. — Я покормила их, не волнуйся. А вот тебе не помешало бы поесть — напомнила старшая дочь. — Давай, поднимайся, я тоже голоден — Майкл протянул ей руку, и Камра поднялась с дивана.       Желудок ныл от голода, но кусок, как назло, не лез в горло. Камра смотрела в тарелку и думала о человеке, которого когда-то с гордостью называла братом. Наверняка, он сейчас испытывает адские боли, а его питание оставляет желать лучшего. Как он выглядит? В голове вырисовался образ человека, чьё тело похоже на скелет, голова побрита, а кожа бледнее, чем у Майкла. Зрелище, которое ей, будучи беременной, лучше не видеть. Но как же быть? Сердце не находит покоя. Возможно, что в скором времени Брайан умрёт. Неужели они так и не отыщут путь к примирению? Что, если его тоже гложет чувство вины, но гордыня не позволяет сделать первый шаг? Он уйдет в мир иной без раскаяния, а она продолжит жить, терзаемая голосом совести от того, что так и не пришла, не сказала ничего, что могло бы утешить умирающего на смертном одре.       Дверь хлопнула. Камра вздрогнула. Вошла Мариам — подавленная, разбитая, с опухшими от слёз глазами. Майкл первый подлетел к женщине и предложил отужинать. Та молча села за стол, но к еде не прикоснулась. — Спасибо, мистер Джексон, я ничего не хочу. Я пришла за детьми. Мы пойдем к себе — сказала она. — Так и не расскажете нам ничего? Как обстоят дела? Как себя чувствует Брайан? — Он…— губы Мариам дрогнули. Во взгляде застыли слёзы, и пока Камра смотрела в сторону, невестка быстро смахнула их. — Держится…— дополнила она. — Сейчас назначен курс химиотерапии. — Донора ищут? — Да, мистер Джексон. Благодаря вашим связям и финансовой помощи поиск донора начался заграницей. Надежды возросли. — Вы ведь не говорили ему обо мне? — Нет. Как вы и просили. Он был удивлён, что я так быстро нашла деньги и новую клинику. Я сказала, что это Камра постаралась. — К чему эта ложь? — вспыхнула Диас. — Скажи ему правду. — Камра, я солгала, чтобы он чувствовал заботу сестры. — Сестры? А разве я ему сестра? — Прошу, не цепляйся к словам. Ты думаешь, что брат тебя ненавидит. Но ты понятия не имеешь, сколько раз он корил себя за сказанные обидные слова. Иногда он тайно плакал. Пару раз, когда был сильно пьян, он постоянно о тебе говорил и задавался вопросом, а верно ли он поступил? На утро он забывал свою пьяную речь, только мне уже были известны его истинные мысли и чувства. На работе ему не раз ставили в упрёк, что сестра связалась с человеком, которого обвинили…— Мариам взглянула на Майкла — простите, Майкл…Я не пытаюсь вас оскорбить, просто говорю, как есть… — Всё нормально — ответил Джексон. — Продолжайте. — Брайан один раз даже подрался со своим коллегой, который высмеивал тебя. Ты же знаешь, он вспыльчивый…Он не мог слушать плохих слов о своей сестре.       Я смотрю на Камру, и сердце моё бьётся внутри на тысячи осколков. Если бы не я, ничего бы этого не случилось. Брат не отрёкся бы от неё, не сделал бы изгнанницей. Её душа сейчас бы не разрывалась на части. Знаю, обида велика, но сестринская любовь не позволяет ей наплевать на судьбу брата. Она смотрит на Мариам уже ни как на врага, а скорее сочувствует ей, тайно разделяет боль невестки. Я чувствую, что внутри Камры скопилось много слёз, но она не позволяет себе их выплакать, старается держать свои эмоции, если не из-за гордыни, то из-за ребёнка, которого носит под сердцем. Чувствую себя таким беспомощным. Я не могу бросить весёлую шутку — она не уместна, не могу предложить какие-либо развлечения, — это будет выглядеть как насмешка, неуважение к человеку, чьи дни, возможно, сочтены. Всё, что я мог, уже сделал. Остаётся надеяться, что врачи сотворят чудо, и донор костного мозга, так необходимый Брайану, вскоре найдётся.       Воздуха катастрофически не хватает. Слёзы начинают нещадно душить. Почему он так поступил? Почему мне в лицо наговорил столько оскорблений, а другим людям не позволял втаптывать моё имя в грязь? Отчего не смог сказать мне «прости»? Долго смотрю в одну точку на стене, сражённая признанием Мариам, но не в силах пошевелиться, не в силах дать хоть какой-то ответ. Не могу более сдерживать себя, встаю из-за стола и спасаюсь бегством. Слышу голос Майкла, что бежит за мною следом, но не желаю останавливаться. Быстро поднимаюсь по лестнице, забегаю в спальню, захлопываю дверь, оставляя за нею всё услышанное. — Камра! Прошу, открой дверь! — Майкл не оставляет попыток достучаться до любимой. — Майкл, оставь меня! — крикнула она в ответ, сползая спиной по стене. — Камра, позволь мне войти…Подумай о малыше…— взывал он негромким, чуть дрожащим голосом. В ответ тишина. — Любимая, открой, молю. Я не найду себе покоя здесь, пока ты там одна! — не унимался Джексон. Через минуту послышалось шуршание. Камра поднялась с пола и открыла дверь. — Майкл, — простонала она и бросилась в объятия мужчины. Вместе они вошли в комнату, и присели на постель. — Майкл, я не могу…Я не могу это терпеть! — рыдала Диас. — Мне так больно! — слёзы женщины быстро намочили рубашку певца, и он сам, не в силах сдерживать боль, позволил прозрачным каплям вырваться из уголков глаз и прочертить след на бледной коже. — Я не могу его простить…Я не могу…У меня нет брата! Нет брата! — голос её, перебиваемый глубокими вздохами и кашлем, надрывался, хрипел, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в рубашку Майкла. — Камра, дорогая моя, любимая, послушай, что я тебе скажу. Только внимательно, хорошо? — Джексон отпрянул от женщины, вытер кончиками больших пальцев слёзы на её лице. Камра кивнула, отчаянно надеясь получить от слов своего Маэстро утешение. — Твой брат не плохой человек. Есть люди, которые поступают со своими родными куда хуже. Брайан поступил так, чтобы защитить тебя. Да, он не разобрался в ситуации. Только в том его и грех. Но, если смотреть глубже, не он корень зла. Если кого и судить, так это людей, оклеветавших меня, и средства массовой информации, что исказили правду. Это они выставили меня чудовищем в глазах всего мира, с них всё началось. Не будь тех обвинений, то нам не пришлось бы проходить через всё это. Не думаю, что твой брат запретил бы мне видеться с тобой. Поэтому, не вини его строго. Не пытайся казаться безразличной, если сердце твоё на самом деле ноет от боли. Иди, покажи ему, что он дорог тебе, придай ему сил. Мы не знаем, чем всё закончится. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь винила себя за то, что не успела сказать важных слов. Я…простил его…И ты прости. — Майкл…— единственное слово, которое Камра смогла произнести писклявым, охрипшим после истерики голосом, и снова прижалась к груди Джексона. Она почувствовала, как с души свалился камень. Благодаря Маэстро ей не придётся разрываться между дорогими ей людьми. Было бы гораздо тяжелее, если бы музыкант настраивал её против брата, сеял в её сердце ненависть. Но нет, напротив, Майкл позволил ей вздохнуть свободно. Его слова перевесили чашу весов в сторону любви, борьба на поле битвы закончилась, и победителем за место в сердце стал Бог.       Камра уснула в объятиях Майкла. Поправив подушку и укрыв её одеялом, он вышел из спальни. На какое-то время он успокоил свой Лунный свет, но завтра наступит новый день, и боль продолжить терзать любимую. Тревога в груди Джексона разрасталась, — не за себя, погрязшего в проблемах и конфликтах, а за жизнь и здоровье своего ещё не родившегося ребёнка и будущую жену. Он спустился вниз, тихо заглянул в гостиную, где всё ещё играли дети. На лице на пару мгновений расцвела улыбка. Совсем непродолжительное время, пока они отдыхали в Мерибеле, жизнь казалась мёдом, а мир сказочным садом. Теперь же снова приходится сталкиваться с ударами судьбы. Тишина, которую Майкл познал вдали от суеты, сейчас казалась чем-то несбыточным, невозможным, несуществующим. Слишком эта тишина и покой были беззвучными, что на фоне всколыхнувшихся бед видятся ему миражом. — Мистер Джексон, — внезапно перед глазами Майкла появилась Мариам. — Простите меня. Я нарушила покой в вашей семье. Я не знала, что Камра беременна. Если бы знала, то наверно… — Чему быть, того не миновать — перебил певец, тяжело выдохнув. — Даже не знаю, какой вариант развития событий правильный. Если бы с Брайаном случилась самое худшее и Камра узнала слишком поздно о его заболевании, неизвестно, как бы она отреагировала. Возможно, всю жизнь себя винила в том, что не успела поговорить с братом. — Как бы там ни было, теперь я переживаю за неё и малыша. А ещё и своих детей навязала вам… — О детях можете не переживать, в Неверленде им спокойно. Они подружились с Ари, Принсом и Пэрис. Пусть играют и отвлекаются от негативных мыслей. — Спасибо вам, мистер Джексон. Но, они должны быть готовы к худшему исходу событий. — Хотите, чтобы они постоянно думали о том, что их папа умрёт? — Нет! Конечно, нет! Завтра я хочу пойти в больницу вместе с детьми. Брайан скучает по ним. — Это правда необходимо? — занервничал Майкл. — Увиденное не травмирует их психику? — Не всё так плохо, как вы думаете. Физически Брайан выглядит сильным, болезнь пока не обрела над ним полноценную власть, но вот морально… — Боюсь представить, какого это, столкнуться лицом к лицу со смертельной болезнью. Но помните, что надежда есть всегда, и на данный момент не всё потеряно. — В качестве поддержки певец мягко уложил ладони на плечи женщины, и та с еле заметной улыбкой на лице кивнула в знак согласия. — Дело не в болезни — ответила Мария. — Смерть Брайана не пугает. Он боится покинуть этот мир, не примирившись с сестрой. — Он хочет увидеться с Камрой? — Он не признается в этом, но я вижу по нему. Сегодня, когда я была с ним, он то и дело украдкой интересовался жизнью сестры. Я сказала ему о том, что Камра беременна. Знаете, впервые за долгое время я увидела на его лице тень улыбки. — Правда? А он что-нибудь сказал? Его не опечалил, не оскорбил тот факт, что я являюсь отцом ребёнка? — Он никак не прокомментировал эту новость. — И более ничего не справшивал? — Нет. Простите, мистер Джексон…простите — За что вы просите прощения? — Я полагаю, Брайан всё еще вас недолюбливает. Хотя оскорблений в ваш адрес я не слышу теперь, всё же мне кажется, что малая толика неприязни к вам у него осталась. — Выходит несостыковка. Он радуется, что сестра родит ребёнка от педофила, коим он меня считает? — Я не знаю, мистер Джексон. Муж редко стал делиться со мной своими мыслями, многое держит в себе, постоянно что-то читает, будто пытается избежать реальности. Вероятно, что в его голове возникли сомнения по поводу вашей виновности, и он пока не может точно определиться со своей позицией. Скажу одно: такой ненависти и злобы в ваш адрес у него уже нет. — Что ж, я хотел бы с ним увидеться. — Вы? Но зачем? — Хочу поддержать хотя бы добрым словом. — Вы удивительный человек, Майкл — признала Мария. — Даже и сказать не знаю что. — Съездим к нему завтра вместе? — на это предложение женщина благодарно ответила согласием.       Посещать раковые корпуса Джексон давно привык, и куда тяжелее было видеть в этих палатах детей, нежели взрослых. Сердце бешено билось от волнения, мысль о том, какой будет реакция Брайана, то и дело крутилась в голове. С самого раннего утра Майкл подбирал слова, которые мог бы сказать человеку, разрушившему его жизнь, но теперь, когда он шёл вдоль холодных стен, прямиком к одиночной палате, вся речь улетучилась, словно дым. — Позвольте, я сначала скажу ему о вашем прибытии? — сказала Мариам. — Конечно — согласился певец. Жена Брайана прошла в палату.       Пациент сидел на постели и внимательно читал книгу. Как только в палату вошла жена, он тут же захлопнул книгу и убрал её в ящик тумбочки. Мариам, принялась выкладывать на столик фрукты и специально приготовленный обед для больного онкологией. — Как ты, дорогой? — спросила она. — Пока жив — ответил мужчина мрачно, с долей безразличия. — Зачем ты так говоришь? Ты должен верить в то, что болезнь отступит — упрекнула Мариам. — Не хочу давать себе и тебе ложную надежду… — Прекрати, Брайан! Почему ты опускаешь руки раньше времени? Не сегодня, так завтра найдут донора и… — И что?! — вспыхнул мужчина. — Думаешь операция спасёт меня? — Но ведь вероятность велика… — Не забывай, что мой организм может не принять донорские клетки… — Брайан, ты как маленький ребёнок, честное слово! — воскликнул Мариам. — Зато ты полна веры в чудо! — огрызнулся Брайан. — Да, я стараюсь держаться и не опускать руки! Это нужно не только мне, но и нашим детям! Не забывай, что они тоже страдают! — ругалась женщина. — Если страдают, иди и позаботься о них! — Да что с тобой такое?! Тебя как подменили! — Ну, так не приходи! Никто ко мне пусть не приходит! — рявкнул Брайан. Мариам уловила в его крике мольбу, которую он в силу своей гордыни не мог озвучить. — Дело в Камре, да? — спросила она, выдержав короткую паузу. Мужчина не признался и отвел беглый взгляд в сторону. — Если ты хочешь, чтобы твоя сестра пришла, позови её. — Кто сказал, что я хочу её видеть? Она мне никто. — А, ну прекрати! — воскликнула Мариам. — Прекрати врать себе и мне! Ты всё еще считаешь её своей сестрой! Она дорога тебе! Переломи уже свою гордыню и признайся в том, что переживаешь о ней, что её имя по-прежнему звучит в твоих молитвах! — Не неси чушь! — отрицал Брайан. — Мы с ней чужие друг другу! — Неужели? Ты столько раз твердил себе это, что даже забыл прислушиваться к собственному сердцу! — Да что ты знаешь? — Аллах! — взмолилась Мариам, прижав ладонь ко лбу. — Я твоя жена, и я знаю и вижу, что с тобой происходит. Только ты себе в этом не признаёшься. Ты так сильно упёрся в свои убеждения на счёт мистера Джексона, что не хочешь слышать иное мнение о нём. — Я о нём вообще не думаю! — И снова ты лжёшь! — процедила Мариам. Пока муж хмурился, скрестив руки на груди, женщина резко открыла ящик тумбочки и вытащила книгу. Секрет Брайана назывался «Лунная походка. Автор — Майкл Джексон». — А, ну, верни! — разозлился пациент и попытался выхватить книгу из рук жены. — Почему ты читаешь это? — Мариам пролистала издание. Закладка лежала на последних страницах, а текст местами был подчеркнут карандашом. Брайан не ответил на вопрос. — Ты осознал, что был не прав на счёт Майкла, не так ли? Но нет сил признать собственную ошибку, и что ещё хуже — ты не находишь оправдания своему поступку, разлучив сестру с Майклом? Я права? — пациент продолжал молчать, стараясь отвернуться от пристального взгляда жены, чтобы не показать подступивших слёз. — Он пришёл к тебе — оповестила Мария и вышла из палаты. На лице Брайана, оглушенного услышанным, моментально отпечаталось беспокойство.       Когда в палату тихой поступью вошёл Майкл, Брайан потерял дар речи. Разного рода воспоминания смешались между собой. Заплаканная сестра, нашедшая некогда убежище в стенах Неверленда, обвинения в сторону Джексона, бесконечные споры, ругань, побег Камры, следом авария, потеря памяти, последний разговор с певцом, отъезд в Катар и, как итог, открывшаяся правда и воссоединение сестры с поп-королём. — Привет, Брайан — мягко произнёс Майкл, остановившись у изножья кровати. Мужчина промолчал. — Как ты себя чувствуешь? — Почему ты здесь? — был ответ больного. Сбитый с толку, он не знал, что говорить. — Пришёл пожелать мне скорой кончины? — Зачем ты так, Брайан? — вежливо, с теми же нотами мягкости и сочувствия, ответил Джексон. — Я вовсе не желаю тебе зла. Я хочу, чтобы ты выздоровел. — Тебе то это для чего? — не верил в искренность певца брат Камры. — Мне нет никакой выгоды от твоей болезни и уж тем более от смерти. Ты брат женщины, которую я очень люблю. Вот и всё. — Уходи! — резко отрезал Брайан. — Мне не нужна твоя забота! — Камра переживает о тебе — продолжил говорить Майкл. — Твои дети о тебе переживают. Подумай о них. — Джексон, черт тебя побери, уйди! Видеть тебя не могу! — огрызнулся мужчина. — Прекращай ныть и возьми себя в руки! — повысил голос артист. — В конце концов, ты мужчина или нет?! — Послушай, Маэстро, я хоть болен, но сила в руках еще есть — пригрозил Брайан. — Я могу и вмазать! — Вмажь — уверенно ответил Майкл. — Если станет легче, вмажь. Но прекращай вести себя как ребёнок. Пока твоя жена бегает и ищет способы тебя спасти, ты здесь сидишь и унываешь. Тебе разве не жаль её? — Какое тебе дело до нас? Своих забот мало? Позаботься лучше о Камре. — Я делаю всё, что могу. Но я не в силах осушить её слёзы. Я стал причиной вашего конфликта, и хочу сделать всё возможное, чтобы вы сделали шаг к примирению. — Серьёзно? Тогда оставь Камру! Уйди из её жизни! — брякнул Брайан. Слова утешения и поддержки со стороны Майкла еще сильнее будили в нём голос совести. Брайан не мог смириться с тем, что человек, которому он испортил жизнь, сам пришёл к нему, да ещё и пытается протянуть руку помощи. Майкл опешил, услышав требование больного. Нежность и сострадание в его взгляде растаяли, лицо стало серьёзным. — Не знаю, зачем ты всё это говоришь мне. Я пришёл к тебе с миром. А в ответ слышу грубость. — Майкл тяжело вздохнул. — Ладно, хочешь меня ненавидеть — ненавидь! Но не смей опускать руки и борись с болезнью изо всех сил! — Джексон направился к выходу, открыл дверь, но перед тем, как покинуть палату, добавил: — Ради своих близких. Ради той, кого по-прежнему считаешь своей сестрой!       После того, как Джексон ушёл, Брайан дал волю гневу и скинул с тумбочки лекарства и фрукты, принесенные супругой. Но злился он не на жену, что привела к нему певца, не на Камру, что до сих пор не сильно то спешит с ним повидаться, и даже не на Майкла, осмелившегося явиться с миром, — нет. Мариам была права: он злился на себя. На совершенную глупость, в которой признавался только себе, на свойственную ему вспыльчивость и поспешные выводы, ставшие роковыми. Брайан не мог простить себя. С тех пор как узнал о болезни, мужчина пересмотрел многие аспекты своей жизни, и как бы удивительно не звучало, но принялся читать книги и статьи о человеке, из-за которого отрекся от родной сестры. Волей случая, однажды он забрел в книжный магазин и наткнулся на книгу Джексона «Танцуя мечту». Не сразу, но он всё-таки приобрел её, и принялся читать по ночам, пока супруга не видела, а после таскал по всем больницам, тщательно закутывая в газеты или крафтовую бумагу. Короткие эссе автора поразили Брайана. Поначалу он не мог поверить в то, что столь глубокие стихи и текстовые зарисовки принадлежат знаменитому артисту, которому много лет назад приписали клеймо педофила. Прочитав сборник сочинений Майкла, мужчина взялся за его автобиографию. Здесь его тоже ожидал сюрприз. Как оказалось, за маской певца кроется вовсе не монстр, а человек с украденным детством, ранимый, чуткий и открытый. То, что казалось странным, виделось теперь нормальным, приобретало оттенок чрезмерной наивности и любови ко всему живому. Параллельно с биографией, Брайан стал изучать и некоторые статьи, выступающие в защиту Джексона. За последние годы появилось не мало новой информации, которая иначе трактовала ситуацию, приводились в доказательство факты невиновности, объяснялось, что жертвой произошедшего был вовсе не мальчик, а сам Майкл Джексон. От прочитанного брат Камры был готов всадить себе в лоб пулю. Только какой от этого смысл? Совершенного не исправить. Он так часто считал себя правым, редко прислушивался к мнению других людей, и эта черта сыграла с ним злую шутку. Мужчина не мог набраться смелости признать себя виноватым, покаяние виделось ему слабостью, унижением.       Прошло три дня. Камра по-прежнему не решалась навестить брата, и каждый раз ради успокоения совести находила отмазки: то посещение врача, то хлопоты с детьми, то собеседование с няней, то обычная усталость и недомогание. Однако, долго бороться с голосом совести не получилось — Камра взяла себя в руки и приняла решение поехать к Брайану рано утром, до того, как ему нанесет визит супруга. Она приготовила его любимый куриный суп, запекла рыбу, в магазине купила полезные продукты для поддержания диеты, после чего отправилась в клинику.       Волнение подступало к горлу, пульсировало в висках, пока она поднималась на второй этаж. Как посмотрит на неё Брайан, что скажет? Смогут ли они сделать шаг к примирению или же разругаются ещё сильнее? Стрессы, особенно сейчас, никому из них не шли на пользу, поэтому Камра старалась сдерживать себя и отодвинуть на второй план прошлые обиды. Она остановилась в нескольких метрах от палаты. Рядом с дверью стояли Билл и Джек. По какой причине они здесь находятся, Камре даже не пришлось гадать, и это еще сильнее разожгло в душе страх. — Билл, Джек, что вы тут делаете? — бросила она дежурный вопрос. — Ожидаем босса, мисс — дал ответ Джек. — Майкл здесь? — уточнила Камра. Мужчины кивнули. Беспокоясь о своём Маэстро, женщина приоткрыла дверь и хотела было уже войти, но услышав голоса, остановилась. — Я правда не понимаю, зачем ты приходишь сюда каждый день? — говорил Брайан. — Я прогнал тебя вчера и позавчера, гоню и сегодня. Чего ты добиваешься, Джексон? — Мне известно, что ты не сильно то стараешься поправиться. Отказываешься даже от того, что приносит тебе жена. Вчера ты отказался от прогулки на свежем воздухе, сегодня обнаружилось, что ты лекарства выбрасываешь в мусорное ведро. Лежишь тут пластом и думаешь о том, что дни твои сочтены. Если продолжишь так и дальше, болезнь поглотит тебя еще быстрее. — Объяснил Майкл. — Неужели ты так не хочешь жить? — Не твоё дело! — грубо ответил Брайан. — Ты для меня не авторитет. Ты серьёзно думал, что я послушаю тебя? — усмехнулся мужчина. — Убирайся отсюда! — Брайан… — Джексон сделал еще одну попытку достучаться до него. Внезапно больной соскочил с постели и схватил певца за ворот рубашки. — Прекрати… — процедил слогами он. — Прекрати строить из себя ангела…Это так бесит! — красные глаза Брайана отражали гнев и вместе с тем заполнялись слезами, теми самыми слезами, что являлись носителями глубокого неозвученного раскаяния, всё ещё сдержанного гордыней. — Майкл! — имя музыканта внезапно слетело с уст испуганной женщины, стоящей в дверном проёме. Мужчины повернули головы в её сторону. — Камра? — удивился певец. — Немедленно отпусти его, Брайан! — повелела Камра. Пациент послушно выполнил её просьбу, не смея двинуться с места. — Ты в порядке? — поинтересовалась она у Майкла, судорожно поправляя помятый воротник рубашки. — Всё хорошо, не переживай — ответил Джексон. Всего на несколько секунд в глазах Камры мелькнула ласка в адрес Маэстро, но, когда она встретилась взглядом с братом, от ласки не осталось и следа. — Майкл, прошу тебя, выйди — вежливо попросила Диас. — Но… — Майкл…выйди — требовательно повторила она. Полагая, что брату и сестре, наконец, стоит поговорить наедине, Джексон покинул палату. — Ты когда-нибудь считал, сколько раз ты ранил Майкла? — задала она первый вопрос, сдержанно, без криков. — Тебе мало того, что он вынес из-за тебя? — следовал второй вопрос. — Камра не смотрела в глаза брату, её взгляд был устремлён в пустоту, пронизывал пространство. — В своей жизни он получил очень много незаслуженных обвинений, сотни раз был предаваем, слышал насмешки и унижения. А известно ли тебе, сколько раз он сталкивался с болезнями и травмами? Был избиваем, горел в огне, падал с огромной высоты. Но, несмотря ни на что, он остался человеком исключительной доброты и милосердия. — Камра дала волю слезам. — Не сомневайся, твои обидные слова не задержаться в его сердце. Даже если ты ранишь его снова и снова, он всё стерпит. Он…простит. — Я знаю — негромко проговорил Брайан, пристально глядя на сестру. Слёзы, сдерживаемые мучительно долго, вырвались наружу. Камра не поверила ушам. Что она слышит? Согласие брата? — А с чем останешься ты? — продолжила она. — Переполненный злобой и ненавистью, угаснешь… — Камра…— Брайану вдруг так сильно захотелось обнять сестру, но чувство вины не позволяло прикоснуться к ней. — Всё не так, как ты думаешь, сестра! — забытое слово сорвалось с губ так быстро, что Брайан не сразу осознал, что произнес его. — Сестра? — её бровь удивленно подскочила вверх. Слёзы по щекам Брайана хлынули с новой силой. — Я…Я…— он стискивал зубы, силясь произнести то, что давно было на сердце. — Я очень виноват перед тобой, сестра! Прости меня… — оглушенная неожиданным раскаянием, Камра остолбенела. Слёзы некогда родного человека раздирали ей сердце, однако, внутри какая-то неведомая сила сдерживала и не позволяла хотя бы подойти и обнять. — Не у меня тебе нужно просить прощения. А у человека, жизнь которого ты покалечил и который сейчас, забыв все обиды, спасает твою… — Что? — Брайан изумлённо уставился на сестру. — Что ты хочешь этим сказать? Разве не ты оплачиваешь лечение? — Нет, не я — сказала Камра. — Все расходы на себя взял Майкл. Это он помог определить тебя в одну из лучших клиник страны. И поиск донора был расширен тоже благодаря его стараниям. — Не может быть…Нет… — Мариам солгала тебе, а я считаю, что ты должен знать правду.       Весь внутренний мир Брайана перевернулся за считанные минуты. Сказанное сестрой не вмещалось в его разум и сердце. Ему хотелось всё отрицать, дабы не слышать вопиющий голос собственной совести, хотелось прогнать Камру, которая сейчас выступала для него в роли судьи, оглашающего приговор, только всё напрасно. Какая-то сила с треском переломила в нём гордыню, отогнала страх, напомнила о том, что раскаяние вовсе не слабость, а напротив, сила человека. — Камра, я…— Майкл влетел в палату, беспокоясь о возлюбленной, и никак не ожидал увидеть сцену плача. Брайан сжимал пальцами края тумбы, покаянно опустив голову. — Что происходит? — недоумевал он. — Думаю, нам пора, Майкл — спокойно сказала она. — Брайан должен подумать над своим поведением. — Напоследок Джексон взглянул на мужчину с состраданием, и направился к выходу. — Майкл, остановись! — воскликнул вдруг брат Камры, стараясь унять дрожь во всём теле. Певец повиновался. Тогда пациент, еле переставляя ноги, подошёл к Джексону, долго всматривался в его глаза, не говоря ни слова, а после плавно опустился на колени и склонил голову. — Прости меня, Майкл…Я был несправедлив к тебе…Прости, что доставил столько боли! Прости, что не разглядел правды. — Брайан, что ты…— попытался перебить музыкант. — Нет, не перебивай! — остановил Брайан. — Когда Камра покинула Катар, я долго не мог смириться с тем, что она снова будет рядом с тобой. Я ненавидел её за непослушание. Но однажды я случайно наткнулся на твою книгу, и насмешки ради решил почитать. Однако, чем больше углублялся в твою жизнь, тем яснее понимал, как сильно в тебе ошибался. Следом за книгами, я изучил не один десяток самых разных статей и мнений. Правда потрясла меня. Я хватался за голову, корил себя. Однако, кому-либо признаться в своём столь глупом промахе, который покалечил судьбу невинного человека, я не мог. Мне легче было продолжать ненавидеть, нежели попросить прощения. Я отчаянно искал себе оправдание, только совесть заглушить оказался не в силах. Она терзала меня. Я бесился, раздражался, не хотел никого видеть. — Брайан, прошу, поднимись с колен…— вставил слово Джексон, положив ладони на плечи мужчины. — Нет, я не поднимусь, пока не простишь… — Я давно простил тебя — ответил Майкл так тепло и искренне, что Брайан, заглянув в его глаза, в очередной раз залился слезами. Камра, стоя позади, заплакала вместе с ним. Её громкий выдох свидетельствовал о том, что наружу вырвалась боль — острая, нестерпимая, ломающая внутри рёбра, а следом душу окутывает прощение — долгожданное, искреннее, залечивающее самые глубокие раны. Она наблюдала за тем, как Маэстро поднимает брата с колен и обнимает его. Майкл тоже плачет, вероятно потрясенный тем, что кто-то впервые в жизни набрался смелости и попросил у него прощения. Да, прошлое нельзя уже исправить, но у будущего еще есть шанс. — Камра, сестра, иди сюда — позвал Брайан, обнимая одной рукой Майкла, а другую протягивая ей. Женщина подошла. — Простите меня! Простите! — надрывно вымаливал прощение мужчина, крепко прижимая к груди родных людей, чьи судьбы он поломал, и за кого, по его мнению, сейчас получает расплату.