Часть 2. Глава 24. Ловушка

«Если любовь ведёт вас, следуйте за ней, хотя дороги её трудны и тернисты. Если она осенит вас своими крылами, прислушайтесь к ней, даже если вас ранил меч, скрытый в её оперении»

Джебран Халиль Джебран.

      Вот уже которую ночь по счету я гашу свет и остаюсь в темноте в полном одиночестве. Майкл остается всё так же неприступен и холоден. Он возвращается домой поздно, а уезжает рано, и даже если мне удается поймать его, даже если получается заставить его хотя бы позавтракать, он будто бы выдерживает меж нами дистанцию, словно считает себя прокаженным. Все мои попытки доказать ему свои прежние чувства и намерение быть рядом успехом не увенчались. Ни упрёк, ни ласковое слово не пробивают его броню. Майкл закрылся от меня — и это хуже всего. Я знаю, чувствую, что он страдает, что в глубине души взял на себя роль судьи и сам вынес для себя приговор. А вчера вечером, когда я вышла из себя и потребовала, чтобы он прекратил себя винить, Майкл произнес: как-то ты сказала, что никогда не станешь моей женой, пожалуй, это было единственное правильное решение за всю твою жизнь.       Создатель неба и земли! Я не отрицаю, в момент глубокого отчаяния я действительно выпалила эти слова, надеясь таким образом причинить Майклу боль, но даже сейчас, когда уже все в прошлом, эти слова, утратившие всякий смысл, продолжают ранить его. Быть может, мне стоит набраться терпения, ведь если так подумать, поведение моего Маэстро не какая-то игра, это результат тяжелой душевной травмы. Не знаю, сможет ли он с этим свыкнуться, сможет ли найти в себе силы простить себя.       Мы живем под одной крышей, но практически не видимся. Майкл не гонит меня, всё куда хуже, ибо порой мне кажется, что ему всё равно здесь я или же покинула его дом. Однако, я не собираюсь закрывать глаза на страдания любимого человека, и пусть он злится, пусть прячется за семью замками, — это ему не поможет.       Но вот наступил день, событие которого глубоко ранило меня. Утром я помогла Мариам и Брайану перевезти некоторые вещи в их новый дом, а когда вернулась, столкнулась в дверях с незнакомой темнокожей женщиной. Выглядела она опрятно и ухоженно, любезно благодарила за доверие стоящего рядом с ней Майкла. — Камра, поздоровайся, это Грейс Руарамба — опустив глаза, проговорил он. — Добрый день. Камра Диас. А вы…? — Это няня Принса и Пэрис — ответил Майкл, опередив Грейс. — Няня? — удивилась Камра. — Зачем это понадобилось? — Грейс, вы можете быть свободны. Приступайте к своим обязанностям завтра, как и договорились — он улыбнулся женщине, и та удалилась. — Что я слышу, Майкл? Какая няня? — Меня очень часто не бывает дома. Спасибо огромное Мариам, она много раз выручала меня, оставаясь с детьми, пока тебя не было, но теперь и она уехала. А даже, если бы и осталась, вечно пользоваться её услугами я не могу. Ари тоже выросла, и ей нужно строить свою личную жизнь, а не сидеть постоянно возле Принса и Пэрис. Мои мама, сестра и даже Маколей тоже не могут исполнять роли няни. Поэтому… — А я? — выпалила Камра. — Меня ты, что вычеркнул из своей жизни? Разве я для Принса и Пэрис никто? И почему это ты всё решил в одиночку, не спросив моего мнения?! — Не нужно поднимать шум — холодно ответил Джексон. — Наши с тобой пути разошлись, я тебе об этом уже не раз говорил. Ты свободна, можешь делать, что хочешь. — Вот значит как? Я свободна? Могу идти на все четыре стороны? — Камра, прошу не заводи скандал… — Раз я свободна, — перебила она — значит, могу сама выбрать, где жить, не так ли? Я хочу жить здесь, в Неверленде! — Майкл промолчал на это и поплёлся на второй этаж. — Эй, Джексон! Тебя устраивает это? Я буду жить в твоём доме, и заправлять здесь всем! — прокричала вслед Камра. — Учти, я не уйду отсюда! — в ответ она снова ничего не услышала. Шокированная новостью, Диас направилась в комнату Ари. Обида глодала сердце, она понимала, что с каждым днем Майкл отдаляется всё больше, и делает всё возможное, чтобы сделать её лишней в своей жизни.       Дозвониться до доктора Гарри, лечившего Майкла в девяносто втором году, оказалось довольно просто, но и некоторых сложностей избежать не удалось. Мистер Хейз вот уже как шесть лет жил в Канаде вместе с дочерью. Внезапная болезнь — деменция — его ныне уже покойной матери много лет назад заставила доктора Гарри покинуть Америку вместе с семьёй. В скором времени жена от него ушла, не выдержав причуд своей свекрови и вместе с тем оставила ему на попечение четырнадцатилетнюю дочь. Прочитав не один десяток отзывов и статей о работе мистера Хейза, прослушав его единственное пятиминутное интервью, я убедилась, что он и правда врач от Бога. Много раз отмечалось, что он удивительным образом находит общий язык с разными людьми, умело подбирает лекарства и, хотя талант и известность сулили ему высокооплачиваемую работу в лучших клиниках страны, мистер Хейз продолжал работать в государственной больнице, аргументируя это тем, что простые люди тоже должны получать достойное лечение.       Уважаемый многими докторами и пациентами мистер Хейз внушил доверие и мне. Кроме всего прочего, оказалось, что он за все прошедшие годы ни разу не предавал огласке факт того, что работал на знаменитого артиста Майкла Джексона. Для него важнее всего было здоровье пациента и его благополучие. Изучив информацию со стороны, я решила узнать, что сам Майкл думает по поводу доктора Гарри. По его словам они хорошо ладили, Гарри часто шутил и понимал причуды Майкла, но к сожалению, из-за личных обстоятельств мистера Хейза их дружба и отношения врач-пациент продлились не долго, всего полгода, и тот уехал из страны примерно через месяц после того, как я покинула ранчо Неверленд, обвиненная в воровстве фотографий.       Было не просто уговорить доктора вернуться в Америку и снова взять на себя обязанности лечащего врача короля поп-музыки. Он уже освоился в другой стране, хотя случалось, прилетал в Америку — здесь у него осталось много друзей и двоюродная сестра. Какую бы сумму я не предлагала за его услуги, доктор стоял на своём. Я же, видя страдания Майкла и его упрямство, порой приходила в отчаяние, мои слова он пропускал мимо ушей. Иногда казалось, что я перестала иметь для него значение, что моё мнение по поводу его здоровья — пустой звук.       Всё изменила одна ситуация. Последнее время Майкл усиленно готовился к церемонии вручения наград World Music Awards, которая проходила в этом году в Монте-Карло. Его состояние очень сильно меня волновало, и я просила, нет, даже умоляла отказаться от этой затеи. Однако, и здесь мне не удалось сломить его упрямство. Конечно, я прекрасно знала, что Майкл до мозга костей перфекционист, но меня смущал больше не факт его постоянного отсутствия дома, а то, что он не заботился о себе, и мне одной было открыто то, что оставалось тайной для других людей: он избегает меня, женщину, которую когда-то так сильно хотел сделать своей женой. Оставалось два дня до вылета в Монако. Вернувшись с очередной репетиции, Майкл согнулся пополам, едва ступил на порог дома. В таком состоянии я его не видела еще ни разу, и потому до смерти перепугалась. Не передать словами, с каким рвением он бросился искать припрятанные таблетки, которые я у него случайно нашла и убрала подальше, — глупый и не разумный поступок, я согласна, но меня не покидала надежда, что он всё-таки одумается и согласится поменять метод лечения. Не найдя источник своего спасения от боли, Майкл пришел в ярость, он скинул со стола и полок предметы интерьера и книги, разбил вдребезги хрустальную вазу. На миг мне показалось, что он сейчас кинется ко мне и задушит на месте. Но нет, он щедро полил меня упрёками, обвинил в том, что я бессердечная и желаю ему провала на выступлении, однако, и пальцем не тронул, даже ближе, чем на два метра не подошёл. Вся его ярость вылилась наружу со слезами. Видеть подобное я не смогла и вернула ему таблетки. Только, чтобы он не мучился. Наблюдая за тем, как он судорожно открывает упаковку и заглатывает наркотические таблетки, я чуть было не взвыла. Майкл, мой дорогой Маэстро за столько лет стал зависим от этих препаратов, и душа у меня разрывалась в клочья от безысходности.       В тот вечер мне по счастливой случайности и позвонил доктор Гарри, чтобы порекомендовать еще какого-то врача. Только я, закрывшись в комнате и рыдая так, что и стены наверно дрожали, не смогла даже нормально поздороваться. Он обеспокоенно осведомился, что случилось, и мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы взять себя в руки и объяснить ситуацию. Мистер Хейз всё терпеливо выслушал и периодически лишь тяжело вздыхал. А в конце, когда я уже и не надеялась на благополучный исход, он вдруг сказал: что ж, видимо мне и правда нужно вернуться в Америку. Я не поверила ушам и переспросила, что он имеет ввиду. Ответом мне был: я не могу бросить пациента в беде. Удивительно, но мистер Хейз даже не заикнулся о том, какую плату хотел бы получать за свои труды.       Я не представляла, как отпустить Майкла одного в Монако. То есть, априори он, конечно, не будет один — его команда и телохранители будут рядом и придут на помощь, если это понадобится. Только сердце всё равно не на месте. Не отталкивай он меня, и я полетела бы за ним на край света, а так, есть вероятность, что поездка омрачится скандалами, и он еще сильнее вымотает меня своими капризами и упрямством. Быть может, мне стоит остаться? Несмотря на то, что у Принса и Пэрис появилась няня, я не собираюсь отказываться от них, так как считаю их своими детьми. И в конце концов, что из себя представляет мисс Грейс, еще не понятно. Разве можно доверить детей вот так просто и улететь на другой континент? Как Майкл может так поступать, обжегшись уже однажды? — Кто сказал, что я оставляю детей? — Майкл ошарашил Камру. — Они поедут со мной. Грейс будет присматривать за ними. — Майкл, у тебя все дома? — усмехнулась Диас, постучав указательным пальцем по своему виску. — Они еще такие маленькие. Им там быть незачем! — Они будут рядом со мной, и точка! — Ну, нет! Я не позволю тебе взять детей! — гнев Камры разрастался в геометрической прогрессии. — Ты не можешь мне указывать, я их отец. — А я их мать! — Камра, я знаю, ты любишь их, и я не запрещаю тебе видеться с ними. Но позволь, я сам буду решать, где им лучше быть — спокойно возразил Джексон. — Майкл, прекрати это… — выдохнула Камра. — Если ты хочешь ехать в Монако, езжай, я более не стану тебя отговаривать. Но оставь детей здесь, в Неверленде. Они будут со мной. Или ты мне не доверяешь? — У них есть няня. — Няня — не мать! — Нет, Камра. Они поедут со мной. — Почему ты так поступаешь со мной? — её прошибло на слёзы. — Думаешь, ты один страдаешь?! — спокойный голос вдруг сменился на крик. — Я потеряла одного ребёнка, а ты отнимаешь у меня ещё и Принса, и Пэрис?! Да как ты так можешь поступать?! Я ненавижу тебя, Джексон! Я ненавижу тебя! — выплеснув обиду, Камра убежала прочь.       Крик Камры на мгновение оглушил меня. Отчаяние так ясно отпечаталось в её взгляде, что я застыл, не смея пошевелиться. Правда, заключенная в её словах, наконец долетела до моего сознания. Нанимая няню для детей, я думал только о том, как освободить Камру от ненужной ей ноши, которая могла стать препятствием на пути к её новой жизни. Мне даже приходили на ум мысли, что она не сможет стать им настоящей матерью, ибо не она их выносила, не она родила. А может это чувство собственной вины по-прежнему тяготило меня, и я переложил его на Принса и Пэрис? Спасая их, она лишилась своего собственного малыша. Все мы будем напоминанием о большом горе, и не лучше ли нам всем уйти из её жизни?       И вот только теперь до меня дошло, как сильно я ошибался в своих суждениях. Мой воспаленный мозг, так сильно зацикленный на чувстве вины, перестал видеть простую истину: Камра — мать. Пусть не её кровь течет в моих детях, но она куда более достойна называться матерью, раз не отказывается от них не смотря ни на какие обстоятельства.       Я заслуживаю её ненависть. Из-за меня она лишилась ребёнка, и я же снова собственноручно отнимаю у неё возможность быть матерью. Она не заслужила этого. В надежде исправить ошибку, хватаюсь за телефон и звоню ей. Автоответчик сообщает, что телефон абонента выключен. Смотрю на время. Через час мой рейс…       Я звонил ей много раз, заезжал домой, но Ари сказала, что Камра не возвращалась. Тогда я навестил Ванессу с Николасом и выяснил, что она приходила к подруге, и поделившись своей болью, ушла, изъявив желание побыть одной. Теперь я сижу в самолёте, терзаемый совестью и страхом. Случившаяся трагедия заставила меня усомниться в самом себе, в своих силах. Что, если, решившись вновь воссоединиться с Камрой, я принесу ей боль, что, если не сумею защитить? Никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным. Нет, я должен её отпустить, а если потребуется — прогнать! Слышу, как гудят моторы самолета. А может, это в моём сердце разразилась буря? Мы поднимаемся над землёй и почему-то мне кажется, что мы с Камрой больше никогда не увидимся…       На экране отразилась подборка видеозаписей из жизни Майкла, которые сопровождались мелодией из песни Childhood. Следом за белым занавесом отразилась тень музыканта. Облако тумана расплылось по сцене. Майкл в черном костюме с изображением двух драконов вышел к зрителям под аккомпанемент "Beat It". Зал в тот же миг заполнился восторженным возгласами и визгами. Певец широко улыбался и дарил своим фанатам воздушные поцелуи. Следом за ним на сцену вышел принц Альберт, и приобняв Майкла, произнёс: — Большая честь и привилегия вручить приз всемирной музыкальной премии 2000 певцу тысячелетия Майклу Джексону — вручив награду и пожав музыканту руку, принц отошёл в сторону. — Спасибо, я очень благодарен — вежливо ответил Джексон, сжимая в руках статуэтку. — Для меня большая честь получить эту награду. Я бы хотел поблагодарить всемирную музыкальную премию и особенно моих фанатов — последовали бурные аплодисменты и крики поклонников. — Ради вас я продолжаю делать то, что делаю. Я выступаю. — Я люблю тебя! Я люблю тебя! — доносились крики фанатов из зала. — Я тоже люблю вас! — воскликнул в ответ Джексон, посылая воздушный поцелуй в зал. — Я выступаю с пяти лет, — продолжил он речь — так что у меня не было того, что называется обычной жизнью, но я был благословлён таким количеством невероятных возможностей и таким количеством замечательных, замечательных друзей по всему миру, что я бы ни на что это не променял. И я так горжусь тем, что могу поблагодарить... Я благодарю Бога и так горжусь тем, что Бог дал мне дар песни. И мир дал мне возможность быть услышанным через музыку. И именно благодаря таким моментам я могу от всего сердца сказать, что очень горжусь тем, что я артист…И вы еще ничего не видели!       Оставив за спиной шум толпы и вспышки фотокамер, Майкл захлопнул дверь. Сейчас ему хотелось одного — поцеловать на ночь своих уже спящих детей и самому скорее склонить голову на подушку. Стащив с рук перчатки, он бросил их на спинку дивана и прошел в детскую комнату. Вероятно, Грейс сейчас сидит возле их постели и дремлет. Мужчина открыл тихонько дверь, заглянул в рассеянную ночниками темноту и обомлел. Рядом с кроватью Принса и Пэрис в мягком кресле спала Камра. Сердце гулко ёкнуло. Что она здесь делает? Когда успела прилететь? Теряясь в догадках, Майкл не мог сообразить, что делать — подойти и спросить её о чем-нибудь или же уйти, не нарушая покоя? Пожалуй, сейчас он не найдёт подходящих слов, и потому лучше удалиться. Но только певец подумал о бегстве и сделал шаг назад, как Диас проснулась. Они сошлись взглядами. — Ты поздно — тихо сказала она. Майкл молчал, застигнутый врасплох. — Не ожидал тебя здесь увидеть — шепотом ответил певец. — Не беспокойся. Я тебя не потревожу — Камра поднялась на ноги. — Я переживаю за детей. Позволь мне эту малость — присмотреть за ними. — Джексон выждал пару секунд, а после молча кивнул, давая согласие. — Знаю, на это у тебя теперь есть Грейс. — Продолжила Камра. — Она показалась мне добропорядочной женщиной, но ты сам знаешь, что я пережила. Как только я буду уверена, что они под надежной защитой, я…— Камра резко замолчала и опустила взгляд в пол. — Я уйду. Не беспокойся. — Камра… — Доброй ночи, Майкл — резко ответила она, не желая слушать ни его упрёков, ни оправданий, и вышла вон из апартаментов.       Ухожу прочь, смахивая слёзы. Ноги сами ведут меня не понятно куда, сначала заворачиваю к своему номеру, но быстро понимаю, что нет никакого желания закрываться сейчас в четырех стенах. Ускоряю шаг и бегу на улицу, надеясь раствориться в ночной мгле. Увы, отель и в целом весь город утопает в ярких золотистых огнях, освещает меня, открывая всему миру и боль, выцарапанную слезами на моих щеках. Задыхаюсь. Душа в груди разрывается на лоскутки.       Я мать? Да, я мать! Сегодня, когда Принс и Пэрис засыпали под мою колыбельную, я смотрела на них и не могла налюбоваться. Ни в одном из них не прослеживаются мои черты, но это не имеет никакого значения. Я люблю их всем сердцем. А еще я часто вспоминаю Сэма — мальчика из приюта. Иногда он мне снится и называет мамой. Удивительно, что я прониклась к нему всего за пару встреч. Никогда не забуду, как он вцепился в мою одежду и как умолял стать его мамой. Много раз думала о том, что это, вероятно, знак свыше. Бог не даёт мне возможности родить малыша, но подталкивает к детям, лишенным материнской любви. Ари, Сэм – яркий тому пример, но даже Принс и Пэрис, имея безграничную любовь отца, стали не особо нужны матери. Что ж, если такова моя участь, и мне отведено судьбой дарить ласку и заботу брошенным, я принимаю это. И что бы Майкл не предпринимал, я не откажусь от своих детей, ибо своими дети становятся не от того, что ты даешь им жизнь, а потому что любишь…       Все несколько дней, что Джексон находился в Монте-Карло, Камра заботилась о детях вместе с Грейс. Под присмотром телохранителей они ходили в парк на аттракционы, ели мороженое, посетили зоопарк. И хотя няня внушала женщине доверие, всё же её так же преследовало чувство ревности, будто бы та заняла место, принадлежавшее ранее ей. Майклу осталось только влюбиться в няню, и вот вам полноценная семья. Это словно сюжет какого-нибудь фильма, где отец-одиночка растит детей, и в силу своей загруженности нанимает им няню, с которой те находят общий язык, а следом за ними и папочка начинает заглядываться на женщину. Этот страх посетил Камру с первых минут, как только на пороге дома появилась Грейс, и сколько бы не пыталась его подавить, ничего не получалось. По этой причине Диас почти не отходила от детей: куда бы они не пошли, брала их за руку, вместе с ними садилась на карусели и кормила животных, а перед сном пела колыбельные или рассказывала сказку. К своему Маэстро, она, как и обещала, не совалась, понимая, что равнодушие с её стороны может вызвать обратный эффект — он сам захочет стать ближе, сам пожелает разделить радость. И пусть сейчас Майкл не подпускал к себе, сдаваться было не в её правилах. За своё счастье она ещё поборется.       Вернулись из Монако они на одном самолёте. По дороге в Неверленд перекинулись всего лишь парой фраз, да и те касались детей. Искупав Принса и Пэрис, Камра уложила их спать, после приняла сама душ и тоже легла отдыхать. И хотя состояние Майкла оставляло желать лучшего, она, насильно заставила себя не обращать на него внимания. Пусть не думает, что она постоянно будет кружить возле него, всему потакая, а он при этом, словно капризный ребёнок, безнаказанно продолжит воротить от неё нос. Иногда выдержать дистанцию — самое верное решение. Хотя Камра понимала, что идёт на некий риск, ведь нужно иметь хорошую интуицию и, может даже, мудрость, чтобы расстояние между ними не стало больше, а наоборот, заставило тянуться друг к другу с новой силой.       На следующий день в Неверленд прибыл доктор Гарри. Его образ с самой первой встречи практически стёрся из памяти Камры, и, если бы не десятки просмотренных фото в интернете, она бы и не вспомнила этого человека. Высокий, опрятно одетый в клетчатую голубую рубашку и черные брюки, с легкой небритостью на лице, он вылез из авто, осмотрелся по сторонам, а после с улыбкой воскликнул: — Боже! Как же давно я здесь не был! Просто ностальгия! — он широко развел руки, словно хотел заключить весь Неверленд в объятия. — Мисс, добрый день! — Здравствуйте, мистер Хейз — улыбнулась Камра. — Мои глаза правда меня не подводят, и я вижу перед собой известную модель? — бросил комплимент доктор, аккуратно протягивая ей руку. Камра улыбнулась, пожимая его ладонь. — Да бросьте, мистер Хейз. Мы же с вами давно знакомы. — О да, я безмерно счастлив, что много лет назад вам таки не удалось разбить мою голову — посмеялся мужчина. — Вы все ещё помните это? — усмехнулась в ответ Диас. — Такое разве забудешь? — Что ж, как вы добрались? — перевела тему разговора женщина. — О, весьма утомительно! Самолёт задержали, и пришлось лететь двумя часами позже. Ох, вздремнуть бы — доктор Гарри театрально потянулся и зевнул. — Почему же вы не предупредили? Мы бы перенесли встречу. — Ерунда. Мечтаю поскорее всыпать моему пациенту по первое число. Где он? — Майкла сейчас нет дома. Он с детьми поехал к бабушке Кэтрин. — Почему же вы не с ними? — Я должна была дождаться вас. Поэтому не поехала. — Постойте, разве Майкл не знает о том, что вы наняли меня? — Не знает. — А что, так можно было? — удивился Гарри. — Прошу вас не говорить ему о том, что это я позвала вас. Он в последнее время меня вообще не слушает, и, если узнает, что это я к этому причастна, подумает, что я насильно пытаюсь навязать ему врача и лечение. — Поясните, мисс, что я должен сказать тогда Майклу, почему вдруг нарисовался здесь? — Скажите, что вы вернулись в Америку и решили навестить старого друга. Поинтересуйтесь его здоровьем, а потом предложите свой вариант лечения. — А если он откажется? — Не откажется. Я спрашивала его мнения о вас. Он очень доверяет вам и считает замечательным врачом. Сожалеет, что вы покинули страну и оставили его. — Ну, и всё-таки, если он не захочет. Я что, по-вашему, зря сюда ехал? — Если так случится, я оплачу все ваши расходы. Простите. Моя единственная цель сейчас — найти Майклу хорошего врача, который бы не наживался на его здоровье. — Благодарю за доверие. Что ж, давайте обсудим детали. Хочу выслушать вас, а потом его. — Конечно, проходите в дом — не успела Камра взяться за дверную ручку, как Гарри сам открыл дверь, и позволил ей войти первой.       Джексон вернулся домой через час. К этому времени Камра успела обрисовать общую картину, рассказывающую о состоянии здоровья её Маэстро. Их беседа велась исключительно по делу, не застрагивая тем личной жизни, и уж тем более Камра не предавала огласке недавние трагичные события. Когда певец увидел в гостевой своего давнего друга, то несказанно обрадовался. — Гарри! Глазам своим не верю! Неужели ты? — Конечно же я, кто же еще? — доктор поднялся с дивана и поспешил обнять своего давнего пациента. — Давно не виделись, Майк! А это?... — он взглянул на стоящих рядом детей. — Мои дети. Принс и Пэрис. Дети, поздоровайтесь, это доктор Гарри. — Привет — поздоровались хором малыши. — Ты же должен был быть в Канаде. Какими судьбами здесь? — А вот, заскучал по Родине, решил вернуться. — Правда? — в глазах Джексона блеснули искры радости. — Очень рад! Когда ты приехал? — На днях — солгал мистер Хейз. Не говорить же, что он сошел с самолета всего лишь шесть часов назад, а вздремнуть из них удалось только пять. — И ты сразу решил навестить меня? — Хочешь верь, хочешь нет, но ты первый о ком я вспомнил, еще когда сидел в самолете — Гарри похлопал будущего пациента по плечу, а Майкл звонко хихикнул. — Так, а ну-ка поясни, как ты смог завоевать сердце этой красотки? — он указал на Камру, стоящую чуть поодаль. — О, это…— Майкл смущенно улыбнулся, и опустил глаза в пол. Действительно, он владел её сердцем, только вот сейчас они стали друг другу отчасти чужими. — Ты ведь помнишь Камру да? — Конечно. Она мой особенный пациент. Боевой — бросил шутку Гарри. — Что ж, вы давно не виделись. Я вас оставлю. Грейс скоро придёт, а мне нужно отлучиться к Ванессе. Она звала меня. — Камра поцеловала детей и удалилась.       Поделившись с подругой своими переживаниями и страхами, Камра с трудом смогла остановить слёзы. Тянуло напиться до потери пульса. Однако, душевную боль это не излечит. Ванесса, наблюдая за страданиями подруги, не переставала ругать Джексона. — А может тебе и правда от него уйти? — дала она совет. — Спятила? По-твоему, это так легко, когда любишь? — Мне кажется, ты уже достаточно наплакалась. Всю жизнь за ним бегать будешь? — Если помнишь, он тоже бегал за мной! Вспомни, как он искал меня, когда брат увез меня в Катар. Он и отступил тогда только потому, что подумал, что я полюбила другого. — А если он не захочет больше строить с тобой семью? — Я не знаю, Ванесса, я не знаю. Он по-прежнему чувствует за собой вину, сомневается в том, что сможет стать мне защитой. Может пройдет еще месяц, два, может даже год… — Такими темпами вы точно скоро разбежитесь по разные стороны — перебила Ванесса. — Ладно. Давай сейчас не будем об этом. Я устала. Зачем ты звала меня? — Ах, да. У меня к тебе есть дело. — Слушаю. — В общем, как у тебя там с танцевальными навыками? — Да вроде не растеряла еще. А что? — У сестры Николаса — Амели скоро свадьба. Она сама не так давно стала заниматься восточными танцами. И мы хотим сделать им подарок. Можешь ли ты выступить на их свадьбе? Ты ведь когда-то занималась этим. — О, интересное предложение. Конечно, без проблем — улыбнулась Камра. — Серьёзно? — Только одна просьба. Пусть там не будет репортеров. — Шутишь? Неужели ты думаешь, я тебе зла желаю? — Да нет, конечно. Хорошо. Когда свадьба? — Через неделю. — Танцевать у меня, конечно, сейчас нет особо настроения. Но ради друзей я готова на всё — улыбнулась Диас.       Когда возвращалась обратно, Камре поступил звонок от доктора Хейза. Мужчина поведал о разговоре с Джексоном, который был настолько счастлив от встречи с другом, что на радостях случайно подарил тому понравившуюся картину. Камра посмеялась. Это, пожалуй, было в духе Майкла. Он любил дарить своим друзьям почти всё, что тем приглянется. Гарри извинился, что так получилось, ибо не хотел, чтобы о нем плохо подумали, на что Камра сказала, что доверяет ему, но вместе с тем пригрозила: если что-то пойдет не так, и я увижу, что вы пользуетесь доверчивостью Майкла, будете уволены сиюминутно. По словам доктора Джексон и сам был не против снова пользоваться его услугами, и потому на уговоры даже не пришлось идти. Камра вздохнула с облегчением.       Всю неделю Майкл слышал по вечерам восточную музыку, доносящуюся из комнаты Ариадны. Если первый раз он проигнорировал звуки, то на все последующие не смог сдержаться и заглянул внутрь. Он не ошибся. Камра танцевала. Бордовый танцевальный костюм с множеством страз и бусин, кажется, был новым, по крайней мере, Майкл не замечал его ранее в гардеробе Камры. Джексон обожал танцы своего Лунного света, и слишком давно не смотрел на них, потому сейчас тайком подглядывал за нею. Эти танцы как своеобразный вид магии всегда приводили его в восторг, заставляли забыть о невзгодах, погружали в сказку, где миром правит красота. Как же он жил без них вот уже несколько месяцев? — Все хотел тебя спросить — сказал однажды Майкл, столкнувшись с любимой во время прогулки возле зоопарка. Камра выгуливала Жасмин. — Вот уже шестой день я слышу, как из твоей комнаты доносится восточная музыка. — Камра скормила лошади яблоко, но ответа не дала, надеясь услышать назревающий вопрос. — Ты танцуешь? — А разве тебя волнует, чем я занимаюсь? — Я просто спросил. Зачем ты огрызаешься? — Да, танцую — прямо ответила Камра. Интуиция подсказывала ей, что Джексон хотел бы посмотреть танец, но просить об этом сейчас не смеет. Знала бы она, что тот вот уже который день стоит у дверей её комнаты, мучительно изнывая от жгучего желания обвить руками талию любимой и оставить жгучие поцелуи на её шее и губах, а возвращаясь к себе, полночи потом пытается отогнать от себя мысли о возможном воссоединении. — Извини, если побеспокоила. Больше не буду — сказала она. — Нет, ничуть не побеспокоила — замахал он руками. — Если хочешь, продолжай. — У меня к тебе тоже вопрос. Грейс попросила больничный. Выйдет только завтра. Ты сегодня будешь дома? — Да — Прекрасно. Сегодня я должна буду уехать на весь вечер. Вернусь, возможно, только утром. — Что-то случилось? — У меня сегодня выступление. — Выступление? Какое? Где? Почему ты мне ничего не сказала? — Майкл занервничал, чем и выдал свои истинные чувства. — Ты, когда нанимал няню для детей, тоже меня ни о чем не спросил. Почему я должна тебе что-то докладывать? — Камра, ты же знаешь…Я хотел тебе дать свободу… — Вот и чудесно! Я её получила. А теперь позволь я буду распоряжаться своей свободой так, как хочу!       Когда Камра ушла, так и не сказав мне о предстоящем мероприятии, я не находил покоя. Куда она поедет? Перед кем станет выступать? Наверняка там будут мужчины. Сколько их? Что, если она кому-то понравится? Но еще большая катастрофа случится, если кто-то понравится ей! Господь! Что же мне делать? Воистину, Майкл, ты получаешь то, к чему сам стремился. Ты отпустил Камру! Вот, пожалуйста. Получите — распишитесь. Ты столько раз её отталкивал, не удивительно, что и она, устав от постоянного холода с твоей стороны, сдалась. Если так подумать, то ведь единственное, что держит её в этом доме — это дети.       Наверное, мне самому стоит признать, что, делая ей больно и всячески отталкивая от себя, я лелеял надежду, что она всё равно не уйдет. Я нагло пользовался её чувствами. Когда она бегала за мной, стараясь вновь воссоединиться, я, как идиот избегал её. А что теперь? С того дня, как у нас появилась Грейс, Камра перестала интересоваться чем-либо, кроме здоровья и благополучия детей. Даже на моё здоровье она, кажется, наплевала. Если раньше она не ложилась спать до тех пор, пока я не вернусь домой, то теперь уже не ждала меня. Я уже не понимаю, радуюсь или злюсь на все происходящее. Однако, сейчас мне просто жизненно необходимо узнать, куда поедет Камра. Начать допрашивать её? Нет. Только выдам свои чувства и дам повод на что-то надеяться. А я ведь так тщательно старался показать своё безразличие!       Кому обычно звонят люди, если хотят что-то узнать о близком им человеке? Родителям. А если их нет? Братьям, сестрам. А если тем позвонить страшно, так как рискуешь получить взбучку за свои промахи? Тогда друзьям. Конечно. Майкл принялся названивать Ванессе. Кто как не лучшая подруга должна быть в курсе всех событий. — Ванесса, привет — поздоровался он. — Майкл? Привет. Не ожидала твоего звонка. — Я не отвлекаю тебя? — Ну, я на данный момент крашу ресницы. А так нет. Что случилось? — Тут такое дело — выдавил певец. — Могу я быть уверен, что этот разговор останется между нами? — Я поняла. Хорошо, Камра ничего не узнает. — Она сказала мне, что сегодня идет на какое-то мероприятие. Она будет там танцевать. Ты ведь наверняка знаешь, куда она идёт? — Знаю — ответила Смит. «Вот ты и попался, Джексон» — подумала она. — Я переживаю за нее…Ты ведь помнишь, что в прошлом она попадала в неприятности? — Помню. А что ты хочешь, собственно говоря? — Хочу знать, куда она поедет? — На свадьбу. — Чью? — Одного известного дизайнера. — Дизайнера? Значит там будет много гостей? — Ну, не мало, да. — А можешь мне отправить адрес? — Зачем? Неужели приедешь? — Не знаю, не думаю — Майкл пошел в попятную, боясь даже перед Ванессой показать свои эмоции. — Просто хочу знать. — Что ж, я, конечно, скину тебе смс, но…Майкл, — женщина затормозила с ответом. — Я бы не советовала тебе приезжать. Там будет человек, которого ты, скорее всего не захочешь видеть. — Кто? — Аджмаль. — Ванесса, не шути так! — Так вышло, что невеста знакома с ним и его сестрой Айше. Потому они будут там. — Как Камра согласилась выступать, зная, что он там? — Майкл вспыхнул от гнева. — Она там не гость, и узнала об этом практически в последний момент. — Не верю…Нет…Она не могла… — Майкл… — Ванесса не успела договорить, как Джексон бросил трубку.       Как она могла? Почему согласилась выступать там, где будет человек, разрушивший мою жизнь? Неужели она предала моё доверие? Хотя, а вообще должна ли она это доверие теперь хранить? Меня охватывает ярость, слезы начинают душить. Этот Аджмаль будет снова на нее любоваться сегодня. Его взгляд будет блуждать по её талии, рукам, бёдрам — по всем частям тела, что принадлежат мне! Кто знает, какой план он состряпает в этот раз, какими сладкими речами вымолит у нее прощение и какие сказки о счастливой жизни расскажет? Боже! Кто угодно! Только не он! Я даже представить себе не мог такой удар! Слышу вибрацию на телефоне, смотрю на экран и читаю адрес. Там сегодня будет проходить свадебное торжество. И клянусь, Аджмаль, тебя ждёт поражение!       Восточная музыка и танец женщины, чьё лицо было прикрыто вуалью, завораживали зрителей. Майкл наблюдал за происходящим со второго этажа отеля, где не было ни гостей, ни персонала. Некоторые несостыковки настораживали певца. Во-первых, гостей здесь было от силы человек сорок. Точно ли это свадьба известного дизайнера? Да и убранство банкетного зала выглядело простовато. Наверняка, раз невеста дизайнер, то потрудилась бы сама продумать детали. Либо же она не особо то и великий дизайнер. Но сейчас эти детали его не сильно беспокоили. Наблюдая за танцем, Джексон успевал разглядывать и гостей. Однако, никого, кто хоть отдаленно походил бы на Аджмаля, не находил. На секунду мужчина засомневался, что вообще прибыл по адресу, и только выскользнувшая из-за уха и открывшая лицо Камры вуаль помогла удостовериться в том, что он не совершил ошибки и Ванесса его не обманула. Стоп! Ванесса? Только сейчас Майкл заметил Ванессу и Николаса за первым столиком, недалеко от главного стола, за которым сидели жених и невеста. Всех остальных он, кажется, видел впервые. И сколько бы не высматривал, своего соперника так и не отыскал.       Когда представление закончилось и Камра удалилась из зала, чтобы переодеться, Джексон тайно проследовал за ней. Что если Аджмаль где-то поджидает её? Сердце гулко билось о рёбра, слёзы застилали глаза. Камра предала его? Она так быстро забыла оскорбление, нанесенное ему? Да, вероятно так и есть. Вряд ли Ванесса стала бы лгать на счет Аджмаля. Значит, он где-то здесь. А может, прибудет позже? Майкл приоткрыл дверцу и одним глазом заглянул внутрь, попутно стыдясь того, что делает. Увиденное заставило его сердце трепыхаться с новой силой. Камра расстегивала танцевальный топ. Джексон сильно сжал пальцами дверную ручку. И тут дверь скрипнула. — Кто там?! — резко среагировала Камра. Джексон на мгновение замер, а потом резко сорвался с места. Стыд и только! Он притаился и подглядывает за любимой женщиной, словно проказник-мальчишка. Мужчина забежал за угол, прильнул к стене, отдышался, чувствуя при этом, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ноги подкашивались. Но не успел он прийти в себя, как услышал шаги. Немного высунувшись, певец с ужасом обнаружил, что Камра идёт в его сторону. Кажется, она решила воочию увидеть наглеца, что посмел за ней подглядывать. — А, ну, покажись! — крикнула она. Майкл, загнанный в угол, начал метаться в разные стороны. Впереди дверь для выхода к лестнице. Он дернул, но увы, закрыто. Слева окно. Справа коридор, по которому идёт Камра. А за спиной…Что бы это ни было, но лучше проникнуть туда, чем предстать перед Камрой. Джексон нырнул за дверь и прислушался. Шаги, что звучали набатом в его голове, стихли. Мужчина выждал минуту, и не услышав более никаких звуков с обратной стороны, с облегчением выдохнул. Однако, высовываться не решился. Что, если его дурят? Но только он о том подумал, как дверь распахнулась, едва не припечатавшись к его лицу. Камра стояла перед ним. — Майкл? — удивилась она. — Глазам своим не верю. Это ты следил за мной? — Я не хотел…Извини. — Я жду объяснений — поправив на плечах вуаль и скрестив руки на груди, потребовала Диас. — Дай угадаю, ты решил проследить за мной, да? А где Билл? Джек? Не думаю, что ты один сюда явился. А детей ты одних оставил? — Я один здесь. Принс и Пэрис с моей мамой. — Допустим. Зачем тебе понадобилось следить за мной? Я же сказала, что это не твоего ума дело, куда я иду. Я свободна! — Камра шагнула в подсобку и закрыла дверь. — Верно, это так. Просто мне было интересно узнать, увидеть своими глазами, сойдешься ли ты снова с Аджмалем! — разозлился певец. — Майкл, ты в своем уме? Какой Аджмаль? Его здесь нет и быть не может! — Не лги мне только, молю! Я знаю, что он здесь, прибыл на свадьбу. — Кто тебе сказал это? — усмехнулась женщина. — Ни Амели — сестра Николаса, ни её муж Бредли не знакомы с Аджмалем. Откуда ему тут взяться? — Чья сестра? — переспросил Майкл. — Николаса. — Подожди-ка…Но разве это не свадьба какого-то известного дизайнера? — Не скажу, что очень известная, но Амели дизайнер. — Вот как. Значит она просто не всё мне сказала — нахмурился Джексон. — Да кто тебе что сказал? — теряла терпение Камра. — Ванесса сказала. — Ванесса? — засмеялась Камра. — Ну, выдумщица! Так, стоп, а зачем ты звонил Ванессе? — Майкл зажмурился. Сам же себя и раскрыл. — Я хотел узнать, куда ты едешь. Ты же мне не сказала! — признался Джексон, отводя взгляд в сторону. Камра ласково улыбнулась, понимая, что любимый Маэстро сорвался с места, терзаемый чувством ревности. — Аджмаля здесь нет, Майкл. Можешь успокоиться. — Ладно — он громко выдохнул. Лучи заходящего солнца, просочившись через жалюзи, скользнули по талии и рукам Камры. Джексон нервно сглотнул, украдкой разглядывая ее бордовый костюм. Вот для чего она его купила. — Давай уйдем отсюда — Джексон обошел Камру и дернул дверную ручку. Заперто. — Что такое? Почему закрыто? — сколько бы не дергал дверь, та не поддавалась. — Ты закрыла её? — Я закрыла? У меня даже ключа нет! — попытки Камры открыть дверь тоже не увенчались успехом. Крики не принесли никакого результата. — Кажется, здесь замок не исправен. Этого только не хватало! — развел руками Майкл. — Это ты виновата! Зачем ты так сильно захлопнула дверь? — фыркнул он. — Я виновата? Джексон, тебе жить надоело? Это тебя ноги понесли Бог знает куда! Еще меня винить вздумал?! — Когда нас найдут, стыда не оберемся — ухмыльнулся музыкант. — Можешь выйти в окно. Правда высоковато будет — съязвила женщина, тряхнув головой. — Очень смешно! — нервно усмехнулся Маэстро. — Ну, что я могу еще сказать? Ты добегался — заметила Диас. — Столько дней от меня бегал, и попался в какой-то подсобке. — Они осмотрелись по сторонам. Комнатка была довольно просторной, несколько белых стеллажей стояли вдоль стен — на них множество разнообразных коробок, контейнеров, аккуратно сложенные в стопку вёдра, моющие средства и банки с растворами. — Место ты выбрал, конечно, не сильно романтичное — добавила она сарказма. — Если бы Ванесса не обманула меня, я бы не приехал сюда — ответил Майкл. — Раз уж нам не выйти отсюда, давай поговорим, наконец. Будь честен с собой, мой Маэстро — Камра подошла к нему сзади, но прикасаться не стала. Между ними где-то в воздухе уже вспыхнула искра, и дай ей немного времени, и она обязательно обернется пламенем. Майкл прикусил губу, ощущая до боли родной аромат. Сколько раз он сдерживал себя, но лишь потому, что была возможность — путь к бегству скрывался в ранних отъездах и позднем возвращении, в закрытой комнате или же неотложном деле посреди бела дня. Сейчас даже огромное желание уйти не решит его проблему. Камра здесь, рядом, а единственная дверь сдерживает его. — Сколько бы ты не гнал меня от себя, отпустить так и не смог, я права? — продолжила Камра. — Чем больше ты борешься со своими чувствами, тем сильнее ранишь и меня, и себя. Я говорила тебе, что уйду навсегда только если ты скажешь, что больше не любишь меня. Скажи мне это сейчас. — Камра… — Скажи! — повысила голос Диас. — Скажи, что не любишь меня! — Не проси меня об этом! — воскликнул Майкл, закрыв уши руками. — Я не могу! — Но ведь причинять боль ты мне можешь?! Так добей! — она резко схватила его за запястья, тем самым заставляя слушать то, что накопилось внутри. — Я всю свою жизнь мечтала стать матерью! Но Бог не дал мне этой возможности. Так уж вышло, что полжизни я была обманута самыми родными мне людьми. Мужем, братом, невесткой, подругой. Я была раздавлена. И только ты и твоя любовь всегда спасали меня. И теперь, когда нашего малыша не стало, я снова ищу спасения в твоей любви, Майкл! Прошу, прекрати меня мучить! Как я ищу спасения в твоей любви, так и ты ищи в моей! Услышь меня, наконец! Я люблю тебя! И ты…Если не можешь сказать, что не любишь, тогда скажи обратное! Скажи! — Камра тряхнула его за плечи, и, склонив голову, заплакала.       Три секунды отчаяния. Три секунды тишины. А после я чувствую, как теплые пальцы Майкла приподнимают мой подбородок. Единственное, что успела увидеть, это луч солнца, яркой полосой скользнувший по его ресницам, а следом жар опалил мои губы. Он крепко прижал меня к себе, обхватил мою шею обеими ладонями и продолжил углублять поцелуй. Не прошло и минуты, как я оказалась прижата к стене, теперь его губы начали оставлять слегка влажные следы на моей шее, а руки нервно блуждали по животу и бёдрам. С наслаждением отдаваясь страсти, я расстегиваю его красную вельветовую рубашку, начинаю в ответ зацеловывать его тело. Аромат его кожи и парфюма, столь родной и пленительный, сводит меня с ума. Низ живота заполняется тянущей, немного болезненной негой. Как же давно я мечтала насладиться его нежностью, ощутить прикосновение именно к его неидеальной коже. Закрываю глаза. Пальцами изучаю его лоб, скулы, шею, грудь, плечи — всё это принадлежит мне, как и раньше. Какой-то необъяснимой силы голод разыгрался внутри меня. Быть может, это оттого, что я слишком долго лишала себя этих прикосновений? — Кто закрыл эту чертову дверь? Отошла ведь на десять минут всего! — послышался чей-то бубнёж. Зазвенела связка ключей. Голубки в ужасе встрепенулись, и судорожно стали поправлять одежду.       Не успела женщина толкнуть дверь, как изнутри выскочила незнакомка в восточном одеянии. Округлив глаза от удивления, уборщица протараторила: — Ты кто такая? Что там делала? — Слава Богу! Я уж думала ночевать здесь останусь! — подыграла Камра, придумывая оправдание на ходу. — Понимаете, я сегодня выступала на свадьбе, и немного опоздала. Переодевалась так быстро, что покидала свои вещи кое-как. Теперь они мятые. Мне подсказали, что можно воспользоваться утюгом и гладильной доской. Но кажется, я свернула куда-то не туда, зашла в эту подсобку, а дверь раз и захлопнулась! — Ох! — вздохнула руками женщина. — Эта дверь не открывается изнутри, поэтому ты не смогла выйти. Да и завернула ты действительно не туда. — Может, вы покажете, куда идти? — Идем! — сказала уборщица. Майкл выглянул из подсобки, Камра ему подмигнула и дала команду выходить. Пока ей показывали в гладильной комнате, где взять утюг и в какую розетку втыкать вилку, Майкл успел незаметно проскочить мимо. Когда женщина ушла, Камра зажмурила глаза и захихикала. Что за бред она только что несла? Наверняка, показалась какой-то дурочкой. Но главное, что Майкл не попался и не оставил следов. Остальное уже не важно.