Часть 2. Глава 26. Маленький рай

      Моё сегодняшнее утро началось не с кофе. Моя помощница Никки прислала мне ссылку на новостную страницу. Сердце больно кольнуло, когда я начала читать статью под названием «в погоне за славой». Ниже были наши фотографии, которые журналистам удалось заполучить на пороге больницы, где Майкл проходил лечение. Я не могла долго поверить своим глазам: меня обвиняли в алчности и расчетливости. Каким-то местом приплели имя Аджмаля, будто бы он был первой моей жертвой. Журналисты выставили меня в глазах общественности продажной стервой, которая то и дело ищет богатеньких мужчин. Однако, больше всего убивали не заметки жёлтой прессы, — это их хлеб, я могу понять. Но какого читать комментарии простых людей, многие из которых во мне разочаровались потому, что я, красивая, успешная модель связала свою жизнь с…педофилом! Насмешки, злоба, презрение сыпались с такой скоростью, что добрые отклики людей сильно отставали в погоне за статусом для моего имени.       Сижу потерянная в пространстве и времени, скупая слеза срывается с ресниц. Не могу двинуться с места. Тяжесть приписанных мне пороков придавила меня. То ли крылья за спиной моей сломаны, или то ноги подкосились? С ужасом понимаю, что все те годы, что я жила в Катаре, не помня Майкла, ему изо дня в день приходилось сталкиваться с подобными унижениями. Ума не приложу, как он всё это выдержал? Что ж, я должна быть стойкой ради своей семьи. Если дам слабину, меня тут же сломают и вытрут ноги. Держись, Камра. Держись.       Чувствую, как к горлу подступает тошнота. Срываюсь с места и вскоре мой желудок полностью очищается от всего, что я ела на завтрак. Состояние мерзостное, только я готова терпеть и еще большие муки лишь бы выносить и родить здоровых малышей. Надо сказать, что в последнее время я стала очень мнительной, мне кажется, что угроза таится чуть ли не за каждым углом, а новых знакомств я и вовсе избегаю. Выходить за пределы Неверленда тоже порой страшусь — только Бог знает, что может произойти. По этой причине, дальше, чем в гости или же в больницу, я не захожу. Майкл тоже солидарен со мной — посещение общественных мест после получения статуса жены короля поп-музыки, да к тому же еще и беременной, — не безопасно.       Сердце моё так же несказанно радует тот факт, что, пусть я еще не родила детей, но стала мамой в четвертый раз: мы с Майклом усыновили Сэма. Милый, нежный мальчик, чей взгляд и улыбка отпечатались в моём сердце в первый день нашего знакомства, несомненно, — Божий дар, данный в утешение за пролитые слёзы.       Мне доставляет огромное удовольствие заботится о детях, а всякая усталость наполнена тихой радостью, потому что за всем этим кроется главная роль любой женщины — материнство. И хотя во всем, что касается детей, я стараюсь справляться сама, должна признаться, что много раз мне на выручку приходила Грейс, — чаще всего это происходило, если мне следовало куда-то уехать, а детей брать с собой не уместно. Если бы не моя беременность, нам, вероятно, не потребовались бы ее услуги, но Майкл настоял на том, чтобы няня продолжала свою работу. Женщина, которую я сначала воспринимала в штыки, оказалась весьма любезна и хорошо справлялась со своими обязанностями.       Помимо няни незаменимой помощницей в воспитании детей нам стала миссис Джексон. С первых дней после нашей с Майклом свадьбы она стала называть меня дочкой, а с меня взяла обещание, что я буду называть её мамой. Это глубоко тронуло моё сердце. Но, честно говоря, я до сих пор привыкаю к такому обращению, и раз от разу всё равно называю её миссис Джексон, на что она немножко сердится. Набожная и добрая она сильно напоминала мою мать. Майкл перенял у неё многие черты характера – к примеру, мягкость и вежливость, открытость и великодушие. Имеющая огромный опыт в воспитании детей, Кэтрин Джексон дала не мало полезных советов начинающей матери. Помня трагические события прошлого, она не меньше Майкла беспокоилась о моем здоровье. Я слышала, что невестки редко ладят со своей свекровью, но в моем случае все абсолютно иначе. В лице Кэтрин я обрела гораздо большее, чем свекровь, — я обрела мать. Ни разу она не упрекнула и не ткнула меня носом в мои косяки или неудачи, напротив, — мягко, деликатно и с любовью поправляла или подсказывала в чем была моя ошибка. Может быть, по этой причине я люблю, когда мы вместе готовим на кухне разнообразные интересные блюда. Говорят две хозяйки на кухне в лице невестки и свекрови — это беда. Но для меня это радость и своего рода учебный процесс. Мама Кэтрин всегда желанный гость в нашем доме, а дети её просто обожают — бегут к ней в объятия со всех ног, даже малыш Сэм, который обычно сторонится чужих людей.       Брайан и Мариам тоже частые гости в Неверленде. Слава Богу, обиды прошлого остались в стороне, никто ни на кого косо не смотрит, и оскорбления ни в чей адрес более не летят. Пожалуй, единственной проблемой была пропасть во взаимоотношениях Майкла и его отца. Конечно, Джозеф приезжал в поместье сына, только тёплой беседы между ними ни разу не случалось, чаще всего они после приветствия вообще не разговаривали друг с другом. А когда дети крутились возле своего дедушки, Майкл начинал нервничать и быстро придумывал повод, чтобы занять их чем-то интересным.       В целом могу сказать, что помощников нам хватает. Единственное, огорчает, что Майкл постоянно пропадает на работе, и я редкий раз вижу его дома днём. Дети скучают по нему и спрашивают о том, где папочка, ведь по утрам, когда он уходит, они еще спят, а когда возвращается — уже спят. Я решила, что так дело не пойдёт и поэтому, как минимум раз в неделю мы стали навещать его в студии. Поначалу Майкл не хотел, чтобы мы присутствовали, — опасался за моё здоровье, но позже сдался. Примостившись в уголочке, я, Принс, Пэрис и Сэм, наблюдали за тем, как наш отец трудится. Слушать голос Майкла, наблюдать за жестикуляцией рук, улавливать каждую эмоцию на его лице для меня тоже самое, что читать душевную книгу, полную мудрости и красоты. Мне уже приходилось и раньше видеть его в процессе работы, особенно никогда не забуду съёмки клипа «Лунный свет Маэстро». Тогда я тайком любовалась им, а теперь могу это делать в открытую. Конечно, мы с детками не приходили с пустыми руками: обязательно готовили что-то вкусное, дабы Майкл лишний раз не ел что попало и чувствовал поддержку родных, ведь порой обыкновенное присутствие может придать человеку сил.       Когда наступал перерыв, мы все вместе садились за стол и кушали. Иногда к нам присоединялся кто-то из команды Майкла, однако, чаще всего мы ограничивались семейным кругом. К сожалению, такие визиты помогли мне не только наслаждаться творческим процессом, но и увидеть проблемы, свалившиеся на плечи мужа и, которым не было ни конца, ни края. И вот, спустя несколько месяцев Майкл принял решение, которое сильно ударит по его карьере — покинуть лейбл Sony. Я понимаю, что его альбомы уже не будут иметь такую популярность, но, да и Бог с ними! Даже если Майкла отвергнет весь мир, даже если он лишится славы и богатства, я продолжу оставаться на его стороне.       Совсем недавно доктор Гарри сделал операцию на голове Майкла – ему вырезали очередной келоид — грубый рубец, вокруг которого не росли волосы. У Майкла очень низкий болевой порог, и он ужасно боялся боли, поэтому постоянно нервничал, когда ему предстояло проходить через подобные процедуры. К сожалению, избежать обезболивающих не представлялось возможным, но я благодарна доктору Хейзу, что он не пичкал Майкла наркотическими препаратами и смог подобрать такие лекарства, которые не гробили здоровье пациента или, по крайней мере, вред от них был минимален. Не смотря на все старания, излечить полностью травму прошлых лет не удалось. На месте келоидных шрамов разрасталась лысина. Майкл пришёл в отчаяние и еще больше стал стыдиться своей внешности. Очередное уродство на теле лишало его уверенности в себе. Он начал ненавидеть зеркала. Теперь ему следовало носить парики. И никакие речи о красоте души не приносили Майклу утешения.       Джексон поднялся с постели и к своему огорчению обнаружил, что жены нет рядом. Снова он не услышал её тихих шагов, спал как убитый. Стрессы, бессонные ночи и усталость разят наповал, вот и получается, что хоть из пушки стреляй, а и ухом не поведешь. Камра уже давно проснулась и принялась за готовку, она точно знала, что Майкл даже не позавтракает, если его не заставить. Едок из него по-прежнему был плохой, хотя в весе за последние полтора месяца он всё-таки набрал. Она отварила овсянку, добавила к ней ягоды, сделала пару горячих бутербродов и выжала свежий апельсиновый сок. Вскоре певец спустился. — Снова ты меня опередила — с долей разочарования развел он руками. — Не хочу, чтобы ты голодным ехал на работу — Камра заботливо расставила угощения на столе. — Не стоило, поспала бы лучше — он подошел ближе, приложил ладонь к животу жены. — Сегодня нам на приём к врачу, ты помнишь? Я вернусь к обеду, и съездим вместе. — Может тебе не стоит дёргаться? Билл или Джек отвезут меня. — Нет, я хочу быть рядом. — Ты плохо спал всю ночь. Посмотри, глаза красные. Останься сегодня дома. — Не могу. Мне нужно много работать. — Думаю, если один день пропустишь, ничего не случится, м? Проведем этот день вместе. Мы так давно не собирались всей семьёй. Дети по тебе скучают. — Сегодня правда не могу, есть кое-какие дела в фонде. — Какие-то проблемы? — Да, небольшие. С отчетностью. Не волнуйся, это мелочи. — Ты уверен? — Да — кивнул певец, выдвинул стул перед супругой, предлагая присесть. — Давай, тебе нужно тоже позавтракать. В первую очередь ты должна думать о детях. — Он черпнул ложку каши и протянул ко рту женщины. Камра, хихикнув, съела угощение. — Чего смеешься? Пока всё не съешь из-за стола не встанешь. И я на работу не уйду, пока тарелка не станет чистой. — Правда? Тогда я буду кушать очень-очень медленно. — По-детски закапризничала она и крепко сжала губы. — Пока не наступит вечер — Камра! — ласково, но в то же время чуть с повышенным тоном процедил Майкл. — Ладно-ладно! — хихикнула женщина и отступилась от своей идеи капризничать дальше, упрашивая мужа остаться. Хотя и ссылалась на детей, сама она тоже скучала по Майклу. Уже больше месяца они виделись только утром и вечером, да на работе певца. А ей хотелось уединения с Майклом, душевной беседы с ним, хотелось рассказать о том, что вытворяют в течение дня дети или о том, каким прекрасным был очередной визит в гости миссис Джексон. Она успевала рассказать лишь малое, пока уставший муж плёлся от входной двери до душа или спальни. Всего два раза он вернулся домой раньше, дети еще носились по дому и от радости затискали отца объятиями, наперебой галдя о своих приключениях за прошедший день. Майкл устало опустился перед ними на колени, закатив глаза, вдохнул их аромат, улыбнулся, и чуть было не уснул на плече Принса. Он терпеливо слушал, даже не допуская мысли о том, чтобы отмахнуться от детей. И пусть их голоса звенели в голове точно рой пчёл. Для Майкла это было счастьем, ведь в такие моменты он осознавал, что был искренне любим и кому-то нужен. Камра видела его бессилие и потому быстро разогнала детей по кроватям, давай возможность мужу поскорее добраться до подушки. Ну, какие здесь романтические вечера? — Какие у тебя сегодня планы? — спросил Джексон. — Хочу съездить к Ари. Вчера звонила ей, мне показалось, что она расстроена была. Но не сказала, что случилось. — Хорошо. Тогда будь у неё. Я заеду за тобой и поедем к врачу. — Договорились! — они поцеловали друг друга, Камра проводила мужа до порога, и когда тот уехал, направилась снова на кухню, чтобы приготовить любимое блюдо старшей дочери. Входная дверь распахнулась и первое, что Камра увидела, это заплаканные глаза дочери. Улыбка тотчас сползла с её лица. Ариадна, кажется, была немного напугана. — Ари? Что такое? Ты плачешь? — женщина поспешно зашла в дом, и, поставив пакет с угощениями на тумбу, обняла дочь. — Извини, я не ждала гостей — растерянно сказала девушка. — Ты еще вчера показалась мне расстроенной. Значит, моё сердце меня не обмануло. Расскажешь? — Всё в порядке. Я разберусь. — Ари...Ты мне не доверяешь? — Что за глупости? Конечно, доверяю. Просто…— девушка поджала губы, понимая, что без помощи родителей ей, вероятно, не справиться. Она обняла мать, стараясь не разрыдаться. — Ну-ну, моя хорошая. Идём. Я тебе принесла кое-что вкусное. — Мать и дочь прошли в кухню.       Чай медленно остывал в чашках. Ари сидела за столом с опущенной головой, сцепив пальцы в замок. Камра смотрела на нее, ожидая рассказа. — В моём институте есть один преподаватель. Он новенький у нас. Ведет антропологии. Прежний преподаватель ушёл на пенсию. В самом начале мы с ним хорошо поладили. У него грамотная речь и он прекрасно объясняет материал. Но потом я стала замечать, что он проявляет ко мне повышенное внимание. Особо не придала этому значения. А потом как-то раз он попросил задержаться меня после пар. Он подсел ко мне, предлагая выступить с докладом на конференции. Я даже не заметила, как он вдруг скользнул ладонью по моему бедру. — Мерзкий ублюдок! Я ему руки обломаю! — вспыхнула Камра, нервно сжав пальцы в кулак. Что было дальше? — Я взвизгнула, вскочила и накричала на него. Не знаю, почему я ничего никому не сказала. Даже Чарли постыдилась сказать. Надеялась, что он меня понял, ведь я пристыдила его. Но он продолжил за мной следить. Каждый раз мне удавалось от него улизнуть. Но вот позавчера… Он зажал меня за углом кафе, куда мы обычно ходили с ребятами. Это был уже вечер. Он прижал меня так крепко к стене, что даже дышать было сложно. — По щекам Ари потекли слёзы, и Камра резко переметнулась ближе к дочери. — Что он сделал? — Ярость вспыхнула в глазах матери. Девушка молчала, дрожа от волнения. — Ари, что он сделал?! — повысила она тон, теряя терпение. — Он сказал, что я мелкая, черномазая шлюшка, которую он с удовольствием бы отымел. Он начал лапать меня руками, расстегнул джинсы…И слава Богу мимо проходили какие-то люди…Я воспользовалась моментом, пнула его и убежала — борясь с собственными эмоциями, Камра еще сильнее обняла дочь. — Животное! Ну, я тебе устрою…— бубнила она себе под нос. — Ари, почему не сказала сразу? — Я не хотела, чтобы вы знали и переживали. У вас хватает проблем. — Глупая! — отругала Камра. — Что значит у нас? Разве мы не семья? Мы должны держаться друг за друга! Почему ты отделяешь себя от нас? Тот тип пытался изнасиловать тебя, а ты молчишь! Если не нам, то хотя бы Чарли ты должна была рассказать. Хочешь, чтобы он достиг своей цели? — Нет! Конечно, нет! Дело в другом. — В чем? — Он знает, чья я дочь. — Тем глупее его поступок — усмехнулась Камра. — Неужели он думал, что мы оставим все так просто? Да я его в порошок сотру. Но как он узнал? — У меня из тетради случайно выпал снимок, где мы все вместе. Сказал мне, что если не получит того, что он хочет, весь мир узнает, кто я. И тогда мне спокойной жизни не будет. И мои друзья отвернутся от меня, узнав, что я их обманывала столько времени. — Пусть весь мир узнает! Что с того? — Ты не понимаешь. Дочь певца Майкла Джексона и модели Камры Диас завидный кусочек. Мне придется постоянно прятаться от паппараций, придётся постоянно сомневаться в искренности друзей и даже любимого человека. — Любимый человек уже давно знает, кто ты. А друзья…Много ли у тебя их? — Много. Очень много. Только из моей группы семь человек. Мы очень здорово проводим время. Плюс еще другие ребята. Человек двадцать. — Знай, Ари. Даже если бы ты не была нашей дочерью, из этих двадцати человек, дай Бог настоящие друзья только двое. Не бойся потерять тех, кто предаст тебя. А те, кто любят тебя, не будут смотреть на то, чья ты дочь. Они уже любят тебя за то, что ты есть, милая. — Даже если и так…Как мне быть с постоянными преследованиями со стороны СМИ? — Ничего не бойся. Этот негодяй еще не растрепал никому информацию. Мы прижмем его первыми так, что он сам прикусит свой язык. Но, даже если что-то и просочится, не переживай. Мы всегда рядом. Да и помни. Твои браться и сестры уже проходят через эти преследования. Им либо нужно перестать быть нашими детьми, либо принять это. Разве ты не хочешь быть нашей дочерью? — Что ты говоришь?! Конечно, нет! Я люблю вас! Вы вся моя жизнь! Когда о случившемся узнал Майкл, гнев и ужас наполнили его сердце. Он дал слово, что за гнусный поступок университетский преподаватель непременно ответит. Однако, его так же огорчило молчание дочери. Он всегда говорил детям, чтобы в случае беды они приходили к нему незамедлительно. Ари рисковала, пытаясь разрешить проблему в одиночку. Одного разговора Майкла и Камры с ректором института хватило, чтобы преподавателя по имени Ален Мур начали проверять. Презумпция невиновности не позволяла повесить на человека преступление, пока его вина не доказана. В процессе расследования, выяснилось, что Ариадна была не единственной жертвой мужчины, нашлись еще три девочки, до которых он домогался, а одна из них даже подверглась сексуальному насилию. У каждой из своих учениц он сумел найти слабые точки и умело манипулировал ими, и те по этой причине не смели кому-либо пожаловаться. — Такие гниды, как ты, портят этот мир — сказал Майкл обидчику дочери, когда того задержали и привезли в полицейский участок. — Мои дети — самое святое, что у меня есть, и я клянусь, ты получишь достойное наказание и за Ари и за тех девочек, что пострадали от твоей руки. — Тебе ли судить меня, Wacko Jacko? — ухмыльнулся Ален, с довольным видом смакуя унизительное прозвище музыканта. — Я хотя бы интересуюсь женщинами, природные инстинкты, знаешь ли. — Ты просто животное — съязвил Джексон. — Тебе место за решеткой! — Все люди животные. Мы все от обезьяны произошли — не унимался мужчина, оставаясь совершенно спокойным, словно ему вот-вот вручат награду. — Тебе ли судить меня, а? Ты, Wacko Jacko, — Ален прохрипел кличку с тем же горящим взглядом и издевательским тоном, намеренно провоцируя певца. — Ты насильник маленьких детишек! — Майкл несколько секунд сдерживал себя, хотя руки так и чесались вмазать наглецу. Если бы в этот момент не подошла Камра, он, вероятно, реализовал бы свой замысел. — Не стоит обращать на него внимание, Майкл — она сжала плечо мужа. — Твоя жёнушка такая красивая — подметил Ален. — Знаешь, я бы тоже её поимел…Наверняка, она хороша в постели! — он рассмеялся, видя, как искривилось от ярости лицо Джексона. Камра, услышав такие речи, прижалась к мужу. Пользуясь тем, что полицейские стояли в стороне, Майкл всё-таки применил силу. Под глазом Мура остался приличных размеров фингал.       Прошло три месяца. Камру продолжали оберегать как зеницу ока. Из-за частых токсикозов, вызывающих обезвоживание организма, она успела полежать пару недель в больнице, чтобы врачи понаблюдали за течением беременности. Когда состояние пациентки нормализовалось, она вернулась домой, но регулярно посещала врача. Дети в утробе развивались без осложнений. Будущая мама терпеливо переносила все неудобства: токсикоз, отеки, боли в спине и груди. Фигура ранее стройной модели тоже претерпела изменения — Камра набрала вес, из-за чего немного комплексовала. Майкл в шутку порой называл её сладкой булочкой, на что она поначалу обижалась, а потом приняла как данность. Всё это временные сложности, всё это стоит того, чтобы в конце концов взять на руки малышей. УЗИ показало, что у супругов будет мальчик и девочка. — Мэлоди — сказала Камра, сидя однажды вечером с Майклом на качелях. — Что? — Я придумала имя нашей дочери. Мэлоди. Почему-то мне кажется, что у неё будет ангельский голосок. — Тогда нужно придумать имя и для сына? — Мм, поручаю это тебе. — Майкл поднял глаза к небу и задумался. — Адам. Пусть его зовут Адам.       Сегодня был очень насыщенный день. Утром мы вместе с Майклом посетили врачей: я гинеколога, он мистера Хейза. Потом нас ожидал сеанс массажа. Малыши в утробе набирали вес с удвоенной силой, потому ноги всё чаще стали отекать и ныть. Профессиональный массаж стал спасением. Кроме этого, по вечерам Майкл сам брал на себя роль массажиста и массировал мне ноги и шейный отдел. Постепенно мой муж стал менять приоритеты: чем больше становился срок, тем позднее он уходил по утрам на работу и раньше возвращался, говоря всем, что его беременная супруга нуждается в заботе и поддержке. После оздоровительных процедур мы заехали в гости к брату и невестке, чтобы поздравить мою племянницу Софию с днем рождения. Брайан рассказал о том, что собирается понемногу восстанавливать свой бизнес, на какое-то время им придется вернуться в Катар, чтобы завершить незаконченные дела, а потом они уже окончательно поселятся в Санта-Марии. Мы посидели за столом, сделали памятные фотографии, посмотрели на музыкальные номера детей. София исполнила танец Майкла из клипа «Black or withe», а Томми и Алекс удивили нас мастерски отрепетированной лунной походкой. Дети признались, что пытались научить этому движению отца, но тот из-за своей неуклюжести, так и не смог овладеть завораживающими шагами, что давно стали визитной карточкой короля поп-музыки. Надо признаться, меня пробрал смех, когда я представила своего брата танцующим. Не его это стезя от слова совсем. В гостях мы побыли чуть больше часа. Нужно было возвращаться домой, ведь нас там ждали дети. Полезной едой меня до сыта накормили родственники, а по возвращению мне вдруг страсть как захотелось сладостей: каких-нибудь шоколадок или пирожных. Холодильник, как назло, был полон свежих фруктов и овощей, от которых воротило. И каков же был мой восторг, когда примерно через полчаса мой любимый муж принес мне целую корзинку вкусняшек! Пока я наслаждалась вкусами, Майкл снова массажировал мне ноги. Когда желание съесть все сладости мира отступило, мне захотелось спать, и только я уложила голову на подушку, как начала чувствовать, что теряю связь с реальностью.       Проснулась я около семи часов вечера от того, что ветер задул в окно и зашелестел занавесками. Небо залилось голубо-розовыми оттенками. В комнате царила тишина. Я подошла к окну, чтобы его прикрыть. В ту же секунду сердце вдруг сладостно защемило: там, возле каруселей, окутанные теплыми лучами летнего солнца, смеялись и резвились самые родные мне люди. Моя милая Ариадна, мой первый ребёнок, она так умело увиливала от водных струй, летящих в неё из водного пистолета. Её кудрявые волосы, заплетенные в две косички, растрепались, но она не придавала этому никакого значения. Младшие следовали примеру сестры. С визгом они пытались выстрелить друг в дружку.       Был среди них и ещё один ребёнок — самый взрослый и мудрый. Мой Майкл, мой дорогой Маэстро. Смотрю на тебя и понимаю: в тебе вся моя жизнь, вечность, переплетенная с горем и радостью. Многое из пережитого пронеслось перед глазами, словно кадры киноленты, то приближалось, воспроизводя в памяти мельчайшие детали, то отскакивало. Некоторые из воспоминаний пугали, некоторые радовали. Взлёты и падения, восторг и страх, трепет и надежда — всё это называлось жизнью, всё это обрело ценность, всё имело одно важное свойство — необратимость. Эхом звучали здесь смех и слова, каждый лепесток цветка или блики на воде были окрашены чувствами. Не сомневаюсь, наш путь только начинается, на нем постоянно будет пересекаться прошлое, настоящее и будущее. Здесь, в Неверленде наш маленький рай, и я каждый день молюсь о том, чтобы он был наполнен миром и гармонией. На мгновение, или даже долю мгновения я словно заглянула в будущее, и слёзы счастья и какой-то нечеловеческой боли скользнули по моим щекам. Какое странное предчувствие. Ощущение неминуемой гибели, разрушительной катастрофы посетило мою душу. Что же может случиться, когда всё так хорошо? Дети повалили отца на землю и принялись щекотать. Майкл задыхался от смеха, тщетно пытаясь уползти. Но чем сильнее сопротивлялся, тем крепче к нему липли дети. — Папочка! Догоняй нас! — воскликнул Принс и дал дёру, пересекая лужайку. Дети бросились в рассыпную, а Майкл, неуклюже споткнувшись, побежал за ними. Визг и смех стоял такой громкий, что все птицы, наверняка, немножко оглохли. В этом и заключается счастье. Дай Бог, скоро наш дом наполнится радостью еще двух ангелов. Но почему? Почему, наблюдая за этим, мне так отчаянно хочется плакать? Я чувствую себя состарившейся женщиной. Мысль о том, что я останусь одна, разорвала мне сердце будто лоскуток ткани. Нет. Всё это бред. У меня есть муж и дети. Разве могу я остаться одна? Вероятно, это просто мои страхи, беременность сделала меня пугливой. Возьми себя в руки Камра.       Майкл с детьми продолжал носиться по лужайкам Неверленда. Эта картина врезалась в её память отчётливее и ярче, чем какая-либо иная. И Камра еще не знала, что спустя много лет, это место, прежде похороненное под обломками надежд, будет переполнено невыразимым счастьем. Только цена этого счастья непомерно велика.       Семнадцатого апреля две тысячи первого года Камра Диас-Джексон родила на свет двойняшек, которых назвали Адам Майкл Рей Джексон и Мэ́лоди Майкл Кэтрин Джексон в честь отца Камры и матери Майкла. Роды были долгими и тяжелыми, Камра выбилась из сил, но счастью не было предела. Когда спустя несколько часов она впервые взяла на руки малышей, слёзы хлынули из глаз. Она с трудом верила, что самая заветная мечта всей её жизни, наконец, сбылась. Невооруженным взглядом можно было заметить, что крохи сильно похожи на отца. От матери им досталась форма лица и нос.       Майкл тоже плакал от радости, любуясь детьми. Он с опаской брал их на руки, вдыхал аромат, нежно разглаживал жиденькие волосики на головках и постоянно что-то напевал. Улыбка не сходила с его уст. Хотелось кричать о своём счастье на весь мир, неустанно благодарить Бога за дар. Его семья в одночасье стала такой огромной и тем непривычнее ему становилось. Жена и дети лишали его возможности думать об одиночестве.       По прошествии двух месяцев, когда мать пришла в себя и вошла во вкус материнства, Джексоны устроили праздник, на который были приглашены как родственники, так и звезды шоу-бизнеса. Камра не поддерживала эту идею, её пугала мысль, что абсолютно чужие люди разбредутся по Неверленду, и станут что-нибудь высматривать или оценивать, но Майкл уверял, что всё это его хорошие знакомые, коллеги или друзья. По этому поводу они даже немного повздорили. Однако, компромисс был найден: никаких гостей в самом доме (за исключением членов семьи), усиленная охрана на территории и отдельная зона отдыха для детей. Грейс и Мариам были приставлены к ним в качестве смотрителей. И самое главное: никакой прессы!       Новостные ленты пестрили заголовками. Разного рода догадки мучили журналистов: какого цвета кожа и глаза у детей? Почему им дали именно такие имена? Каким образом рожала Камра — кесарево сечение или естественные роды? Здоровы ли дети и будет ли у них предрасположенность к витилиго? Кто будет их крестными родителями?       От поклонников тоже не было отбоя: многие присылали на ранчо подарки и письма с поздравлениями. После мероприятия Камра и Майкл, сидя у камина, читали их. Большинство поклонников радовались за пару, но попадались письма, откровенно выражающие зависть и желание женщин занять место Камры. Неприятно, но терпимо. Камра не обращала внимания на подобные вещи. Всем не угодишь.       Вместе с двумя маленькими ангелочками родители получили в дар бессонные ночи. В связи с этим Майкл стал забрасывать свою творческую деятельность, и это его не на шутку напрягало. Музыка постоянно звучала в голове певца, и иногда он урывками мог черкнуть где-то пару строчек, но вот скомпоновать всё в единое целое не имел ни времени, ни сил. Камра тоже поднималась ни свет, ни заря, чтобы кормить малышей, менять им пелёнки, подмывать и заново баюкать. Прежний модельный вид стал теряться, и вместо восточной красавицы она видела в отражении зеркала невыспанную, уставшую, повзрослевшую лет на десять женщину. Конечно, ей хотелось вернуть свой прежний облик, однако, на это требовалось время. Чтобы далеко не ездить, одну из комнат они переоборудовали в маленький спортивный зал, где Камра взялась за тренировки. Благо, на помощь приходила Грейс и присматривала за Адамом и Мэлоди, чтобы оба родителя могли удовлетворить свои потребности — один писать песни и музыку, другая восстановиться после родов. Няне подняли зарплату, так как изначально в её обязанности входило только присматривать за Принсом, Пэрис и Сэмом.       Просыпаюсь от громкого плача Адама и Мэлоди. Вижу, что Камра во сне поморщилась и уже была готова вот-вот соскочить с постели. Одним плавным движением я останавливаю её, шепчу на ухо «поспи», а сам бросаюсь к малышам. Соска успокаивает мгновенно. Готовлю для них смесь и спешу кормить. Часы показывают четыре утра. Глаза слипаются. До чего же знакомые ощущения. Вроде совсем недавно я вот так же возился с Принсом и Пэрис. Пока укачиваю их, в нос ударяет неприятных запах. Кажется, Адаму пора менять подгузники. Аккуратно укладываю его на пеленальный столик, снимаю негодный подгузник и иду подмывать малыша. Не успел я вытереть сына, как ту же самую пакость совершила и Мэлоди. Манипуляции повторяются. Укачиваю детей, любуясь ими точно неземными существами. Смертельно клонит в сон, весь иззевался. К счастью, заснули быстро, и я поспешил в постель. Боже мой, как же приятно завернуться в одеялко и провалиться в сон хотя бы еще на несколько часов.