Черты христианства в режиме APE.

      Я уже говорил о сходствах сеттинга «Милого во Франксе» с манихейской религией и христианским эсхатологическим футуризмом. Теперь пора поговорить более подробно о сходстве христианского культа и режима APE.       Для начала мы должны разделить всё это на две основные темы. Это теология и политика. Начнём с теологии. Характерной чертой христианского культа является культ официального основателя — Иисуса из Назарета. Точнее не самого Иисуса, а его образа. Образ этот — плод религиозной веры, идеологизированной пропаганды и персонификации некого идеала, что-то вроде Ленина из фильма Эйзенштейна и детских книжек Бонч-Бруевича. Попробуйте мысленно реконструировать образ Ильича, основываясь только на этих источниках. Настоящий исторический Иисус для нас, к сожалению, утрачен навсегда. В этом смысле я склонен рассматривать образ Христа (буду называть его по титулу, не по имени, чтобы различать образ и реального человека, на котором он был основан) как лживый — коль уж настоящий проповедник из Назарета для нас навсегда утрачен, то его последователям остаётся лишь рисовать в своей собственный голове у себя угодный образ, сообразно идеологическим, религиозным и политическим представлениям. Сравните образ Христа из романа Булгакова, учения Толстого, из «расово верной» редакции Евангелия, издаваемой в Третьем Рейхе, и образ Иисуса из течений Нью Эйдж. Сам я раньше был христианином, но отрёкся от этой религии, когда обнаружил, что образ Христа в сущности является симулякром и я всё время поклонялся мнимому образу, а не реальному индивидууму.       Если взглянуть на ситуацию с теологической точки зрения, то подавляющее большинство христианских течений рассматривают Иисуса в качестве сверхъестественного существа, принявшего облик человека, считай они его ангелом (Свидетели Иеговы, арианцы) или божеством (тринитаризм). Между тем культ Христа во многом основан на драматизме его образа — предательство, арест, истязание и мучительная смерть на кресте. Этот драматизм входит в прямое противоречие с его заявленной сверхчеловеческой природой: если проповедник из Назарета — бог или архангел, то для него все эти муки — либо акт садомазохизма, либо мелкий пустяк, ничего не значащее пятно на всей его божественной вечности — идя на крест, этот субъект прекрасно понимал, что ему ничего на самом деле не будет, хоть ты истыкай ему тело сотнями гвоздей и десятками римских копий. В таком случае Христос — ложный человек, симулякр одного из нас.       Таким образом для меня, как для бывшего христианина, образ Христа связан исключительно с идеологизированной ложью — это фальшивый Иисус из Назарета, с фактической и исторической точки зрения, и фальшивый человек, с теологической точки зрения. Чтобы лучше себя понять, подумайте над вопросами: чем отличается реальный Джугашвили и образ Сталина из его пропаганды и верований его сторонников? Асахара реальный и его образ из верований его секты? Сравните реального Освальда Мосли и Большого Брата из романа Оруэлла. Вы лучше меня поймёте и моё разочарование в этой религии.       Папа, официальный глава APE, также являет собой квинтэссенцию подобной лжи. Во-первых, это ложный человек, абсолютно не способный при этом прикинуться человеком хоть сколько-то правдоподобно. Когда изображают нечеловеческих существ, принимающих человеческий облик, то они оказываются способны буквально принять человеческую форму, по крайней мере внешне. Папа-ВИРМ не способен даже на это: он — буквально одежда, которая одержима духом ВИРМ, и изображает движение человеческого тела под собой и под маской. Папа не является отдельным индивидуумом, «он» и «ещё двое» Мудрецов — Вице-председатель и Долгопят — это такие же говорящие тряпичные куклы.       Доктрина APE не доносится до «паразитов» — вместо этого она подаётся именно как культ личности Папы, призывая доверять его жреческой или богоподобной фигуре. Большая часть жителей Плантаций лишена осведомлённости о подлинных планах ВИРМ, что также является формой лжи. Умалчивание — это тоже форма вранья, коль уж оно служит той же цели — сокрытия правды о подлиннных планах ВИРМ.       «Паразиты» имеют склонность идеализировать Папу. В манге, когда он приказывает избавиться от Альфа и Дельты, герои поначалу думают «не мог он такого приказать!» То есть они ориентируются на образ в своей голове, а не на реального правителя. В аниме Папа, когда Хиро разочаровался в его образе и начал открыто возмущаться, Папа лживо пообещал, что позволит Хиро и Зеро Ту идти на все четыре стороны и делать всё, что они захотят, если они захватят для него Звёздное тело. ВИРМ заразил Стрелицию вирусом, ожидая либо взять их под свой контроль, либо заставить их самоуничтожиться вместе с планетой. Мне это напоминает утверждение религиозных апологетов на тему того, что их бог предоставил человеку свободу воли — либо человек будет исповедовать его культ, либо человек откажется от культа, но в таком случае будет подвергнут загробным мучениям или полному уничтожению, и это они называют свободой воли и свободой выбора. Таком образом — идеологизированная лживость суть есть всё, что пронизывает образы Христа и Папы.       Рассмотрим вторую тему — это режим APE. Его эстетика очень напоминает собой католицизм, начиная от выбора наименования лидера и заканчивая их цветовой белой и золотой гаммой. Женщины из числа взрослых носят одежду, напоминающую монахинь, покрывающую их головы. Сильная идеологическая корпоративная структура напрямую роднит их с идеологическими партократиями прошлого, особенно с католической церковью делает схожим их интернационализм. Их гвардейцы — Девятые — напоминают собой швейцарцев благодаря однообразной и одновременно торжественной униформе. Нам неизвестно, как взрослые воспринимают этот режим, но, судя по всему, они безукоризненно верны APE и без проблем отдают ему свои души. Идеально воспитанное поколение чад великой церкви — отрицание собственной личность и собственных интересов, послушание и аскетизм, полная верность благоподобному жрецу и лидеру.       Как и всякая церковь, APE охотно влезает в интимную жизнь и нападает на неугодные книги, а квир-намёки в образах Девятых — это, конечно, метко перекликается со скрытой, но нормализованной гомосексуальностью n-ной части клира или, того хуже, педофилией. Я когда писал свой фанфик, то куда лучше раскрыл эту диалектику: — Что такое «секс»? — Кокоро посмотрела на Икуно. — Какое-то старое слово, да? — предположила Мику. — Это спаривание ради удовольствия, да, так люди раньше это называли — между мужчиной и женщиной, то что отрицает Папа, — пояснила Икуно. — Папа предупреждает нас, что секс ведёт к помешательству на почве полового инстинкта. Тогда один человек начинает всё время думать о другом, у него болит сердце и проявляются прочие симптомы, это всё приводит к страданиям и к безнравственности, — стал поучать Альфа. — Как пример тому, в Саду вы должны были изучать «Ромео и Джульетту» в комментариях Папы? К чему привела любовь этих двоих? К смерти. Шекспир был гением именно потому, что одним из немногих во времена дикости сумел решительно осудить половую любовь. Потому вы должны избегать любви [На их новоязе существуют совершенно отдельные и не похожие слова для обозначения любви к обществу и сексуальной/половое любви. Альфа разумеет последнее. Чтобы была разительней видна разница между «любви к Папе» и «любви к половому партнёру»]. — То есть эта любовь — один из шагов к аморальности? — уточнил Мицуру. — Да, потому для этого вам надо избегать половой любви. Потому мужчинам лучше вымещать страсти с мужчиной, а женщине с женщиной, — посоветовал Альфа. — Большинство людей не склонно любить свой пол, так как любовь — это производное от полового инстинкта. — Но мне так приятно мастурбировать на женщин — это нормально? — спросил Дзоромэ. — Особенно на меня, когда я без одежды, — посетовала Мику. — Вам лучше делать это на мужчин, так будет меньше рисков влюбиться, хотя это тоже мерзко, но без этого нам — детям — нельзя, — поучал Альфа. — Нужно почаще менять предметы вожделения, чтобы не привыкать к одному. — Мы это обязательно запомним, — пообещал Мицуру. То, что озвучивает тут Альфа, выступающий как отрицательный персонаж, на мой взгляд, суть есть логическое завершение католического аскетизма в свете синтеза его теории и практики.