Часть 9

Очень сильно жалею, что в этом Древнем Китае нет психологов… Или я просто депрессивый и аппатичный лох. По другому своё состояние на протяжении уже восьми лет описать не могу. Они лечат у меня какой-то застой Ци, а он всё не лечится, интерсно почему? Может потому что диагноз совершенно другой? Правда местные лекари так вообще не думают и упорно лечат то, чего у меня нет. А постоянное чувство пустоты внутри просто угнетает. Даже спать не могу, потому что устала. Эмоциальный диапазон уменьшился до размера зубочистки, почему Се Лянь меня всё это время терпит? Вообще без понятия. Я не одна такого мнения, его кузен тоже не понимает, почему тот на «эту девку» обращает внимание, а на него нет. На что Наследный Принц говорил, что это очень даже хорошо, правда минус в том, что я не улыбаюсь… Тут не совсем, когда Ци Жун ругался на меня и упал в лужу, силы улыбаться резко появились, правда не надолго. Этот зеленый чертёнок это заметил. Есть основания полагать, что на это обиделся. Но именно мне пришлось его за шкирку поднимать и вытирать физиономию платком. Насколько оценил? Не знаю, но что-то больше не агрится. Или это из-за того, что я ему пряники подсовываю. Правда это называется «лепешки с начинкой», но пофиг. К чему тут было о князе Сяонцзине? Да так, просто меня вместе с ним отправили в монастырь Хуанцзин для встречи с Се Лянем, пацан просился один, но я уж слишком эффективно его затыкаю. — Красивые же тут деревья растут, — сказала я, скучающим видом осматривая растительность. — Сейчас лето, а листья красные. — Не выглядишь такой, будто правда восхищаешься красотами, — закатил глаза Ци Жун. — Как можно быть такой скучной? — Весь смех забрал ты, так как боги решили, что он тебе больше нужен, — стрельнула в него глазами. — Мы же в один год родились. — Не напоминай даже, что гороскоп рождения совпадает, — отвернулся от меня. — Где уже этот советник?! — озирается по сторонам. Весь сюр сейчас в том, что ни я, ни он его ни разу не видели, но нам сказали, что мы сразу его узнаем. Логику древних людей всё никак понять не могу, она у них есть, но не понятно какая. — Радуйся, что у нас одинаковых иероглифов в именах нет, иначе бы ещё судьбы поменять можно было, — это мне один лекарь просто предлагал такое сделать, чтобы я не страдала от застоя ци. Говорил, что это делать сложно, но возможно, так что очень настаивал на этом способе лечения моим родителям. Подходящего человека не нашлось, ближе всех этот чёрт, но без иероглифа, так что отпадает. — А где советник не знаю. — Кхм, — кашлянул рядом с нами молодой мужчина в фиолетовых одёжках, после чего мы сразу обратили на него внимание. — Долго ждать, чтобы вы поздоровались, молодые люди? Ставлю сотку, его секунду назад тут не было. — А что с вами здороваться? — раньше всех сказал Ци Жун. — Ты нас первым увидел, ты первым и здороваешься. «По факту», — пожала я плечами. — Здравствуйте, — сказала, поклонившись. — Молодой господин Ци, — холодно произнёс советник, скрестив рукава, потому что это явно он. — Неужели ваши учителя не учили вас, что первым приветствует старший по положению? Или вы считаете, что ваше происхождение позволяет вам пренебрегать правилами приличия? Ци Жун нахмурился, его брови дёрнулись вверх, как у раздражённого кота. — Да кто вы вообще такой, чтобы… Не успел он договорить, как я сунула ему в рот лепешку с начинкой, которую до этого незаметно достала из рукава. — Простите убогого, — монотонно сказала я, слегка склонив голову. — Не признали вас с первого взгляда. Ци Жун задохнулся от неожиданности, выплюнул лепёшку и уставился на меня с немым возмущением. Но советник, к моему удивлению, не рассердился. Напротив, его губы дрогнули в почти улыбке. — Хм… — Он оценивающе посмотрел на меня. — А у вас, юная госпожа, характер… как у настоящей благородной девы из учений. Скромный, сдержанный, безэмоциональный. Я едва не поперхнулась. «…Что?» Этот человек только что назвал меня — которая сидит в депрессии, «благородной девой? «Он… Он серьёзно? Или это какой-то древнекитайский сарказм, который я не улавливаю?» Ци Жун, между тем, откашлялся и яростно прошипел: — Она?! Скромная?! Да она только что… Советник холодно сузил глаза, и его взгляд стал подобен лезвию цзянь. — Молодой господин Ци, — начал он, и каждый слог звучал как удар бамбуковой палки по ладоням нерадивого ученика. — Неужели за все годы обучения в родовом поместье вы так и не усвоили, что благородный муж прежде всего должен владеть собой? Взгляните на госпожу Цю Сюхуа — разве она позволяет эмоциям осквернять свое лицо, как вы? Разве ее голос дрожит от необузданного гнева, как ваш? В 'Лунь юе' Конфуций говорил: 'Благородный муж спокоен и не горделив, малый человек горделив и не спокоен'. Вы же ведете себя как торговец на рыночной площади, когда должен соответствовать статусу своего рода! — советник резко сложил веер, и тот щелкнул, будто подчеркивая его слова. — император, не раз писал мне о ваших… особенностях характера. Но видеть это воочию — совсем иное дело. Ци Жун скривился, его пальцы непроизвольно сжали край рукава. — Она просто безэмоциональная… — начал он, но советник перебил, подняв руку: — Молчание — это тоже проявление силы! В 'Дао Дэ Цзин' сказано: 'Знающий не говорит, говорящий не знает'. Госпожа Цю понимает это интуитивно. А вы? Вы подобно обезьяне в саду императора готовы кричать на каждого, кто бросит на вас взгляд! «О боги, он действительно верит в эту чушь?» — пронеслось у меня в голове. Я машинально поправила прядь волос, выбившуюся из прически. «Если бы он знал, что мое 'благородное спокойствие' — это просто… усталость. Усталость от всего этого. От них. От себя. От этих бесконечных попыток лечить несуществующий застой ци… Советник между тем продолжал, и его голос приобрел назидательные нотки: — Наследный принц Се Лянь — мудрый ученик. Он видит суть людей. Разве удивительно, что он ценит общество тех, кто не заставляет его тратить силы на успокоение бурных эмоций? Кто дает покой, а не отнимает его? — он многозначительно посмотрел на Ци Жуна. — Вы бы многому научиться у госпожи Цю. Например, как сохранять достоинство даже в… — Да она просто… — Ци Жун сжал кулаки, но тут его взгляд упал на мою руку, непроизвольно сжимавшую складки платья. — Она же… она вообще не… — Достаточно! — советник резко хлопнул веером по ладони. — Ваши попытки оправдаться лишь подтверждают мои слова. Госпожа Цю даже сейчас, слушая эту беседу, не позволяет себе недостойных жестов. Это ли не пример истинной благородности? «Боже, да я просто слишком устала, чтобы что-то делать…» — подумала я, чувствуя, как веки становятся тяжелыми. «Если бы они знали, что мое 'достоинство' — это просто… пустота. Такая же пустая, как этот проклятый монастырь. Как моя жизнь вот уже восемь лет…» Советник вздохнул и повернулся, его шелковые одежды зашуршали: — Теперь, если вы закончили демонстрировать свое невежество, следуйте за мной. Его Высочество ждет в павильоне, — он сделал паузу и добавил уже мягче. — И постарайтесь, молодой господин, брать пример с госпожи Цю. Хотя бы в малом. «Пример? Мой?» — я едва не фыркнула, но вовремя остановилась. «Если бы он знал, что мое поведение — это не добродетель, а… отсутствие всего. Нет эмоций. Нет сил. Нет даже желания жить. И только этот зеленый чертенок почему-то все еще пытается…» Ци Жун шаркнул ногой, но послушно зашагал за советником, бросая на меня взгляд, полный немого вопроса: «Ты что, специально так себя ведешь?» Я лишь слегка приподняла брови в ответ. «Если они хотят видеть во мне 'идеал благородной девы' — пусть. Может, тогда они наконец оставят меня в покое.» Но когда советник назвал мое имя, вежливо приглашая войти в павильон, я невольно задумалась: «А что, если Се Лянь действительно видит во мне что-то большее? Что, если он… понимает?» Мгновение спустя я мысленно рассмеялась над собой. «Глупости. Он наследный принц. У него есть дела поважнее, чем разбираться в душе какой-то депрессивной девушки. Хотя…» — мой взгляд скользнул по красным листьям клена. — «Он ведь тоже иногда смотрит на эти деревья так… как будто видит в них что-то, чего не видят другие.» Советник между тем продолжал: — Его Высочество особенно просил передать, что ценит ваше, госпожа Цю, умение видеть суть вещей. Мало кто обращает внимание на такие детали. — Он… что? — я замерла на пороге. Но советник лишь улыбнулся — впервые за весь разговор: — Как сказал Чжуан-цзы: 'Когда спит мудрец, он видит сны бабочки. А когда бодрствует — кто знает, не сон ли это? ' Может, и нам стоит задуматься, что есть реальность, а что — лишь наше восприятие? «Черт возьми,» — подумала я, чувствуя, как что-то в груди болезненно сжалось. «Они все тут с ума сошли. Или это я…?»