Часть 8

      Гермиона вздрогнула и проснулась.       — Гарри!       Она приподнялась, моргая, чтобы прояснить взор. Малфой сидел в гостиной на диване, развернувшись к ней лицом, без рубашки, но в брюках. Она спала обнажённой на том же диване, накрытая лёгким пледом. Что происходило? Малфой оторвался от книги. Его явно забавляло её замешательство.       Точно. У них же тут вечер разврата и шантажа.       — Вздыхаешь о Шрамоголовом? Пусть поблагодарит меня, что я научил тебя новым навыкам.       — Ты отвратителен, Малфой. — На самом деле её интересовал Рон, но не было причин делиться с Малфоем этой информацией.       — Это мы уже выяснили, — он вложил обрывок пергамента в книгу и закрыл её.       — Сколько я была в отключке?       — Два часа.       Гермиона удивлённо моргнула, затем потёрла глаза и провела рукой по волосам. Он позволил ей спокойно спать и не разбудил, несмотря на то что его время было ограничено. И вдобавок укрыл её пледом. Она заглянула под плед и посмотрела между ног. Он накладывал на неё Очищающие чары.       Гермиона взглянула на часы. Половина одиннадцатого. Осталось полтора часа. Она в замешательстве посмотрела на него.       Почему?       Казалось, он думал не только о том, как бы побольше использовать её или играть в свои игры, пока ещё оставалось время, ведь она всё ещё оставалась связана с ним условиями контракта. Он позволил ей проспать целых два часа. Интересно, дал бы он ей проспать всю ночь?       Малфой изучающе смотрел на неё, пока она, в свою очередь, обдумывала его поступки. Его поведение казалось очень противоречивым.       — Где ты так поднаторела стирать память? — спросил он.       Гермиона напряглась.       — Я не должна рассказывать о войне, — ответила она.       — Но ты разбираешься в этих чарах, — надавил он. — И хорошо умеешь их накладывать. — На самом деле, это не было вопросом, скорее, констатацией факта.       Она раздумывала, как ответить.       — Я знаю об этом больше, чем хотелось бы.       Гермиона не понимала, почему он спросил об этом сейчас. Он всё равно уже согласился на Обливиэйт. Что в свою очередь требовало высокого уровня доверия как к ней, так и к её магическим способностям. Теперь ей казалось странным, почему она сразу же об этом не подумала. Невозможно, чтобы он верил во всю эту чушь о чистоте крови, если был согласен на то, что она будет применять к нему Обливиэйт. Но тогда Гермиона слишком зациклилась на том, чтобы сохранить в тайне крестражи и всё, что с ними связано, поэтому полностью упустила эту особенность их соглашения. Считал ли он одну её исключением из правила, когда речь шла о магглорождённых? Или он всё же понимал, что ему промыли мозги всей этой чушью?       Малфой задумчиво водил большим пальцем по переплету книги, видимо, размышляя над её словами.       Наконец он расслабился, его плечи опустились, а на лице появилось едва заметное облегчение. Он провёл рукой по волосам, поднялся, развернулся, вздохнул и направился в сторону кухни. Казалось, он не спешил продолжить свою игру. Возможно, дело было в непростой теме, которую они затронули, или в том, что за вечер он успел дважды кончить и теперь ему требовалось время восстановиться. Она поднялась и пошла в ванную. Он выглядел так, словно уже успел принять душ, пока она спала.       Между ног у Гермионы всё ещё немного пульсировало. Она не могла поверить, что он сделал с ней это. В начале вечера она не ожидала, что хоть раз испытает оргазм. Сейчас же она сбилась со счёту, сколько раз успела кончить. И он помог ей в этом уже после того, как кончил сам. Она не могла найти в этом никакой выгоды для него, так зачем же?.. Она была против и не хотела, чтобы он покушался на её задницу, но тот последний эпизод на диване был исключительно для её удовольствия. А не для его.       Если только он не пытался её к чему-то подготовить. В конце концов, он засунул ей в задницу не один палец. Разминал и растягивал. Гермиона закрыла глаза, и по её телу прошла дрожь при воспоминании о том, какими яркими были накрывавшие её оргазмы.       Закончив с душем, она присоединилась к нему на кухне и смотрела, как он заваривает чай.       — Проверяешь, не подолью ли я что-нибудь в чашку?       Она фыркнула со смешком.       — В этом нет смысла. Если бы ты захотел, то мог бы приказать мне выпить зелье.       — Да, мог бы. — Он с ухмылкой повернулся, левитируя чайный сервиз и печенье на кофейный столик. — Твои навыки ведения переговоров оказались лучше, чем можно было ожидать. Но всё же ты бы серьёзно попала, если бы я не оказался таким милым человеком.       Она закатила глаза и последовала за ним к дивану.       — «Милый» — не то слово, которое бы я использовала.       — А какое слово ты бы использовала? — он добавил себе в чай ложку сахара и размешал.       Она устроилась на диване и, размышляя, посмотрела на него.       — Противоречивый.       Он нахмурился.       — Интересный выбор, учитывая обстоятельства.       — Какие именно обстоятельства? — она потянулась и налила себе чаю, тоже добавив сахар и молоко.       Он откинулся на спинку и потягивал чай, глядя просто вперёд и не фокусируясь ни на чём конкретно.       — Эту войну.       Казалось, он не хотел вдаваться в подробности. Возможно, он имел в виду свою меняющуюся идеологию и то, как теперь это проявлялось. Или то, что он поддерживал сторону, которая могла принести вред ему и его семье.       — Удивительно, — продолжил он.       Гермиона снова отпила, поражённая его вниманием к ней несмотря на всё, что он сегодня делал.       — Ты о чём?       Он повернулся.       — О тебе.       — Ну, — ответила она, — ты меня совсем не знал.       Он покачал головой и рассмеялся.       — Я не это имел в виду, Грейнджер. Помимо твоих сексуальных наклонностей… — Она почувствовала, как вся вспыхнула после его слов. — Ты сквернословишь, как матрос.       Она с оскорблённым видом поставила чашку на блюдце.       — Вовсе нет!       Он рассмеялся.       — Ты, видно, забыла, какие выражения сыпались из твоего рта.       Гермиона фыркнула.       — Ну, это другое! Ты бы и не такое сказал, если бы боялся, что… — она замолчала, и улыбка медленно растянулась на её губах.       Вот он и попался.       — Что? — его вопрос прозвучал настороженно.       Она расхохоталась, а отсмеявшись, захохотала снова. Из-за этого она так волновалась весь вечер, но больше для этого нет причины. Гермиона поставила чашку на стол и повернулась к нему. Малфой слегка отстранился, увидев выражение её лица.       — И вот ещё что, — добавил он. — Ты чертовски пугающая, Грейнджер. Ты не решаешься использовать Империус, но готова наслать гангрену на мой член. Боюсь даже спрашивать, о чём ты сейчас думаешь.       Всё ещё улыбаясь, она спросила:       — Малфой, ты всё ещё планируешь меня трахнуть?       Его брови взлетели чуть ли не до макушки.       — Очевидно, что да.       Она прищурилась, глядя на него.       — Зачем?       Он выглядел сбитым с толку.       — Трудно догадаться? Чтобы ты знала своё место. Как и всё, что было этим вечером. И да, я собираюсь трахнуть тебя.       — Но ты не веришь во всё это, связанное со «знать своё место».       — И что? — он даже не потрудился этого отрицать.       — Тогда зачем?       — Поверь, это будет потрясающе. Помнишь, ты сама предложила мне всё, что я захочу. Я аккуратно, обещаю. Если считаешь, что всё будет настолько ужасно, то оторви мне яйца и разорви контракт. Ты точно будешь кричать, — он ухмыльнулся, — но не от боли.       От его слов между ног разлился жар, но она не собиралась просто так позволять ему трахать себя. Наконец её угроза «всё в двойном объёме» спасёт её! Он не знал, что такое секс-игрушки. Он не знал, как она сможет отомстить.       — Малфой, ты знаешь, что такое страпон?       Он поставил чашку на стол, заинтересованно, но с опаской глядя на неё.       Она тоже была той ещё сучкой. Гермиона встала, чтобы хоть раз посмотреть на него сверху вниз.       От предстоящей победы кружилась голова. Она медленно улыбнулась. Впервые за этот вечер она контролировала ситуацию. Название довольно ясно описывало предназначение предмета, и она задалась вопросом, догадался ли он, о чём она говорила.       — Ты согласился, на то, что я смогу повторить всё в «двойном объёме», потому что хотел, чтобы я тобой командовала. — Он настороженно посмотрел на неё, ещё не понимая, к чему клонится разговор. — Ты был не против воплотить в жизнь небольшую фантазию о госпоже, которая слегка отшлёпает тебя, но ты думал, что я не смогу трахнуть тебя в задницу, ведь у женщин нет такой возможности.       Его глаза расширились от понимания, и она увидела, как у него дёрнулся кадык. Он тут же взволнованно поднялся.       Гермиона замечала раньше, что когда Драко злился, его голос становился ниже и тише. Её злость проявлялась прямо противоположно. Набирая обороты, она ткнула пальцем ему в грудь. К её радости, он неуверенно отступил на шаг назад.       — Итак, если твой член окажется там, где я этого не хочу, я позабочусь о том, чтобы страпон был в два раза длиннее, в два раза толще, и я буду трахать им в тебя в два раза глубже, — она подчёркивала каждое своё утверждение тычком пальца в грудь. — Дважды! — сквозь зубы добавила она. Она вплотную приблизилась к нему, не обращая внимания на то, что прижалась к его груди своей обнажённой грудью. — Драко Малфой, я в буквальном смысле протрахаю тебе новую дырку в заднице! — прокричала она.       Он поджал челюсть, впиваясь в неё взглядом. Серые глаза горели желанием. Казалось, он собирался что-то сказать, но не решался. Гермиона ждала. Его голос прозвучал хрипло:       — Я никогда никого не хотел так же сильно, как тебя прямо сейчас.       Она опустила глаза и увидела, что его член уже твёрд как камень. Снова. Каким же он был извращенцем!       Гермиона подняла взгляд. Его глаза обжигали своей решительностью. Её пульс в предвкушении участился. Она тоже хотела его.       — Тогда трахни меня уже, — прошептала она.       Последовала пауза, и Гермиона увидела, как его взгляд переместился с её глаз на губы. Он собирался это сделать. Он наконец-то собирался поцеловать её.       В следующую секунду Малфой наклонился, и их лица оказались очень близко. Губы встретились, и она тут же ответила на поцелуй, застонав от желания. Его язык скользнул между её губ, и это было похоже на вспышку пламени. Он застонал ей в рот. Его горячий язык проходился по её зубам, очерчивал губы и касался её языка.       Гермиона не представляла, каково будет целоваться с ним, но отчаянно хотела это узнать всё то время, которое смотрела на его рот. Рот, который теперь посасывал её нижнюю губу, пока она хватала воздух. Когда смотрела на его язык, который теперь скользнул по её языку, пока она перебирала пальцами его волосы. Когда смотрела на его губы, которые ощущались мягкими и податливыми на её коже. Когда смотрела на его скулы, которые теперь обхватывала рукой и чувствовала, как двигается челюсть, пока он медленно и властно целовал её.       Она провела одной рукой по его груди, а другой обхватила затылок, запутываясь в волосах, и сильно сжала их у основания. Он застонал ей в рот и запустил пальцы в косу, удерживая голову на месте, пока быстрыми движениями расстёгивал пуговицу и молнию на брюках. Он снял брюки и боксеры, не прерывая поцелуя, наклонил её голову в сторону, и начал облизывать и посасывать её челюсть, шею, ключицу. Она едва за ним поспевала.       Он вернул руку к её заднице, прижался к её бёдрам своим членом и потёрся. Она хотела, чтобы он оказался внутри. Он продолжал подталкивать её назад, постепенно оттесняя всё дальше, пока сжимал, хватал и массировал чуть ли не каждый уголок её тела. Она не знала, куда он их вёл, и он не давал ей возможности повернуться и осмотреться, продолжая страстно её целовать.       Она не могла думать, пока ощущала его кожу на своей, пока чувствовала, как твёрдые мускулы вжимаются в её мягкое тело. Он был и выше, и шире, и окутывал её собою. Он стал наклонять её к полу, нависая своим телом, и она согнула колени, приседая, а затем легла на спину и притянула его сверху. Он опустил руку ей между ног и провёл по промежности.       Гермиона, желая большего, подалась тазом вперёд и рассмеялась. Она не нервничала из-за того, что собиралась впервые заняться сексом. Теперь всё было на её условиях. Она победила и не сомневалась, что он сделает всё так, что ей будет хорошо. Трудно было поверить, но она доверяла ему. Оглядываясь назад, можно сказать, он уже подготовил её, возбудив так, что она потекла, расслабил и довёл до оргазма, подготовил, растянув пальцами. Ей мог бы понравиться её первый раз. Ей точно понравится. Если уж на то пошло, она, чёрт возьми, заслужила получить удовольствие после всего, через что он заставил её пройти.       Он ввёл в неё средний палец, а большим потёр клитор, и она почувствовала возбуждение от его движений внутрь и наружу. Он снова потёр клитор, и она со стоном впилась ему в спину.       — Ещё один? — с ухмылкой спросил он.       — Да, — с придыханием ответила она. Он добавил палец и замер, расположив их прямо у входа. Не двигаясь. Гермиона подалась тазом к его пальцам, но он просто согнул их.       — У-г-г-р-р-р-х-! — зарычала она. — Малфой!       Он усмехнулся и ввёл пальцы, а она сжала его плечи. Затем её руки соскользнули ниже и принялись беспорядочно гулять по мышцам спины. Она хотела, чтобы он был сверху, на ней, и рядом, и внутри.       — Какая же ты забавная, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо.        Он продолжал потирать большим пальцем её клитор, пока она вздрагивала всем телом и хватала ртом воздух, безостановочно постанывая. Она посасывала его челюсть, ухо, шею — то, до чего могла дотянуться.       Он приподнялся и, убрав пальцы, посмотрел на неё. Она разочарованно заскулила, и он улыбнулся.       — Готова?       Да, она была готова.       Он пристально посмотрел на неё и наклонился, нежно коснувшись губами её губ. Гермиона выдохнула, собираясь завладеть его ртом и углубить поцелуй, но он снова отстранился. Малфой улыбнулся, когда она надулась из-за того, что ей не удалось завладеть его губами, скользнул тазом к её бёдрам и подвёл член ко входу. Она раздвинула ноги шире, потянулась и схватила его за задницу. Он усмехнулся и придвинулся плотнее, изучая её промежность. Она закусила губу в предвкушении и притянула его за задницу, чтобы он уже наконец вошёл.       Малфой слегка надавил, ввёл головку и отступил назад. Проверяя. Дразня её. Затем вошёл чуть глубже и снова вышел. Гермиона разочарованно выдохнула, пытаясь заставить его войти глубже. Она вздёрнула подбородок, почувствовав, как что-то натянулось, когда он снова входил в неё, проталкиваясь, растягивая и полностью заполняя. Войдя в неё, он издал протяжный низкий стон, который перетёк в умоляющее бормотание.       Она чувствовала небольшое жжение, но ей было приятно. Гермиона открыла глаза и вздрогнула от той сосредоточенности, которую увидела на его лице. Ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к его толщине и длине, а затем она обвила ногами его бёдра.       — Всё хорошо? — его вопрос прозвучал как вздох.       Гермиона кивнула, он медленно вышел и снова вошёл. Она всхлипнула и скользнула рукой от его задницы к пояснице и выше к плечам, ощущая, как перекатываются под кожей мышцы.       Его глаза были прекрасны. В них была боль. В них был восторг. И экстаз.       Он медленно вышел и снова вошёл. Гермиона вытянула ноги, обхватив ступнями его голени, а затем подтянула их выше и упёрлась пятками в ягодицы. Они оба ахнули от того, как изменились ощущения от смены угла.       Приподнявшись на локте, он просунул руку ей между ног. Провёл большим пальцем по клитору, и Гермиона закусила губу. Она чувствовала, что он полностью окутывает её. Его губы снова опустились к её губам, и она глубоко поцеловала его, ничего так не желая, как продолжить исследовать его рот своим языком. Его рука оказалась у неё на лбу, тело лежало поверх её, а член очень медленно скользил внутри, и теперь его пальцы ласкали клитор.       Гермиона трогала и сжимала его тело. Везде, где только могла. Его волосы, его челюсть, затылок, плечи. Он изменял её, создавал заново. Его язык проникал ей в рот медленно, глубоко, снова и снова, в такт члену. Она не могла ничего больше делать, кроме как просто принимать и испытывать то, что с ней происходило, то, что он делал с ней. Она чувствовала, что скоро кончит. Гермиона шумно втянула воздух и выгнулась, вздёрнув подбородок и закрыв глаза, но он повернул её лицо к себе, чтобы она смотрела на него.       Гермиона открыла глаза. Нахлынувшая волна удовольствия достигла пика, когда она встретилась со взглядом его серых глаз. Она задыхалась и стонала, когда её захлестнул оргазм. Драко скользил внутрь и наружу, пока её мышцы сжимались вокруг его члена, и тоже стонал. Она медленно расслабилась. Он прикрыл веки и наклонился, чтобы снова поцеловать её.       Гермиона обвила его руками и ногами, прижимая крепче, чтобы он был ближе, чтобы касаться каждого дюйма его тела, пока языком она исследовала его рот.       Он снова приподнялся и посмотрел на неё, его таз врезался в неё раз, другой. Гермиона постанывала, наблюдая за выражением его лица, когда он кончал в неё, тоже не отрывая от неё взгляда. В этот момент Малфой был чист. Ничем не сдерживаемый и уязвимый. Она почувствовала тепло его спермы внутри себя, и через несколько секунд он выдохнул ей в губы. Они оба молча глядели друг на друга и тяжело дышали. Тем не менее, он не сдвинулся с места, так и оставаясь на ней. Она и не хотела, чтобы он отстранялся.       Секунды шли. Она нежно заправила прядь длинных светлых волос ему за ухо. Гермиона почувствовала, как член смягчился и выскользнул из неё, оставив влагу между ног. Она не знала, что и думать. Она не понимала. Всё должно было произойти совсем по-другому. Он не должен был быть таким нежным, заботливым и родным. Она должна была бояться боли и унижений. Даже если они возбуждали.       Он снова наклонился к ней и коснулся губами её губ. Такая нежность сбивала с толку.       — Гермиона? — неуверенно спросил он.       — М-м-м?       Удивительно, что он так к ней обратился. Должно быть, он тоже был ошеломлён их близостью.       Он уткнулся головой ей в ложбинку чуть выше плеча. Его губы касались её кожи, а грудь то вздымалась, то опускалась, и Гермиона чувствовала, как колотилось его сердце. После нескольких минут молчания он заговорил. Голос его звучал тихо, даже приглушённо:       — В воскресенье. Они придут в воскресенье.       Она напряглась. Его слова разбили реальность, возникшую вокруг них.       Воскресенье.       Через три дня. Это было логично. В школе не будет занятий и легче устроить хаос. Министерству будет проще ввести новую администрацию, воспользовавшись тем, что преподаватели будут отсутствовать, ведь так они встретят меньше сопротивления. Пусть даже они были и не в состоянии дать в одиночку полноценный отпор.       Он скатился с неё и лёг на пол. Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. Он глядел в потолок. Зачем он ей это рассказывал?       — Драко? — его имя казалось чем-то чуждым на её губах.       Он повернулся.       — Что с тобой произошло?       Он сглотнул и тоже повернулся на бок, к ней лицом, подперев голову рукой. Посмотрел вниз: они оба были перемазаны смесью крови, спермы и смазки.       — Происходит, — хрипло поправил он. — Тебе придётся стереть больше, чем просто воспоминания о своей сумке. Тёмный Лорд. Он… — он смотрел на неё, взвешивая каждое слово. — Они все у меня дома.       Гермиона в ужасе уставилась на него, приподнялась и села, скрестив ноги, пока переваривала информацию. Сосредоточиться не выходило. Она встала, подошла к дивану, схватила плед, завернулась в него, вернулась и села обратно.       Волдеморт находился в Малфой-мэноре? Гарри говорил, что Волдеморт был одним из самых искуснейших легилиментов, по крайней мере из ныне живущих. Если преданность Малфоя будет поставлена под сомнение, то он поплатится жизнью. Когда она осмыслила его слова и возможные последствия для него, в ушах застучала кровь.       Он только что рисковал жизнью.       Здесь.       Сейчас.       Ради неё.       Вначале он шантажом добивается секса, а затем рискует жизнью, чтобы убедиться, что она сбежит, и вдобавок передаёт ей ценную информацию о местонахождении Волдеморта. Теперь ей требовалось стереть не только всё о своём блокноте, но и большую часть их взаимодействия. Оно и так достаточно сбивало её с толку. Если его заподозрят и начнут допрашивать, это вызовет большой переполох.       Он приподнялся и сел около неё, скрестив ноги и опёршись на колени. Его голос слегка дрожал, когда он заговорил снова:       — Тебе придётся стереть все мои воспоминания о себе в этом году.       Каким бы извращённым ни было соглашение между ними, они узнали друг друга намного лучше. А теперь… Когда она сотрёт его память, он ничего из этого не вспомнит. И особенно досадно, что он не вспомнит о своём решении, которое только что принял: помочь, рискуя собственной жизнью. Помочь Ордену. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось.       — Ничего не получится, Драко. Это будет слишком очевидно, — объяснила она. — Они поймут, что кто-то наложил на тебя Обливиэйт, и тогда у них возникнет желание выяснить почему. Если у них всё получится, то они восстановят воспоминания. Если не получится, то необратимо повредят твой разум.       — Чёрт, — резко выдохнул он и отвёл взгляд.       Он был настоящим придурком, но она не хотела, чтобы он умер. А ещё она не хотела, чтобы у него возникли необратимые повреждения мозга. Гермиона потянулась и взяла его за руку. Его взгляд снова метнулся к ней.       — Я могу сделать так, чтобы всё выглядело правдоподобно, — сказала она. — Они же смогут увидеть только сами воспоминания. Но не узнают то, о чём ты при этом думал или что чувствовал. — Он посмотрел на их руки и переплёл свои пальцы с её. — Я удалю воспоминания о сегодняшнем вечере и те, в которых мы разговаривали. Этого будет достаточно. Всем известно, что мы жили вместе. Тебе нужны соответствующие воспоминания.       Он изучающе смотрел на неё.       — Как ты можешь стереть воспоминание о том, что я украл твою сумку в библиотеке, если тебя самой при этом не было? Как это происходит?       — Я удалю воспоминания о сумке и обо всём, что в ней. Если кто-нибудь будет просматривать твои воспоминания из библиотеки, они покажутся им самыми обыкновенными. Моя сумка там просто не появится.       Глубоко задумавшись, он несколько минут молчал.       — Гермиона? — он провёл большим пальцем по костяшкам её пальцев и по-мальчишески сморщил нос, словно готовился к неприятностям. У неё появилось предчувствие, что ей не понравится то, что он собирается сказать. — Тебе придётся стереть кое-что ещё, помимо расшитой бисером сумки.       Что?       Она почувствовала, как сердце бешено заколотилось. С каждой секундой он выглядел всё более обеспокоенным.       — Драко, — прошипела она. — Что ты натворил?