Часть 7

      Когда Гермиона вышла из ванной, Малфой по-прежнему сидел в кресле и предавался размышлениям. Его возбуждение спало. Ей стало интересно, о чём он так задумался. Она устроила перед ним стриптиз, он ощупывал и исследовал её тело всевозможными унизительными способами, а затем она дала ему пощёчину. И всё пошло не по плану. А что сейчас? Он пытался вернуть всё в прежнее русло? Она не знала, что он планировал изначально, но явно не собирался шлёпать её и доводить до оргазма.       Малфой с интересом на неё посмотрел.       — Ох уж эти тихони.       — Что, прости?       Малфой встал и неторопливо подошёл к ней.       — Грейнджер, ты настоящая извращенка. Может быть, даже в большей степени, чем я. Кто бы мог подумать?       — И что? — она даже не потрудилась что-либо отрицать. Сегодня вечером Гермиона узнала о себе больше, чем когда-либо хотела знать, и именно благодаря ему. Если бы она начала всё отрицать или притворилась пристыженной, он мог бы обернуть это против неё.       Малфой улыбнулся и отвёл взгляд в сторону.       — Ничего, просто удивительно.       Она нахмурилась. Что он там только что сказал?       — Ты думаешь, я тихоня? — Возможно, она не привлекала столько же внимания, как некоторые из Уизли, Лаванда или Симус, но она не была и тихоней. — Я всегда обо всём говорю открыто и никогда не стесняюсь высказывать своё мнение. Ни друзьям, ни тебе, ни профессорам, ни кому-либо ещё.       Он протянул руку и коснулся её груди, легко провёл по изгибу, а затем сжал. Гермиона вздрогнула, когда в ней снова вспыхнуло желание. Щёки Малфоя покраснели.       — Тебя сильнее задело то, что я назвал тебя тихоней, чем то, что посчитал извращенкой, — он оценивающе посмотрел на неё и ухмыльнулся. — Ладно, значит, ох уж эти извращенки.       Он поднял и вторую руку и нежно погладил её грудь. Его прикосновение было лёгким, почти робким. Ей пришлось подавить всхлип.       Вместо этого она усмехнулась, но вышло далеко не так пренебрежительно, как ей бы хотелось.       — Верно. А не то в башне Когтеврана была бы тайная комната, полная секс-игрушек.       — Секс… игрушек? — вопросительно повторил он, приподняв брови.       Её глаза расширились. Конечно. Может, у него и был сексуальный опыт, но в некоторых вопросах Волшебный мир оставался куда более архаичным, чем мир маглов. О многих изобретениях попросту не знали, а значит, не существовало и их магических аналогов. То, что Малфой был представителем чистокровной элиты, ставило его в невыгодное положение. И у него явно не было доступа к Интернету.       Она в свою очередь, конечно же, не собиралась просвещать его, чтобы у него не возникло никаких новых идей.       — Такие как кнуты и цепи, — пояснила она. Потому что о них он уже упоминал.       Он сжал её соски, отчего у неё задрожали ноги.       Казалось, он понял, что она не раскрыла ему всей правды.       — Никогда раньше не слышал, чтобы их называли «секс-игрушками».       Он обвил руками её спину, притягивая ближе.       — Это магловское выражение, — с вызовом в голосе ответила она. — Ты не мог бы его услышать.       — Хм. — Он провёл большим пальцем вдоль её позвоночника и обратно, отчего по всему телу разбежались волны мурашек.       Гермионе было интересно, понимали ли волшебники вроде Малфоя, как мало они знали об окружающем мире? Презрение ко всему магловскому делало их ужасно невежественными. Казалось, он не оскорбился на её слова, а задумался и начал пристально следить за выражением её лица.       — Тебя это не смущает? — спросила она. — В мире восемь миллиардов человек, а ты о них ничего не знаешь.       — Миллиардов?.. — в его голосе прозвучало недоверие, но не к её словам. Очевидно, он просто считал иначе, но он признавал, что в этом вопросе она должна быть более сведущей.       — Да, восемь миллиардов. Волшебный мир в сравнении с магловским чрезвычайно мал и ограничен.       Гермиона вызывающе посмотрела на него. Представь, Малфой, снаружи целый грёбаный мир, о котором ты ничего не знаешь. Ей было интересно, что он думал по этому поводу. Трудно было что-то прочесть в его взгляде, но прежде чем она успела ещё что-нибудь добавить, он расстегнул молнию на юбке, и та упала вниз к её лодыжкам, оставив Гермиону совершенно голой.       Ох.       Со светской беседой покончено.       Малфой скользнул руками по её заднице и прижал к себе. Она слегка упёрлась ладонями в его грудь. Его член уже полностью встал и упирался в ткань брюк. Он сжал её задницу, а один палец скользнул ниже, очерчивая полукружие ягодицы. Она дёрнулась вперёд, когда он осторожно надавил на анус. Он не пытался проникнуть внутрь, но был очень близко. Дразнил.       — Поласкай себя. Я хочу посмотреть.       От этих его слов она покраснела. Его палец продолжал блуждать около её ануса, и она тяжело вздохнула.       — Здесь? Сейчас?       Гермиона не очень хотела мастурбировать перед ним, но хотела, чтобы его палец оказался подальше от её задницы. Он впился рукой в одну из ягодиц, и она всхлипнула.       — Устраивайся поудобнее.       Гермиона оглядела комнату, пытаясь сообразить, где мастурбировать было бы удобнее. Он скользнул пальцем вниз, вдоль её бедра, и подвёл его к самой щели половых губ. Она вздрогнула.       — Ты всегда такая мокрая, Грейнджер? — прошептал он ей на ухо.       — А ты — ходячая эрекция, — парировала она.       Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.       — Иначе ты бы меня не хотела.       Она собиралась закатить глаза, но его палец проскользнул между её складок, и её таз дёрнулся. Когда он прикоснулся к ней там, её губы приоткрылись. Он снова потянулся к заднице, медленно прокладывая пальцем горячую влажную дорожку к её анусу, и ввёл туда кончик пальца. Гермиона вздрогнула и, застонав, тут же оттолкнула его.       Он знал, что она боялась анальных игр, и ему не требовались хлыст и цепи, чтобы причинить ей боль. Ей нужно было что-то придумать — и как можно скорее, — иначе он заставит её. Она посмотрела на часы. Половина девятого. Гермиона подумала о том, сколько всего они успели сделать, а ведь ещё не прошло и половины отведённого времени. Ей никак не удастся оттянуть неизбежное. Придётся как-то выкручиваться.       А пока ей придётся мастурбировать перед ним. Она посмотрела на диван. Вероятно, заниматься этим там было бы удобнее всего.       — Туда, — сказала она, указывая на диван.       Малфой кивнул, взял волшебную палочку и вернул диван и кофейный столик в то положение, в котором они стояли изначально, пока Гермиона их не сдвинула. Она стояла, тупо глядя на диван, и размышляла, с чего же начать.       Малфой подошел сзади и обхватил ладонями её грудь.       — Если ты не хочешь поласкать себя, я могу прямо сейчас перегнуть тебя через подлокотник и трахнуть, — прошептал он ей на ухо.       Она снова посмотрела на него. На его лице был волчий оскал.       Она расправила плечи, стряхнула его руку и со всем достоинством, на какое только была способна, пошла к дивану, но её ягодицу обжёг хлёсткий шлепок. Она взвизгнула и подпрыгнула, прикрыв зад, а Малфой засмеялся. Он последовал за ней, ловко запрыгнул на диван и развалился, вытянув ноги.       Он насмешливо приподнял брови.       — Ты хотя бы знаешь, как это делается?       Она бросила на него ядовитый взгляд, не удостоив ответом. Знала ли она, как это делается? Как будто Виктор несколько лет назад не послужил достаточным вдохновением для её первых фантазий.       Гермиона села напротив него на другом конце дивана и, опираясь на подлокотник, подложила диванную подушку себе под спину. Устраиваясь поудобнее, она с удивлением осознала, что точно так же он подстрекал её и в прошлый раз, когда она отсосала ему. Ей было трудно решиться, поэтому он пригрозил, что трахнет её в рот, а ещё усомнился в её компетентности.       Вот же чёртов манипулятор.       Она настороженно посмотрела на него. Он выглядел очень самоуверенно и полностью расслабленным, просто ждал, когда она начнёт. По их соглашению, она должна делать всё, что он скажет. Но невозможно подделать желание: требовалось отыскать в себе импульс. Он пробуждал в ней этот импульс с помощью угроз и насмешек по поводу её некомпетентности. Она понятия не имела, намеревался ли он воплотить в жизнь свои угрозы, и не хотела выяснять, блефовал ли он. Что, если нет?       Она умела мастурбировать. Ей просто требовалось начать.       Гермиона окинула себя взглядом. Села, скрестив ноги в лодыжках, лицом к нему.       — Раздвинь ноги, Грейнджер.       Верно.       Гермиона покраснела. Она и раньше раздвигала перед ним ноги. Но эта поза была вроде как более неловкой, хотя после всего, что произошло, она не чувствовала прежней нервозности или скованности. Она подобрала к себе одну ногу и прислонила её к спинке дивана, а вторую вытянула. Ступню она положила на кофейный столик.       Посмотрела на Малфоя: руки сложены на животе, а на лице выражение безмятежности, как в тот раз, когда она стояла перед ним на коленях.       — Малфой?       — Да?       — Ты совершено не вдохновляешь.       Он отрывисто рассмеялся, а затем расстегнул молнию брюк. Гермиона видела, как он приподнялся, чтобы стянуть брюки вместе с боксерами, и швырнул их на пол.       Подался вперёд, высокий, бледный и по-мужски привлекательный. Встал на колени, повернувшись к ней лицом, лизнул руку и провёл ею по члену. В его глазах играло пламя. Когда он обхватил пенис и сжал пальцы, мышцы бёдер и пресса напряглись, обрисовывая красивые контуры. Гермиона почувствовала, как от развернувшийся перед ней картины напряглись мышцы внизу живота.       — А теперь тебе хватает вдохновения, Грейнджер? — голос Малфоя прозвучал очень низко.       Во рту пересохло, когда он начал двигать рукой.       — Да.       Она осторожно опустила руку вниз и ввела в себя палец. Было хорошо, не так хорошо, как когда это делал он, но Гермиона не сомневалась, что сумеет кончить. Особенно если он продолжит смотреть на неё вот так, пока мастурбирует.       — О чём ты думаешь? — его голос дрогнул.       — О том, чтобы проклясть тебя, — с придыханием ответила она.       Его губы изогнулись в улыбке, словно он был готов вот-вот рассмеяться.       — О чём ещё?       Потерев клитор, она ахнула от волны удовольствия, пробежавшей по телу, и запрокинула голову.       — О том, как связываю тебя, заставляю встать на колени…       Он застонал.       — Мерлин, Грейнджер, ты не представляешь… — его голос был низким, а в выражении лица читалась издёвка, но в его словах она слышала желание. Оно было намного глубже и сильнее, чем он был готов показать.       — Как заставляю тебя извиниться перед — а-а-а-а! — Хагридом за то, каким засранцем ты был на третьем курсе.       Он рассмеялся от неожиданного поворота её мысли. Подушки дивана продавились: Малфой на коленях переместился ближе к ней. Он устроился у неё между ног, и Гермиона видела, как на кончике члена появилась капля предэякулята и как его тело вздрагивало при каждом резком движении руки.       Она раздвинула складки половых губ, чтобы было удобнее массировать клитор. Он тяжело дышал, наблюдая за её движениями. Его губы приоткрылись. Собрав побольше смазки, она принялась двигать пальцами быстрее, извиваясь и прогибаясь в спине. Малфой продолжал дрочить, мышцы на его руке и плече напрягались и перекатывались при каждом движении, пока он пристально наблюдал за ней.       Он поднёс ладонь ко рту, снова лизнул её, а затем продолжил ласкать себя. Он выглядел по-мужски сексуально. Гермиона даже не пыталась скрыть, что наслаждалась видом. Смотрела ему в глаза, на его тело, наблюдала за ритмичными движениями руки. Она потирала клитор всё быстрее и быстрее, и подошла уже к самой грани, вот-вот…       Веки затрепетали, прикрываясь, но тут он убрал её руку от клитора и прижал запястье к дивану. В знак протеста она дёрнулась и со стоном открыла глаза. Сначала Гермионе показалось, что он не даст ей кончить, но затем он приблизился и накрыл её клитор губами.       Она с громким возгласом подалась тазом навстречу его горячему и влажному рту. Он лёг на диван, устроившись между её бёдер, и развёл её ноги шире. Его порочный язык, за которым она так часто наблюдала — как он облизывал палец, когда переворачивал страницы, как слизывал крошки еды или капельки воды с губ, — теперь ласкал складки её половых губ и проходился по клитору.       Она запустила пальцы в его волосы и притянула ближе. Серые глаза впивались в её и обжигали. Она снова была почти на грани, стонала и умоляла его, выдавая бессвязные инструкции:       — Здесь. Быстрее. Легче. Нет, нет, вернись. Ниже. Вот здесь. Да! Нет, это слишком… О боже, Малфой!       Он втянул клитор губами, и Гермиона забилась в оргазме прямо на его лице. Она кончала, а он всё лизал и лизал. Наконец, тяжело дыша, она выпустила его волосы. Руки безвольно упали, а сердцебиение стало замедляться.       Малфой приподнялся и посмотрел на неё. Теперь она лучше понимала его слова, когда он заявил, что хотел посмотреть, как засунет свой член ей в рот. Его губы были влажными от слюны и её смазки. Она никогда больше не сможет смотреть на него и не представлять, что он может с ней вытворять. Этот рот, который так часто дразнил её, издевался над ней, флиртовал, оказался чертовски искусным. Малфой облизал губы, и она почувствовала, как внутри неё зарождается новый виток возбуждения.       Он прищурился, глядя на неё, и откинулся на спинку дивана.       — Отсоси мне, грязнокровка.       Да легко.       Она была податливой, словно в её теле не осталось больше костей, и сразу разместилась между его ног. Минет её больше не пугал.       — Развернись, — приказал он.       — Что? — не поняла она.       — Я хочу продолжать вылизывать тебя, пока ты отсасываешь.       Гермиона покраснела при мысли о том, что его язык снова коснется её там. Окажется в ней.       Неловко развернувшись, она оседлала его торс и оказалась носом прямо у его вставшего члена. Трудно было примириться с мыслью, что её задница торчала вот так доступно. Ей было не по себе. Она представила, что он сейчас видел: её обнажённое тело, предоставленное для его удовлетворения. Это было неправильно, и когда в новой позе она расслабилась, то почувствовала себя грязной.       Мерлин, она чувствовала себя развратницей.       И ей это нравилось.       Она уже собиралась взять его член в рот, когда он схватил её за бёдра и рывком дёрнул на себя. Теперь ей приходилось тянуться, чтобы достать до его члена.       Гермиона сжала его у основания. Член был всё ещё влажным от слюны, и она скользнула рукой вверх и вниз по всей длине. Малфой застонал, и его стон завибрировал у её влагалища. Он притянул её промежность к самому лицу, и когда она взяла в рот член, они оба вздрогнули от одновременного горячего и влажного соприкосновения. Гермиона не знала, сколько времени ему потребуется, чтобы кончить, но не думала, что сама продержится долго. Её клитор был всё ещё слишком чувствительным после предыдущего оргазма, и предвкушение того, что его язык снова окажется внутри неё, лишь усиливало возбуждение.       На этот раз он вёл себя гораздо громче. С его губ срывались хрипы, стоны, вздохи и неразборчивое бормотание и отдавались по её телу вибрацией. Это ощущалось фантастически. Его таз толкался навстречу, и она изо всех сил пыталась удерживать член, чтобы не давиться им. Она знала, что тоже выгибалась от каждого движения его языка, но ему удавалась крепко удерживать её над своим лицом. Учитывая все движения их тел, его язык не попадал в нужные точки так же искусно и точно, как раньше, но звуки, которые он издавал, и удовольствие, которое они могли получать одновременно, пока она облизывала член, возбуждали намного сильнее.       Внезапно она почувствовала, как его язык проскользил дальше, вплоть до ануса. Он остановился, покружил рядом, а затем надавил. Она ахнула с членом во рту и покачнулась.       Гермиона оглянулась.       — Малфой, — она постаралась, чтобы её голос прозвучал строго и убедительно, но тот всё же дрогнул.       Он приподнял голову и посмотрел в её сторону, угрожающе сведя брови.       — Засунь мой член обратно в свой грёбаный рот, где ему самое место, грязнокровка.       Зарычав, она отвернулась и сделала, как он сказал, при этом нарочно слегка процарапав его зубами.       Он вскрикнул и брыкнулся. Она улыбнулась с членом во рту, готовая повторить, когда почувствовала, как что-то скользнуло внутрь её анального отверстия. От внезапного проникновения она вскрикнула, упала вперёд и уткнулась лицом ему в бёдра. Он растягивал её пальцем. Было больно. По всему телу жаром разлился стыд за то, что позволила ему такое с собой сделать.       — Никаких зубов, Грейнджер, — его голос был низким и угрожающим.       — Хорошо, — выдохнула она.       Его палец медленно выскользнул. Теперь это было приятно. Она не хотела, чтобы ей от этого было приятно, но не могла с собой ничего поделать. Затяжной стыд, смешанный с её неожиданным возбуждением, пьянил. Внутри всё сжалось. Он это наверняка заметит. Прежде чем она успела вздохнуть с облегчением, он снова проник пальцем внутрь.       — Боже, — выдохнула она.       Это было чересчур. Она не знала, сможет ли продолжать отсасывать, пока её так насилуют. Лучше бы она лежала, задрав задницу, и позволяла бы ему делать всё, что он, чёрт возьми, захочет. Трудно представить, что возможно большее унижение, чем сейчас, когда его язык и палец хозяйничали в самых сокровенных местах.       Она зажмурилась, снова заглотила член и задвигала головой вверх и вниз. Его палец медленно скользил внутрь и наружу, а язык ласкал клитор, и она начала кончать, стоная в его член. Её таз дрожал, а она пыталась не поцарапать его зубами.       — М-м-м, кончаю! — услышала она его хрип.       Малфой впился ей в бедро, а палец внутри неё изогнулся, снова чуть не заставив её кончить. На этот раз она оказалась готова к его оргазму и сжала руку у основания, чтобы он не перекрыл ей дыхание. Он застонал и дёрнулся. В этот раз она смогла нормально проглотить сперму. Отпустив член, она оглянулась. Он лежал с закрытыми глазами, откинувшись на диванную подушку.       — На этот раз лучше, — на выдохе прокомментировал он.       — Говори это той, кому не всё равно.       Он рассмеялся, всё ещё тяжело дыша. Через несколько мгновений он приподнялся и снова лизнул её. Гермиона вздрогнула: она была слишком чувствительной. Он сжал ягодицу, а большим пальцем вошёл во влагалище.       — Малфой! — вскрикнула она.       В третий раз её руки подогнулись, и она упала на его ноги. Она не могла понять, что же с ней происходит. Его пальцы скользили в обеих её дырочках одновременно. Он лизал и посасывал клитор, в то время как пальцы безжалостно проникали в неё. Она лежала, задрав задницу и крепко зажмурив глаза, и упираясь щекой в его мускулистое бедро. Слишком много всего происходило одновременно. По её телу прокатился ещё один оргазм. Она схватилась за другое его бедро, пока мышцы влагалища трепетали вокруг его пальца, и издала гортанный стон. Он добавил ещё один палец в анус, и она застонала громче. Это было безумно приятно!       Он прижимал её к себе, растягивал, находясь внутри и снаружи, насиловал. Он всячески надругался над её телом. А всё, что она могла, — это лежать, совершенно обессилев, и стонать, пока он делал то, что ему захочется.       — Похотливая грязнокровка, — его голос разнёсся по её половым губам, и она, издав низкий стон, снова кончила, дёрнувшись вперёд.       Он ещё не раз довёл её до оргазма, продолжая сыпать оскорблениями. К тому времени, когда он решил, что с неё хватит, она не знала, сколько раз успела кончить. Когда его пальцы выскользнули из её тела, она, всхлипнув, вздрогнула от внезапной пустоты. Он слегка передвинул её, и она перекатилась на бок. После чего свернулась калачиком в углу дивана, совершенно обмякнув. Её рука безвольно лежала на его голени. Она чувствовала себя опустошённой. Использованной и осквернённой. Выжатой.       Обнажённой.       Потерянной.       Вымотанной.       Насытившейся.       Удовлетворённой.