Чувства.

Полгода - раньше это был маленький срок, шесть месяцев. Этот период для Влада был ничем - он даже не понимал, что прошло столько времени, сидя в темнице. Он проживал там один тягучий век за другим, не зная, сколько прошло, сколько пройдет еще, пока он не исчахнет тут. А сейчас, сейчас полгода для него равносильно вечности. Влад уже вечность ее не видел, не слышал хриплого голоса, вечно надменного, недовольного, не прикасался к нежной белоснежной коже и не ощущал шелк длинных волос, не встречался взглядом с ледяными глазами. Влад так долго не видел ее. Не видел ту, ради которой пошел на многое, ради которой работал с детьми, терпел брата, ради которой становился лучше. А сейчас лучше не хотелось. Незачем было. Сейчас ему хватало глотка крепкого кофе утром, пачки сигарет в течение дня, скучной работы в резиденции братца. Ему хватало выслушивать от него про то, как на самом деле о нем переживают родители, хватало кидать косые взгляды на безумно влюбленных друг в друга Ядвигу и Кощея. Мороку хватало жить в пол силы, а любви не хватало. Ее, черт, не хватало. В один из мрачных вечеров осеннего Мышкина, когда в кафе «Лукоморье» оставался он да Кот, готовивший заведение к закрытию, Влад услышал назойливую мелодию телефона. Понял, что звонят не ему и уставился искоса на Кота, который отвечал на звонок в спешке, как всегда неуклюже уронив стакан па пол, навернув гору подносов. Влад закатил глаза, делая глоток крепкого кофе и заедая его сладким, даже приторным пироженым. — Да, Василиса Васильевна, добрый вечер. Мир словно рухнул, замер. В голове Влада разлетелись все надоедливые мысли, сознание мигом отреагировало на столь родное имя-отчество. Сердце забилось учащенно, в надежде. Какой надежде? Что она сейчас учует его присутствие и прискачет? Смешно. — Да, какой же сюрприз, Василиса Васильевна! Ну, конечно, я завтра буду очень ждать вас, конечно. Да, и Сказочный Патруль я тоже очень и очень жду. — сказал Кот, с угасшим энтузиазмом. Видимо, перспектива встретиться с четырьмя девчушками не грела его душу. Да, душу Влада бы тоже не грела, а вот их директора он бы с удовольствием встретил. Как только оборотень отключил телефон, Влад подоскочил к нему: — Во сколько? Во сколько, Кот, во сколько она будет в Мышкине? Желтые глаза посмотрели с неприязнью - да, Кот по-прежнему относился к Владу с недоверием, но сейчас Мороку было так плевать, что кто скажет. Лишь бы время. Лишь бы узнать, когда у него будет возможность увидеть ее. — Если бы я не видел как ты ее любишь, не сказал бы. Морок мотнул головой: — Я не люблю ее, нет, просто скажи мне время. Кот усмехнулся, протирая стаканы: — В час дня она будет здесь, позже отправится к Кощею. Влад мысленно заликовал: он как раз завтра работает целый день у Кощея, значит, есть шанс увидеть ее. Даже поговорить, возможно. Владислав кивнул, собираясь уже уходить, как в спину прилетело: — Ты пытаешься жить без нее, это то же самое, что жить без воздуха. Она сама не своя с того момента, как ты ушел из колледжа. Может, стоит поговорить? Усмешка расплывается на лице, не оборачиваясь, Морок едко ответил: — Мы постоянно говорим, уже несколько веков говорим. Устал я от разговоров, которые ни к чему не ведут. Вечером, выкуривая третью сигарету подряд, в дверь позвонили. Глянув на часы, которые показывали полночь, Влад нахмурился и пошел к двери. — Кого там принесло? — щелкнула задвижка двери и на пороге показался хмурый Кощей. Хмурый, бледный, сам не свой. — Брат? — Влад посмотрел на то, как Кощей молча прошел в кухню, открыл мини-бар, вытащил портвейн и сделал глоток прямо с горла. — Что случилось? Серые глаза мужчины окинули младшего брата безэмоционально. — Отец погиб. Слова разлетелись на тысячи мелких осколков, болезненно впиваясь в сознание Морока. Он сел на стул, не сводя глаз с Кощея. Усмехнулся. — Бессмертный… — Влад истерически рассмеялся, — Кощей Бессмертный умер? Ты шутишь… Кощей поглядел на него хмуро: — Кроме шуток, Владислав. Игла отца была найдена и сломана. Кем - пытаются узнать. Мысли ворошились в голове, не давали думать разумно, чувства перемешались. Влад никогда не был близок с отцом, никогда, он всегда был для отцом позором, ничтожеством - Влад был никем. Отца никогда не любил, теплых чувств иных не питал. Но и смерти ему никогда не желал. На душе стало так пусто, словно он что-то потерял. Потерял частицу того, что должен был беречь. Брат смотрел на Влада чересчур выжидающе, сжимая пальцами хрупкий хрусталь бокала, в котором плескался портвейн. Морок чуть прищурил глаза, недоверчиво сводя брови к переносице. — Никто же, кроме него не знал, где он прячет иглу. Главное правило Бессмертных - не говорить даже близким где твоя игла. Правило, которому Влад не придержался и теперь о местонахождении собственной иглы ему неизвестно, зато известно Василисе. Человеку, которому он доверял сильнее, чем себе. И когда он сидел в темнице, каждый день просыпался с мыслью, что когда-то настанет день, когда Василиса сломает его иглу. А она не сломала, оставила жить, предпочитая, чтобы он мучился, проживая свою жалкую судьбу. Влад и сейчас не знает, где спрятана его игла, и уже особо не переживает по этому поводу. Захотела бы - Василиса давным-давно бы от него избавилась. Кощей пожал плечами: — Получается, узнали как-то и кто-то. Завтра я поеду к матушке, ты со мной? Влад посмотрел на брата задумчиво. Моргана всегда была к нему добра, всего любила его, но когда отец выгонял его из дому, она не шелохнулась, просто стояла и смотрела, как он уходит. Медленно, надеясь, что мать остановит. Не остановила. Ни на секунду, черт. И в тот злополучный ужин с Премудрой, не попыталась даже сделать шаг к сближению. — Думаешь, она будет рада меня увидеть? Кощей чуть улыбнулся - так вымученно, и сейчас Влад видел, сколько же он прожил, сколько же боли было в уголках рта, невыплаканных слез. — Матушка всегда тебя любила. Всегда ждала, Владик, каждый раз, пока отец не слышал, спрашивала про тебя. Слова как лезвие по сердцу. Владислав сжимает челюсть, стараясь не думать о матери, о ее добрых голубых глазах и улыбке. — Поеду, надо узнать какая тварь отца погубила.

***

Когда дверь в избушку со скрипом захлопнулась, Ядвига подскочила со своего места, встречая Кощея. Уже услышавшая ужасную новость о смерти Кощея Бессмертного, прожившего не одно тысячелетие, она была готова к тому, что Кощей будет зол. Будет в ярости. Но не была готова к тому, что он будет подавлен, и будет нуждаться в помощи. — Кощей, родной мой, — она посмотрела на него со всей любовью, на которую ее только хватило. А любви было много. Помогла снять пальто, чувствуя трепкий запах сигарет и едва алкоголя. Он без слов прижал ее к себе, путаясь пальцами в волосах, сжимая до хруста костей. Его плечи затряслись, и она почувствовала как мокреют его щеки. Ядвига стояла, гладя его по широкой спине, шептала успокаивающие слова, целовала колючие щеки, лоб, нос, – все. — Миленький мой, как же больно тебе, родненький, чувствую твою боль, Кощеюшка. Он посмотрел на нее надломленно и впервые Ядвига Петровна увидела сильного-сильного мужчину таким. слабым. Увидела как из глаз текут слезы, как болезненно он морщит лоб, как искусаны в кровь губы. — Понимаешь, я… Я всегда боялся, что погибнет мать - она же не чистокровная Бессмертная, ее смерть - она настоящая, придет тогда, когда не ждут… Да, прожить она может долго, но её жизнь может оборваться в любой момент, — он сглотнул ком в горле, продолжая говорить, — Но я никогда не был готов услышать о смерти отца. Он же Кощей Бессмертный, леший его побери. Он - это я. Как можно умереть… Самое обидное, что я хотел, чтобы они с Владом помирились, я хотел этого… Он замолчал, утыкаясь женщине в плечо, вдыхая родной аромат любимого человека. Женщина услышала все его боль, и разделяла ее. — Дорогой мой, — Ядвига не умела поддерживать, тем более мужчину, тем более Кощея, не просившего помощи никогда. Никогда не просившего поддержки. — Все мы смертны, даже Вы, Бессмертные. Да, я понимаю, что слышать о смерти близких людей - невыносимо… Но к этому всегда нужно быть готовым. На его месте мог быть кто-то другой близкий тебе, даже я… И это нужно принимать. Ты же знаешь, в загробной жизни все мы встретимся вновь. Кощей посмотрел на нее сквозь пелену слез: — Никогда, слышишь? Никогда не говори мне о своей смерти, никогда. Это единственное, чего я не переживу. Никогда. — он смотрит на нее долго, выжидающе, бегает глазами по лицу, пока она молча не целует — Я тебя очень люблю, дорогой, очень, — она прижалась к его лбу, смотря в голубые глаза нежно, готовая раствориться в них.

***

На следующее утро в резиденции Кощея была тишина, люди не попадались на глаза мэра, да и тот не старался показываться на публику. В черном костюме, с темными очками на глазах, которые были отнюдь не для имиджа, а скрывали красные глаза, Кощей полностью копировал Влада, который пришел точно в таком же образе. Только очки у Морока скрывали не красные от слез глаза, а синяки. После ухода Кощея, Влад так и не смог сомкнуть глаз, раз за разом вспоминая детство, отца, все их ссоры. Вспоминал и запивал это крепким алкоголем. Если бы Влад не знал о сегодняшнем прибытии Василисы, вряд ли бы пришел на работу. Помятый, не в состоянии работать, Влад сидел за рабочим столом, сверля взглядом стену, и думал, что скажет Василисе, чем попытается завлечь ее, чтобы провести с ней хотя бы пару минут. Задумавшись, он и не услышал, как секретарша пропустила гостью к Кощею Кощеевичу. Вот незадача, чтобы пройти в кабинет мэра, сначала надо было пройти кабинет Влада. И когда дверь тихо скрипнула, Морок, наконец, вынырнул из пучины мыслей и повернулся к двери, собираясь сказать, чтобы стучались, но замер, не в силах даже вздохнуть. Пришла. Она замерла посреди кабинета, не ожидая увидеть его здесь. Уставилась на него удивленно, прикусывая губу. А Влад жадно блуждал взглядом по ее лицу, по фигуре, чтобы запомнить ее такую, - живую, настоящую, чтобы обновить свои воспоминания. Разглядывал ее блестевшие васильковые глаза, подчеркнутые черным карандашом; окрашенные темной помадой губы; собранные в высокий хвост пшеничные волосы; черный брючный костюм, подчеркивающий фигуру; маленькую сумочку на плече и туфли на высоком каблуке. И это выражение удивления, страха и радости одновременно, застывшее на таком дорогом ему лице. Они простояли в молчании, разглядывая друг друга около пяти минут, пока где-то снаружи не хлопнула дверь, и Василиса не очнулась. Она неловко усмехнулась, поправляя сумку, спадавшую с плеча. — Влад, надо же, я думала ты уже давно в Сказочном мире… Слова разрезали тишину, заставляя Влада отвести взгляд от ее фигуры и взглянуть в синие глаза. Усмехнулся, доставая сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой и не спеша затянулся: — Незачем мне в Сказочный мир, я тут прекрасно справляюсь, Премудрая. Она посмотрела на него прищуренно и кивнула, словно соглашаясь с чем-то. Разговор не вязался, Влад понимал, что сейчас она просто уйдет, просто, черт, уйдет и снова на долгое время пропадет из его жизни. — Сигарету? — не смог ничего лучше придумать, как протянул ей пачку, зная что не откажется. Но она отказалась, мягко качнув головой. — Я бросила, Влад, спасибо. Не хочу травить свое здоровье. Бессмертный усмехнулся, убирая предложенное обратно в ящик. — Хозяин - барин, Василиса. Они снова замолчали, играя в непонятные гляделки. Наконец, она вздохнула и сделала пару шагов к его столу: — Влад, мне… — Она запнулась, бегая взглядом по столу, специально не сталкиваясь с ним глазами. Он встал из-за стола, чтобы оказаться напротив Василисы. Вдохнул ее сладкий аромат - такой родной, ни с чем не спутаешь. И улыбнулся от одного осознания что она рядом. На второй план уходят все проблемы, потому что сейчас она стоит в метре от него, дышит часто и почему-то стыдливо краснеет. Влад склонил голову в ожидании. — Я знаю, у тебя всегда были непростые отношения с родителями, но я знаю, что сейчас тебе тяжело и… Просто прими мои соболезнования, ладно? Готовый услышать «сейчас тебе тяжело, но я рядом», Влад усмехнулся и сел обратно в кресло. — Не нужны мне твои соболезнования, Премудрая. Раньше надо было меня жалеть, когда я как придурок перед тобой открылся, а ты потом красиво захлопнула обратно. Так что свои соболезнования засунь куда подальше, или отдай Кощею, его-то ты не использовала. Он знал, что в ней говорила обида, злоба, недовольство. Знал, но прикусить язык не мог. Василиса сжала губы в тонкую полоску, отвела взгляд и тихо произнесла: — Я пойду, Влад, еще увидимся… Он не придает значения ее словам, готовый прямо сейчас уйти отсюда, лишь больше никогда не встречаться. Но перед тем как уйти она развернулась, смотря на него своими умопомрачительными глазами: — Я не хотела делать тебе больно, Морок, и сейчас не хочу. Но так будет лучше. — Для кого лучше? — усмехнулся он, но его слова отдались в пустоту, потому что дверь за Василисой уже закрылась. Черт. Влад пнул мусорку, и устало спрятал лицо в ладонях. Поговорили.

***

Вечер был дождливым, ветер разыгрался не на шутку, потому особняк Бессмертных сейчас казался особо устрашающим, что даже Влад при виде его поежился. Кощей молча двинулся к воротам, не обращая внимания на хлеставший дождь, на брата, который не очень-то и торопился идти следом. — Мать точно готова меня видеть, Кощей? Мужчина отворил калитку, пропуская младшего вперед. — Она любит тебя, Влад, успокойся. Воланд встретил их без привычного бормотания, угнетенный смертью любимого господина. Едва лишь посмотрел искоса на Влада и скривился. Оказавшись в теплом помещении, Влад тут же снял мокрый плащ и взъерошил сырые волосы. Дождался пока все то же самое сделает Кощей и встал в замешательстве. — И куда нам? Воланд, где матушка? — Владислав оглянулся на зеленого и решил пропустить мимо ушей недовольный шепот, сопровождаемый оскорблениями в его адрес. — Госпожа Марго в гостиной, ожидает господина Кощея, — гоблин взглянул на Влада, поджав губы. От этой фразы стало неуютно, но Кощей мягко сжал его плечо, прося пойти за ним. И чем меньше оставалось ступеней до 2 этажа, тем сильнее становилось тяжелее в груди, тем страшнее была предстоящая встреча. Может, не будь причина их встречи настолько жуткой, Влад бы не боялся так сильно. Перед дверьми в гостиную они остановились. Кощей поглядел на него очень внимательно и улыбнулся: — Впервые за долгое время вижу, что ты боишься. — они усмехнулись, и Кощей приобнял брата за плечи, — Все будет хорошо, она ждет тебя. Ты молодец, что решился на это. Едва дверь открылась и его взору предстала темная гостиная, где почти все вещи были покрыты черным полотном, а отцовские портреты и вовсе скрыты - стало очень жутко. А когда среди всего этого он увидел мать, сидящую у камина в излюбленном кресле - стало невыносимо. В черном, сидящая по струнке, он видел, как на самом деле она надломлена, как мелко дрожат ее руки, как глаза блестят от слез. Она очень любила отца, это, наверное, была самая искренняя любовь, которую Владу доводилось видеть. — Матушка, — позвал ее Кощей, нарушая мертвую тишину особняка. Женщина подскочила и обернулась. Красивая, статная, помнится, в молодости Василиса восхищалась красотой его матери, а сейчас сама стала эталоном красоты для каждой студентки своего колледжа. На благородно бледной коже матери отразились яркие языки пламени в камине, ее голубые глаза сверкнули в сторону сыновей и губы тронула слабая улыбка. Ее взгляд упал на Владислава и тот смог выдохнуть. Нет, его мать не винила его ни в чем, не было ненависти в этом взгляде, ничего не было. Были лишь радость, облегчение и глубокая боль. — Мама, здравствуй, — тихо, не узнавая собственный голос, произнес Влад, улыбаясь как маленький мальчик, у которого сбылась мечта. Мечта и правда сбылась. Он так долго желал, чтобы когда нибудь Влад снова почувствовал любовь матери, чтобы она смотрела на него с той же любовью, что и несколько веков назад. Она не сдержала судорожного вздоха, и мужчины увидели, как стальная мать, леди, заплакала. И сейчас было непонятно, плакала ли она от боли, или от облегчения, что ее дети рядом. — Иди к ней, — шепнул Кощей, а сам тихо покинул гостиную. Повисло молчание, перемешанное с неловкостью. Влад боялся сделать шаг к ней навстречу, а она стояла в ожидании, устремив взгляд на него. Они были как чужие, прошло столько времени с того момента, как она обнимала его в последний раз, в последний раз целовала в лоб. А Морок давно не ощущал ее поддержки, ее заботы, ласковых слов. Они потеряли достаточно времени и решили вернуть все слишком поздно, потому что в глубине души Влад хотел, чтобы рядом с матерью стоял отец, горделивый, но отец. Человек, подаривший ему жизнь, титул, имя, да, пускай, не принявший в семью, но давший образование и научивший тому, что знал сам. — Ты боишься, Владик? — шепнула мать и чуть улыбнулась ему. И сейчас эти шаги дались ему ни во что. Он преодолел их тут же, попадая в распростертые объятия, уткнувшись носом в мамину макушку. Вдохнул запах матери, прошлого, почувствовал себя защищенным и тяжело выдохнул. — Матушка… — Сыночек мой, ты бы знал, как я ждала тебя, как хотела прижать к себе, — зашептала Марго, целуя взрослого сына в лоб, перебирая волосы, осматривая его, чтобы понять как сильно он изменился. — Ты такой красивый, такой большой, совершенно другой. Мужчина. Влад улыбнулся искренне: — Я был мужчиной и когда уходил, просто тогда мне 17 было, и тогда когда с Василисой полгода назад приходил, просто не удалось нам все решить мирно. Марго вновь прижала сына к себе: — Я о тебе каждый вечер молилась, когда бы в темнице был - думала, сгинул уже давно, ночами, пока Кощей не слышал, слезы проливала, просила Всевышнего тебя сберечь. Когда узнала, что ты живой не было предела счастью моему. Я люблю тебя, мой мальчик, прошу, прости меня и Кощея, он тоже не хотел, чтобы все так закончилось… Владислав посмотрел на мать и почувствовал как в носу предательски защипало. Стер пальцами слезы матери и поцеловал ее руку: — Я простил тебя еще как только ушел. Я тебя не виню, ты подарила мне столько любви, столько заботы, несмотря на то, что я не уродился у вас, как брат мой. На отца я был зол, не скрою, обижен и поныне, но простил. И ты прости меня, матушка, пошел по наклонной, вопреки всем твоим просьбам, поддался на заливистые речи Повелителя. Женщина снова обняла сына, не давая ему больше говорить. — Я рада, что сегодня ты рядом со мной. Давай так, я больше не хочу тебя терять, я хочу, чтобы ты и Кощей всегда были рядом со мной. Прошу, Влад, не исчезай больше. — Никогда, мам, — шепнул Влад, обнимая женщину крепче, и дал себе клятву оберегать ее от всех опасностей. Их идиллию прервал Кощей, вошедший в гостиную. — Не хочу мешать, но пришел юрист нашей семьи, оказывается, отец не оставил завещания. Влад глянул на брата и в его глазах прочитал то же, что и только что промелькнуло в его голове: юрист хороших новостей не принесет.