Одно и тоже.

Погода в Мышкине менялась как день и ночь: солнце сменялось дождем, дождь вновь солнцем. Настроение было примерно таким же: одну половину дня все было прекрасно, другую - хотелось убить каждого, кто не так взглянет в его сторону. Сегодня Владислав Кощеевич с братом должны были посетить магический суд, где будет вынесен вердикт об отцовском завещании. Юрист семьи сказал, что завещания оставлено не было, Влад по праву ничего не мог получить, в связи с тем, что отец отказался от него, отдав все права на наследство старшему сыну, но мать настояла на разделе наследства между обоими сыновьями. После того честного разговора, который длился не один час, Морок снова обрел мать, а в ее лице обрел и поддержку и смысл быть и за что-то бороться. Матушка была с ним честна, говорила, что думала, и мужчина был этом рад - мама не боялась ему сказать что-то не то, после чего Влад бы вспылил. Она знала, что он не навредит ни ей, ни себе, никому больше не навредит. Владу такое было больше не по душе. Правда, одну неприятную тему она все-таки задела. «Разговор подходил к концу. Пламя в камине уже погасло, тихо потрескивали дрова, умеренно тикали настенные часы. Влад умиротворенно сидел в кресле, сжимая в руках бокал вина и смотрел на мать, которая легко улыбалась, глядя на него. — У меня есть еще один вопрос, сынок, могу задать? — Конечно, можешь, все, что хочешь спрашивай, — мягко кивнул темноволосый, отпивая алкоголь. Марго прищурила голубые глаза: — Помнится, ты был дико влюблен дочь Премудрых, несмотря на то, что замуж она должна была выйти за Кощея… В тот раз ты пришел с ней… — Влад понял, к чему клонит мать и поджал губы: надо было сказать маме, что эта тема - табу, — Скажи, ты до сих пор влюблен в нее? Влад усмехнулся, прикрывая глаза. — В молодости безумно, потом триста лет темницы в ее колледже, когда она спускалась ко мне раз в столетие, чтобы посмеяться - я ее ненавидел, думал о ней каждый день, но ненавидел. А потом, когда вышел, она помогала мне, и вернуть честь свою, и облик… И я понял, что никто мне ее не заменит, мам, что я по-прежнему сорвусь к ней лишь по щелчку ее пальцев… Вся проблема в том, что она вовсе меня не любит, использует, но не любит. Мужчина замолчал, допивая вино, и глубоко вздыхая. Марго наклонилась к нему, сжала его руку в своих и посмотрела внимательно в глаза: — Ты говорил ей о своих чувствах, Влад? Морок помотал головой. Говорил, как ненавидит, а то, что любит ее безумно - нет, уже давным-давно не говорил. — Тогда ты не можешь знать, что она о тебе думает. Надо говорить все, что хочешь, пока не станет поздно, поверь мне, — она горько усмехнулась, — Я многое не успела сказать твоему отцу, мой мальчик, думала, успею… А сложилось вот так. Влад подавил горький ком, застрявший в горле и прочистил горло: — Боюсь, матушка, я не смогу ей сказать всего. Я очень устал, давай закончим разговор. Доброй ночи. Он ушел, а в мыслях появилась Премудрая, заслоняя другие. Воспоминание пришлось тут же отогнать, когда глаза начала застилать пелена. В последнее время, он становится слишком сентиментальным. Честно говоря, Владу было плевать - достанется ему вилка, которой пользовался отец или дом в каком-нибудь краю Сказочного мира. Владу даже титул был не нужен. Мать сказала, что на его защиту придет человек, который докажет честь Влада перед судом, чтобы младший сын тоже мог получить права имущества. Стало даже интересно, кто может защитить его честь. Суд был красивым зданием, построенным в самом центре Сказочного мира, где находились самые важные часы, сравнивающие время настоящего мира и сказочного. Кощей, всегда величественный и немного отстраненный, стоял рядом, казалось, ощущая его смятение. Между ними, несмотря на былые распри, установились теплые, братские отношения. Кощей желал справедливости, хотел разделить отцовское наследство не потому, что нуждался в нем, а потому, что верил – Влад заслуживает свою долю. Влад же, с другой стороны, желал одного – освободиться от прошлого, освободиться от имени, которое ему не принадлежало. И отпустить отца.— Мне к черту не сдался этот титул, Кощей, я бы с удовольствием дома посидел, — тихо пробурчал Влад брату, наблюдая за тем, как зал заполняется людьми. Кощей, выглядывающий Ядвигу, закатил глаза: — Ты не хочешь себе какое-нибудь имение отца? И деньги. Нет, учитывая, что живет Влад в самом деле на зарплату, которую ему платит Кощей, в квартире, которая даже не сравнится ни с одной комнатой в родительском особняке, да, ему бы хотелось что-то подобное. Но Владу казалось, что ему это все достанется каким-то запретным путем. — Ты сам не хочешь себе все получить? Старший брат улыбнулся, хлопая по плечу: — Я за справедливость. — Он посмотрел куда-то вглубь зала и улыбнулся, — Пришли. Влад решил проследить взглядом туда же, куда и Кощей, чтобы понять, кто пришел и замер, не в силах даже выдохнуть. Это ее «до встречи» было не таким уж и долгим. Она в строгом брючном костюме, с убранными в косу волосами, зашла с гордо поднятой головой, словно судья тут только она. Влад тихо сматерился, поворачивая голову к Кощею: — Какого черта она тут забыла? Мужчина пожал плечами, загадочно сверкнул глазами и направился к возлюбленной. А Морок наблюдал как Василиса обняла его мать, приветливо ей улыбнулась и завела о чем-то разговор. Будь у Морока больше смелости, он схватил бы ее за локоть, вывел из помещения и поговорил. Впервые, выбрал бы пылким поступкам разговор. Долгий, возможно, с криками и ссорами, но самый искренний, лишь бы понять, что она хочет. От него, от себя, от этой жизни. И тогда бы все решилось, потому что это неизведанность пугала. Пугала, что они сейчас стояли буквально в паре метров, а он не мог подойти чтобы просто так. Ведь повода как такового не было. Залы Магического Суда, помпезные и холодные, встретили Влада привычным ощущением отчужденности. Но сегодня, помимо обычного чувства тревоги, его терзал еще и клубок противоречивых эмоций. Он пришел сюда не за имуществом, не за властью. Он пришел сюда, чтобы закончить начатое, поставить точку в отношениях с прошлым. С отцом, которого он никогда не понимал и который никогда не любил его. Взгляд Влада случайно упал на Василису, сидящую в первых рядах. Она выглядела ослепительно, ее красота сияла даже в этом тусклом зале. Он почувствовал, как заколотилось сердце, дыхание перехватило. Хотелось сказать так много, но он боялся собственных чувств, что они вырвутся на свободу и уничтожат все, что ему дорого. Когда судья произнес его имя, Влад ощутил, как по спине пробежал холодок. Перед ним предстало призрачное видение отца – властного, жестокого, не способного прощать. Влад знал, что отец никогда не видел в нем достойного наследника, что его изгнание было лишь логичным завершением их многолетней вражды. Он не испытывал к отцу ненависти, скорее, равнодушие, перемешанное с сожалением. Сожалением о том, что между ними так и не возникло понимания. Судья – почтенный старец с мудрыми, проницательными глазами, внимательно изучал пергаменты, лежащие перед ним. В его голосе звучала усталость, когда он произнес: – Слушается дело о разделе наследства усопшего Кощея Бессмертного. Истец – Марго Бессмертная, ответчики – Влад… э… Влад, ранее Кощеевич, а также Кощей Кощеевич. В зале повисла тишина. Влад почувствовал на себе взгляды присутствующих – магов, советников, просто любопытствующих. Он знал, что его случай был из ряда вон выходящим. Изгнанный из рода, лишенный имени, а теперь – претендующий на наследство. Если бы не желание матери, чтобы оба сына вступили в право наследия, Владислав бы в жизни не появился тут. Выступал юрист семьи, друг отца, который ненавидел Влада так же яро, как и отец при жизни. – Уважаемый суд, – начал он, его голос звенел металлом, – как всем известно, Кощей Бессмертный не оставил завещания. По законам магии, все имущество переходит к старшему сыну, Кощею Кощеевичу. Более того, младший сын был официально вычеркнут из рода решением Магического Совета за недостойное поведение. Он не имеет никаких прав на наследство. Влад сжал кулаки. «Недостойное поведение»Его поведение нельзя назвать достойным или наоборот, то, что творил Морок нельзя назвать даже человечным. Мужчина сжал губы, гоня прочь навязчивые мысли о прошлом. Поглядел на Василису, которая внимательно смотрела на юриста, иногда тихо переговариваясь с Ядвигой. Затем слово взяла мать Влада. Она держалась с достоинством, но в ее глазах плескалась тревога. Марго всегда была сильной женщиной, не зря на нее равнялись многие дамы Сказочного Мира. – Уважаемый суд, я прошу принять во внимание мое ходатайство. Да, мой сын Влад был вычеркнут из рода. Но он остается моим сыном, моей кровью. Его отец любил его, и я уверена, что в глубине души он желал, чтобы оба его сына получили свою долю наследства. Имущество Кощея Бессмертного огромно. Я прошу суд, чтобы оно было разделено поровну между моими сыновьями. Это не только справедливо, но и поможет избежать вражды между братьями. Влад почувствовал комок благодарности. Мать всегда верила в него, даже когда все остальные отвернулись. Несмотря на его ужасное прошлое, на то, что они не общались не один век, мать по-прежнему любила его, была за него, за любую его идею. Судья внимательно выслушал обе стороны, не выражая ни малейшего намека на свое мнение. Затем он отложил пергаменты и задумчиво уставился куда-то вдаль. В зале снова повисла тишина. Все ждали решения суда. От его исхода зависело не только будущее братьев, но и, возможно, будущее всего магического мира. Напряжение в зале достигло предела, словно воздух вот-вот готов был разразиться магической бурей. Но тут со своего места поднялась Василиса. Влад посмотрел на нее удивленно, а потом вспомнил слова матери о том, что на дело придет человек, дабы доказать честь и искренность его побуждений и поступков. — Уважаемый суд, — голос звучал мелодично и убедительно, — Я, Василиса Премудрая, участник Магического Совета, директор Волшебного колледжа, здесь, чтобы защитить честь Владислава Бессмертного. Чтобы доказать, что он больше не тот человек, которого вы когда-то знали. Он изменился. Он искупил свою вину. Влад сглотнул ком в горле. Он знал, чего ей стоит эта борьба. Ей, вынужденной защищать его, хотя они оба понимали, что подобное могло негативно отразиться на карьере Василисы. — Влад - человек, способный на глубокие чувства, – продолжала Василиса, не встречаясь взглядом с ним, а уперевшись им куда то вниз, – Он справедлив, великодушен и предан тем, кого любит. Его прошлые ошибки были обусловлены молодостью, гневом и непониманием. Каждый из нас хочет быть для родителей лучшим, хочет что-то им доказать, особенно когда есть в семье тот, кого все время ставят в пример, который превосходит тебя во всем. При таком раскладе каждый может сорваться, но не каждый способен остановится. Влад, или как он величался в те времена, Морок просидел в темнице долгие триста лет, будучи преданный Повелителю, но после побега все стало понятно. Мы с ним много говорили после его побега и когда он сам признался, что не хочет больше быть Темным, не хочет служить Повелителю, который «предал» его, я поняла, что Владислав осознает свою вину, хочет все исправить. — Наконец, ее голубые глаза скользнули по Владу, чуть задерживая взгляд, — Но он вынес из них урок. Он изменился, стал лучше. Он заслуживает прощения и доверия. Влад не мог отвести глаз от Василисы. Ее слова, как нити золотой парчи, латали его израненную душу. Он чувствовал, как обиды прошлого, как страхи настоящего, тают под ее взором. Она говорила так, будто просто читала его душу, только она умела подобрать такие слова, которые так точно описывают все эмоции мужчины. — Я знаю Влада лучше, чем многие из вас, — продолжала Василиса. — Я видела его силу, его храбрость, его способность к состраданию. Я видела, как он переживал, как страдал, как боролся с собой. Он достоин того, чтобы ему дали второй шанс. Он помог Сказочному миру избавиться от существа, который держал в страхе сказочных не один век, рискуя собой и своими силами.Владислав готов помочь любому, даже незнакомому, несмотря на его внешнюю суровость, закрытость, это тот человек, на которого я бы, не думая, положилась бы. Он достоин наследства своего отца, не из-за денег и власти, а из-за уважения к памяти о нем. Василиса сделала паузу, переводя дыхание. В зале воцарилась тишина. Все ждали ее дальнейших слов. Все, а Морок смотрел на нее, чувствуя как глаза мокреют, в переносице предательский щипит. Такие слова Василиса бы ни за что не сказала бы ему лично, потому что для нее - это подорвать авторитет, свою холодность. А тут она говорит это при суде, при близких, совершенно чужих людях. – Я прошу вас, уважаемые судьи, – закончила она, ее голос дрожал от волнения, –Вынесите справедливое решение. Дайте Владу возможность начать новую жизнь. Дайте ему шанс быть счастливым. Он понимал, что не заслуживает такой преданности. Что его любовь к ней – это всего лишь слабость. Но в тот момент, глядя на Василису, он понял, что готов рискнуть всем, чтобы быть с ней. Готов рискнуть даже своей жизнью. Зал Магического Суда замер в ожидании. Судья, словно изваяние из вечного камня, возвышался над собравшимися, держа в руках скрижали с решением. Влад чувствовал на себе десятки взглядов, но его внимание было приковано к Василисе. Ее лицо, как маска, было лишено эмоций, и это пугало его больше всего. — Суд постановил, – наконец прогремел голос судьи, раскатываясь под высокими сводами, – учитывая ходатайство Марго Бессмертной, а также представленные доказательства об исправлении Влада, ранее Кощеевича, Василисой Премудрой, суд признает его право на равную долю в наследстве Кощея Бессмертного. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. В зале поднялся гул. Кощей, сдержанно улыбнувшись, кивнул Владу, выражая свою поддержку. Мать Влада, облегченно выдохнула, поднимаясь с места, и принялась благодарить судью. Влад остался равнодушен. Он не гнался за имуществом отца, ему было бы глубоко плевать, если бы суд вынес решение против него. Единственное, что волновало его душу - это Василиса. Она так искренне говорила о его раскаянии, что сейчас был бы прекрасный момент для разговора, настоящего и откровенного. После формального завершения суда, когда зал опустел и остались лишь тени прошлого, Влад подошел к Василисе. Она стояла у окна, глядя на простирающийся внизу Сказочный мир, обняв себя за плечи. Словно тоже ждала, что Морок отважится на разговор. – Василиса, – тихо позвал он, приближаясь к ней. Она медленно повернулась, ее взгляд синих глаз, как всегда, был холоден и отстранен. Влад не узнавал в ней ту Василису, которая только что так страстно защищала его честь. Ту, которая не так давно, была готова сделать все, чтобы люди поверили в него. — Спасибо, — тихо продолжил он, не смотря ей в глаза. — За то, что ты сделала для меня, ты была совсем не обязана врать… Василиса молчала, и эта тишина ранила его сильнее всяких слов. Она лишь усмехнулась на его слова, сложив руки под грудью. Бессмертный глянул ей в глаза, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию, которая бушевала у нее внутри, но наткнулся на стену холода и равнодушия. — Ты была невероятна, – добавил он, надеясь увидеть хоть искру тепла в ее глазах. – Без тебя мне не вернули бы титул, наследство... — Ты заслужил это, Влад, – отрезала она, ее голос звучал, как хрусталь, разбивающийся на осколки. Совсем иначе. — Ты в самом деле изменился. Для меня, конечно, нет, но для других… Пускай, они видят, что ты больше не на стороне Тьмы. — И все же… — он запнулся, не зная, как выразить то, что терзало его душу. — Почему ты так холодна? Я думал, мы не в обиде друг на друга, точнее, мы же взрослые люди, Василиса, а ведем себя как дети. — Я рада, что тебе дали второй шанс, — уклончиво ответила она, — Но это ничего не меняет между нами. Слова Василисы обожгли его, как ледяное пламя. Он почувствовал, как поднимается волна отчаяния. Он так надеялся, что ее защита – это признак того, что между ними еще что-то возможно. Что она передумала спустя полгода полного отсутствия Влада в ее жизни.— Я понимаю, — с иронией выдавил он, засовывая руки в карманы, — Милая Василиса стыдиться злого и ужасного Морока. Куда уж мне, жалкому до тебя. Ее губы скривились в слабой, печальной усмешке. – Не говори так, Влад, я никогда не считала тебя ужасным. — Тогда какого черта, Премудрая, ты бегаешь от меня? Почему каждый раз, когда у нас хоть что-то происходит, ты сразу сбегаешь? Почему? — выпалил он, не в силах больше сдерживаться. Василиса вздрогнула, словно от удара. Взглянула в глаза, в которых хлестала ярость, на пульсирующую вену на виске, говорящую про гнев мужчины и закусила губу. – Не надо, Влад, – прошептала она, отступая на шаг. – Не усложняй, я и так ничего не знаю уже. В этот момент Влад почувствовал, как гнев побеждает его. Гнев на себя, на ее равнодушие, на всю эту несправедливость. На то, что даже когда они пытаются говорить, Василиса находит отмазку, отмалчивается, лишь бы не сказать причину. Он подошел к ней вплотную, его глаза горели отчаянием и ненавистью. – Не усложняй?! Ты защищала меня, рисковала своей репутацией, потому что как это? Премудрая, всеми любимая Василиса, защищает злодея и клеветника? А теперь говоришь «не усложняй»?! Ты говоришь мне не усложнять после того, как я открылся тебе, как доверился, а ты просто использовала меня и нагло вытерла ноги? Василиса, скажи мне, что ты хочешь? Премудрая закрыла глаза, потому что еще бы минута и она разревелась бы прямо на глазах у человека, которому не хочет показывать свою слабость. Она подавила в себе желание убежать, посмотрела на Влада, чье лицо было так близко, в чьих чертах лица горела злоба и разочарование и тихо, но твердо, произнесла: — Я тебя не люблю, Влад, прошло так много времени, неужели, ты не можешь понять, что после всего я не могу тебя полюбить? Как нож в спину. Сделать вдох не получилось, в горле встал комок, а в голове набатом заскучало чертово «не люблю». Он усмехнулся иронично, бегая взглядом по залу: — Не любишь, да… То есть трахаться со мной ты могла, целоваться тоже, сейчас такую речь говорить могла… Но не любишь… Ты лжешь мне, Премудрая? Ответь, девица, ты мне лжешь? — он прищурился, в ожидании ответа. Повисла тишина. Гнетущая, невыносимая для обоих, но такая спасительная для Василисы. Она не знала, что ответить, попусту боялась ошибиться. С каждой секундой становилось все меньше воздуха между друг другом, Влад нетерпеливо тарабанил пальцами по подоконнику. — Да пошла ты к черту, дура, — прорычал он и, не дожидаясь ответа, схватил ее за плечи и, не в силах больше сдерживать чувства, впился в ее губы страстным, отчаянным поцелуем. Василиса замерла, не в силах ответить, широко распахнув глаза, но Влад не отпускал ее, передавая через этот поцелуй всю свою боль, всю свою любовь, все свое отчаяние. Наконец, она перестала сопротивляться, обвила рукой его шею, вставая на цыпочки, чтобы быть ближе, и ответила на его поцелуй с такой же страстью, как и он. Влад готов был взвыть от отчаянности, которой был пропитан этот момент. Ни один поцелуй еще не был таким невыносимым, несшим в себе всю накопившуюся боль обоих. Она целовала его гораздо сильнее, чем он зацеловывая каждый миллиметр, кусая губы в кровь, чтобы потом нежно целовать те места, где сделала больно. Она путалась пальцами в его волосах, жалась ближе, тряслась от переполнявших ее чувств, в то время как Морок просто вдыхал ее аромат, отвечая на поцелуи и прижимая ее к себе за хрупкую талию. Мгновение казалось вечностью. Влад чувствовал, как рушатся стены, которые они возводили между собой, молился, чтобы когда поцелуй закончился, она не убежала от него, а сказала такие простые, но важные слова. Но, вопреки всем надеждам, словно очнувшись, Василиса оттолкнула его и отошла назад. Ее глаза слезились, губы распухли, а помада размазалась. — Тебе пора бы понять, что иногда приходится выбирать холодный рассудок чувствам. И должен понять, что невозможно прощать людям все. — Она вытерла губы, и усмехнулась, — Влад, пожалуйста, давай больше никогда не видиться. Я хочу построить жизнь без тебя. И, не сказав больше ни слова, она вышла из зала, оставив Влада в одиночестве, с разбитым сердцем и горьким привкусом любви на губах. Он выиграл суд, получил наследство, но проиграл самое главное – сердце Василисы. И в этом поражении заключалась вся трагедия его жизни. никогда не видится.