6. Детские страхи и новый этап

      Это был кошмар.       Других слов, чтобы описать состояние Эпсилона, Рэтчет не мог подобрать. Когда Балкхэд и Арси вернулись вместе с напарниками на базу, медик был готов собственными сервоприводами придушить своих товарищей (хотя воздух им не нужен). Они должны были следить за спарклингом, а не подвергать его опасности! Мало того, что он чуть не попал под огонь Мегатрона, так его ещё едва не раздавило под обвалом. Рэтчет психовал где-то с минуту, пока в ситуацию не вмешался Оптимус, сказав, что они не могли заранее знать о том, что помимо них в шахте появятся Мегатрон со Старскримом.       «Если бы возникла такая угроза жизни Эпсилона, то Арси и Балкхэд в ту же секунду связались бы с базой и отправили его в безопасное место.»       И эти слова кое-как успокоили медика. Однако от гайковерта в шлем не спасли двух автоботов.       Первое, что заметил Рэтчет, когда сокомандники появились в главном зале, это пыль и вмятины. С подростками, хвала всем Тринадцати Праймам, всё было в порядке, как говорится, отделались лёгким испугом. Другое дело был спарклинг, который был подозрительно тихим. Он ничего не говорил и не реагировал ни на что, просто глядя в пустоту до ужаса напуганной оптикой. У всех создавалось впечатление, словно вся личность Эпсилона стёрлась, оставляя лишь пустую бездушную оболочку, в которой билась искра.       Рэтчет протяжно застонал, закрыв лицо обоими сервоприводами.       Шлак. Теперь им опять придётся делать всё заново. Весь накопленный за месяц прогресс был безвозвратно и бесповоротно потерян. И в этом виноват даже не Фоулер. Хотя, по сравнению с произошедшим в шахте, его возмущения — это ещё "цветочки".       Рэтчет не мог даже представить, что мог чувствовать бедный Эпсилон, увидев своего отца таким. Тираном, психом, бесжалостным чудовищем с вечной жаждой власти. Подобное событие с высокой вероятностью повлияло на неокрепшую психику ребёнка, оставив неизгладимый отпечаток на его памяти. Медик не знал, чем помочь маленькому спарклингу, и это его бесило. Бесило похуже Балкхэда, ломающего его вещи.       Раны можно запаять, вмятины — выправить, повреждённые детали — починить или заменить, если они есть. Но как быть с ментальным состоянием?       Рэтчет разочарованно вздохнул, прикрыв оптику. Если бы он знал, что всё обернётся так, то ни за что бы не пустил малыша вместе с автоботами. Но нельзя же вечно держать его в четырёх стенах, ведь нужно и на улицу выходить, верно? На это накладывался и тот факт, что Эпсилон являлся летуном, а летуны, насколько знал Рэтчет, терпеть не могут закрытые пространства. Пускай самого спарклинга это не особо беспокоило, медик чётко понимал, что постоянно наблюдать рыжие стены — такое себе занятие (учитывая, что он сам постоянно находился на базе, подальше от боёв). Да и всякому ребёнку это быстро наскучило бы. Хотя, судя по недавнему поведению, Эпсилон не испытывал каких-либо трудностей в том, чтобы самостоятельно себя развлекать. Тем более, что малыш до безумия обожал рисовать. Теперь он даже этого не делал. Бедный ребёнок...       А ведь прошла всего неделя.       Внезапно раздался громкий вопль, вырвав автобота из его мыслей.       — ПАПА!!!!!       Рэтчет аж подпрыгнул от неожиданности и едва не ударил кулаком консоль. Всего одно слово и детский голос, прозвучавший из глубины базы, кажется, в одном из жилых отсеков. Внутри медика всё похолодело.       Эпсилон. Это кричал Эпсилон.       Не думая ни секунды, Рэтчет мигом сорвался на бег и направился на звуки. Как бы ему ни хотелось закончить формулу синтетического энергона, он не мог себе позволить бросить нуждающихся в помощи. Тем более, когда в этой помощи нуждается маленький ребёнок. Медик успел за это небольшое время сильно привязаться к Эпсилону, хоть он и не желал этого признавать, но это было видно в его отношении к спарклингу. А уж сам кроха любил его, проводя с ним больше всего времени. Юному Эпсилону было интересно наблюдать за тем, что делал Рэтчет, и время от времени помогал ему, подавая тот или иной инструмент или прибор. За это медбот был очень благодарен ему.       — Папа! Дядя Ори! Хватит ссориться! Остановитесь! Дядя Ори!       Рэтчет в ужасе расширил оптику. Шлак. Похоже, у малыша паническая атака. Или кошмар. Или всё сразу.       Сколько же шлака ему пришлось пережить в таком юном возрасте?       Из отсека неподалёку снова раздался крик. Он был совсем рядом.       — Нет! Дядя Ори, не надо! Не трогай папу!       Рэтчет резко затормозил, едва не пропустив нужный отсек. Введя код, он тут же вошёл и увидел душераздирающую картину. Бедный спарклинг беспокойно ворочался на полу рядом с платформой, смяв термоодеяло, и испуганно кричал, крепко зажмурив оптику. Видимо, упав со своего спального места, малыш даже не проснулся, не почувствовав и капли боли. По маленькому лицу без всякого контроля ручьём текли слёзы, не успевая высохнуть. На серебристо-белом металле корпуса ещё виднелись царапины с того злополучного дня, которые ещё заживали.       Джек сказал, что когда Эпсилон увидел Мегатрона, то просто застыл на месте. На юном лице был настоящий ужас, который было невозможно описать словами. Даже тот страх, с которым спарклинг смотрел на медика при первой встрече, не мог сравниться с тем испугом, который описал Дарби. Рэтчету, как и всем автоботам, было жаль бедного малыша, а он сам с горечью осознавал, что им придётся начать всё с самого начала. Весь прогресс слит в выгребную яму из-за шлаковой случайности.       Выйдя из минутного оцепенения, Рэтчет тут же бросился к бьющемуся в сонном бреду спарклингу.       — Эпсилон! Проснись, малыш! — принялся звать кроху медик, мягко тряхнув его за плечевые сегменты. — Ну же, Эпсилон! Просыпайся!       — Папа! — звал кого-то малыш, вслепую отбиваясь о кого-то. — Дядя Ори, не надо! Папа!       — Праймус, Эпсилон, да проснись же! — не сдержался Рэтчет и хорошенько встряхнул спарклинга, чтобы он наконец проснулся.       Эпсилон испуганно завизжал, резко сел на полу и распахнул оптику. Его вентиляция стала рваной, то и дело икая от нерегулярной циркуляции воздуха по системам. Рэтчет вновь позвал его по имени, и раз на пятый малыш среагировал. Юный Эпсилон повернул голову и, заметив его, тут же вцепился в него чуть ли не стальной хваткой. Медик еле устоял на коленях, ощутив невероятно сильную дрожь мехлинга. Он уткнулся своим заплаканным лицом в грудные пластины автобота, хрипя и икая вентсистемами. Предплечья неприятно заныли, но медбот не издал и звука, лишь чуть поморщился от боли. Малышу и так страшно, нельзя усугубить ситуацию ещё больше.       Рэтчет чуть мотнул шлемом, пытаясь сосредоточиться. По всем признакам, это паническая атака, и от неё может помочь та техника, о которой ему рассказала Джун.       — Эй, эй, Эпсилон, спокойно, — осторожно начал медик, коснувшись сервоприводами локтей юного кибертронца. — Ты можешь... Можешь назвать пять вещей, которые ты видишь?       Дрожавший всем корпусом Эпсилон ответил не сразу. Где-то минуту он молчал, но всё же неохотно отстранился от медбота, всё ещё не отпуская его рук.       — Я-я... я-я в-вижу... — заикаясь, сказал спарклинг и нервно забегал взглядом по отсеку. — П-потолок, о-одеяло... т-тебя, т-твои с-серво и... и П-полли...       Рэтчет кивнул, одобрительно угукнув. На миг он завис, пытаясь понять, кого имел в виду кроха под именем "Полли", но затем вспомнил. Это был тот игрушечный красный дракончик с глупым пучеглазым взглядом, который подарили дети. Эпсилон назвал его Поллуксом, но, говоря о нём, всегда использовал кличку "Полли". Видимо, у крохи была склонность давать своим игрушкам имена: он рассказал, что когда-то у него была игрушка в виде киберкошки по кличке Тассел. Наверное, это происходило из-за отсутствия ровесников.       — Молодец. Теперь четыре вещи, которые ты чувствуешь на ощупь, — продолжил медик, мягко поглаживая пальцами броню малыша.       — Эммм... т-твои пальцы, пол, — ответил тот, дрожь чуть уменьшилась, что радовало медика. Похоже эта техника работает. — Х-холод из к-коридора и... и к-кажется, твоя броня.       Рэтчет снова кивнул, переходя к следующему шагу.       — Хорошо... Три вещи, которые ты слышишь, — сказал он, внимательно наблюдая за реакциями спарклинга.       — Я-я слышу вентиляцию, — негромко ответил юный Эпсилон, помолчал секунду и продолжил: — Твоё дыхание и... гул.       — Уже лучше, — похвалил малыша Рэтчет. Осталось два шага. — Так... две вещи, чей запах ты чувствуешь?       Эпсилон сделал несколько коротких вдохов, принюхиваясь к окружающему воздуху, помолчал пару секунд, задумавшись.       — Пыль и... энергон, — ответил он, почти стальная хватка маленьких пальцев немного ослабла.       — Так, теперь последнее, — кивнул Рэтчет, не переставая массировать руки маленького кибертронца. — Одна вещь, которую ты чувствуешь на вкус. Она может быть любая.       — Н-наверное, мой омыватель, — неуверенно отозвался Эпсилон, медленно опуская плечи и почти переставая трястись. Дрожь практически ушла из его корпуса, что не могло не радовать автоботского медика.       — Как ты себя чувствуешь, Эпсилон? — мягко спросил Рэтчет, замечая, что спарклинг понемногу успокаивался.       В ответ Эпсилон тихо всхлипнул, прижавшись к заботливому медику, не решаясь поднять на него взгляд.       — Немного больно... В тех царапинах, которые я получил в шахте, — негромко произнёс малыш, прижавшись щекой к грудным пластинам старшего кибертронца. — Мне... немного страшно...       — Из-за кошмара? — уточнил медик. Спарклинг кивнул, отпуская предплечья бело-рыжего меха, и обхватил своими руками корпус старшего кибертронца.       — Я видел ссору папы и дяди Ори, — сказал малыш, смаргивая новые слёзы. — Они дрались так, словно хотели... хотели...       — Я понял, — сказал Рэтчет, догадавшись, о чём шла речь.       Они дрались так, словно хотели друг друга убить.       «Бедный спарклинг,» — с сожаленим подумал он, обнимая вцепившегося в него малыша. — «Не представляю, насколько ему было тяжело наблюдать, как близкие боты ссорятся и пытаются друг друга убить.»       — Когда я увидел Мегатрона в шахте... — начал Эпсилон дрожащим голосом, не меняя позы, и замолк на парк секунд. В процессоре медика промелькнула мысль: может, малыш увидел на месте Мегатрона кого-то другого с таким же пугающим обликом? Малыш вновь заговорил, но уже чуть громче: — то видел не папу... Я видел дядю Ори... Словно он был там, когда... изменился.       Рэтчет хмыкнул, давая спарклингу понять, что слушает его, и побуждая продолжить. Эпсилон в очередной раз всхлипнул, но продолжил говорить.       — Он часто называл меня своим племянником, — печально сказал он, потирая кулачком оптику, чтобы убрать слёзы. — Я любил дядю, но... но всё изменилось после встречи с Советом...       Юный кибертронец всё продолжал говорить, не переставая лить слёзы. Рэтчет молча слушал, не перебивая, и осторожно рисовал сервоприподами круги на спине спарклинга, успокаивая. В конечном итоге малыш успел уснуть, пригревшись к корпусу автобота, и при любой попытке меха отстраниться прижимался и еле слышно хныкал. Всё выглядело так, словно малыш не желал оставаться в одиночестве и без кого-либо, чьё тепло мог чувствовать. На это Рэтчет лишь устало вздохнул, перехватил спарклинга под бёдрами и со словами: «Праймус, какой же ты тяжёлый...» вернулся в главный зал, чтобы проверить данные компьютера.       Автоботы, вернувшись с разведки и патруля, застали Рэтчета стоящим за консолью с Эпсилоном на руках. Малыш мило сопел на плече медика, обнимая его за шейные кабели, изредка морщась во сне и тихонько ворча. В этот миг медбот порадовался, что на базе не было детей, ведь Мико бы всё испортила, разбудив уставшего от панической атаки спарклинга. Автоботы же, двигаясь как можно тише, разошлись по своим отсекам, не желая получить по шлемам (Рэтчет весьма ясно дал понять, чтобы товарищи никак не комментировали эту ситуацию, так как не хотел будить спящего малыша). Оптимус же лишь улыбнулся, ласково погладил спарклинга по шлему и удалился в свою кварту, пожелав старому другу спокойной ночи и попросив сильно не перенапрягаться.       А Эпсилону, казалось, совершенно не мешали звуки шагов и голоса вокруг него, поэтому он продолжал беззаботно перезаряжаться, обнимая Рэтчета и Полли. Медик же с досадой осознавал, что работать ему придётся одним сервоприводом. А подросший до трёх метров спарклинг ситуацию лучше не делал.       «Праймус, неудивительно, что Мегатрон — твой создатель. Ты очень тяжёлый...» — подумал Рэтчет скорее с усмешкой, нежели с неприязнью. Тот, кого малыш называл папой, — абсолютная противоположность их врагу. — «Надеюсь, что всё наладится, и тебе не придётся испытать ужасов войны...»       Эх, знал бы Рэтчет, как он ошибался...

***

      Спустя четыре дня...       Эпсилон протяжно зевнул и сел на платформе, потирая сервоприводом сонную оптику. Он сладко потянулся и, свесив ноги, спрыгнул на пол, чувствуя себя в хорошем настроении. Малыш несколько секунд поморгал, понемногу просыпаясь, гордо выпрямился и, прихватив с собой Полли, направился в главный зал. Сегодня был важный для всех день. Юный Эпсилон собирался выбрать свой первый альтмод. Когда он вбежал в нужное помещение, его встретили Рэтчет и Оптимус, ожидавший его прихода, чтобы отправиться на место. Рядом стояли Джек, Мико и Раф (Джун не смогла присутствовать из-за работы).       — Доброе утро всем! — бодро поздоровался Эпсилон.       — Доброе, Эпси! — отозвалась Мико. Она и спарклинг дали друг другу пять. — Готов просканировать свой первый транспорт? Наверняка это будет что-то крутое! Интересно, это самолёт? Или, может, какая-нибудь ракета? Или...       — Мико, угомонись, — осадил девочку Джек.       — Рад видеть тебя в хорошем настроении, Эпсилон, — кивнул в ответ на приветствие Оптимус. — Ты готов?       — Конечно! — взволнованно произнёс малыш, быстро закивав шлемом, словно "китайский болванчик".       — Хорошо. Рэтчет? — обратился Прайм к медику, на что тот лишь молча кивнул и, введя координаты, активировал мост.       Эпсилон был взволнован. Это был новый этап в его небольшой жизни — из маленького спарклинга он скоро превратится в юнглинга. Оставалось только научиться управлению своим альтмодом, а потом помогать автоботам во всём, чем он может. Хотя, после случая в шахте они вряд ли это сделают, ведь малыш повидал немало ужасов.       — Надо же, как малец вырос, — подал голос Фоулер, когда два кибертронца и трое детей прошли в ангар.       Внутри находилось множество видов летательной техники, как гражданской, так и военной. Больше всего было гражданской авиации, по просьбе Оптимуса, чтобы младший кибертронец не сильно выделялся в патрулях и не вызывал лишних подозрений. Нельзя было подвергать риску их прикрытие.       Эпсилон с восторгом в оптике разглядывал предложенную технику. Он неспешно проходил мимо реактивных самолётов, вызвав разочарование Мико, однако Оптимус попросил её проявить терпение. Накадаи неохотно послушалась, решив вместо это заснять весь процесс, чтобы о нём осталась память. Спарклинг же, вдоволь рассмотрев вертолёты и различные конвертопланы, на миг расстроился, пока его внимание не привлёк стоящий последним транспорт. Это был какой-то небольшой вертолёт интересной конструкции, что ещё сильнее пробудило любопытство юного кибертронца. Заметив, куда смотрела оптика спарклинга, Фоулер подошёл к технике.       — Это одна из недавних разработок, — сказал он и похлопал вертолёт по шасси, похожим на поплавки. — Гибрид спасательного и военного, однако ни в той, ни в другой области не прижился. С виду и не скажешь, что в этом парне есть парочка пушек.       Эпсилон улыбнулся.       — Мне он нравится, — ответил он и присел на корточки, чтобы не пугать человека своими внушительными размерами. — Папа часто мне говорил, что некоторые вещи — это нечто большее, чем кажется на первый взгляд.       Фоулер чуть приподнял бровь в удивлении.       — Ну, решать тебе, малец, — махнул рукой он и отошёл подальше от вертолёта, помня о не очень приятном опыте сканирования его транспорта пришельцами. — Но эта твоя мысль неплохая.       Эпсилон просиял.       — Спасибо! — сказал он.       Спарклинг выпрямился во весь свой небольшой рост и повернулся к вертолёту. Он медленно сделал глубокий вдох и осторожно выдохнул, успокаивая себя. Малыш тщательно вспомнил все инструкции Рэтчета, мысленно проговаривая их. Не стоит торопиться, важно прочувствовать сканируемый транспорт, сосредоточиться и не нервничать.       Набравшись храбрости, Эпсилон распахнул оптику, направляя сканер на желанный вертолёт. Тёмно-синий луч медленно прошёлся по технике, постепенно передавая всю необходимую информацию в процессор. В ЦПУ возникали всё новые и новые цепочки данных, которые складывались в отдельные файлы. Когда сканирование было завершено, по серебристо-белому корпусу прошлась приятная вибрация, его сегменты с звонким перестукиванием задвигались. Они скрежетали, звякали и брякали, смещаясь и заменяя друг друга. Спустя несколько секунд лязга и грохота, вместо трёхметрового кибертронца теперь стоял серебристо-белый вертолёт с парой красно-синих вставок, практически идентичный своей бездушной копии.       Где-то минуту или две стояла тишина, пока Эпсилон не заговорил:       — У меня получилось?       И в эту же секунду раздался восторженный визг Мико, державшей всё это время телефон.       — У тебя получилось! Да ты просто крут, Эпси! — принялась восхищаться она, подбежав к серебристо-белому вертолёту. — Не думала, что ты выберешь именно вертолёт! Но это тоже круто!       — Тебе даже идёт, Эпсилон, — признал с улыбкой Джек.       — Вот уж точно: внешность обманчива, — поддержал восторг японки Раф.       — Спасибо, ребята, — смущённо отозвался Эпсилон и трансформировался, вызвав ещё больше восторга у детей. Оптимус, всё это время не сдвинувшийся с места и наблюдавший всё происходящее, улыбнулся.       — Поздравляю, Эпсилон, с приобретением альтернативного режима, — торжественно произнёс он, когда спарклинг, теперь уже юнглинг, подошёл к нему с широкой улыбкой до аудио. — Теперь ты перешёл на следующий этап своей жизни, юный мех.       — Спасибо, Оптимус, — кивнул Эпсилон. Стоило ему отвести взгляд куда-то в сторону, как улыбка пропала с его лица. Прайм это сразу заметил.       — Что-то не так, Эпсилон? — обеспокоенно спросил он, чуть склонив шлем набок. Его озадачила резкая перемена в настроении крохи.       — Нет-нет, всё в порядке, просто... — попытался заверить лидера автоботов Эпсилон, однако у него вышло не очень. Он грустно вздохнул: — Я просто жалею, что папы здесь нет. Он был бы рад...       — Эй, не грусти, Эпс, всё в порядке! — подбодрила Мико, заставляя обратить на себя внимания юного кибертронца. — Если твой папочка всё же окажется в нашем измерении, то я покажу ему это видео. Видишь?       Японка показала экран своего телефона, где было сохранено видео. Эпсилон кивнул, показывая девочке, что понял её.       — Всё путём! — продолжала подбадривать Накадаи. — Не теряй надежду, дружок!       Эпсилон польщённо улыбнулся, присел на одно колено и осторожно обнял девочку.       — Спасибо тебе, Мико, — поблагодарил он землянку. — Ты лучшая.       — Я знаю, Эпси.       Выпрямившись, Эпсилон повернулся к Оптимусу, который явно хотел что-то сказать, но терпеливо ждал, пока на него обратят внимание.       — Теперь, когда ты выбрал свой альтмод, тебе необходимо пройти обучение, Эпсилон, — степенно произнёс он, вызвав у младшего кибертронца непонимание. — И я знаю как раз такое место, где ты сможешь всему научиться.       — И где же это? — заинтересованно подался вперёд юнглинг. Оптимус лишь улыбнулся, посылая ему по коммлинку короткое сообщение:       В Гриффин Рок.