7. Тяжело в учении, легко в небе... или нет.

      Сказать, что Эпсилон нервничал, означало бы соврать. Казалось бы, что плохого в том, чтобы отправиться вместе с Оптимусом на Гриффин-Рок, чтобы пройти обучение? Ну, во-первых стоило сказать, что юнглингу пришлось забраться в трейлер Прайма и там трансформироваться. В тот момент юный летун порадовался, что этот прицеп мог раскладываться в платформу. Обычно он не страдал клаустрофобией — чему вполне могла поспособствовать прошивка летающего кибертронца — и чувствовал себя прекрасно в закрытых пространствах, то после обретения альтмода внутри что-то поменялось. Молодая искра требовала полёта, однако натыкалась на серые стены и темноту трейлера. От этого юнглинг ещё больше нервничал.       Внезапно прицеп слегка подбросило, отчего Эпсилон испуганно пискнул.       — Прошу прощения, Эпсилон, — донёсся по коммлинку чуть виноватый голос Оптимуса. — Колёса наткнулись на яму. Ты в порядке?       — Да, я... я в порядке. Просто испугался, — нервно ответил юнглинг. Он не хотел показывать своего страха и волнения, боясь показаться трусливым. Однако нервозность в его голосе не укрылась от лидера автоботов.       — Тебя что-то тревожит, малыш? — мягко спросил Оптимус. По его голосу юный кибертронец не мог точно понять, был ли это вопрос или же утверждение.       — Признаться честно, мне... немного неуютно, — вздохнул Эпсилон, понимая, что бесполезно уходить от ответа. — Раньше меня не беспокоило нахождение в тесных помещениях. Но после сканирования вертолёта... что-то поменялось.       Оптимус задумчиво хмыкнул, давая юнглингу понять, что внимательно слушает.       — Я не знаю, как это объяснить, — добавил малыш, в его голос всё же просочилась тревога.       — Возможно, твой процессор всё ещё адаптируется к изменениям корпуса, — предположил Прайм и, спустя пару секунд, добавил: — Тебе не о чем беспокоиться, Эпсилон. Рэтчет предупреждал об этом, так что подобные ощущения вполне нормальны.       Эпсилон хмуро угукнул, пытаясь звучать уверенно, но получилось из рук вон плохо.       — Ещё мне... немного страшно, — признался юнглинг, чуть задрожав. Будь он в режиме бота, то сидел бы на полу, обняв сервоприводами ноги и вжав шлем в плечевые сегменты. Оптимус терпеливо молчал, не желая торопить его с ответом, за что юный летун был очень благодарен ему. Спустя несколько секунд, малыш добавил:— Что если я... не понравлюсь им? Знают ли они о Мегатроне? Что если они меня возненавидят из-за сходства с ним? Что если...       — Эпсилон, — спокойно прервал его Прайм. Простое обращение по имени побудило юного кибертронца тут же замолкнуть. Лидер автоботов продолжил: — Я могу с полной уверенностью сказать, что тебе незачем волноваться. Команда спасателей — хорошие люди и боты, так что они с радостью тебя примут.       — Я понимаю это, Оптимус, но... мне всё равно что-то неспокойно, — Эпсилон сокрушённо вздохнул, устав бороться с собственным корпусом. — Наверное, это всё прошивка...       — Возможно. Перезарядись немного, Эпсилон, нам ещё долго ехать, — посоветовал Прайм, в его голосе отчётливо чувствовалась ласковая улыбка. — Я разбужу тебя, когда мы доберёмся до места назначения.       — Хорошо. Я попробую, — с благодарностью ответил юнглинг. Если бы он мог, то кивнул в ответ, но альтмод, увы, этого не позволял. Решив воспользоваться советом Прайма, Эпсилон перешёл в режим перезарядки, напоследок зевнув. Всё же долгая дорога понемногу выматывала его и клонила в сон.       Ему снилось детство. Моментов было много, но малыш останавливался на каждом, словно идя по архиву и останавливаясь у каждого стеллажа, чтобы разглядеть повнимательнее. Их было много, но юный летун помнил их все, не желая расставаться с ними. Он дорожил ими, мечтая заново их пережить.       Вот он в Кристальных садах. При виде знакомых пейзажей Эпсилон заулыбался. Однажды он заблудился там и сильно испугался, не зная, куда идти. Благо, его нашли отец и дядя Ори, которые шли на его жалобный плач. Папа тоже не на шутку перепугался, но быстро пришёл в себя, порадовавшись, что малыш в порядке.       Вот он в Иаконском архиве, прячется за стеллажом и хихикает. Эпсилон помнил, как любил играть с дядей Ори в прятки во время его перерывов на работе. Удивительно, но малыш так хорошо прятался, что его нянька долго не мог его найти. Казалось бы, он архивист, должен знать архив вдоль и поперёк "как свои пять пальцев", как говорят люди, но ему не очень это помогало. Обычно спарклинга выдавало собственное хихиканье, когда Орион проходил мимо, но играть с дядей всё равно было весело. Жаль, что всё так резко поменялось... Так резко, что до сих пор очень больно...       Ещё один момент. Эпсилон находит старые холографии, на которых изображён молодой папа с мамой. Там были запечатлены многие счастливые моменты, которые они разделили вместе. Любимой холографией для Эпсилона стала та, на которой его мама держала Тассела, раскрыв рот в улыбке и прикрыв оптику. Отец говорил, что в момент съёмки она смеялась, и этот смех был незабываем. «Словно перезвон самых прекрасных кристаллов, сиявших подобно звёздам на небе,» — так он описывал её смех. В такие мгновения Эпсилон злился на судьбу за то, что она отобрала у него возможность ощутить ту материнскую любовь. Малыш даже делился с отцом, — и не один раз —что завидовал ему, ведь он провёл с ней больше времени, в то время как он её совсем не знал. В ответ на это отец лишь тепло улыбался.       — Хотя её больше нет со мной, перед своей гибелью она подарила мне самое ценное сокровище, которое когда-либо было у меня в руках.       — Какое сокровище, пап? — спросил маленький Эпсилон.       В ответ отец улыбался шире и трепал сына по шлему.       — Она подарила мне тебя, малыш.       Эпсилон тихонько всхлипнул во сне, в очередной раз тоскуя по отцу.       — Папа... — тихо прошептал малыш сонным голосом. Несмотря на внешний шум, его услышали.       — Я здесь, малыш, — ответил крохе ласковый голос, отдалённо напоминавший отца. На краю сознания Эпсилон предположил, что это Оптимус, который услышал его бормотание, но ему было всё равно. Голос вновь заговорил: — Я с тобой. Не бойся, Эпсилон. Всё хорошо.       — Мне страшно, — снова забормотал во сне юнглинг.       — Не бойся. С нами тебе ничего не грозит, Эпсилон, — заверил голос, что успокоило младшего кибертронца.       — Хорошо...       Спустя какое-то время, раздался негромкий голос Оптимуса вместе с урчанием мотора.       — Эпсилон.       — М-м?.. — сонно промычал юнглинг, мысленно встрепенувшись. — Ч-что... что такое?       — Просыпайся, Эпсилон. Мы подъезжаем к месту назначения, – мягко ответил Оптимус, и фургон плавно качнуло: тягач повернул налево. — Как перезарядка?       — Неплохо, мне уже лучше, спасибо, — отозвался Эпсилон и коротко зевнул. — Она действительно помогла.       Оптимус одобрительно хмыкнул.       — Хорошо. Ты помнишь все инструкции, которые я тебе дал? — спросил Прайм, вновь поворачивая куда-то.       — Конечно! — тут же оживился Эпсилон. — Первое: мы роботы под прикрытием и жители города должны думать, что мы обычные роботы. Второе: о том, что мы пришельцы, знает только семья Бёрнсов. Третье: ни слова о том, что я из другого измерения.       Юнглинг на пару секунд замолчал, задумавшись.       — Вроде ничего не забыл, — снова подал голос он, про себя заново перечислив все инструкции.       — Хорошо. Последнее, что я хотел сказать тебе, Эпсилон, — ответил Оптимус, негромко шумя мотором. Эпсилон вопросительно пискнул. — Наблюдать за спасателями и их напарниками и учиться у них.       — Как и летать?       — Как и летать, верно. И ещё — будь осторожен, — мягко попросил Прайм. — Не рискуй без причины.       — Не буду, Оптимус, обещаю, — воодушевлённо отозвался Эпсилон. Если бы не альтмод, он бы закивал. Спустя пару минут молчания, юный летун решился спросить: — Эм... Оптимус? Можно задать вопрос?       — Можно, Эпсилон, — спокойно ответил Прайм, терпеливо ожидая, что хотел узнать младший кибертронец.       — Могу я... называть тебя дядя Оппи? — расхрабрившись, выпалил тот и замолк, тут же пожалев о сказанных словах и испугавшись, что вызвал чужой гнев. Кто в здравом уме станет называть Прайма дядей и просить о подобном? Малышу стало невероятно стыдно. О чём он вообще думал...       Вместо ожидаемого раздражения или злости малыш услышал лишь негромкий смех со стороны Оптимуса.       — Можешь, Эпсилон, — спокойно ответил он, и в его голосе юнец почувствовал лёгкую улыбку.       — Только я не буду тебя так называть при всех, — сразу предупредил Эпсилон. — Не хочу, чтобы это вызывало вопросы.       — Как пожелаешь, Эпсилон, — согласился Прайм и стал понемногу сбрасывать скорость.       Трейлер чуть качнуло вперёд, что дало летуну понять, что тягач остановился. Эпсилон выпустил воздух из вентсистем, избавляясь от волнения. Спокойно, нужно держать себя в руках. Если Оптимус сказал, что спасатели хорошие, значит, так и есть. Снаружи раздались незнакомые голоса, которые юный кибертронец смог прекрасно разобрать.       —Приветствую, Оптимус, — донёсся чей-то мужской тембр, очевидно, взрослого представителя жителей Земли. — Полагаю, там находится новичок, о котором ты говорил?       — Верно, шеф Бёрнс, — подтвердил Прайм, и Эпс мог поклясться, что он кивнул. — Мой юный друг проделал проделал вместе со мной долгий путь, поэтому он может быть немного уставшим.       Оптимус сделал несколько шагов, видимо, поворачиваясь к трейлеру, и связался по коммлинку, чтобы его не услышали другие.       — Ты готов? — спросил он.       — Как никогда, — уверенно ответил Эпсилон. Если бы не альтмод, то он бы гордо расправил плечи, готовый встретиться с чем угодно. Это был его Прыжок Веры в неизвестность, и теперь она его не пугала, как раньше.       Оптимус ничего не ответил. Вместо этого раздался щелчок, стены прицепа разложились в стороны, как элементы картонной коробки, превращаясь в широкую платформу. По датчикам ударил яркий солнечный свет, на пару мгновений ослепив малыша, но никто не торопил юного кибертронца. Перед ним кто-то переговаривался между собой, восхищаясь и удивляясь. Голосов было много, среди них были один женский и один совсем юный, возможно, ровесник Рафа, все остальные — взрослые мужские.       Когда его датчики всё же привыкли к смене освещения, Эпсилон наконец-то увидел команду спасателей и их напарников. Перед Оптимусом, отошедшим в сторону, стояло четыре бота: красный пожарный, синий полицейский, зелёный бульдозер и бело-оранжевый вертолёт. Рядом с ними стояли их, очевидно, напарники, только их было на один больше: старшим был седовласый мужчина в полицейской форме, далее следовал рыжий возле бота-пожарного, затем человек в очках около бота-бульдозера и девушка в форме пилота. Самый младший, блондин в интересной куртке с пушистым воротником, стоял возле старшего, седого мужчины. Видимо, это и была семья Бёрнсов, о которой говорил Прайм.       — Ещё один бот? — спросил рыжий человек в пожарной одежде.       — Похоже, тебе не придётся летать в одиночку, Блейдс, — поддразнила девушка бота-вертолёта, названного Блейдсом.       — Ну, ты хотя бы не меняла колёса на лопасти, Дэни, — обиженно фыркнул тот.       Озадаченный, Эпсилон мысленно вскинул надлинзовые щитки. Летун-спасатель без прошивки летуна? Как же он сможет научиться летать? Кто тут кого учить собирается? Почему Оптимус решил, что Блейдс — подходящий учитель? Или же у Прайма другая причина привезти его на Гриффин-Рок? Если это так, то какая?       — А он не разговорчивый, — снова подал голос рыжий человек.       — Может, он просто привыкает к незнакомой обстановке? — предположил человек в очках.       Эпсилон чуть не поперхнулся вентиляцией от обиды. Ему так хотелось трансформироваться и, злобно топнув ногой, сказать: «Я вообще-то здесь стою и всё слышу!», но терпеливо ждал, пока Оптимус его попросит. Да, малышу было не очень приятно, что о нём говорили так, будто его здесь нет. В какой-то мере понять их можно, ведь юный кибертронец являлся для них абсолютным незнакомцем.       Оптимус встал к серебристо-белому юнглингу полубоком, излучая спокойствие и уверенность.       — Тебе нечего бояться, юнглинг, — заверил его Прайм. — Всё в порядке.       Получив заряд уверенности, Эпсилон тихо выдохнул и трансформировался в режим бота. Выпрямившись, младший кибертронец осторожно спустился с платформы, ступая ногами на асфальт. Прыгать он не очень хотел, боясь навредить своим весом поверхности под собой. Малыш знал, что был тяжелее, чем другие спарклинги его возраста, поэтому не хотел случайно что-то сломать. На него вновь устремились взгляды с самыми разными эмоциями, которые он легко считывал.       Интерес. Любопытство. Удивление. Восторг. Последнее Эпсилон уловил позже всех остальных. Оно исходило в основном от самого младшего из людей, того самого блондина в куртке-бомбере (он, наконец, вспомнил название этого элемента одежды), улыбавшегося ему. Что уж говорить, эта улыбка была весьма заразительной, и Эпсилон не удержался от ответной улыбки.       — Привет, — поздоровался он, помахав рукой в знак приветствия. Удивительно, но присутствие Оптимуса придавало ему уверенности. — Я Эпсилон, приятно познакомиться с вами.

***

      Знакомство с командой спасателей — и ботов, и людей — прошло довольно неплохо. Лидер ботов, Хитвейв, был в некоторой степени равнодушен. Чейз был заинтересован конструкцией Эпсилона, что последнего не особо удивило. Весь его вид юного кибертронца буквально кричал о том, что он принадлежал к классу воинов. Эпс даже вспомнил, как дети команды Прайм сравнили его "голову" с гладиаторским шлемом, что было не так уж и далеко от правды. На это он лишь печально улыбался, вспоминая отца (который когда-то в прошлом сражался на гладиаторских аренах). Болдеру, наряду со своим напарником Грэмом, также было любопытно узнать Эпсилона поближе. Блейдс и его напарница Дэни проявили больше смелости в общении с ним. Бело-оранжевый окрас вертолёта напоминал юному кибертронцу Рэтчета, а восторг и искреннее умиление Дэни — Мико. Отличие было лишь в том, что девушка была взрослой и рациональной, без нужды не бросалась в опасность с головой.       Больше всех Эпсилона поразил Коди, младший из Бёрнсов. На удивление, он помогал юному кибертронцу привыкнуть к новой обстановке и наладить отношения с ботами и людьми. Эпс про себя отмечал сходство блондина с Рафом, не забывая об отличиях, из-за чего чувствовал лёгкий укол тоски в искре. С течением времени он начал понимать, почему Оптимус отправил его именно на этот остров: с одной стороны, обучить полётам, а с другой — защитить от новых потрясений. Прайм и Рэтчет рассказали, что произошло после случая с шахтой. Не особо подробно, но Эпсилону хватило ума догадаться об остальных деталях.       В основном юный летун проводил в пожарной части, вместе с Коди наблюдая за работой спасателей. Пару раз, когда ситуация накалялась настолько, что спасатели не справлялись, Эпс вылетал вместе с Бёрнсом-младшим на помощь. Жители острова, конечно, бросали на него странные взгляды из-за его внешнего вида, но юный кибертронец предпочитал просто не обращать на это внимание. Юнглинг воспринимал всё происходящее как некую игру, хотя его немного раздражала глупость некоторых людей.       Сейчас Эпсилон стоял у края дыры в обвалившемся старом полу, внутри обветшалого здания. Когда-то это было шахтой по добыче свинца, но теперь она была закрыта. Юнглинг нервно сглотнул неприятный комок в горле, не решаясь спуститься следом за частью спасателей в поисках Чейза и шефа Бёрнса. Эти двое перестали выходить на связь, а перед этим дядя Чарли — так он решил называть старшего Бёрнса — соврал насчёт реки. Почему вполне себе обычный День Рождения шефа полиции превратился в какой-то шлак?       — Эпсилон? Ты идёшь? — донеслось до его аудиосенсоров.       Юный летун вздрогнул от неожиданности, резко выпрямившись, и встряхнул шлемом в попытке привести беснующиеся мысли в порядок. Даже будучи кибертронцем с довольно крепким телосложением, — благодаря отцу-гладиатору — он очень устал. Они всю ночь искали Чейза и Бёрнса-старшего, не позволяя себе ни минуты отдыха, пожираемые беспокойством и тревогой. Пускай Чарли не был как-либо связан с ним, Эпсилон нервничал больше спасателей, уж слишком этот седой человек напоминал ему собственного отца.       — Да, да, я иду, — быстро ответил он и спустился с помощью крюка-кошки, которую часто таскал с собой.       Оказавшись в темноте тоннелей, юнглинг почти сразу ощутил тревогу вперемешку с беспокойством. С каждым сделанным шагом Эпсилон всё чётче ощущал, как его шлем начали сдавливать невидимые тиски. В памяти понемногу всплывали те самые эмоции, которые он испытывал в тот день, в той самой шахте, где он увидел Мегатрона со Старскримом. Он не врал, когда сказал Рэтчету, что увидел именно Немезиса, а не отца. Малыш был твёрдо уверен в том, что его любимый папа никогда и ни за что в жизни не стал бы угрожать Старскриму смерти, не говоря уже о том, чтобы хотеть убить его. Он уже давно понял, что в этом странном мире всё было наоборот, и научился отличать знакомых ему кибертронцев не только по поведению, но и по окраске корпусов. А теперь, следуя за старшими ботами, Эпсилон едва не сбил Блейдса с ног.       — А! — испуганно вскрикнул тот, и лицо юнглинга озарил свет из оптики. — Ты в порядке, Эпсилон?       — Н-не знаю... — неуверенно отозвался Эпсилон, помотав шлемом, и нервно сжал губы в ровную линию. — Мне... немного не по себе в тесных пространствах...       — Это из-за твоего летающего режима транспорта? — поинтересовался Грэм, обратив внимание своей сестры на младшего бота.       — Ты удивительно спокоен для вертолёта, Блейдс, — заметила Дэни, бросив на напарника весёлый взгляд.       — Если ты забыла, Дэни, то на Кибертроне у меня были колёса, — с обидой ответил Блейдс, продолжая освещать себе и людям путь. — Я активировался наземником, а не летуном.       — Блейдс п-прав, это всё д-дурацкая прошивка, — поддержал бело-оранжевого бота Эпсилон. Грэм удивлённо вскинул брови. — Какие-то к-кибертронцы — прирождённые летуны, н-наземники или т-трёхрежимники. Если мы сканируем альтмод, к-который противоречит прошивке, то испытываем... н-небольшие трудности.       — А что насчёт тебя? — спросила Дэни. — Ты летун с рождения?       — У-угу. Боты вроде меня чувствуют себя некомфортно под землёй, — ответил Эпсилон, нервно потирая предплечье пальцами. Он не очень хотел говорить о второй причине своего беспокойства, боясь проболтаться о своём истинном происхождении. Так что, юнглинг предпочёл завершить разговор на этом, не желая повтора панической атаки.       В глубине тоннеля раздались визги, похожие на скрежет. Для юнглинга этот звук показался знакомым.       — Папа? Чейз? — позвала Дэни, пройдя немного вперёд и встав перед Болдером.       В ответ продолжали доноситься странные звуки, становясь всё чётче и походя на щелчки и птичий щебет. В следующую секунду навстречу ботам и людям летела целая стая летучих мышей, гулко хлопая перепончатыми крыльями. Спасатели мгновенно наклонились, прикрывая сервоприводами землян в знак защиты. Эпсилон испуганно пискнул, инстинктивно присев, прикрывая шлем руками.       — Никакого кровопийства в моё дежурство! — услышал он голос запаниковавшего Блейдса.       Когда летучие мыши вновь исчезли в темноте тоннелей, боты и люди немного успокоились. Эпсилон настороженно завертел шлемом, обеспокоенный, что в заброшенной шахте могло находиться что-то пострашнее этих крошечных существ. Затем юнглинг посмотрел на Блейдса с недоумением. Какое-то кровопийство? Праймуса ради, в их кабелях течёт энергон, а не кровь! Да они бы погибли просто от одной капли! Вообще, в шлак энергон, летучие мыши — кроме одного конкретного семейства с говорящим названием — не питаются кровью от слова совсем (Эпсилон мысленно поблагодарил Рафа за документалки про животных). Юнглинг вздохнул, мотнув шлемом.       — Без обид, Блейдс, но ты чересчур много смотришь телевизор, — мягко упрекнул бело-оранжевого меха он. Бот-вертолёт в ответ обиженно надулся, но промолчал.       Эпсилон пожал плечами. Он не винил Блейдса: ему были интересны людские развлечения, и он часто воспринимал происходящие в фильмах события за "чистую монету". Судя по его словам, последним просмотренным фильмом был про графа Дракулу. Мда, подумал юнглинг, принял выдумку за правду, это ж надо...       Грэм обернулся, глядя улетевшим зверькам вслед.       — Значит, всё это время мы шли по следу летучих мышей? — раздосадованно произнёс он, поворачиваясь к сестре.       — Может, их что-то спугнуло? — предположил Эпсилон. — Эти существа просто так не летают.       Болдер вновь применил эхолот, хлопнув сервоприводами и направив ладони в направлении, откуда прилетели мыши. Спустя пару секунд, на стекле грудного отсека бульдозера появилась схема тоннеля. В самом конце продолжала мигать красная точка, находясь в том же месте, что и перед спуском вниз.       — Нет, — не согласился зелёный бот. — Впереди всё ещё что-то есть.       — Значит, нужно поторопиться, — решительно сказал Эпсилон и пошёл вперёд, отодвигая свою тревогу поглубже.       По мере продвижения по шахте, воды становилось всё больше. Когда уровень жидкости медленно, но верно подбираться до колен, Эпсилон подсадил Дэни и Грэма к себе на плечи. Вода была холодной, особенно после дождя, и малыш не хотел, чтобы люди подхватили простуду после подобного "купания". Его корпус легка подрагивал от низкой температуры, но теперь юнглинг не так уж и сильно испытывал беспокойство.       Как же нелегко быть кибертронцем с прошивкой летуна...       Где-то рядом раздалось громкое «плюх!», и свет оптики Блейдса осветил знакомую фигуру бота-полицейского.       — Чейз! — радостно воскликнул бело-оранжевый мех.       Услышав голос товарища, Чейз обернулся.       — Слава искре! — возликовал он. — Шеф заперт в шахте, которая, похоже, заполняется водой. Все мои попытки пробиться туда не принесли результата.       — Теперь ты больше не один, — подойдя ближе вместе с Блейдсом, ответил Болдер и трансформировался.       Эпсилон отошёл к ближайшей стене, чтобы не подвергать людей опасности. Пещеру заполнил шум работающего мотора бульдозера, отодвигавшего ковшом камни. Чейз подходил к Болдеру, бросал в воду крупные куски породы и отходил, позволяя тому убрать остальные. Зелёный бот снова копнул завал, и потоки воды забили с большей силой, найдя выход наружу. Болдер ещё раз сдвинул камни ковшом, и вода хлынула в тоннель бешеным потоком, освобождая шахту.       — Папа! Папа! Где ты?! — донеслось откуда-то сверху. Эпсилон узнал голос: это кричал Коди.       — НЕТ! — крикнул Кейд.       Когда вода исчезла в глубинах шахты, превратившись в мелкие лужицы, юнглинг опустил Дэни и Грэма на землю, позволяя им подбежать к своему отцу, которого поймал Чейз. Болдер хорошенько ударил по своду, расширяя проход, и поднялся наверх. Он отошёл в сторону, пропуская инженера и пилота, поддерживавших шефа Бёрнса под руки. Вскоре вся команда выбралась из шахты наружу, где Коди крепко обнял своего папу, заставив его негромко охнуть от боли. Судя по безвольно повисшей правой руке, Бёрнс-старший повредил её там, внизу.       Эпсилон наблюдал за объятиями отца и младшего сына, и на его губах расцвела счастливая, но немного печальная улыбка. Он был рад, что им удалось вовремя прийти на помощь, и дядя Чарли остался жив, отделавшись лишь небольшой травмой. Но не это было главное — семья героев смогла избежать участи потерять своего главу. Юнглинг искренне радовался, что у Кейда, Грэма, Дэни и Коди есть живой отец.       Улыбка на лице малыша медленно растаяла, когда Эпсилон поднял шлем и воззрился тоскливым взглядом на алеющее небо. Как же он хотел, чтобы его отец был здесь и так же улыбался, как дядя Чарли.       «Вот бы ты был здесь, пап,» — грустно подумал юный летун, изо всех сил сдерживая горькие слёзы. — «Тебе бы понравилось это место. И боты. И Бёрнсы.»       Знал бы Эпсилон, что его желание скоро воплотится в реальность...