Дело 9. Оставить кота сушёный тунец сторожить

2005

      Пока наставник уже привычно пропадал в кабинете начальника, Ямомото прохлаждался у дежурного поста. Никогда раньше здесь не было такого ажиотажа. Человек тридцать, может сорок, столпились в коридоре, их активные обсуждения слились в гомон. Тото тенью наблюдал за разговорами. К нему относились с сочувствием, так как Ямомото знал своё место и никогда не отказывался от поручений, потому иногда следователи обменивались с ним сплетнями. Но они не предполагали, что обо всём ученик докладывал Накамуре.       — Восточный отдел передал дело о «Тысяче преступлений». Следователи ставят на то, кто первый раскроет личность ёкая. Уже удалось собрать около ста тысяч йен, но, думаю, выигрыш скоро возрастёт.       Взгляд Наоки оживился. Он не считал себя азартным человеком, но раскрыть дело, с которым не справился Восточный отдел и скрыться с деньгами — звучало как интригующий план в стиле фильмов про грабителей.       — Какая минимальная ставка? — Накамура порылся в карманах, в поисках какой-нибудь мелочи, но нашёл лишь завалявшуюся в подкладке пиджака йену.       — Боюсь, вас не примут, наставник.       Репутация Накамуры не располагала столь тесного сотрудничества. К тому же такую маленькую ставку могли посчитать за оскорбление. Однако ничего не смущало Наоки.       — Зато примут тебя. И писать в отчёте не придётся. Расследовать ведь будешь «ты».       — Если начальник Го узнает...       — Не узнает. Его не будет месяц. Думаешь, мне не хватит времени?       Тото смущённо прокашлялся, стоило встретиться с по-лисьи хитрым взглядом Накамуры. Уши тут же заалели, выдавая смущение ученика. Он не мог спорить с напористым наставником. Хотя нельзя было сказать, что Ямомото не желал увидеть Наоки в действии.       Услышав название «Тысяча преступлений», Наоки не представлял, что их действительно окажется так много. Предоставленные Ямомото копии документов горой возвышались на рабочем столе. Слишком много для одного ёкая. И, что бросалось в глаза, все абсолютно разного профиля: убийства, угоны, ограбления, мошенничество — неизвестно, за что хвататься первым. Никто бы не подумал объединять дела, если бы не ДНК одного и того же ёкая, найденная на всех местах преступлений.       Когда только появилась возможность использовать ДНК как улику, исследователи принялись изучать генетический материал ёкаев. Выяснили, что не все ёкаи оставляли ДНК. Например, призраки, такие как абура-акаго и юрэй, её не имели. Преступник же принадлежал к рокурокуби. Это серьёзно усложняло дело, как поиски любого другого ёкая, который умел менять внешность.       Рокурокуби никогда не имели хорошей славы, раньше часто устраивали беспорядки, но ещё никому из них не удавалось навести так много шума. Наоки поразили стремления и способности ёкая. Остаться при таком темпе жизни не пойманным — истинное мастерство.       Стоило появиться любому подозреваемому, как следователи бросали все дела и выстраивались в очередь, спорили, кто возьмёт на себя право вести допрос. Проигравшие шеренгой становились возле зеркала Ге́зелла, записывая каждое слово. Тото затерялся среди толпы. Он не дрался за право лично поговорить с преступником, чтобы не испортить отношение с коллегами.       Главных ролей в спектакле устроились члены семьи Сато. На празднике мужчина случайно выстрелил в брата из старого ружья. Никаких ёкаев, никаких мотивов, даже раненого удалось спасти. Преступлением являлась лишь неосторожность, не более, но эксперты думали иначе. ДНК, найденное на одной из пуль, указывала на рокурокуби. Все Сато были людьми, и они уже успели дать показания. Однако их вновь вызвали на допрос.       — Значит, никого лишнего в вашей компании не было? — интересовался следователь.       — Нет, только члены семьи... Но я уже не могу быть уверенным, что это были они, а не ёкаи, — мужчина по фамилии Сато, тот самый незадачливый преступник, казался обеспокоенным, но мысль, что не он виноват, придавала уверенности.       — Кто-то из родственников вёл себя странно?       — Да... — сначала неуверенно начал свидетель, а потом уже решительнее добавил. — Да! Моя бабушка, очень старый человек, уже давно ослепла, но в тот вечер так пристально смотрела на нас... Мне кажется, она и была рокурокуби.       Все, кого бы не опрашивал следователь, непременно отмечали странности в родственниках: тётушка казалась слишком раздражительной, внучка чрезмерно любопытствовала, троюродный зять по линии двоюродной бабки чихнул четыре раза подряд — все как один плели небылицы, противоречащие первоначальному допросу.       Слушая пересказ, Накамура почувствовал закипающее негодование. Стараниями коллег получить достоверную информацию от свидетелей стало сложно, если не невозможно.       — Что будем делать, наставник? — Ямомото сохранял спокойствие. С одной стороны, он надеялся, что Наоки отбросит эту идею, но понимал, что тот не отступит.       — Попробуем первыми добраться до преступника.

***

      Играть в наставника и ученика не имело смысла, но Накамура заметил, как иногда стал разжёвывать для Тото некоторые моменты, как Изаму когда-то. Осознаваяя, Наоки замолкал на полуслове, однако даже это Ямомото воспринимал как знак признания.       Тото пробовал разные способы, чтобы разговорить наставника, и как-то раз даже напросился с ним в бар после работы. Но уже в «Параде ста духов» выяснилась небольшая деталь.       — Совсем не пьёшь? — Наоки поражённо уставился на Тото.       — Простите, не переношу алкоголь, — Ямомото виновато опустил голову.       Ученику хотелось получше узнать наставника, но предложить провести время вне дома язык не поворачивался. Разница в возрасте у них была не большая, всего пять лет, но разность статусов делала своё. И только за выпивкой социальные границы хоть немного стирались.       — И не куришь?       — Не имею привычки.       — Чем ты вообще занимаешься?       Уши Тото слегка зардели от внимания к нему. Он вдохнул поглубже, собираясь с мыслями, и застенчиво пробормотал куда-то в сторону:       — Собираю гербарий и коллекционирую насекомых. А чем вы занимаетесь, наставник?       — Пью.       — И как... давно?       — Наверное... — наставник наморщил лоб, но события уже путались в голове. Решив, что стоило помедленнее выпивать, Наоки переключился на дешёвые закуски. — Лет с четырнадцати баловался.       Баловался — более правильное слово. В юности выпивку удавалось раздобыть не всегда, после совершеннолетия не хватало денег. Регулярно употреблять Накамура начал относительно недавно, после двухтысячного. Сначала из-за незатухающих болей в правом глазу, потом по привычке.       Не желая более касаться этой темы, Наоки бросил наобум:       — Получается, ты вырос в деревне?       — Да. Мы с сестрой жили у бабушки в Югаваре. Она служила в местном храме, и я часто украдкой наблюдал за ней, учился обрядам. Даже немного освоил оммёдо. А ночью она рассказывала нам сказки про ёкаев. Наверное, тогда я проникся ими.       — Тогда почему именно следователь?       Наоки уже заметил, что Ямомото не годится для профессии. Не было в нём того склада ума, какого-то характера, казался слишком мягким и ведомым. Может, с годами в Тото развились бы какие-то навыки, но ему полагалось стать посредственностью на фоне остальных.       — Я не планировал поступать в университет, но бабушка настояла... Хотела, чтобы мы с сестрой выросли достойными людьми. Я подавал документы на фольклориста, но не прошёл вступительный экзамен. В Следовательский я поступил просто так... Там у меня даже спортивная стипендия была. Я играл в баскетбол на позиции форварда.       — И после ты вернулся в деревню?       — Да, помогал в храме какое-то время, а потом вы пришли к нам. Я решил попытать удачу снова... А почему вы стали следователем, наставник?       — Так получилось, — отмахнулся Наоки.       Может, из Тото не вышел хороший собутыльник, зато получился приятный собеседник. После Ямомото любезно подбросил наставника до дома, а после долго ещё долго мёрз на улице, пытаясь прийти в чувства.

***

      Своеобразным мостом между наставником и учеником стала Йосико. Даже без повода она начинала болтать обо всём подряд. На работу к Наоки она забегала между парами несколько раз в неделю: выпить кофе и поесть. Благодарные слушатели в виде следователей были приятным дополнением.       — ...Главный герой решает выйти из незаконного бизнеса, поэтому сдаёт своего партнёра. Он ожидает, что его придут убить, поэтому выстраивает непробиваемую крепость, но вместо этого ему сообщают, что его младшую сестру похитили и увели... Ну, куда обычно уводят заложников? — Мацумото, горя идеей какого-то нового учебного проекта, не закрывала рот. — А потом главный герой жертвует собой и падает с обрыва пронзённый мечом. Ко-нец!       — Не слишком ли жестоко? — невольно отвлёкся Накамура.       — Я бы сказал, немного по-театральному, — отозвался Тото.       — Критикуешь — предлагай!       Пока Ямомото взял удар на себя, Наоки вернулся к отчёту, что совсем не давался следователю. Не так просто было объяснить, почему ёкай приехал в отдел на капоте автомобиля с несколькими переломами и черепно-мозговой травмой. В самооборону ничего из этого не вписывалось. Рёзай и без того узнал бы правду, но в документах все хвосты нужно было подчистить. В размышлениях безрезультатно прошёл час, и Накамура решил пока отложить проблему.       — В этом ведь весь сок, чтобы у героя в жизни было всё настолько плохо, чтобы читатель подумал «есть что-то хуже моей жизни». Возьми любую книгу — у всех трагедия мирового масштаба, — Мацумото активно жестикулировала, пытаясь что-то доказать.       — Я не люблю читать, — Наоки откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе.       — Вот именно, киса! Хоть бы мангу для приличия в руки взял, — Йосико нарочито обиженно надула щёки. Разве мог Наоки оценить величие её таланта?       — А я согласен с госпожой Мацумото, — неожиданно поддержал собеседницу Ямомото. — Как новичку, ей лучше брать пример с уже опубликованных работ. К тому же, подобный сюжет может отсылать на классические произведения, где герой погибает, не справившись со своей участью.       — Вот видишь! — Йосико воспрянула духом, но мгновенно осеклась. — Подожди, ты меня новичком назвал?!       Накамура закатил глаза. Желание сдаться с повинной Рёзаю и отбыть в отпуск за решётку на пару дней каждую минуту возрастало.

***

      Наоки занял выжидательную позицию в деле о «Тысяче преступлений». Удачный момент подвернулся не сразу: коллеги с энтузиазмом бросались на любые зацепки, не оставляя Накамуре ни шанса. Но вскоре и ему улыбнулась удача.       Тото уже подготовил кабинет к завершению дня, когда наставник ворвался внутрь:       — Собирайся. Нужно успеть, пока эти придурки всё не испортили.       В сумерках они доехали до жилого района на окраине города. Простые дома стояли в ряд, чуть ли не касаясь друг друга. Не во всех окнах горел свет — некоторые хозяева не успели вернуться с работы, однако в нужном Накамуре здании кто-то точно находился.       Ямомото остался в машине, он никогда не участвовал в незаконных приключениях наставника. Накамура же, озираясь, приблизился к дому, чей адрес выцепил из документов. С утра некоего Кичиро Мацуду должны вызвать на допрос, но прежде, чем это произойдёт Наоки хотел сам поговорить с преступником.       На стук никто не ответил, хотя за дверью раздалось тихое шуршание.       — Следователь третьего ранга, — Накамуре не хотелось силой выбивать признание у Кичиро. Разговор по душам мог упростить жизнь обоим, но Мацуда не оценил широкого жеста. Следователь постучал ещё раз, словно давал последний предупредительный выстрел. — Я знаю, что ты там.       Значит, по-хорошему Кичиро не хотел.       Ещё на подходе Наоки заприметил приоткрытое окно на втором этаже. Немного размяв затёкшие мышцы, Накамура забрался по фасаду и оказался в комнате. Оттуда прокрался по лестнице вниз, туда, где замер юноша лет шестнадцати, уже высокий, но ещё не складный, с длинными худощавыми как у паука конечностями. Тот самый Мацуда. Он всё ещё настороженно следил за происходящим на улице, потому не заметил, что кто-то подобрался сзади.       Накамура схватил Кичиро за шкирку, толкнул к стене. Испуганный мальчишка походил на варёную макаронину, почти не сопротивляясь рукам следователя.       — Кто вы такой? На по...!       Крик Накамура заглушил рукой.       — Слушай сюда. Хочешь в тюрьму — можешь и дальше строить из себя идиота. Отвечай на вопросы и разойдёмся. Это ты убил бездомного?       — Какого..?!       Наоки отвесил хлёсткую пощёчину. Бил наотмашь, достаточно больно, чтобы запугать. Лицо Кичиро искривилось, он попытался дать отпор, оттолкнуть Накамуру, но один хороший удар головой о стену быстро пресёк дальнейшие попытки.       — Я работаю в полиции, видел твоё дело.       — Я ничего...!       Следующий удар по щеке не заставил долго ждать. Отпечатки обуви, пальцев, показания свидетелей — всё это не давало сомнений, что Мацуда и ещё несколько дружков убили бездомного мужчину, но мальчишка ещё не знал, насколько обречён.       — Сколько вас было? Двое? Твое?       — Ч-четверо. Нас было четверо! — новая пощёчина была не столько болезненной, сколько обидной, на что Кичиро обиженно выпалил. — Я сказал правду!       — Кто приказал это сделать? Что вам пообещали? Деньги?       — Никто нам не приказывал! — голос приобрёл капризные ноты, но, увидев занесённую руку, Кичиро сжался, закрылся руками. — Х-хватит, пожалуйста!       — Разве так должен вести себя убийца? — Накамура грубо схватил Мацуду за лицо, заставив встретиться с тяжёлым взглядом. Щёки Кичиро уже налились красным цветом, теперь даже лёгкое прикосновение к коже грубых перчаток вызывало неприятное жжение.       — Отпустите. Я не убийца..! Мы просто хотели подразнить...       — На что вы рассчитывали, проломив человеку голову? Совсем идиоты? Будешь гнить в тюрьме двадцать лет, видеть небо в сетку и батрачить сутками, а выйдешь — умрёшь на улице, когда какой-то пацан проломит твою голову. Это ты называешь «просто»?       Накамура навис над Мацудой.       — А если я скажу, что ты не доживёшь до тюрьмы? Бездомный после смерти озверел, и убил твоих дружков. Знаешь, за кого он примется следующим? Угадай, — следователь перешёл на шёпот, чтобы заставить Кичиро с ужасом ловить каждое слово.       До последнего момента для мальчишек это была игра, фарс — пнуть незнакомца, толкнуть, кинуть что-то потяжелее. Но один неудачно брошенный камень поразительно легко оборвал чью-то жизнь. Подростки думали, что самое страшное — это полицейские. Но если бы бездомного не похоронили, город столкнулся бы не просто с ёкаем, а с юрэй, жаждущей отмщения.       Больше Мацуда не выдержал, затрясся в накатывающей истерике. Накамура брезгливо отпустил мальчишку, и тот повалился на пол.       — Я не могу умереть... Мне всего шестнадцать... — неразборчиво забормотал Кичиро, ища в незнакомце перед собой сострадание.       На удивление, Наоки его проявил — присел следом, мягко огладил щёку Мацуды тыльной стороной ладони. Теперь и взгляд не казался таким угрожающим, и голос стал удивительно вкрадчивым:       — Я помогу тебе... Если ты мне расскажешь правду.       Тото, затаив дыхание, считал секунды. Накамура сильно задержался, так показалось ученику, но часы отсчитали лишь десять минут отсутствия. Уставший наставник как ни в чём не бывало вышел через парадную дверь. Его вид не предвещал ничего хорошего.       — Тут тоже замешан рокурокуби? — поинтересовался Ямомото.       — Да. Но мальчишка отрицает. Рассказал всё, кроме нужного.       — Может, ёкай побывал на месте преступления до следователей?       — Это могло бы объяснить часть преступлений, но не все. Помнишь адвоката, что напал в суде? Он был на виду полиции, и всё равно... Дело тут в чём-то другом.       — И что вы планируете?       Наоки бегло взглянул на наручные часы. Время позволяло ещё раз попытать удачу.       — Опросить ещё троих, пока их родители вернулись домой.       Вечер они провели в разъездах, но без успешно. Ни один юноша не обмолвился о рокурокуби. Теперь раскрыть дело Накамура хотел не сколько чтобы поиздеваться над коллегами, сколько действительно поймать непредсказуемого преступника.       Стоило утром переступить порог отдела, как наставник и ученик почувствовали тяжёлую атмосферу. Коллеги демонстративно замолкали в их присутствии, бросали исподтишка презрительные взгляды. Не успели наставник и ученик скрыться, как из-за спины их окликнули:       — Следователь Накамура, вас вызывает начальство. Следователь Ямомото, подойдите сюда.       — Кажется, они узнали, — по спине Тото пробежал холодок.       — Я догадался.       Пришлось разойтись, чтобы каждый выслушал свою порцию унижений. Наоки угрожали отставкой, но не так просто было запугать человека под покровительством начальника Го. К тому же, он легко мог сдать с потрохами весь отдел. Ямомото пришлось тяжелее — следователи окружили его полукругом, заставили сделать догэдзу, однако даже это не остудило их пыл. Каждый по очереди высказывал крайнее разочарование в Тото. Накамура, что освободился раньше, не горел желанием ждать конца тявканья, потому не сдержался от колкости:       — Я не знал, что ваши предки были псами.       Следователи перевели внимание на Наоки. В глазах их полыхал праведный огонь, но опускаться до уровня Наоки и кидаться в драку казалось немыслимой идеей. Ограничились лишь уничижительным предупреждением:       — Не лезь в чужие дела, Накамура. А ты, Ямомото, не попадайся больше нам на глаза.       Когда коллеги разбрелись по углам, Тото смог вздохнуть спокойно. Только поднявшись, он ещё раз отвесил поклон уже наставнику, на что Наоки махнул рукой:       — Пошли на вызов.       На городском кладбище следователей ждал джубокко, совсем не характерный ёкай. Полицейские не приближались, опасаясь проститься с жизнью, но даже когда Накамура в плотную подошёл к дереву, оно не отреагировало. Видимо, джубокко хватало тех четырёх трупов, что покачивались на ветвях.       Джубокко спилили под корень, повезло, что дерево с его аппетитом ещё не раздалось в толщину, освободили тела. Крови в них осталось не больше литра, потому выглядели четверо словно измождённые жаждой. Образцы почвы и древесины увезли на экспертизу, но Наоки и без этого предполагал результат — вся земля была пропитана кровью и ёки.       Личность некоторых погибших установили по заявлениям о пропаже, с другими пришлось повозиться, ведь документов при трупах не обнаружили. Мэнэбу Ивамото, сорок один год, владелец ритуального бюро; Кайоши Кубота, тридцать семь лет, врач-патологоанатом; Вада Анабэ, двадцать восемь лет, нотариус; Кавагути Шин, тридцать два года, оммёдзи — ничем не примечательные люди.       Навряд ли все четверо неожиданно решили ночью прогуляться по кладбищу и случайно наткнулись на джубокко, поэтому постепенно стали раскручивать связи. У всех была похожая судьба — в той или иной степени они нуждались в деньгах и по неосторожности оказались в долгах. Соседи отмечали, что давно к погибшим наведывались крепкие татуированные мужчины, коллекторы, но последний год никаких проблем не замечали. Особо памятливая гражданка смогла описать одного из гостей, чем одновременно помогла следователям и усложнила дело. Видно, долг принадлежал преступной семье Хонэносакане.       Выйти на них было сложно, арестовать – тем более. Законным путём не подобраться, мирно поговорить не получится. В отделе даже кошачью лапку одолжить было не у кого. С Накамурой перестали говорить и патологоанатомы, и эксперты. Воротили нос, когда следователь попросил дополнительные исследования. Стоило искать помощи у тех, кто занимался организованной преступностью, но это значило на коленях потешить их эго. Наоки же предпочёл раскопать старые связи.       Встречу с призраком из прошлого назначили вечером в переулке торговой улицы на территории Хонэносаканы. Из-за плотной застройки тех мест никогда не касалось солнце, а из-за витиеватого пути там было немноголюдно. Давний знакомый пришёл заранее, но долго не спешил выходить из тени — предосторожность никогда не была лишней. Лишь убедившись, что за Накамурой нет хвоста, из-за угла вальяжно прошествовал плотный мужчина.       Накамура не помнил имени человека перед собой. Лишь прозвище Ниппа кое-как всплыло в голове. За годы из уличного бандита Ниппа превратился в вакасю и выровнял прикус, полностью избавившись от следов прошлой клички.       — Наоки, дружище! Сто лет не виделись. Как дела, как жизнь? После развала Та́йга ты как сквозь землю провалился, — следователя похлопали по плечам, проверяя, действительно ли тот не подрос ни на сантиметр и не раздался в плечах, с подозрением заглядывал в красный глаз. — Что с тобой стряслось?       — Связался с ёкаями.       — Этих знаем. Те ещё кровопийцы, — осуждающе протянул Ниппа, после чего наклонился и понизил голос. — Надеюсь, ты не хочешь втянуть нас в какое-то грязное дельце?       — Нет. Срочно нужны деньги, но отдавать нечем.       — Хочешь, чтобы я тебя пристроил?       Ниппа задумался. В Та́йге о Наоки многие говорили как о рукастом человеке, что и на краже не струсит, и дверь взломает, и кулаками работать умеет. Такие в организации всегда были нужны. И всё же за двенадцать лет даже драконы превращались в фениксов.       — Мне нужны гарантии. Дай контакты доверенных лиц, потом поговорим.       — Я в бегах. Узнают, что жив — я труп.       — Прости, без этого не могу. Безопасность, сам понимаешь. Мало ли ты коба?       Накамура ожидал такого ответа, поэтому неторопясь стянул перчатку.       — Этого достаточно?       Ниппа поморщился от увиденного, но уверенности в нём прибавилось. Словно небо посылало знаки. Решив попытать удачу, он махнул рукой.       — Ай, ладно. Завтра в десять вечера в нашем бильярдном клубе, знаешь ведь, где это? Познакомлю тебя кое с кем, а там если понравишься — работу найдём.       Накамура проводил Ниппу взглядом, после сам неторопясь ушёл с места, прикусив губу, которая то и дело хотела изогнуться в оскале. Следовало отдать должное Ямомото, он достаточно хорошо разбирался в оммёдо, чтобы заставить фалангу пальца Накамуры исчезнуть на время.       Бильярдная встретила следователя удивительным умиротворением, спокойным голубым сукном на столах и натуральным деревом. В таких заведениях новые лица обычно появлялись редко, потому общество Ниппы оказалась кстати. Он провёл Наоки наверх, в более уединённые залы.       Стоило войти, Накамура закашлялся от едкого запаха сигарет, чем привлёк ненужное внимание. Ниппа тихо усмехнулся, одобряюще похлопав Наоки по спине. На вошедших уставились солидные мужчины. Рубашки были небрежно расстёгнуты и закатаны, обнажая разнообразные узоры на коже. Перед верхушкой Хонэносаканы прибывшие отдали глубочайший поклон.       — Ну, Накамура, расскажи, чем занимался, чем занимаешься.       С Наоки говорили с какой-то уничишительной заботой, будто старший обращался к младшему. Ниппа надеялся на учтивость со стороны старого друга, но выпрямившись, тот огорошил окружающих:       — Я ищу четырёх людей.       Собравшиеся переглянулись, у Ниппы чуть сердце в пятки не ушло. Он дёрнул Наоки за плечо, но под взглядом главаря решил не лесть на рожон и тактически отступил. Воспользовавшись заминкой, Наоки достал из нагрудного кармана фотографии убитых.       — Вы знаете их?       Один из преступников полез под пиджак, чтобы достать оружие, и Накамура поспешил объясниться.       — Поговорим как следователь с... честными бизнесменами. У вас, наверное, беспокоятся о нелегальном бизнесе, много об этом знают. В целях предосторожности, конечно. Эти люди брали в долг у якудз, но их убили не они. Не их почерк. Проще было бы утопить этих людей, прикопать за городом, не позволить попасть преступлениям в новости. Мне нужно только имя. Другое меня не интересует.       Обе стороны обдумывали дальнейшие действия. Завяжется перестрелка, всем несдобровать. Накамура один на чужой территории с людьми, у которых у каждого было оружие. Но для Хонэносаканы труп полицейского — лишняя трата патронов и нервов.       Наконец, глава задумчиво произнёс:       — Допустим... только допустим, я слышал, что они взяли очень крупную сумму, но не смогли вовремя погасить. Обычно якудза разбираются с должниками сами, но иногда приходят люди и перекупают долги. И... по чистой случайности, я слышал о некоем Ясуде, который выкупил этих четырёх. Но, думаю, господину следователю эта информация ничего не даст. Обычно такие перекупщики берут поддельные имена.       Наоки скользнул взглядом по фотографиям, как будто никогда раньше не видел этих лиц. Точно, как он мог не заметить, что все погибшие были связаны больше, чем казалось на первый взгляд. Врач принимал умерших и помогал им ожить, владелец ритуального бюро готовил несуществующие похороны, благодаря нотариусу оформлялись все документы, а оммёдзи гадал на благоприятные место и время. И всё это для того, чтобы превратить человека в юрэй, не попадая в поле зрения следователей. Отсюда и чрезмерная демонстративность, присущая самодовольному характеру Ясуды — он самоуверенно полагал, что «несуществующую» организацию полиция вычислить не сможет. И не смогла бы, если бы не невезение Ясуды.       — Нет, — завороженно пробубнил Наоки, аккуратно сложив фотографии. — Эта фамилия настоящая.

***

      Последние дни Накамура затих. Расследование не двигалось. Анализы задерживались, а новые заявки не принимали, ссылаясь на занятость лаборатории. Ровно в пять Наоки уходил домой, где беспробудно пил — только так Тото мог объяснить безжизненное лицо наставника. Отчасти это было правдой. Наоки каждый вечер садился за стол, чтобы придумать легенду, как вышел на Ясуду, и каждый раз срывался на выпивку.       Ямомото не знал, как подступиться к наставнику. Маялся ученик, обдумывая самые не очевидные предлоги, пока его не осенило:       — Наставник, вы могли бы научить меня готовить? — завладев вниманием Накамуры, Тото постарался объяснить сей порыв. — Госпожа Мацумото рассказывала, что вы хорошо готовите. А у меня получается неважно, вот я и подумал, что... Может быть, у вас найдётся время? Я бы очень хотел попробовать вашу еду... Не то, чтобы я ставил слова госпожи Мацумото под сомнение...       — Сегодня в десять пойдёт?       Сказанное спасло Ямомото от дальнейших унижений. Он активно закивал.       — Да. Большое спасибо. Напишете список продуктов? Всё за мой счёт, я ведь отнимаю у вас свободное время. Ещё раз простите.       Ямомото и раньше бывал в квартире наставника, даже проводил обыск для Рёзая — под чутким руководством Накамуры, конечно же. Однако сейчас ученик не мог успокоить сердце. Наоки по-домашнему расправляющийся с продуктами и последующий ужин наедине казались сакральным зрелищем.       Вечером Тото пришёл немного раньше, и до десяти привратником стоял у дверей, пока Наоки не пустил его внутрь. Квартира была маленькой, однокомнатной, не цепляющей ни уютом, ни порядком. Кровать в дальнем углу наспех была накрыта выцветшим покрывалом. Письменный стол, заменявший и кухонный, стоял напротив серого окна без впечатляющего вида. На кухне с трудом помещалась плита, раковина и холодильник, хотя последний большую часть времени стоял пустым. Зато в скудном интерьере легко можно было провести уборку.       Прежде, чем Накамура отправился раскладывать покупки, Тото вручил наставнику бумаги:       — Надеюсь, вы не против, я забрал вашу корреспонденцию. В ящике накопилось много писем, новые могли не поместиться.       — Брось где-нибудь, потом разберусь.       Ямомото аккуратной стопкой сложил письма на край стола, краем глаза заметив записи наставника — плод активной работы. Тото не успел рассмотреть их тщательнее, прежде чем ученика позвали на кухню.       Тото с интересом слушал, как следовало подготавливать куриное филе к обжарке, сколько и как следовало его мариновать. Под чутким руководством порезал морковь и сладкий перец. У Наоки это получалось быстро, в несколько движений, Ямомото же долго прицеливался, чтобы добиться таких же ровных кусочков.       — Госпожа Мацумото не соврала. У вас правда замечательно получается.       — Просто практика. Раньше готовил либо я, либо наставник.       — А госпожа Мацумото?       — Если ты про Йосико, то нет. Как-то мы заставили её сварить макароны, она забыла их на сорок минут... Кимико готовит значительно лучше.       Пустив лапшу в кипящую воду, Наоки достал из ящика открытую бутылку и отлил немного, чтобы смочить горло. Тото же не сводил с наставника взволнованного взгляда.       — Что?       — Простите за грубость, мне очень неловко, но я краем глаза увидел результаты анализов... У вас... У вас сильно превышено ёки. Вам рекомендуют отпуск.       — Мне рекомендуют уволиться, — закатил глаза Накамура.       Ямомото давно заметил, что наставник редко уходил в отпуска, прозябал на работе даже на выходных. И Тото предполагал, что дома Накамуре просто нечем было заняться. Йосико уже была слишком взрослой для игр, Кимико переехала в Токио и с головой ушла в материнство, Нориё приходил пару раз в месяц только чтобы напиться вместе, а Наоки сам словно избегал Изаму. Работа хоть как-то заполняла досуг, удерживая следователя от запоя. Но с таким ритмом жизни каждый день Наоки мог оказаться последним.       — Может, всё же попытаетесь заняться здоровьем? Например...       — Например, достань лапшу и смешай с овощами, — скомандовал Наоки, и Ямомото подчинился.       Соба оказалась невероятной. Тото и представить не мог, что когда-то приложит руку к нечто подобному. Наоки едой не впечатлился, из-за алкоголя он почти не различал вкусовые оттенки, если только они не были слишком яркими.        Тото уже собирался уходить, когда Наоки остановил его.       — Что ты планируешь делать потом?       — В смысле, после получения четвёртого ранга? — уточнил Ямомото. — Думал ещё немного поработать с вами, наставник, если позволите.       — Не позволю.       Тото не мог или не хотел сопротивляться Накамуре. Он чтил авторитет наставника, и не смел ставить под сомнение его приказы, даже если они неразумны. «Тысяча преступлений» тому доказательство. Ямомото уже рассорился с коллегами, был на волосок от конфликта с Рёзаем — всё это несомненно результат дурного влияния Накамуры. Молодому следователю стоило найти иной ориентир, чтобы не навлечь беды.       — Тогда что вы мне посоветуете?       — Перейди в другой отдел, начни сначала и никогда не упоминай моё имя, если хочешь чего-то стоить. И не пользуйся моими методами ведения дел. Вообще не нарушай закон, понятно? Я надеюсь, что ты будешь следовать всем правилам.       Накамура настоял, и Тото с тяжёлым сердцем дал обещание.

***

      Приезд начальника Го усложнил жизнь следователям, занятым «Тысячей преступлений». Теперь они не могли гурьбой ходить по допросным, вели свой график «дежурств» и создавали видимость бурной деятельности.       Наоки достал ордер на Ясуду, но задержание провалилось — по месту жительства подозреваемого не обнаружили. Скорее всего, его кто-то предупредил. Дело грозило стать глухарём, и за неимением новых данных пришлось переключиться на другие расследования.       Ямомото успешно сдал аккредитацию и получил четвёртый ранг. Он уже собирал вещи, когда Накамура поспешно не ворвался в кабинет.       — Я знаю, где прячется Ясуда. Брать нужно в ближайшие часы. Ордер получить не успеем. Проведёшь задержание?       Ямомото сам не понял, как согласился. Конечно, Наоки всё ещё не вернули оружие, и без поддержки полицейского отправляться одному было сродни самоубийству. Но для Тото незаконное проникновение мог стать ещё одним гвоздём в гроб карьеры.       Логово Ясуды оказалось скрыто в глубине спальных районов, где жили люди не самые законопослушные. Тишина, стоявшая в округе, давила на Тото, в белой рубашке он выделялся, как ворона на снегу, потому немногочисленные прохожие то и дело оборачивались на чужака. В округе практически не было детей — лишь немногочисленные родители отважились бы отпустить своё чадо без присмотра. Запах в подъезде стоял едкий, тухлый. На ступенях тянулись тёмные пятна, и Ямомото старался не думать, что могло их оставить. Наоки же не испытывал брезгливости, когда-то ему также приходилось скрываться в местах и похуже.       У предполагаемой квартиры Ясуды Ямомото хотел было постучать, но Накамура перехватил его руку, с возмущением поморщившись. На застывшее на лице ученика удивление Наоки прошипел:       — Хочешь его спугнуть?       — Мы же не можем просто так зайти.       Наоки приложил к уху ладонь, словно прислушиваясь. Ямомото также напрягся, но наставник вдруг тихо пробормотал:       — «Спасите... Помогите...» Ты слышишь? Мы выполняем свой долг. Выламывай дверь.       Ямомото ещё мгновение колебался, прежде чем вломиться внутрь. Хозяин квартиры, не уступавший Тото в габаритах, бросился было к окну, но следователь сделал предупредительный выстрел, пресекая побег. На удивление, на этом оставшееся задержание прошло без сопротивления, и вызванное Накамурой подкрепление забрало Ясуду в отдел.       Уже тут начались проблемы — при обыске никаких документов на Ясуду не нашлось, хотя пойманный мужчина, видимо, по неосторожности, на имя отозвался и ломать комедию не стал. Тото несколько часов безрезультатно бился в допросной. Наоки наблюдал за стеклом — не хотел выдать своё присутствие.       Учитывая, что все улики в отчёте не стоили и выеденного яйца, Ясуда лишь смеялся на все обвинения. Повезло, что он хотя бы не звал адвоката, иначе задержанного пришлось бы отпустить. Хотя даже с таким раскладом долго держать его не получится. Нужно было найти более вескую причину для ареста. Например, повышенное ёки. Анализ должен был быть уже готов, и, услышав шаги, Наоки ожидал получить результат, но вместо этого перед Накамурой остановились двое коллег.       Увидев Наоки их лица загорелись. Глаза мелочно заблестели, ища, какими колкостями осыпать Накамуру.       — Это вы, следователь Накамура. Как проходит допрос? Вы, видно, уже устали.       Наоки промолчал на откровенную провокацию. Знал, что стоит вспылить, они тут же пожалуются Рёзаю. Однако благоразумие следователи восприняли как вызов.       — И дело у вас идёт не важно. И следователь Ямомото лишь мешается.       — Ничего, следователь Накамура. Мы вам поможем.       — Что? — насторожился Наоки.       — Среди образцов этого дела нашли ДНК рокурокуби. Расследование теперь включено в «Тысячу преступлений».       — Кто давал распоряжение?! — Накамура мог отдать любое другое дело, но, чтобы посадить Ясуду, был готов перегрызть присутствующим глотку. — Покажите подписанное назначение на анализ! Я не запрашивал ДНК-экспертизу. Там не было образцов для неё.       — Значит, вы некомпетентный следователь, раз не догадались запросить ДНК. Между прочим, кровь в джубокко принадлежала именно рокурокуби.       — Это бред!       Следователи бесцеремонно ворвались в комнату для допроса, чем озадачили Тото. Наоки схватился за волосы, и прежде чем ситуация стала неисправима, он выхватил оружие из кобуры коллеги. Следователи тут же пригнулись и примирительно подняли руки.       — Я подпущу к делу только второй ранг! Преступник — кодама. Прочь отсюда, тупицы!       Коллеги опасливо переглянулись. Неужели Накамура допился до белой горячки? Или окончательно озверел, сошёл с ума — это было единственное разумное объяснение случившемуся. Послышался разочарованный цык Ясуды, когда следователи покинули комнату, не решившись уколоть Наоки на прощание.       Ямомото опасливо приблизился к Накамуре:       — Наставник...       — Оставайся с Ясудой, отдай все документы тому, кто придёт, и можешь быть свободен. Надеюсь, больше никогда не увидимся.       Пистолет небрежно упал на пол, а сам Накамура отправился в кабинет начальника Го, чтобы не оттягивать неизбежное. Ямомото смотрел на своё отражение в зеркале, словно надеясь, что наставник хотя бы оглянулся на прощание.

***

      Отдел ликовал, когда Накамура не явился на работу три дня подряд. Без стеснения следователи пускали слухи, будто Накамура сбежал ещё до встречи с начальником Го, и сейчас находился в бегах. Другие утверждали, что слышали, как Рёзай в красках увольнял Наоки. Третьи возразили, что никто не видел, как Накамура покидал отдел, значит Рёзай тогда же от гнева и убил его. Казалось, они соревновались, кто придумает самую нелепую историю.       До Ямомото также дошли тревожные новости, и он не выдержал беспокойства, заглянул домой к наставнику. Несмотря на опасения, открывший дверь Наоки выглядел цивильно, если не учитывать синяки на лице.       — Наставник, всё в порядке? Вас просто не было...       — Меня отстранили, — равнодушно отозвался Наоки. Он и сам знал, что перешёл черту. Месяц отсрочки с последующим понижением должны были заставить обдумать поведение.       — Простите, — Тото стыдливо отвёл взгляд. Он впервые видел ссадины на лице наставника, от чего смотреть ему в глаза было крайне неловко.       — Ты больше не мой ученик. Можешь идти.       — И всё же могу я вам чем-нибудь... помочь?       Ямомото как будто искал неприятности специально. Помощь Накамуре действительно требовалась, только для Тото это означало вновь переступить черту закона.       — Мне нужен труп.       — ...чей? — сердце Ямомото от волнения забилось чаще.       — Не важно. Главное, чтобы смерть была естественной, и на нём не было ёки. Я обзвонил все морги Йокогамы, никто не может помочь. Нужно поискать по префектуре. Желательно, чтобы у умершего не было родственников. Отдел всё равно похоронит его, так что о юрэй тоже не беспокойся.       — Но зачем?       — Меньше вопросов. Ты согласен?       Тото согласился без раздумий.

***

      Сначала никто в отделе не понял, по какому поводу следователей собрали в зале для совещаний. Входившие бегло оглядывали быстро росшую толпу, каждый раз кривясь, стоило заметить Накамуру. Начальник Го в нетерпении барабанил пальцами по столу, изводился сам и заставлял нервничать других. Некоторым следователям не хватило мест, пришлось стоять вдоль стены, словно на расстрел.       — Вы совсем ошалели?       Спокойный голос Рёзая не вязался со смыслом сказанного.       На столе появились деньги, те самые сто тысяч, которые стали всеми двумя сотнями, потом лист с именами и цифрами, кто сколько поставил. Фамилия Тото была вычеркнута, но силуэт иероглифов проглядывал сквозь плотную штриховку.       — Повторяю, полудурки, совсем ошалели?       Вопрос не требовал ответа, но начальник, чьё имя также числилось в списке, всё же решился объясниться.       — Начальник Го, это недозо... Неразо.. Незадорумение...       — Я задал вопрос, начальник Судзуки. Вы не собираетесь раскаиваться, я прав? Никто тут не желает раскаяться? Вы устроили казино, воспользовавшись моим отсутствием. Упустили подозреваемых, навели беспорядок в делах, а теперь думаете, как выгородить себя, чтобы не потерять должность! Как это называется?!       С каждым новым словом начальник Го заводился всё сильнее, пока не перешёл на крик окончательно. Наоки, уже привыкший к подобному, был невероятно рад не оказаться под прицелом Рёзая.       — Накамура! — фамилия прогремела над головами, и присутствующие обратили на Наоки взор. К их злости, на его лице застыло подобие улыбки. Во взгляде он не скрывал издёвки над окружающими. — Дело переходит тебе. Раскроешь, через год пойдёшь на второй ранг.       Следователи захлебнулись в собственном яде, но и для Наоки исход оказался неожиданным. Только недавно ему грозили понижением, но тут же стал кандидатом на второй ранг, да и во сколько, в тридцать два! Кто-то мог посчитать Рёзая безумцем, но начальник Го точно знал, как больнее ударить по самооценке следователей.       — Я уже раскрыл дело, — нахально произнёс Наоки. — Одно из преступлений, которое было причислено к делу рокурокуби, было подстроено мной. Тело бездомного я выкупил из морга провинциальной больницы. Биоматериал собрали в шести вариантах, и начальница лаборатории любезно согласилась помочь с экспертизой трёх партий, вторую половину направили в центр ДНК диагностики. Центр указал на связь этого дела с рокурокуби, но начальница не смогла это подтвердить. А так как на всех этапах, кроме центра, материал был под присмотром, смею предположить, что рокурокуби скрывается там.       — Как ты догадался?! — не выдержал один из коллег. Наоки хорошо запомнил его лицо, потому не постеснялся вернуть сказанное ранее.       — Видимо, вы просто некомпетентный следователь, раз не догадались до этого. Преступления слишком разные по почерку и слишком близко находились во временном промежутке.       Свои слова Накамура подкрепил отчётом, все документы были подписаны, в том числе начальницей лаборатории. Рёзай многозначительно кивнул, Наоки правда смог его удивить. Телефонный звонок прервал собрание, и начальник Го, не видя смысла больше тратить время, махнул подчинённым:       — Вы все — свободны. Дальнейшие распоряжения выдам позже, — потом обратился к Наоки, уже одним ухом слушая собеседника. — Скоро ордер будет на столе. Я от своих слов не отказываюсь.       Следователи один за другим вывалились в коридор. Наоки выходил последним, пока разгорячённый Рёзай ругался с начальником тюрьмы. Кто-то из преступников сбежал. Накамура даже знал имя — Ясуда. Это волновало его меньше. Сначала нужно было подготовить всё к аресту.       Лишь спустя время Накамура заметил на мобильном несколько пропущенных, от чего почувствовал лёгкую усталость. Йосико опять что-то потребовалось. Удивительно, что она решила позвонить, а не прибежать жаловаться лично, да так настойчиво, что за полчаса набралось пятнадцать звонков.       — Ты вообще в курсе, что я работаю? — Накамура прижал телефон плечом, чтобы освободить руки, но занесённое над бумагой перо так и не вывело ни одного иероглифа.       Голос на другом конце принадлежал не Йосико.

***

      Ямомото пришлось осваиваться на новом месте, но в мыслях он всё ещё был там, в Центральном следовательском отделе Йокогамы. Знакомство со старыми коллегами прошло гладко, ещё до ранения Тото проходил практику здесь, и большинство коллектива хорошо запомнило его. Звонок бывшего наставника застал Ямомото врасплох:       — Наставник?       — Слушай внимательно. В моём кабинете в крышке стола если отогнуть по периметру дощечку найдёшь щель. Там лежат документы. Внимательно прочитай их и отдай кому-нибудь из спецотдела.       — Что?       — Всё ясно?       — Да... Вернее, что... Нет.       Но Накамура уже сбросил, оставив Тото наедине с вопросами. Какое-то время он не двигался с места, пока ноги сами не понесли его прочь. Уже в центральном отделе он нерешительно обратился на пост.       — Простите, вы не знаете, где следователь Накамура?       Дежурным уже сообщили, что произошло на совете. Триумфальное возвращение Наоки никому не понравилось, и они презрительно скривили губы от одного упоминания следователя, и с обидой огрызнулись:       — Откуда нам знать? Проваливай, мешаешь.       Встреченные по пути знакомые также ничего путного не сообщили. Ямомото не помнил, как вновь оказался у знакомой двери. Он понятия не имел, какие документы, почему они лежали в столе, зачем они понадобились спецотделу? Пришлось постараться, чтобы отыскать тайник, и с замиранием сердца он скользнул по первым строкам.       Не успев толком обдумать произошедшее, Ямомото как ужаленный подскочил с места. За дверью послышался шум. Вот-вот кто-то мог ворваться в кабинет, но сколько бы Тото не ждал, звуки торопливых шагов уносились прочь.       Подумав, Ямомото спрятал папку под одежду и поспешил покинуть отдел. Эти документы нельзя никому было видеть. Но оставался вопрос, что могло случиться с Накамурой, что он раскрыл свои секреты?

***

      Наоки пересчитал патроны — всего шесть. Немного, но воспользоваться можно было лишь пятью. Последний предназначался для нежданного гостя, если тот соизволит прийти. Ясуда навряд ли сообщал товарищам о своих планах, хотя едва ли кто-то ему запретил бы. Если даже следователи не хотели вступаться за Накамуру, то вне отдела он тем более никого интересовал. И раз никто до этого не решился избавиться от Наоки, грязную работу Ясуда взял на себя.       Небольшое заброшенное здание у окраины города покрылось паутиной трещин. Оно уже находилось в аварийном состоянии и в ближайшее время планировалось сровнять его с землёй, но каждый год невообразимым образом постройка спасалась благодаря бюрократии.       Наоки ожидал ловушек на пути, потому проник через одно из многочисленных разбитых окон. Следователь двигался короткими перебежками, внимательно осматривая один этаж за другим, но не встречая ни засады, ни Йосико, ни похитителя поднимался выше.       Когда послышались тихие всхлипы, Накамура стал вдвое осторожнее. Малейший шум мог привлечь ненужное внимание. Следователь затаился за тонкой стеной, время от времени выглядывал из укрытия, чтобы оценить обстановку. Пол был усеян бетонной крошкой, камнями, крупным и мелким мусором. В некоторых местах конструкция уже не выдерживала — пол и потолок провалились вниз, и сквозь зияющие дыры проглядывало небо.       Позицию Йосико разглядеть не удалось. Лишь по тихому хныканью можно было предположить, что она забилась в угол, который с позиции Наоки загораживало несколько несущих колонн. Проскользнув мимо них, Накамура, наконец, смог спокойно выдохнуть — Мацумото не связали, и она сможет сбежать, стоит отвлечь Ясуду.       Покорность пленницы, кажется, нравилась похитителю. Он то приближался к Йосико, от чего та поджимала ноги к груди и от страха закрывала голову руками, то отступал, давая возможность передохнуть.       — Страшно тебе? — Ясуда вновь подошёл достаточно близко, чтобы приставить к голове Мацумото дуло, от чего та задрожала сильнее. — Не бойся, меня интересует только Накамура, а ты знаешь, какой он неразговорчивый. Веди себя хорошо, и тогда спокойно уйдёшь.       Ясуда мог запудрить голову такой наивной девчонке, как Йосико, но Наоки знал — её убьют следом за ним. Их смерть подстроят так, что никто не сможет доказать присутствие Ясуды, скорее повесят похищение и убийство на Накамуру.       Однако до того, как следователь выдаст себя, Мацумото действительно ничего не угрожало. У Накамуры было время обдумать, занять удачную для стрельбы позицию, присмотреться. Но выглянув в следующий раз он попал в поле зрения пистолета, ствол которого усеивали чёрные бусины паучьих глаз. Оружие выстрелило, оповещая владельца, но Наоки уже бросился в наступление. Первый и второй патрон не задели Ясуду, но Накамура тут же вступил в рукопашный бой.       — Беги!       Вблизи у Наоки было преимущество. За пару ударов ему удалось выбить оружие у противника. Тогда Накамура попытался выстрелить в упор, но Ясуда увернулся, и третий патрон вновь ушёл в молоко.       Следователю удалось оттолкнуть противника, прицелиться с расстояния вытянутой руки. Но краем глаза Наоки заметил, что Йосико не шелохнулась. Осечки хватило, чтобы Ясуда накинулся на Накамуру, повалил его с ног, попытался выхватить пистолет. Следователь отбросил оружие, после чего сам вывернулся из хватки Ясуды и бросился к Мацумото.       Наоки потянул Йосико к лестнице. Очередь выстрелов чуть не ранила обоих, но они укрылись за колонной.       — Шевелись! — прошипел Наоки, но Мацумото в его руках не слушалась. Даже лёгкая встряска не помогла.       Не тратя больше сил на разговоры, следователь перебежал в другое укрытие. Игра в догонялки ему не нравилась. Поняв, что Накамура собирается вернуть преимущество, Ясуда бросился к пистолету следователя, но не успел ни перехватить, ни выстрелить, ни увернуться от нового удара.       Теперь и Ясуда был вынужден прятаться. Наоки высунулся из укрытия, но схватил пулю. Руку словно изнутри разорвало болью. На попытку пошевелить пальцами, конечность обожгло, от чего на лбу выступила испарина. Наоки хотел обойти колонну, чтобы продолжить перестрелку с другой руки, но спиной наткнулся на Мацумото.       Сначала стоило избавиться от неё.       — Беги вниз, когда я скажу.       Крошка под ногами Ясуды захрустела, когда он сменил позицию — подобрался ближе. Времени на разговоры не оставалось, но Йосико навряд ли понимала это. Она могла лишь смотреть на Наоки, на оба его глаза. Накамура не смел отрезвить Мацумото пощёчиной, но и времени на разговоры не оставалось. Потому он не колебался, заключив Йосико в объятия.       — Беги вниз. Пожалуйста.       Одежда Мацумото пропиталась кровью. От липкого ощущения на коже она будто очнулась, но Наоки уже оттолкнул её к лестнице. Йосико вновь заколебалась, следя, как Наоки перебежал за другую колонну, но в этот раз в нерешительности поспешила к выходу. Новые выстрелы настигли её, и Мацумото упала. Но боли не было, и Йосико нашла в себе силы подняться, побежать дальше, не оборачиваясь на звуки.       Четвёртая и пятая пули, к сожалению, не смертельно ранили Ясуду, но этого хватило, чтобы Наоки обездвижил противника.       — Ну же, давай. Ты ведь знаешь, что я приду за тобой, даже если сделаешь это, — Ясуда тяжело дышал, но в потухшем голосе не чувствовался страх смерти.       Наоки знал. Именно поэтому пришёл за Йосико лично. Иначе Ясуде ничего не стоило убить заложницу и самому проститься с жизнью.       — Как юрэй вернуть сознание? — этот вопрос захватил Накамуру на последние годы, но, к сожалению, ответ раз за разом оставался неизменен.       — Никак.       Ясуда зажмурился, но услышав глухие щелчки, то ли закашлялся, то ли засмеялся, но вскоре неудержимый хохот накатил на него, словно в последний раз в жизни.       — Видишь? Сама судьба против тебя.       Наоки не верил, что был подвластен судьбе также, как и другие. И, словно настоящее проклятье, решил закончить дело лично — задушил Ясуду.       Ненадолго наступила тишина. Перед глазами уже начали мелькать мушки, и Наоки осел на пол для короткой передышки. Правая рука полностью перестала его слушаться, отдавая болью при любом движении. Остановить кровь следовало хотя бы для того, чтобы дождаться его.       Солнце уже начало клонить к закату, и глаза Накамуры приобрели особо яркий красный цвет. Было непривычно после стольких лет увидеть мир таким объёмным. На мгновение в тишине он услышал гудок поезда и вздрогнул. Слабость накатила с новой силой, и, чтобы взбодриться, следователь поднялся на ноги.       Он надеялся, что Йосико убежала как можно дальше. Может, даже догадалась позвать на помощь или позвонить в полицию. К счастью, как бы Наоки не всматривался, увидеть её сквозь крону деревьев не получилось.       Шелест одежд застал Накамуру в расплох. Он забыл о отверстии в потолке. Катана вспыхнула огнём в солнечных лучах. Следователь прицелился, но не успел нажать на курок. Грудь пронзило. Наоки не успел закричать, как рот заполнился противной жидкостью. Пистолет выскользнул из руки и, как бы поддразнивая следователя, замер совсем неподалёку.       — Тебя предупреждали, последний Накамура.       Низкий голос гулом гонга отразился в голове. Наоки упал, словно отдавая стоящему перед собой честь, но не отрывал взгляда от оружия. Трепещущими пальцами он предпринял последнюю попытку. Казалось, это тянулось бесконечно. Напавший не спешил оканчивать жизнь следователя, словно желая проверить, хватит ли тому сил дать отпор.       Рукоять пистолета привычно легла в ладонь, но поднять руку Наоки уже не смог. Последнее, что помнил Накамура — толчок, а после невероятную лёгкость, скорее даже невесомость от падения с высоты.