Часть 1. Прошлое. Начало становления. Глава 1

Лето 1993 года Гарри провел довольно плодотворно, хотя начало каникул было отвратительным. После приключений в Тайной комнате ему так и не оказали должной помощи. Даже зелья не дали. В отличие от обоих Уизли, которых отправили в лазарет, как только они втроем предстали пред светлые очи Дамблдора, Снейпа и МакГонагалл. Конечно, взрослые всегда готовы покричать, снять кучу баллов, поспорить и покачать головой. А обследовать Гарри наравне со всеми «пострадавшими» – это ни-ни. Вот и получили: дырку от пончика, истерику и обвинения в адрес «друга Рона», криворуких профессоров, которые умеют только блистать, носить яркие мантии и жрать сладкое. Дамблдор, кажется, подавился. Заключительный пир и поездка на Хогвартс-Экспрессе прошли как в тумане. Потом ещё неделю Гарри лихорадило. Голова гудела и тошнило. На еду смотреть не хотелось, но приходилось заставлять себя и, давясь желчью, готовить на всё семейство. Дурсли раздражали, как никогда раньше. Нервное напряжение усиливалось изо дня в день. И нападки тетки Мардж стали последней каплей. После магического срыва, в результате которого сестра Дурсля улетела уродливым шариком в небеса (жаль, что быстро поймали), он переместился из ненавистного дома в Дырявый котёл и снял там комнату. После неожиданного визита министра Фаджа и коротенькой беседы с ним, предоставленный сам себе, Гарри не только бродил по волшебному кварталу, но и много читал. Собственно говоря, этим приятным занятием он увлекался в начальной школе, но не в Хогвартсе. Там невозможно было сосредоточиться из-за навязчивой агрессивной опеки и круговой осады. А ведь Гарри собирался как следует изучить новый мир, но совершил ошибку, не заметив, как к нему прилипли те, кто ему, в общем-то никогда не нравился — выскочка-заучка и неряха-крикун. Да так прилипли, что если и отдирать, то со скандалом. Что, впрочем, и случилось на втором курсе. К его радости. Правда, относительная свобода была кратковременной, но Гарри сделал вид, что обиделся, и на призывы помириться не реагировал. Год закончился уже привычными неприятностями. И вот после недели каникул, у Гарри началась насыщенная событиями жизнь, которая стартовала с незапланированного и неожиданного посещения магической части Лондона и визита в Гринготтс. Гарри покосился на гоблина, который по стечению обстоятельств оказался тем же, что и провожал их с Хагридом в тот первый раз. Как там его… Крюкохват, кажется? Гоблин, заметив взгляд Гарри, недовольно скривился и снова уставился на массивную дверь. На этот раз провожатый дал Поттеру возможность самостоятельно открыть сейф. Повертев в руке ключ, свой собственный, который ему выдали буквально несколько минут назад, Гарри вставил его в скважину и... повинуясь какому-то внутреннему импульсу, на мгновение представил, что в его руках волшебная палочка и он пропускает через неё открывающие чары. Глупо? Возможно, но пальцы на мгновение обожгло, раздался тихий щелчок, и овальная дверь с тихим шорохом открылась. Гоблин что-то проворчал, но Гарри не обратил на него внимания и шагнул внутрь. Всё было так же, как и при первом посещении: горы золотых галлеонов, серебряных сиклей и медных кнатов. Последних было совсем немного. Однако размер сейфа стал значительно больше. Хотя, вполне возможно, что тогда, будучи ошарашенным новостями и переполненным новыми впечатлениями, он совершенно не обратил внимания на то, что сейф напоминал небольшую пещеру со стенами, полом и потолком, покрытыми рунами, и что помимо куч денег, на стеллажах стояли сундуки, небольшие лари и маленькие шкатулки. А ещё висело овальное зеркало в тяжелой кованой оправе. Гарри прищурился и мотнул головой. Нет, всё же странно, что он не заметил всего этого. Ведь зеркало висело прямо напротив входа. Глядя на свое отражение в отполированной медной поверхности, Гарри провел рукой по раме, и в ту же секунду его словно ударило током, потом ослепило, рвануло вперед, и... он оказался в глубоком кресле в какой-то слабо освещенной комнате. Гарри не успел не то что оглядеться и обдумать произошедшее, но даже испугаться, как вдруг вспыхнули факелы, и дверь напротив резко распахнулась. В комнату стремительным шагом вошел высокий темноволосый мужчина. Интерлюдия. Гоблин Оставшийся снаружи сейфа гоблин что-то проскрипел, дёрнул носом, едва заметив серебристый всполох, вытащил из кармана сюртука коробочку, напоминающую портсигар, открыл, потыкал в неё несколько раз длинным когтистым пальцем и, когда раздались постукивания от падения монет, сразу же закрыл. Тяжёлая дверь сейфа с тихим шорохом закрылась. Посетовав на то, что, несмотря на необразованность человеческого детёныша, невозможно было снять с него больше денег («благодаря» жесткому контракту), гоблин развернулся и поспешил обратно. Директору нужно было доложить о деталях. Давненько Гринготтс не получал дохода от портальных переходов. Только вот не стоили монеты тех хлопот, что им предстояли. За сутки нужно было привести в порядок зал Прибытия и выставить там охрану… Помянув кровососов и иже с ними человеческих особей крепким словцом на гоббледуке, гоблин залез в вагонетку, снял с тормоза и устремился вверх по серпантину на выход из пещеры. Конец интерлюдии Летом 1993 года Гарри познакомился с представителем ещё одной магической расы. Именно это неожиданное знакомство положило начало кардинальным изменениям в его жизни. — А у всех магов, которые имеют свои сейфы в Гринготтсе, есть портальные переходы? — спросил Гарри, после почти часа беседы с Мастером Джулиано. Главой клана, в резиденцию которого его перенесло активированное зеркало-портал. Точнее, оно переместило его в кабинет, который уже пять столетий принадлежал Поттерам-Певереллам и вассалам Рода. За этот час Гарри узнал много нового о своей семье, и сказать, что он был ошеломлен, — ничего не сказать. Впрочем, любые новости о Поттерах, кроме уже надоевших «ты похож на отца, только глаза мамины», удивляли и шокировали. А что касается вассалов… Оказывается, у Поттеров были вассалы. Когда-то. Они входили в приданое Иоланты Певерелл, которая вышла замуж за тогдашнего наследника рода Поттер. К сожалению, из-за давности лет и ошибок предков, вассальные связи, скорей всего, оборвались. Ведь каждый новый Глава рода должен был обновлять договор, вливая в него свою магию. — Только у самых древних. «Новоделы» не имеют такой привилегии. Да и не способны они нести на своей ауре оттиск печати Договора. — Какого договора? И что за печать? Разве на ауре может быть печать? Это же эфемерная… субстанция, — со временем удивительных и непонятных новостей становилось всё больше. Хотя с «новоделами» было всё понятно. — Интересно, а как вообще создаются новые магические рода? — пробормотал Гарри. Смутившись пристального взгляда Мастера, он потёр лоб, но глаз не опустил. Чёрные зрачки вампира, сидевшего напротив, расширились, скрывая светло-коричневую радужку. Мастер Джулиано чуть улыбнулся, чему-то кивнул и пригубил из бокала рубиновое вино. Ответы на свои вопросы Гарри получил. И даже больше. Изучая воспоминания о своих предках в Омуте памяти, он с удивлением обнаружил, что вампир был прав. Гарри действительно больше походил на них, чем на своих родителей. Он был копией Иоланты, только без женской утонченности. В Омуте памяти было не разобрать цвет глаз, но Мастер, услышав, что Гарри считает цвет своих глаз наследством от мамы, пробормотал, что если провести аналогию между эльфийским вином и разбавленным вишневым соком, то да, «глаза у тебя от мамы». — Это заговорило Наследие Рода Певерелл, Гарри. Хотя правильнее сказать — Харвольд. У всех глав древних фамилий было два имени. Светское или общественное и магическое, связанное с родовой магией, — сообщил Мастер новую информацию. — И имя Харвольд вплетено в Печать Договора. Что же до Договора между Великими магическими Родами, Главами магических народов, который преобразился в Печать на ауре у всех представителей договаривавшихся сторон, то это событие произошло задолго до союза четырех магов, до строительства школы чародейства и волшебства Хогвартс и до начала Великого исхода магических народов с Британских островов. Когда начался очередной кризис, благодаря образовавшемуся союзу четырех магов из древнейших родов, острова не лишились своих доменов и магических источников. Высокомерие и глупость магов были присущи не только двадцатому веку. Печать принадлежности к высоким договаривающимся сторонам сияла и на ауре Рода Поттер-Певерелл. Приставку к фамилии род получил в момент заключения равноправного брака с Иолантой. «Ибо не пристало образованной девице, с активным даром, магистру ритуалистики, входить в подчиненный род». Таким образом, активные Дары Рода невесты, «прикрепились» к роду жениха и стали своеобразным приданным, наравне с золотом и вассалами. Однако с годами члены некогда благородного и сильного Рода начали «вырождаться». Если прадед Гарри ещё соблюдал все положенные ритуалы, развивал родовые дары и тем самым способствовал усилению магического источника в своем домене, подпитывал родовой камень Силы и печать договора, то уже дед попал под влияние так называемых прогрессивных взглядов, привнесенных грязнокровками. А отец... Гарри физически было больно слушать Мастера. Ему хотелось возразить, сказать, что его родители были добрыми и смелыми, что они ценой своей жизни защитили его и избавили мир от Волдеморта. Но он молчал и жадно слушал вампира, излагающего сухие факты холодным, лишенным эмоций голосом. Из всего сказанного следовал единственно верный вывод: «благодаря» двум предыдущим поколениям его семьи, чуть не канул в небытие ещё один древний род Британских островов. — Но вы же сказали, что мы побратимы. Почему же не помогли, не вправили мозги? Не объяснили всё, что рассказали мне? Папа бы понял... наверное... — Мы побратимы, — согласился вампир. Сцепив пальцы в замок и подперев подбородок, он немного прищурил свои выразительные глаза. — Но я не нянька. Вправлять мозги и наставлять на путь истинный потомков Хардвина и Иоланты, не моя обязанность, Харвольд. Да, мне, как одному из Глав магических кланов, было бы очень жаль узнать об исчезновении очередного Источника на островах и разрушении родового камня Силы, принадлежащего когда-то близкой для меня семье. В некотором роде, я был бы даже рад гибели рода Поттер-Певерелл, потому что своим исчезновением великий Род не сгнил бы под пятой Печати Предателей крови, до которой осталось совсем чуть-чуть. Небольшой шаг двух-трех поколений беспамятных и бесхребетных магов, забывших о Долге. — А кто такие Предатели крови? — едва слышно выдохнул Гарри. Почему-то от последних слов Мастера внутри всё заледенело. — Те, кто нарушил Договор. Сознательно уничтожил родовой камень Силы или своим осознанным бездействием способствовал затуханию родовых Даров. Те, кто присоединился к гонениям и уничтожениям магических народов, кто не соблюдает традиции своего народа... Слушая пояснения вампира, Гарри почему-то вспомнился упырь Уизли. — В одной семье… которую называют Предателями крови, живёт существо… чуть больше домовика, весь в язвах… Мастер на мгновение замер, а потом резко подался вперед, вглядываясь в глаза Гарри. — Покажи! Гарри даже моргнул от неожиданности, но следуя указаниям вампира, «вытащил» воспоминания поближе и интуитивно, не сомневаясь ни секунды, отказался от использования омута памяти. Приглашение посмотреть «так» было встречено молчанием. Тогда Гарри не знал, что подобный жест доверия, воздастся ему сторицей. Этот поступок был так похож на тот, который когда-то сблизил наследника рода Поттер и раненого вампира — правой руки тогдашнего главы клана. Маг не только оказал помощь, но и рискнул поверить сильнейшему магическому существу. И это при том, что маги испокон веков боялись теневых народов с их способностью подчинить себе тело и душу любого из смертных. — Это, вероятно, домовик из чужого Рода, которого отрезали от родовой магии и привязали к семье Предателей крови с помощью жесткого подчиняющего ритуала. Эта связь будет продолжаться до тех пор, пока не иссякнут его магические силы. — Невозмутимое лицо вампира чуть дрогнуло. Он налил из кувшина в бокал вино и едва ли не залпом выпил. — Магическое существо является своеобразной батарейкой-передатчиком, которая преобразует любую магию и помогает жить и размножаться таким паразитам, как Предатели крови. Существует очень тёмный ритуал, который подчиняет домовика чужого Рода. В результате этого, он почти полностью отрезается от своего Источника и становится, так сказать, невидимым для своих хозяев. Информация, которую Гарри получил в течение следующих нескольких минут, была шокирующей и вызывала тошноту. Однако он сразу поверил, потому что, не зная ничего, ему было физически тяжело в доме Уизли. Тогда он думал, что это просто из-за повышенного шума и навязчивой атмосферы, но оказалось, что всё гораздо страшнее. Враждебные и высасывающие эманации затрагивали Гарри, который на тот момент был совершенно незащищенным, и постепенно вытягивали из него силы. Поэтому он постоянно хотел спать и не мог нормально отдохнуть, когда засыпал. Он даже думал, что это из-за слишком обильных завтраков, обедов и ужинов, а также из-за бесконечных пирожков и приторно-сладкого чая. А оказалось, что причина была в другом... Теперь он ни за что не вернется в этот дом. Жаль было несчастное существо. Интересно, не Дамблдор ли подарил семье Уизли эльфа из школьной колонии? Это действительно... не только рабство, но и убийство в особо жестокой форме, потому что ритуал полностью выпивал магические силы существа, стремившегося жить и потому «сосущего» магию из земли, растений и воздуха. — На твоей магической ауре, помимо всего прочего, я вижу небольшую зацепку, — продолжил вампир, резко меняя тему, — как будто не завершенный ритуал подтверждения Долга жизни. Гарри в ответ нахмурился, пытаясь вспомнить, что он читал по поводу подобных обязательств и кивнул. — Наверно, это когда я спас Джинни. В конце этого учебного года, — пояснил Гарри и поморщился. Ему крайне неприятно было вспоминать собственную дурость, едва не стоившую ему жизни. Хорошо хоть догадался не рассказывать всем и Дамблдору об убиенном василиске и встрече с призраком из дневника. Для всех он нашел рыжую идиотку-прилипалу в одном из туннелей, недалеко от завала, устроенном Локхартом. Правда, сначала он сомневался, что вообще получится соврать, ведь Фоукс директора прилетел ему на выручку. Однако всё получилось и Дамблдор не обратил внимания на нестыковки из-за устроенной Гарри показательной истерики. Кстати, надо бы утащить свою добычу… если, конечно, старик не сунулся в подвал и не наткнулся на дверь, которую Гарри тщательно закрыл, да ещё и замёл ведущие к ней следы. Наверняка шкура, потроха, кровь и яд магической зверюги стоили много золотых монет. Помнится, он где-то читал о доспехах из шкуры василиска. Гарри перевёл взгляд на новенькие кроссовки и задумчиво нахмурился. Не помешало бы вообще ознакомиться как разделывать тушу, какие чары необходимы для подготовки шкуры к выделке, как собирать и в чём хранить животные ингредиенты... — Из какой семьи? — Уизли. Предателей крови. — Тогда советую провести ритуал признания Долга и сразу же ритуал Отсечения и Закрепления. И как можно скорее. Гарри снова поморщился. Он совершенно не хотел иметь никаких дел с Уизли. — По отношению к Предателям крови, Долг необходимо признать в одностороннем порядке и сразу же отсечь сам гнилой Род, оставив в должниках всех живущих членов семьи — словно прочитав его мысли пояснил Мастер. — Игнорировать или простить вынужденное спасение кого-то из членов семьи Предателей крови — значит навлечь на себя и свой Род неприятности. Отсечение — это не Отвержение или Отказ. Между равными или чистыми Родами, признанный, но не исполненный Долг жизни может передаваться из поколения в поколение. Гарри только кивнул. Прощать никому и ничего он не собирался. За два года пребывания в магическом мире он уже успел понять, что сам по себе Гарри Поттер никому не нужен. Взрослым вокруг него было плевать, что с ним происходит или нуждается ли он в чём-либо. Однако требования, словно он все свои тринадцать лет тем и занимался, что у всех одалживал — сыпались как из рога изобилия. Вначале он — растерянный и восхищённый творившимися вокруг чудесами, не обращал внимания на суету вокруг него, хотя и было неприятно находиться в центре внимания. Но летом, лишенный давящей ауры Дамблдора и прочих магов — взрослых и детей, с их непонятными претензиями и требованиями, Гарри наконец-то удалось всё как следует обдумать и испугаться. Всё, что происходило с ним на первом курсе — ему категорически не нравилось. Но больше всего его пугали собственные поступки. Он никогда не был столь вызывающе беспечным. Никогда не вёлся на провокации, старался обходиться без громких конфликтов. После детального анализа своих воспоминаний, Гарри решил для себя, что больше не будет допускать подобных ошибок и поступков, которые могут привести к опасным последствиям. Не сложилось. На втором курсе Гарри снова оказался втянут в неприятности. — А вы подскажете, где прочитать о ритуале признания Долга жизни, Отсечения и Закрепления? — выныривая из воспоминаний, спросил Гарри. Тонкие губы вампира дрогнули в едва заметной улыбке и Гарри мог бы поклясться, что в глазах увидел огонёк одобрения. — Конечно. И не только. Это его «и не только», вдруг напомнило иное высказывание. — А, что вы подразумевали под «помимо прочего»? Этим самым «прочим» являлись множественные «колючки», оставшиеся после попыток наложить на него какие-то чары. Мастер предположил, что это могли быть ограничители, которые были в ходу среди беспамятных последние сто лет. — Твои соплеменники, Харвольд, — сказал вампир, — настолько глупы и безграмотны, что готовы ставить под угрозу здоровье и саму жизнь детей, только чтобы те не выбивались из серой массы посредственностей. Мода ставить на ядро так называемый, детский ограничитель, не выдерживает никакой критики. Вместо того, чтобы тратиться и проводить ритуалы, дабы облегчить рост магического ядра и смягчить тяготы переходного возраста юным магам, родители идут по пути наименьшего сопротивления. Печально, когда чистокровные маги превращаются в грязнокровок… А, ещё печально, что маги забыли непреложное правило: чистокровное магическое дитя не должно расти в окружении простаков. Для чистокровного магического дитя нахождение вдали от магических источников, равносильно оставлению любого живого существа без воды. Жить будет, но не долго и очень плохо. Тебе очень повезло… Магический паразит, что присосался к твоей ауре, послужил своеобразным индивидуальным источником. А дальше был подписан долгосрочный договор и частично исполнен. Закупоренную медную бутыль, покрытую рунами и наполненную собственной кровью, Гарри передал в руки Мастера, под аккомпанемент ритуального дарственного речитатива. И только значительно позже, когда добрался до родовых гримуаров, дневников и стал более или менее разбираться в законах, традициях и социальном устройстве магического мира, понял, что подобная оплата услуг между магом и вампиром весьма нетипична. Во-первых, потому что древний Договор запрещал вампирам использовать магов, как объект питания. Магия Договора карала вампира быстро и жестоко. А заключить магический контракт на оплату услуг мог только маг-сюзерен или кровный побратим, что в принципе было крайне редким явлением. И, во-вторых, самому магу требовалась серьёзная выдержка, чтобы от боли и магического оттока не свалиться без сил и сознания. Обладавший довольно высоким болевым порогом и, главное, огромным желанием, Гарри всё выдержал и даже в этот же день решился на первые три очистительных обряда, подправивших ему ауру и физическое здоровье. Обнаруженный ранее магический паразит под аккомпанемент ритуального речитатива с шипением развеялся, а через неделю, после курса зелий — восстанавливающих и укрепляющих, со лба исчез ненавистный шрам — отличительный признак Мальчика-Который-Выжил. — Не можешь налюбоваться? Гарри дёрнул плечом в ответ на явную насмешку, прозвучавшую во всегда невозмутимом голосе Мастера, и прищурился, продолжая разглядывать своё отражение. Несколько минут назад растёртые щёки «радовали» глаз красными пятнами, а на подбородке неожиданно появилась выразительная ямочка. Или он просто не обращал внимания? Скулы тоже стали более чёткими, а волосы приобрели непривычную мягкость и наконец перестали напоминать мочалку. Зрение явно улучшилось. Надо бы сходить в Оптику и поменять очки... Или лучше в магическую аптеку? А может, ну их! Ходя в окулярах, он и то гораздо хуже видел. Гарри запустил пятерню в волосы и почесал затылок. Почему мадам Помфри ни разу не спросила его о зрении? Ведь даже он знает, что иногда очки нужно менять из-за ухудшения или улучшения остроты. Вздохнув, Гарри сам же ответил — колдоведьме было всё равно. Как, впрочем, и остальным. Кроме Грейнджер, которая показала свою заумность в первые же минуты знакомства. Это высокомерие и заносчивость стали своеобразным толчком для него. Несмотря ни на какие раздражители, спустя пару месяцев чары починки были не только выучены, но и найдены способы закрепления результата. С тех пор Гарри в совершенстве овладел незаменимой цепочкой починки, очистки, обновления и закрепления. Вообще, бытовые чары у него получались даже без палочки, что значительно улучшило жизнь летом. Конечно, в Хогвартсе беспалочковая магия давалась на порядок легче, но трудностей он не боялся и привык молча с ними справляться. — Если не хочешь повышенного внимания из-за стремительного взросления и, соответственно, вопросов, то можно частично скрыть изменения. — Чем? — Гарри потер локти и ноющие колени. После очищающего ритуала у него ломило всё тело. Казалось, что болели даже волосы. Вампир не давал ему обезболивающие зелья, говоря, что магически сильный маг, может сам устранить незначительные физические неудобства. Он подсказывал ему, как следует настраиваться и медитировать, чтобы отвлечься или уменьшить боль. Но, судя по усилению «неудобств», у него плохо получалось выполнять указания. — Магическими татуировками. Кроме того, я рекомендую ещё сделать защитную цепочку. Через три дня Гарри обзавелся незаметными для посторонних глаз руническими оберегами и ещё два дня учился их «отключать», частично «отключать», «уменьшать интенсивность» или наоборот активировать. Некоторые татуировки сглаживали интенсивность кардинальных изменений внешнего вида, при этом делали это мягко, автоматически подстраиваясь под естественные условия, к примеру, если лицо вымазать, то это будет видно, а не «иллюзорно затушуется», другие защищали Гарри от воздействий агрессивно направленных зелий, влияющих на сознание и психику, и вредоносных чар, влияющих на жизненную и магическую силу. То есть они гасили от пятидесяти до восьмидесяти процентов влияния заклятий первого уровня, к которым относились два Непростительных, или до сорока процентов направленных темномагических ритуалов. А ещё защищали уже неживое тело от некроматических ритуалов поднятия нежити. Рунические браслеты, опоясывающие запястья и щиколотки, уничтожали магический и генетический код любых физических «потеряшек», таких как волосы, кусочки кожи, слезы, ногти, пот или сперма. А чтобы взятая кровь была пригодна, например, для анализа и изготовления направленных лечебных зелий нужно было мысленно произнести ритуальную фразу-ключ. В случае спермы — этим ключом служил ритуал закрепления магического брака, таким образом, исчезала опасность рождения бастардов или «воровства» крови. — Жаль нельзя, чтобы татушки было видно, — поворачивая голову туда-сюда, разглядывая на виске и завитке уха тончайшую работу, Гарри вздохнул и нахмурился от неожиданно пришедшей мысли. — А это не обнаружится при диагностике? — Нет, это часть тебя. Твоя кровь, волос и кость, — вампир коснулся выпуклой косточки на запястье Гарри, там, где начинались руны Защиты от некроматических ритуалов. Гарри невольно передёрнулся, вспомнив неприятные ощущения при нанесении всех рунических оберегов и адскую боль при начертании рун на костях. — Артефакты же, такие как кольца, браслеты или серьги, сделанные из металла, всегда снимаются при проведении обследования, — между тем продолжал Мастер. — В противном случае, возможно наслоение магических полей и диагностика будет неточной. Конечно, материальные артефакты передаются и наследуются, кроме того, в них используется внешний накопитель Силы. Ритуальные письмена же питаются за счет магии носителя. Чем сильнее маг, тем мощнее защита. — А если истощение? — спросил Гарри, вспомнив, что один раз он пил восстанавливающее зелье, когда на первом курсе попал в лазарет. Мадам Помфри заставила его выпить вместе с костеростом. — Маг из древнейшего Рода по определению не может заработать достаточно сильное истощение, чтобы отключились защитные символы. Для грязнокровок или отступников, абсолютная магическая слабость обычное дело. — А… если пить это зелье без магического истощения? — полюбопытствовал Гарри, подспудно чувствуя неприятности. — Я не лекарь, но полагаю ничего хорошего. Любые зелья, влияющие на магию, не являются безопасными и бездумно принимать их не следует. Интерлюдия. Вампир Глядя на постепенно затухающий камин, который перенес Харвольда в Портальный зал британского отделения банка Гринготтс, вампир улыбнулся и пригубил из бокала коктейль из крови Побратима и эльфийского вина. Ему сразу понравился этот мальчик, который был так похож на Иоланту и Хардвина. Его искреннее любопытство, отсутствие предрассудков и способность воспринимать новую информацию без предубеждений и ограничений. В потомке его друга и названной сестры чувствовались задатки огромной силы. И что самое главное — эта сила пока не имела определенной направленности. Неужели свершилось и в Роду побратимов наконец-то появился ребенок с редким Наследием? Это стало бы невероятным везением и благом для Магии. Сила и наивность, мощь и изящество... Захватывающий и многообещающий коктейль. — Надеюсь, ты понимаешь, что мальчик не Хардвин? — тени «расступились», и в свете камина появился высокий светловолосый вампир. — Конечно. Он гораздо сильней. Джулиано задумчиво сощурился, глядя на Михаэля — своего брата по крови. Откупорив бутылку с «оплатой», он жестом пригласил его составить компанию по распитию фирменного напитка. Ритуально отданная кровь мага-побратима позволяла испытать невероятное наслаждение, сравнимое разве что с оргазмом, и наполняла немёртвое тело энергией жизни. Да и регенерация шла на порядок быстрее. Организм обновлялся. — Хардвин был талантливым магом, но его магические способности были ограничены. Благодаря заключенному партнерству, он смог подтянуть свой уровень до приемлемого. Мальчик же не заметил даже перемещения. Надеюсь, ты помнишь, как «кормится» наш портал? Михаэль перевел взгляд на большое зеркало. Оправа всё ещё сияла, а медную поверхность покрывали тонкие нити мерцающей магической паутины. — Скорее беспечен, как любой птенец, — Михаэль улыбнулся и, пригубив из бокала вампирский коктейль, прикрыл глаза от наслаждения. Крылья его тонкого носа раздулись, жадно вдыхая пряный аромат смеси крови и вина. — Однако вынужден признать, ты прав. И судя по твоему участию, ты собираешься помочь ему в развитии и усилении его магического ядра. Ритуал Жертвенника или Поиска? — Сначала Поиска. Сегодняшняя Британия под властью беспамятных, а Харвольд, ученик Хогвартса, можно сказать, центра распространения невежества... Никакая защита не может нивелировать эманации жертв. Хоть Дамблдор беспамятный неуч, но в его арсенале наверняка найдется пара-тройка артефактов, которые «уловят» некротические излучения. — Три этапа? — Да. Из-за жизни среди людей, половина магических потоков не развита. Впрочем, это неудивительно. Чистокровный ребенок-маг из древнего Рода не должен расти вдали от мест силы. А умеренная нагрузка и отсутствие ритуалов не способствуют правильному развитию. Но, несмотря на неблагополучное взросление и неподходящее окружение, мальчик равен по силе усредненному показателю, присущему его возрасту и древности Рода. Если бы к его ауре не присосался ошметок души тёмного сильного мага, было бы гораздо хуже. А так, всё поправимо. — Дары раскрываются к четырнадцати годам… У вас в запасе всего год. Успеете? — Придётся. Я не знаю, какой дар пробудится в Харвольде, но он определенно будет. И, возможно, очень яркий и мощный. Мальчик — последний прямой потомок двух древних родов. Именно на нём сошлись все векторы, и за это стоит поблагодарить его безмозглых предков. Джулиано поморщился, вспомнив юного Карлуса, который когда-то сидел в этой комнате напротив него. Мальчик был таким ярким и сильным, его магическое ядро просто искрилось. Он обладал тремя мощными Дарами. Габриэль с такой гордостью представил своего сына… Тогда они были уверены, что Род останется в надежных руках… Но, к сожалению, не вышло. Мальчишка разочаровал не только своего отца, но и его. А после скоропостижной смерти последнего лорда Рода и Магии он и вовсе перестал следить за судьбой членов разочаровавшей его семьи. — Если Поттеры — потомственные зельевары, травники и лекари, то Певереллы, — продолжил Джулиано, словно и не было паузы в разговоре, — артефакторы, некроманты и истинные ритуалисты. И у меня есть ощущение, что перекос будет в сторону Певереллов… Благодаря тёмному ошмётку. — Мальчика ограничивали в общении. Если ритуал ничего не покажет, то из-за нехватки времени… — Ты не почувствовал? Магия Харвольда нейтральна, и это в тринадцать лет. Ему подойдут и тёмные, и светлые Рода. Поэтому есть хорошая вероятность, что маги с созвучной магией встречались на дороге Харвольда. Если же нет, то придется использовать ритуал Жертвенника... — В этом случае может пробудиться только Некромантия, — кивнул Михаэль. — Ничего не поделаешь. Без сильного и активного дара Харвольд не сможет стать Главой рода и лордом Магии, — вздохнул Джулиано. Этот вариант был одним из худших. Позже, когда магическое ядро укрепится, каналы разовьются, предрасположенности станут более четкими, и, если Харвольд откажется от партнерства, можно будет с помощью тёмного обряда усилить магическую мощь. Но сейчас такой вариант может стать губительным. Дар Некромантии очень силен, и на протяжении нескольких веков не стоило ожидать обновления или усиления других родовых способностей. Некромант живет очень долго, но оставляет потомство крайне редко. На начальном этапе для Харвольда вариант с ритуалом Жертвенника стал бы патовой ситуацией. Михаэль вольготно откинулся на спинку кресла и, рассматривая насыщенную бордовую жидкость в бокале, неспешно крутя его в руке, лениво поинтересовался: — Можно понять, почему ты не обратил внимание мальчика на то, что «зацепы» не только от попыток наложить ограничители, но и от уже укоренившихся проклятий и порч, которых на Харвольде было больше, чем блох на собаке. Однако почему ты умалчиваешь о том, что некоторые «татушки» лишь помогают создавать иллюзию, а всё остальное делает сам волшебник? — Придёт время, он и сам поймёт. А пока эта информация только усилит его сосредоточенность на этом вопросе и стремление довести предрасположенность к метаморфизму до совершенства. Харвольд необыкновенно настойчивый… даже чрезмерно упёртый юноша. Весь в Иоланту. Она тоже не признавала компромиссов в личностном росте, — усмехнувшись, парировал Джулиано. Хотя где-то в глубине души он сомневался в правильности решения «забыть» упомянуть некоторые особенно важные моменты. Например, что после ритуала Очищения, когда аура, кровь и плоть Харвольда очистились от всякой негативной энергии, а особенно от разрушительного воздействия яда василиска, смешанного со слезами феникса, которые буквально впитались во все ткани организма, уже ничего не мешало правильному развитию юного мага и не искажало предрасположенности к метаморфизму и анимагии. — Надеюсь, у вас всё получится, и ты не разочаруешься. Снова, — тихо произнес Михаэль, растворяясь в тенях. Конец интерлюдии Летом 1993 года Гарри стал участником весьма древнего и, как Мастер сказал, незаслуженно забытого ритуала Поиска, состоявшего из трёх этапов. Первый этап способствовал развитию магических каналов, а второй — раскачке, увеличению и укреплению магического ядра. И, как правило, маги, не обладающие особыми Дарами или сильными умениями, ограничивались только первой и второй ступенью и завершали ритуал Поиска, потому что не было реальных шансов заключить взаимовыгодное партнёрство. На вопрос, почему древние маги использовали этот способ, Мастер усмехнулся и объяснил, что в то время никто не жадничал и помощь другим не считалась зазорной. А если серьезно, то было много тех, кто мог, во-первых, позволить себе использовать подобный ритуал, и во-вторых, добровольно и себе во благо делиться силой, причем не только с друзьями или родственниками, но и с посторонними волшебниками, а может быть даже с недругами. Ведь так называемый «активный маг», то есть тот, кто проходил Ритуал, к середине второго этапа уже определял конечного получателя своей силы. А вот третий и последний этап ритуала Поиска отсеивал кандидатов в партнёры, если совпадение потоков было меньше восьмидесяти процентов. После объяснений и взаимного согласия, будущие партнеры произносили закрепляющие катрены. С этого момента и до конца своих дней все участники ритуала не только обретали Истинных, но и получали возможность максимально развить родовые Дары. В половине случаев магические партнеры шли дальше и произносили брачные клятвы. Кстати, именно этот факт — единственное, что сохранилось в памяти большинства современных магов. Конечно, иногда произносились катрены Отказа, но это случалось крайне редко. Когда после первого этапа Гарри вышел на крыльцо Гринготтса, его поразила буйная палитра ароматов и ярких цветов, которая буквально атаковала его органы чувств. Он на несколько секунд зажмурился и задержал дыхание. Сколько бы он ни читал и ни готовился к последствиям, реальность оказалась намного ярче. Но, несмотря на это, теоретическая подготовка очень помогла и быстро превратилась в практический опыт. А ещё богатым на события летом 1993 года, Гарри познакомился с девушкой, которая косвенно поспособствовала пробуждению у него двух Даров и подарила Наследников. Но сначала произошла встреча с названным дедом... Точнее, он буквально свалился ему под ноги, когда Гарри проходил через бар «Дырявый котел», направляясь в Лондон, чтобы купить себе нижнее бельё и носки. Потому что, как оказалось, волшебники не шили такие прозаичные вещи, а просто закупали их у простых людей, накладывали на них различные чары, вышивали руны и продавали в своих лавках по баснословным ценам. Не то чтобы Гарри был в курсе, что и сколько стоило, однако он неоднократно слышал возмущенные трели полукровок, которые жили на два мира. Слышал и запомнил. Свалившийся под ноги старик был облачён в какую-то хламиду и невероятно худ и, если бы присутствовали неприятные алкогольные миазмы, Гарри, возможно бы, обошел неожиданное препятствие по дуге и сразу же забыл о нём. Однако от старика не исходило никаких неприятных запахов, и поэтому Гарри наклонился и помог ему подняться. А затем и добраться до дома, который, по странному стечению обстоятельств, находился по пути к Дурслям, туда, где Гарри часто прятался от Дадли и его друзей. Но тогда полуразрушенный особняк — заброшенный и заросший кустами азалий, выбивавшийся из общего вида благопристойных и скучных домов Литтл Уингинг — был необитаем. Будучи маленьким, Гарри очень радовался тому, что, прячась в густых кустах, кузен с бандой не могли его найти. Только оказавшись в мире магов, он понял, что всему есть простое объяснение. Понял и удивился. Хорошо, что не брякнул кому не следовало о «магическом доме на совсем не магической улице», иначе бы лишился укрытия. — Моя внучка, Тесса, — указав на кровать, где, то ли спала, то ли пребывала в горячечном бреду девушка, старик потерял сознание. Так страшно Гарри не было даже наедине с василиском. Однако решение он принял так же быстро, как тогда — в подвалах Хогвартса. Ни секунды не сомневаясь, он достал из поясной сумки, что носил с собой с самой первой встречи с Мастером, несколько зелий. На всякий случай, разбавив их один к десяти, споил новым знакомым сначала укрепляющее, а потом жаропонижающую настойку влил в рот Тессе, поскольку у неё действительно наблюдался жар. Через несколько минут старик очнулся. Девушка задышала ровней, лихорадочный румянец спал, зато появилась пепельная бледность. Под глазами «расцвели» тёмные круги. Спустя некоторое время Гарри узнал, почему старый сквиб и его внучка оказались в доме на окраине Литтл-Уингинга. Они жили в небольшом, но уютном доме в северном пригороде Лондона, в небольшом смешанном поселении. Несколько недель назад на Тессу напали, избили и оставили умирать в лесу. А чуть позже злые языки начали распространять непристойные слухи и появились неприятные люди, которые не давали им покоя. Недолго думая, старик собрал самые необходимые вещи, подхватил под руку всё ещё слабую внучку и сел на первый попавшийся поезд, который и привез их на станцию Литтл-Уингинга. К этому дому их привело само провидение. Впоследствии Гарри ни разу не пожалел, что взял на себя ответственность за заботу о посторонних людях, которые за короткое время стали ему самыми близкими. Хотя трудностей было немало. Первая из них заключалась в конфиденциальности. Гарри не хотел, чтобы кто-то совал свой длинный нос в его дела и дела его семьи. Именно семьи, ни больше ни меньше. Вторая и самая серьезная проблема заключалась в том, чтобы за оставшееся до школы время привести дом в надлежащий вид, так как зимовать в развалинах было то ещё удовольствие, и восстановить здоровье деда и Тессы. Что судя по всему, было сложной задачей. Однако дед Том быстро пошел на поправку. Истощение, как физическое, так и моральное, удалось преодолеть с помощью хорошего питания, заботы и зелий, которые действовали на сквибов так же хорошо, как и на магов, только в гораздо меньшей концентрации. Что касается Тессы, ситуация была не такой хорошей. Синяки и ссадины, полученные в результате нападения, быстро исчезли, но девушка по-прежнему не хотела приходить в сознание. Часы глубокого и здорового сна сменялись минутами горячечного бреда. — Больница? — с горечью усмехнулся дед, услышав предложение Гарри обратиться к врачам или колдомедикам. Поправив одеяло и усевшись на стул рядом с кроватью внучки, старик тяжело вздохнул. — Лекарства, которые используют простые люди, на нас, можно сказать, не действуют. А для магов сквибы — постыдная тайна. В Мунго нам дадут зелья не первой свежести и качества и отправят обратно. Ваши-то, — он указал на батарею флаконов, стоящих на прикроватной тумбочке вместе со стаканом и графином с водой, — очевидно, вышли из-под рук Мастера. А в Мунго такие выдаются только за очень большие деньги и только для высокородных. Среднестатистическим магам достаются зелья попроще и похуже, а таким как мы и прочим неимущим… Но трудности никогда не пугали Гарри. Наоборот, он чувствовал, что всё будет не просто хорошо, а замечательно. А интуиция его никогда не подводила. За пару недель до конца августа, когда смутная тревога не давала ему спать, Гарри вошел в комнату Тессы и, повинуясь внутреннему чувству, просто положил руку на её живот. Магия, которую он только начал чувствовать после первого этапа Ритуала, и которая до сей секунды спокойно циркулировала по венам наравне с кровью, тоненьким ручейком устремилась в измученное болезнью тело Тессы. Сначала Гарри не ощущал ничего, кроме уверенности в правильности своих действий. Подпитка была минимальной и какой-то странной, поэтому он не отнимал руку, изо всех сил концентрируясь на своих ощущениях, желании помочь и воспоминаниях о прочитанном и рассказанном Мастером. Через несколько минут кончики пальцев начало покалывать, внизу девичьего живота обозначился едва светящийся кокон, а кожа рук слегка засветилась. Сначала Гарри опешил, невольно подумав о том, как же он незаметно будет делиться своей силой, но потом вспомнил различия между осознанно-принудительным и добровольно-безадресным вливанием и успокоился. В данном случае это не только осознанная и адресная подпитка, но и в некотором роде насильственная, поскольку Тесса, как и дед Том, были сквибами из древнего рода Истинных сквибов. Это не «дефектные маги», а именно люди — те, кто видел и умел в ограниченном виде творить волшбу. Именно Истинные сквибы иногда становились друидами, травниками-врачевателями, ведуньями... Бледно мерцающий кокон с каждой секундой становился все ярче и ярче. Усилив подпитку, Гарри сначала подумал о более сильном повреждении в области живота, но затем его вдруг озарило, чем может быть это «повреждение». — Святой Патрик! — дед Том рухнул на колени у кровати и закрыл лицо руками. — Значит, снасильничали... Не только избили и лишили памяти, но и... Ирландский святой, конечно, не смог бы помочь, а вот Гарри, обладавший способностями, которые только начинали просыпаться, благодаря своей стихийной силе, смог. Вот только результат оказался невероятным, но вполне ожидаемым, учитывая все обстоятельства. — Вы думаете, это были маги? — спросил Гарри. Он не то чтобы сомневался, просто когда-то слышал по программе, которую смотрела тётка, что иногда у человека могут возникнуть проблемы с памятью, если с ним случилось что-то плохое и он изо всех сил хочет это забыть. — А кто же ещё? Поэтому внучка и помнила урывками. Поэтому она не хочет просыпаться. Отвергает злое семя. Видать щенков отпустили на свободный выгул. Гарри передернул плечами от такого сравнения. Но, вспомнив виденных им подростков из Лютного переулка, согласился. Да, подобные личности могли легко поиздеваться над симпатичной, чистенькой девочкой, а потом наложить заклинание Забвения и исчезнуть. Да и мало ли мразей топтало землю. На следующий день Гарри снова посетил Гринготтс, но перед тем как переместиться к Мастеру, чтобы поделиться о произошедшем, своими предположениями и спросить совета, он решил встретиться с хранителем золота Рода Поттер-Певерелл. Об этом ему говорил вампир, но тогда Гарри был слишком загружен новой информацией. Сейчас же ему необходимо позаботиться о комфорте и безопасности своей семьи. А для этого нужны были деньги и не было времени, чтобы каждый раз ходить в банк. Кроме того, нужно разобраться, сколько он платил за аренду сейфа и вообще, есть ли для него какие-либо документы, как обстояли дела с финансами… Чисто визуально весьма неплохо. А на самом деле? В общем, вопросов было много. Знакомый гоблин дёрнул губой и, обнажив свои маленькие острые зубы, проскрипел: «С собой выносить нельзя!» — едва ли не швырнул на стол толстый гроссбух, когда Гарри попросил предоставить финансовый отчёт за последние двадцать лет. Поттер, раздражённый задержкой, опустился во второе кресло и открыл предложенный ему талмуд. Через час или даже два Гарри откинулся на спинку жесткого кресла и обвел взглядом кабинет «хранителя золота Рода Поттер-Певерелл». Он чувствовал себя уставшим и с трудом подавил желание сплюнуть, так как не увидел никакого «хранения» золота. За сейф-пещеру каждые десять лет со счета снимали по пять тысяч, а предки Поттеров-Певереллов сами заряжали все имеющиеся охранные артефакты. Даже Гарри уже приобщился к этому делу, хотя и неосознанно. Это произошло, когда он собственноручно открывал сейф и пропускал через себя волну магии. Родовые чары не были жадными и довольствовались малым. Гоблины же предоставляли место, так сказать, для хранения и обеспечивали общую охрану, а также своевременное и быстрое выполнение денежных переводов. За отдельную плату такие вот — «хранители родового золота» могли выполнять функцию маклеров. Записи в колонке прихода заканчивались в далеком 1979 году. После этого были только расходы. Наследник Д.К. Поттер перевёл 500 галеонов на счет клуба «Пламенная Лулу» и 15 000 галеонов на счет какого-то благотворительного фонда «Сопротивление». 5000 тысяч на счет Хогвартса «для обучения Наследника Рода» и ещё 4000 туда же, только с пометкой «до востребования», чтобы это не значило. Далее были многочисленные снятия наличных от нескольких сотен до нескольких тысяч галеонов. В общей сложности около 1,5 миллионов галеонов было перечислено в фонд «Сопротивление», десятки тысяч потрачены в клубах, тавернах и кабаках и чуть меньше были сняты наличными. До октября 1981 года папаша только и делал, что тратил деньги, не заработав при этом ни кната. «Золотая молодёжь»! К характеристике от Снейпа — заносчивый и безмозглый, добавилось ещё пара от Гарри Поттера — гуляка и транжира. Запись о тратах снова началась первого августа 1991 года — в день, когда Гарри впервые посетил семейное хранилище и взял сто галлеонов. Но больше всего его возмутили даже не траты отца, а списание со счета 1000 галлеонов за аренду сейфа №713, откуда Хагрид взял маленький сверток, оказавшийся в последствии философским камнем. Какого соплохвоста! — Почему с моего счета списалась аренда 713 сейфа? – спросил Гарри, едва сдерживая раздражение. Он не хотел ругаться с гоблином, но не мог понять, почему он должен был платить за чужое хранилище! — Это прописано в договоре, — невозмутимо ответил Крюкохват. — Плата за краткосрочную аренду сейфа снимается со счета клиента, сопровождающего предъявителя письма. — Это Хагрид меня сопровождал! — Полувеликан Хагрид не является клиентом банка Гринготтс и имеет ограниченные права. В частности, его никогда не обслужат в магазинах и лавках Косой аллеи. Поэтому он не мог сопровождать мага, — лаконично объяснил гоблин, и, как показалось Гарри, с некоторой издёвкой добавил: — Если вы хотите оспорить выполнение пунктов магического договора, вам следует обратиться в адвокатскую контору. — Обязательно, когда-нибудь, — прошипел Гарри и пару раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Дамблдор.… Чем больше он сталкивался со странными поступками и действиями в отношении себя, тем больше его раздражал директор, возомнивший из себя пупом земли. Из всех щелей торчала его борода и длинный нос. Но рисковать и открыто конфликтовать со стариком он пока не дорос. А вот жалить исподтишка, тихо спутывать ему карты, нарушать планы хотя бы в отношении себя, он всегда будет рад. — Гоблины не вмешиваются в дела волшебников и чётко действуют в соответствии с давними договоренностями между нашими народами. Жесткими договорённостями. Но, последний Глава вашего рода был достойным магом и оказал мне неоценимую услугу. Поэтому, мистер Поттер, позвольте мне сказать, что если вы в ближайшие пять лет не возьметесь за семейные дела, не обеспечите стабильную доходность, не разморозите предприятия и пойдёте по стопам мистера Джеймса Поттера, то сейф «схлопнется», так как в нём не останется золота. А все остальные вещи, включая документы, автоматически перенесутся по портальному туннелю в главное поместье Рода Поттер-Певерелл — Крок-Роуз-Холл. А оно, я слышал, разрушено. Однако земли вблизи поместья, принадлежащие вашему роду, все ещё обрабатываются и приносят доход. — Тогда почему… — злость на гоблина тут же улеглась, и привычно появилось любопытство с долей раздражения. Вот почему все взрослые, в том числе и магические существа, всегда ходят вокруг да около, и никто не говорит чётко и по делу. К чему эта круговерть лишних слов? — Доход поступает в отдельный сейф, который был открыт старейшиной поселения сразу после смерти Главы рода — Габриэля Адама Поттера-Певерелла. Ваш дед и отец имели ограниченный доступ к активам, так как были частично поражены в правах. Но, судя по тому, что вы смогли активировать зеркало-портал, семейная магия к вам благоволит. Документы, касающиеся имущества, личностей поверенных и Завещания с Заветами предков, вы найдете в сундуках и ларях в своем сейфе, — гоблин резво соскочил с высокого стула и жестом пригласив следовать за ним, посеменил на выход из кабинета. — Хранилище же изменилось, когда вы накормили артефакты своей магией? Держа подмышкой «невыносимый» гроссбух и уже зайдя в сейф, Гарри оглянулся на Крюкохвата. Внезапно ему захотелось извиниться: за свои мысли, за отца и деда. Он уже открыл рот, чтобы это сделать, но гоблин резко захлопнул дверь, и по ней прокатилась волна магии. Ну и ладно! — Ты выглядишь счастливым. Что-то хорошее произошло? — спросил Мастер, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Гарри на секунду растерялся. Ему вдруг стало неловко, что снова пришел без приглашения. В первый раз это произошло случайно. Сейчас же он сделал это осознанно, а они не договаривались о встрече заранее. — Прошу прощения, если я... ну, помешал вам, — сказал Гарри, заметив, что вампир был необычно одет. На нём не было привычного камзола, а белоснежная рубашка была небрежно расстегнута, и на воротнике-стойке, возможно, был след помады. Или это кровь? — Ты вырвал меня из цепких рук женщины, которая, как мне кажется, хотела меня съесть. Поэтому мои многочисленные поклонницы и поклонники будут тебе благодарны, — Мастер хитро прищурился и широко улыбнулся, когда Гарри закашлялся. — К тому же совы сюда не летают. А отправлять через портал записку и ждать ответ… согласись, неудобно. — Ладно, — Гарри почесал затылок и вдруг озадачился вопросом. А где это «сюда». За несколько встреч он так и не удосужился спросить где вообще находится резиденция главы Клана. С другой стороны, меньше знаешь — крепче спишь. — Я кое с кем познакомился и вот… Посмотрите сами. Пока они с вампиром просматривал воспоминания, Гарри неожиданно заметил защитные контуры на полуразрушенном доме, где жила его семья. Это явно были магглоотталкивающие и скрывающие чары. И он почему-то был уверен, что скрывали они именно от магов. Но как такое возможно? Ведь он же видел дом и раньше, а дед с Тессой были сквибами, они не могли наложить подобные чары. Вынырнув из воспоминаний, Гарри моргнул, а вампир хитро улыбнулся и поздравил его с отцовством. — Маги, хоть и воспроизводят себе подобных обычным способом, также могут прибегнуть к магическому усыновлению. Это магоёмкий и очень сложный ритуал. Но после него меняются привязанности обеих сторон, а ребенок становится копией приемных родителей. Изменяется кровь и аура, не говоря уже о магии, — ответил вампир на сомнение и вялое заверение Гарри об его абсолютной непричастности и отсутствии каких-либо мыслей о продолжении рода. Во всяком случае пока. — В тебе начал пробуждаться Дар Истинного ритуалиста с высокими задатками врачевателя. И толчком для этого послужило очищение организма и магическая встряска. То, что может сделать Истинный на чистой силе, зачастую и Магистр не в состоянии выполнить. К слову, человеческий анализ крови покажет, что это твой ребенок и ничей больше. Магия ритуала или, если тебе будет угодно, магия желания Истинного, позаботилась, чтобы девушка, в чьём лоне взросла жизнь, не смогла избавиться от плода и не воспылала материнскими чувствами. Своей силой ты ребенка-мага попросту отрезал от Носящей, недавно отвергавшей дитя, тем самым делая себе только хуже и привязал к себе — как к единственному родителю. Носящая будет кормить малыша физически, а ты будешь подпитывать магически. Такова особенность и разделение обязанностей между родителями разного вида. Ведь, вопреки распространенному мнению, маги, сквибы и люди относятся к разным популяциям… млекопитающих. — Дети, — неожиданно для себя поправил Гарри. Он потёр лицо и замер. А ведь действительно, дети. Два маленьких мальчика. Как же он сразу не понял? Или понял, но не поверил? Вот же они, два лучика, тянутся от него самого к крохотным энергетическим комочкам, оплетая их силовым коконом, давая им защиту и подпитывая магией. Всё это было так неожиданно и... страшно. До недавнего времени он и сам-то не мог отвечать за свою жизнь, сопротивляться и оспаривать волю Дамблдора, который имел наглость руководить его жизнью. Ему всего тринадцать лет! Он слабо представлял, как вообще «обычно делают детей». Но минутная паника быстро отпустила, и за несколько часов до отъезда в Хогвартс Гарри позаботился о том, чтобы его семье было комфортно в доме. Он вызвал «припадочного» Добби и при помощи специального ритуала, созданного для подобных случаев, привязал его к себе, тем самым «выбив» из головы эльфа мысли о свободе и оплате за труд. Вышколенный Малфоями домовик оказался незаменимым помощником. Что произошло с ним в прошлом, что он пошел против своих хозяев, было совершенно непонятно. Спрашивать его самого было бесполезно, потому что ритуал не только изменил внешность, привязал его к новому Роду, но и полностью стёр все воспоминания о прежней семье, оставив только хозяйственные навыки. И не только. Как показало будущее, когда пришло время родов, а Гарри поспешно убегал из Хогвартса, даже не заботясь о конспирации, Добби прикрыл своего беспечного хозяина, используя эльфийскую магию. Конечно, если бы Гарри отсутствовал на уроках, это было бы заметно. Но так как его побег пришелся на выходные, убедить всех в Гриффиндорской башне, что он «где-то рядом, только что был здесь», не составило большого труда. Кроме того, хозяйственный эльф вернул хозяину все вещи, на которых был отпечаток магии рода. Гарри был удивлен, когда увидел «кучу-малу» и громко выразил свое недовольство ворами. Ведь если бы эти вещи были подарены или должным образом выкуплены, на них не было бы печати принадлежности и, соответственно, они не лежали бы перед его глазами. Многое переосмыслив в своей жизни перед третьим курсом, Гарри ознакомился с Заветами предков, а так же с именами магов, кто на протяжении веков шли рука об руку с Поттерами-Певереллами, с головой окунулся в изучение прочих бумаг , взятых из сейфа, а так же образовавшейся тройственной связи, усилившейся, как только он вошел в Хогвартс, время от времени разбавляя бумажно-читательскую работу ритуалами — необходимыми для укрепления тела и духа, и короткими встречами с Тессой и дедушкой, а позже и с детьми, ставшими самыми любимыми существами в мире. Гарри усердно занимался самообразованием, постигая магические основы, изучал ЗОТИ и Зелья, погрузился в Древние руны и Нумерологию... Гарри наконец-то сделал то, на что у него не хватило духу на первом курсе — отказался от квиддича. Хотя он и любил летать, но сейчас ему не хотелось рисковать здоровьем. Да и времени было жаль. Слизеринцы пребывали в восторге. Гриффиндорцы привычно обиделись и объявили бойкот. МакГонагалл была недовольна и снимала баллы — «Вы же ничем не заняты, мистер Поттер. Почему ваше эссе на полдюйма короче, чем я задала? Десять баллов с Гриффиндора за лень и неумение правильно распоряжаться своим временем…». Словом, она вела себя как обиженная кошка, которая шипела, царапалась и гадила. Половина её подопечных вели себя также. Снейп же в кои-то веки перестал изливать на Гарри тонны яда, а просто пренебрежительно кривился и... молчал. Видимо, место «объекта прицельных ядовитых плевков зельевара» занял Люпин. А Гарри, наконец, направил свою неуёмную энергию в правильное русло. Он внимательно следил за своим состоянием, поведением и словами, постепенно менял круг общения, что ещё больше раздражало Уизли и Грейнджер. Также впервые он послал... завуалированно, конечно, послал Дамблдора с его слащавыми улыбками, идеями и поучениями. «Гарри, тебе необходимо помириться с друзьями. И зачем тебе Древние руны и Нумерология, мой мальчик? Я уверен, тебе очень пригодятся Прорицания. Предсказания, мой мальчик, очень неустойчивая материя. Но, поверь моему большому жизненному опыту, иногда пригождаются не боевые заклятья, а гибкость ума и тонкость слова…И Хагрид очень расстроен, что ты не взял его предмет. Что не поддерживаешь...» Серьезно? Старый дурак назначил «профессором» УЗМС не окончившего образование слабоумного полувеликана, а он должен кричать от радости, как сделал Уизли и иже с ним? Или променять необходимый для жизни предмет на алкогольные бредни и гадания на кофейной гуще? Конечно же, он ответил отказом. Прекрасно зная, что всё это будет зафиксировано в магическом журнале успеваемости и поэтому ни директор, ни кто-либо другой не смогут ничего исправить. Кроме него, конечно. Но опять же, с его добровольного согласия. Вот, спрашивается, куда смотрят Попечители? Или за то, чтобы они закрывали глаза на явное самодурство администрации и некомпетентность учителей, Дамблдор отстегивал кому-то деньги, а кого-то просто держал за яйца? Уж чего-чего, а компромата у старикашки на каждого небось найдется. За сто лет-то во власти. Знакомство с названным крестным оставило неприятный осадок. Нет, он уже не искал поддержки от лучшего друга отца, но всё же надеялся получить хоть какую-то помощь от него. Увы, подорванное тюрьмой здоровье можно исправить, тело можно отмыть от грязи, но нельзя вытравить из нутра ненависть к собственному Роду и фанатичную преданность Дамблдору. Сириус Блэк раздражал его, наравне с Уизли и Грейнджер. Несмотря на полное игнорирование этой пары, они продолжали таскаться за ним и зудеть, хотя Гарри был горд тем, что учебный год прошел по его правилам. Было трудно держать равновесие и не перейти к грубости, но у него получилось. Даже долгого мозгоклюйства Дамблдора удалось избежать. Хотя директор успел сказать пару слов, прежде чем в Хогвартс и соответственно в кабинет ввалились министр с аврорами и четыре декана. Что-то о том, что он очень разочарован. Это произошло сразу после того, как Сириус куда-то умчался через камин, получив напутственные речи директора — сидеть на месте и никуда не высовываться. Гарри пожал плечами. А вот он был очень доволен, что не попался в расставленные ловушки. Он проигнорировал «тонкий» намек Грейнджер (попросту её послав, громко и со смаком), которая прыгала по времени, как блоха по псине. Прикрыв ладонью зевок, Гарри осторожно, словно невзначай сдвинулся чуть назад, подальше от стола и стульев, тем самым уходя с прямой видимости Дамблдора и скользнул равнодушным взглядом по «сладкой парочке». Уизли выглядел привычно: одежда перекошена и давно не стирана, волосы сбились в колтуны, лицо, шея и руки грязные, под обгрызенными ногтями скопилась земля вперемешку с жиром от любимых жареных куриных ножек. Грейнджер напоминала баньши: всклоченные волосы с запутавшимися в них комками земли, листьями и иголками. Порванная одежда, лицо и руки испачканы и исцарапаны. Интересно, почему она не привела себя в порядок? Хотела своим видом вызвать в нём раскаяние и желание оправдаться? Вот это зря. Единственное, чего он хотел в данный момент, это свалить из кабинета и продолжить собирать вещи. Завтра начинались каникулы. И настроение ему никто не испортит, ибо он уже завтра увидит сыновей. Мерлин! Гарри до сих пор не мог привыкнуть, что он уже отец. Зато давно не удивлялся, что его взгляды на всё происходящее вокруг сильно изменились. С одной стороны, он стал спокойнее и уравновешеннее, а с другой — начал задумываться о том, о чём раньше не думал. Наверно, это и есть взросление. — Сто баллов с Гриффиндора за грубое нарушение школьных правил и уничтожение редкого растения! — рявкнул Снейп, едва войдя в кабинет. Гарри облегчённо выдохнул — появление четырёх деканов и министра с аврорами оказалось как нельзя кстати. Опустив голову, чтобы скрыть улыбку, он вспомнил, как чихвостил профессор Снейп, таща за шкирку двух недоумков, возомнивших из себя спасателей сирых и убогих, в то время как особо одарённый бегун из Азкабана плыл по воздуху за зельеваром, с ног до головы обмотанный верёвками. Конечно, увидев над озером чёрную стаю мерзких тварей, Гарри… насторожился. А вот испугался, когда понял, что одному из его потенциальных партнеров в эту самую минуту не хватало своей магии и того объема, который он обычно отдавал в спокойном состоянии, тоже недостаточно. Потому усилил «вливание». Это не было неожиданностью, подобный отток магии происходил регулярно — с первого сентября, но только один раз в месяц. Хорошо, что оба мага не истощали себя до полного изнеможения одновременно, иначе было бы трудно. Но не невозможно. Особенно после нового года. Гарри не раз задумывался о том, что они такое делали, ведь общедоступные ритуалы так не обессиливали магов. Прошло две недели и неделя после экстремальной потери магии у обоих потенциальных партнеров, а значит, то, что происходило сейчас, было вне графика и потому очень встревожило. Гарри сжал переносицу, и неожиданно его словно молнией пронзила мысль относительно личности потенциального партнера. Эта личность больше всех, не считая Дамблдора, докучала и портила ему настроение с самого первого дня пребывания в Хогвартсе. Из сказанного вскользь Хагридом и старых газетных подшивок, Гарри знал, что Снейп с родителями были одного возраста, следовательно, учились на одном курсе и явно враждовали. Что неудивительно, ведь факультетская война культивировалась уже много лет. Кроме того, если опять-таки верить газетным статьям, они стояли по разные стороны баррикад… И злобой от него так и пёрло, особенно в этом году, когда Дамблдор «притащил» в школу Люпина — одного из друзей отца. М-да. Гарри громко и со смаком выругался, к счастью, его никто не мог услышать. Захлопнув книгу и сунув её в рюкзак, он выскочил за пределы действия чар своего «тайного места», которое находилось у большого валуна — вдали от шума. Но внезапно застыл, как под замораживающими чарами, от пришедшей мысли. А почему, собственно, он решил, что точно опознал одного из двух партнеров здесь, в Хогвартсе? Ведь Блэк тоже где-то рядом ошивался с самого первого сентября, а эти мерзкие твари явно по его душу. Не говоря уж… твою Мерлина мать! — О Люпине… б-р-р… Нет, Гарри даже помотал головой. Эти безмозглые идиоты — дружки отца в сто раз хуже в качестве партнёров, чем Снейп. Потому что профессор обладал мозгами и полезными навыками, в отличие от сомнительных талантов Блэка и Люпина. Впрочем, какие у них могут быть таланты? — Это оно нас едва не уничтожило, — ввинтилось в уши бухтение Уизли, вырывая Гарри из воспоминаний. К счастью для Уизли, его бубнёж услышал только он с Грейнджер. Хотя, судя по убийственному взгляду профессора Снейпа, тот возможно, тоже что-то слышал. Но зельевар не стал развивать тему, а просто замер у дальней стены, скрестив руки на груди. Это было удивительно, так как профессор обычно не упускал возможности пройтись по умственным способностям представителей факультета Гриффиндор. Видимо, у него было аховое состояние, судя по его посеревшему, осунувшемуся лицу и тёмным кругам под глазами. Гарри пока не мог определять через магическую связь, насколько всё плохо в физическом плане, но он совершенно точно знал по яркости и плотности лучей связи, что среди присутствующих в кабинете находились оба потенциальных партнера. Это было отлично, так как Блэка и тем более… тьфу-тьфу Люпина в пределах видимости не наблюдалось. Слава Мерлину за такую малость. Следовательно, личность одного партнера была ясна. А кто же был вторым? Флитвик — нет, как и по понятным причинам «сладкая парочка». Авроров он видел впервые и вряд ли они его видели — в памперсах и с соской. Фадж? — Сомнительно, что министр обладал каким-то Даром или сильно развитым умением. Не считать же талантом громкий голос, с которым он в данный момент высказывал Дамблдору всё, что думает по поводу управления Хогвартсом вообще и нахождения на подведомственной территории преступника и… бывшего трупа, да ещё в виде крысы, в частности. Что, впрочем, хорошо, потому что отвлекал на себя внимание. Гарри снова чуть сдвинулся — поближе к выходу и подальше от эпицентра разборок. Спраут? Хм... магия профессора гербологии вполне созвучна с магией ритуалиста и врачевателя. МакГонагалл? — С натяжкой, но трансфигурация тоже могла пригодиться, но личность совершенно не устраивала. Дамблдор? Гарри даже передёрнулся от отвращения и едва не сплюнул. Даже если случится такое несчастье, что магические потоки со старым мудаком совпадут на сто процентов — он с большим удовольствием и в ту же секунду произнесёт катрены Отказа. — Я очень сомневаюсь, что ты, Альбус, не знаешь, где прячется твой союзник по кампании... Орден Феникса ведь твоё детище? К тому же незаконное. Ах да, два твоих союзника. Бывший труп в лице Питера Петтигрю, тоже ведь твой последователь. — Фадж противно хихикнул, а, повернувшись к Гарри, сразу же стал серьёзным и… располагающим, что ли. — Мистер Поттер, что вы можете сказать по этому поводу? Вы встречались с Сириусом Блэком? Знаете, куда он исчез? С досадой вздохнув, Гарри подумал, что не стоило расслабляться раньше времени. Услышав перешептывание Рона и Гермионы, он хмыкнул. Стоило воспользоваться случаем и сдать Грейнджер, а заодно и настучать на МакГонагалл, так как без её ведома магглорожденная студентка вряд ли могла где-то достать какой-то артефакт, который позволял бы ей быть в нескольких местах одновременно. Впервые он заметил, что Грейнджер находится «не там, где была секунду назад», через несколько недель после начала обучения. И если бы к нему не лезли, он бы не обратил на это внимания. А ещё стоило чётко дистанцироваться от «сладкой парочки» и Дамблдора. Хотя семена недоверия к директору были посеяны Гарри ещё при первой встрече с Фаджем. И вообще, необходимо всячески продемонстрировать министру свою лояльность. Вот с кем с кем, а с главой государства нельзя ссориться. Тем более при близком общении, тот оказался вполне себе вменяемым. — По этому поводу я могу сказать только одно: директор Дамблдор очень разочарован во мне. Хотя не понимаю, что я сделал не так. Я хорошо учусь, не трачу времени на шатание без дела. И тем более не маюсь дурью, вроде уничтожения реликтовых растений. Видимо, если бы я не разочаровал директора так сильно, я мог бы ответить на ваши вопросы, мистер Фадж, — прилюдно говорить об отбытии Сириуса несколько минут назад прямо из этого кабинета, да ещё с благословения директора, Гарри поостерегся. Хотя, судя по «ожившему» Петтигрю, Блэк вообще оказался ни за что посажен в Азкабан. Если конечно, весь список обвинений был озвучен в прессе. — Корнелиус, давай всё же отправим детей в лазарет. Они ранены, устали, у них явный шок от произошедшего и это не говоря уж о том, что все они чувствуют смущение от своего крайне неподобающего вида. От пафоса свело зубы, а от слишком заботливого и приторного тона Дамблдора по спине Гарри пробежал холодок. Он почувствовал почти то же самое, что и во время матча по квиддичу между Рейвенкло и Гриффиндором, когда дементоры едва не напали на игроков. Но если он сейчас отступит, то его слова и действия в дальнейшем будут подвергаться сомнению. — Я могу поклясться, что сделал всё, что вы мне посоветовали, и не искал встречи с мистером Блэком. И знаю о том, что произошло здесь, в Хогвартсе, только со слов директора Дамблдора, декана МакГонагалл и Грейнджер с Уизли, — поспешил продолжить Гарри, обращаясь к Фаджу. Ему даже не нужно было изображать волнение испуганного подростка. В конце концов, это почти что правда, да и объяснимо — не каждому обывателю привычно беседовать с министром своей страны, в окружении служащих правопорядка, да ещё и под недовольным взглядом Верховного чародея. — С мистером Блэком я не искал встреч и никак с ним не связывался… в общем делал то же самое, что и он. — Что вы имеете в виду? — задал вопрос самый старший по возрасту аврор. — Ну, насколько я знаю, мистер Блэк вроде бы считается моим крёстным. А Хагрид рассказывал, что мистер Блэк, когда прилетел на мотоцикле в ночь гибели моих родителей, вручил ему — полувеликану, оказавшемуся у моего бывшего дома после нападения и посланного туда директором Дамблдором, — заботу обо мне, раненом, и рысью понёсся за Петтигрю. Когда сбежал из Азкабана, то носился тут по округе и даже умудрился пробраться к нам в спальню... — Мистер Поттер! —… но ни разу не связался лично со мной, — продолжил Гарри, старательно изображая обиженного и упрямого подростка, после предупреждающего окрика Дамблдора. Он просто переместился чуть дальше, убираясь с прямой видимости директора. — У меня создалось впечатление, что он бегал здесь исключительно из-за Петтигрю и за Петтигрю, который прятался под личиной жирного, облезлого и крайне живучего крысюка Уизли. А я ему неинтересен. Ни тогда, ни сейчас. Так зачем мне как-то связываться с мистером Блэком? — Пока все удивленно таращились, Гарри ещё немного сдвинулся к выходу. — О, господин министр, а можно задать вопрос? — получив важный кивок, Гарри спросил: — На каком основании дом, где произошло убийство моих родителей, сделали памятником? Ведь насколько я знаю, это собственность моей семьи? Или кто-то решил, что с сиротой можно не церемониться? — Не волнуйтесь, Гарри, я во всём разберусь. Всё выясню и обязательно с вами свяжусь. Я рад, что вы прислушались к моему совету. Идите собирайтесь к завтрашнему отъезду, — после непродолжительной тишины, министр, преисполненный собственной значимости, отечески похлопал Гарри по плечу и повернулся к Дамблдору. — Я вижу, что только двое студентов смущены и находятся в неподобающем виде, что только подтверждает рассказ мистера Поттера, который в отличие от мисс Грейнджер и мистера Уизли занимался учёбой, а не нарушением правил. Гарри коротко кивнул и, не взглянув на Дамблдора, развернулся, дошел до выхода и, словно забыв что-то, обернулся. — А Грейнджер действительно надо в лазарет, — с долей озабоченности сказал Гарри, подтверждая свои слова кивком. — В этом году она взяла все обязательные и дополнительные предметы. Иногда она приходила на урок с опозданием, и когда преподаватели делали ей замечания, она говорила, что была на уроке с самого начала. Она постоянно требовала от Уизли и меня подтверждения своих слов, но я никогда не соглашался, потому что не люблю лгать. А это был бы именно обман. Не знаю, как она это делала, но декан МакГонагалл была в курсе, потому что сама подтверждала расписание. — Вот как? — Министр склонил голову, с любопытством и одновременно строго глядя на Грейнджер. МакГонагалл же, в свою очередь, одарила Гарри холодным и колючим взглядом, полным разочарования. — Идите, Гарри. Спасибо вам за информацию. Интерлюдия. Фадж Фадж проводил Поттера взглядом и, когда тот скрылся из виду, кивнул старшему группы. Затем сел в кресло и посмотрел на Дамблдора тяжелым взглядом. Один Мерлин знает, как же ему хотелось как можно быстрее стереть это благообразное выражение с этой бородатой морды, на которое не покупался только слепой. Но ничего, он умел ждать. Старик уже почти проиграл этот раунд, но пока ещё не знает об этом. Он всё еще силён и влиятелен. Но лояльность своего разрекламированного Героя он совершенно точно потерял. Однако, чем дольше будет пребывать в мире собственных грёз, тем лучше. А Поттер интересный. Мальчик хоть и не озвучивал вслух своё отношение к Дамблдору, ловко уходя от чёткого ответа, всё равно негативное отношение однозначно читалось между строк. Корнелиус слишком долго находился на вершине власти, чтобы не научиться понимать самые незначительные знаки. И потому он не собирался игнорировать сообщения Поттера. Уж создание дополнительных проблем для Дамблдора лишним не будет. А ещё не забыть сегодня же поговорить с Ритой и указать ей правильное направление освещения событий, произошедших в Хогвартсе. Вообще, было очень приятно выиграть от решения самому встретить Поттера, когда тот сбежал из дома год назад, и получить от него, так сказать, кредит доверия. Спасибо сыну за его ёмкую характеристику Мальчика-Который-Выжил... Корнелиус внутренне скривился от неуместного псевдонима. В то время как обыватели воспевали последнего Поттера, он поминал крепким словцом старого дурака, своим заявлением нарисовавшего мишень на лбу ребёнка. А для сомневающихся ещё и прикрикнул «фас»! Однако было не время так категорично идти против исполина, который всё ещё стоял на ногах. Пусть уже и глиняных. Но он точно не откажется от небольших и крайне неприятных ударов. Игра, которая продолжалась уже несколько лет, была игрой вдолгую. И время постепенного раскрытия планов Дамблдора и членов его шайки неумолимо подходило к логическому завершению. Фадж внимательно осмотрел профессоров. Снейп, по его мнению, просто отдыхал и развлекался, меняя степень презрения и холодности во взгляде, направленном на студентов. Иногда его внимание доставалось и директору. И это было интересно. Спраут тайком «чистила перышки». Что тоже понятно. Когда постоянно занят заботой о куче разновозрастных и разномастных студентах, времени на себя не остаётся. МакГонагалл выглядела так, словно одновременно проглотила кол, съела лимон, и кто-то оттоптал ей хвост. Привычно. Флитвик был невозмутим, хотя в его взгляде проскальзывало что-то хищное. Он был опасен и осторожен. В принципе, это тоже было знакомо. Можно побудить гоблина соблюдать человеческие законы, но нельзя вытравить из его хищной натуры любовь к мясу. А вот Дамблдор с трудом сдерживал раздражение и злость. Сдаёт. Успех нужно было закрепить. — Думаю, прежде чем следовать рекомендации мистера Поттера и отправить студентов на попечение мадам Помфри, стоило проверить мисс Грейнджер и мистера Уизли на предмет использования запрещенных артефактов. — Маховик времени не запрещен! Я читала об этом, — воскликнула Гермиона и тут же прикрыла рот рукой. — Мисс Грейнджер, использование данного артефакта несовершеннолетними запрещено, так как из-за скачков во времени страдает прежде всего нестабильное магическое ядро подростка, — снисходительно произнес Фадж, внутренне потирая руки. Какой же это улов! А он-то наобум сказал первое, что пришло в голову. Потому что по всем раскладам Блэк не мог так быстро и незаметно смыться. И, главное, зачем смылся-то? Наверно не ожидал, что Снейп поделится воспоминаниями и официально даст показания о разоблачении Петтигрю. Фадж вздохнул, наблюдая за студентами, и едва не ругнулся вслух. Альбус снова втянул в свои авантюры зависимых от него сопляков. — Но для волшебников вашего статуса это не так важно. По определению ядро магглорождённых слабо и нестабильно в течении всей жизни. Видимо поэтому ты и дал несовершеннолетней студентке артефакт строгой отчетности? — обратился он к Дамблдору. — Потому что навредить ещё больше тот не сможет? Потому что будь это чистокровный маг, с тебя бы спросили его родители. — Но я же… — лицо Уизли пошло безобразными красными пятнами. Он открывал и закрывал рот, не произнеся ни слова. Силенцио? Фадж сначала посмотрел на Джонсона, старшего группы, и с любопытством взглянул на Дамблдора и побледневшую МакГонагалл. — Корнелиус, ты заблуждаешься, — жестко сказал Дамблдор и посмотрел на студентов. Но его прервал возмущенный девичий возглас. — А ты говоришь, что я заблуждаюсь, — с удовлетворением произнес министр, переводя взгляд с девушки, которая вцепилась в воротник своей рубашки, на старшего аврора, держащего артефакт в руке. — Итак, я жду от тебя, Альбус, объяснений почему артефакт строгой отчетности был вручен несовершеннолетней, во-первых. И, во-вторых, пояснения, каким образом незарегистрированный анимаг и сбежавший преступник оказались на территории школы. Чары Хогвартса не должны были пропускать посторонних, а если они проникли внутрь контура, то... Может быть, ты сам нам расскажешь, что это значит? А уж с тем, кто вручил артефакт Дамблдору, он сам разберётся. И немедленно! Конец интерлюдии