Глава 3

Новости нового учебного года Гарри узнал ещё в Хогвартс-Экспрессе. Невилл, которого преданный Добби не забыл поздравить с днём рождения, в отличие от чрезмерно занятого хозяина, подсел к нему в купе, поблагодарил за подарок и поздравления и рассказал не только о беспорядках на чемпионате по квиддичу, о которых, кстати, ни слова не было сказано в прессе, но и о Турнире Трёх Волшебников, ожидавшем их в этом году. Приняв к сведению, Гарри зевнул и заснул, поэтому не услышал, как пришли Уизли и Грейнджер. Прошли мимо его ушей и громкие восклицания, касающиеся повзрослевшего Поттера и его беспечности, бессовестности и безразличия к взрослым, которые заботятся о его безопасности. Также он не видел, как Финниган и Томас, с которыми Гарри сблизился ещё на третьем курсе, выперли Рона из купе вместе с сестрой и Грейнджер. Скоростной вылет сопровождался громкими аплодисментами слизеринцев, которые стали свидетелями и полностью поддержали Томаса, высказавшего Рону всё, что он думает о нём и его семейке в целом. Досталось даже Перси, из которого, по словам Дина, староста, как из говна пуля, и хорошо, что это напыщенное ничтожество закончило школу. О том, что такое пуля и вообще маггловское оружие, ребята разговаривали до конца поездки. Однако позже уже было не до спокойного сна. Гарри кожей чувствовал приближающиеся неприятности. Привыкший мало спать и много заниматься, он продолжал усердно учиться и налаживать полезные связи с представителями разных факультетов и своими сокурсниками. Более или менее спокойные деньки продолжались, вплоть до появления представителей двух школ: Шармбатона и Дурмстранга в Хогвартсе. А потом грянуло… Совместные тренировки, рассказы Гарри о законах магического мира, ответы на вопросы ребят, которые, как и он сам (до недавнего времени), ничего не знали о мире, в который попали, и выполнение домашней работы сдружили их настолько, что вылетевшая бумажка с именем «Гарри Поттер» была сначала встречена громкими овациями, а уже потом — вечером, заверениями о помощи и вере ему — Гарри, что тот не бросал своё имя. Однако зубоскаливших тоже хватало. И не все они принадлежали, так сказать, враждебному факультету. Зайдя в небольшую комнату, стены которой были украшены волшебными портретами, а напротив двери располагался большой камин, в котором ярко полыхал огонь, Гарри осмотрелся. Виктор Крам и Флер Делакур стояли у дальней стены. Крам был погружен в свои мысли, а французская мамзель, забавно грассируя, поинтересовалась у Гарри, что он здесь делает. Гарри молча пожал плечами и отошел в сторону, как только услышал дробный звук каблуков. В комнату вбежал Людо Бэгмен. — Невероятно! Такое событие! Дорогие мои чемпионы! — воскликнул он, и схватив Гарри за руку, потянул за собой. — Позвольте представить вам, как бы это удивительно ни звучало, чемпиона Хогвартса, участника Турнира! Виктор Крам расправил плечи, оглядел Гарри с головы до ног, и его хмурое лицо помрачнело ещё больше. Флер взмахнула блестящими волосами и с улыбкой сказала: — О-ля-ля! Какая забавная шутка, мсье Бэгмен! — Шутка! — Бэгмен недоуменно заморгал. — Никакой шутки! Имя мистера Поттера только что вылетело из Кубка! — Это ошибка, — скривив хорошенькое личико в презрительную гримасу, произнесла Флёр. — Он не может участвовать! Ему нет семнадцати. — Да, но случилось чудо, — Бэгмен потер подбородок и улыбнулся Гарри. — Вы ведь знаете, в этом году ввели возрастное ограничение для безопасности. И раз его имя вылетело из Кубка... Думаю, теперь уже ничего нельзя поделать... Хотя это и противоречит правилам. Но Гарри… Ты же не против такой фамильярности? Вот и отлично! Так вот, Гарри придется приложить все усилия. Изображая из себя «мебель», Гарри с любопытством следил за всеми, кто находился в комнате. Естественно, Кубок, который сравнивал силы и уровень магического потенциала претендентов, не мог его не выбрать. По статусу он выше всех присутствующих студентов. И вполне возможно, не только их. А Кубок, судя по тому, что ему удалось узнать, являлся очень сложным артефактом с изначальными настройками, которые никто не мог изменить, разве что Магистр-артефактор или сам создатель, что, конечно, невозможно по определению. Что касается Возрастной линии, наложенной Дамблдором, — это вообще не помеха. Если бы Гарри решил собственноручно бросить пергамент со своим именем, он бы придумал не один способ это сделать. Что собственно и произошло. Чувствуя грядущие неприятности и желая участвовать в будущем «шабаше» на своих условиях, Гарри в каждую свою подпись внизу эссе вливал чуть больше магической энергии, чем того требовали обстоятельства. В итоге это сыграло свою роль — от Хогвартса Кубок выбрал именно его, главу Рода и совершеннолетнего по магическим законам студента, а не, например, старшекурсника Диггори, который провожал его одновременно недоумённым и обиженным взглядом. А вот нарочито продемонстрированная попытка близнецов Уизли присоединиться к ряду претендентов на чемпионство скорее позабавила, чем навела кого-то на серьёзные мысли о попытке обмана. Дверь в комнату снова отворилась. Вошли Дамблдор, мистер Крауч, директора Каркаров и мадам Максим, профессор МакГонагалл и почему-то профессор Снейп. По «спокойным лицам» взрослых было заметно, что они уже успели высказаться и высказать друг другу свои претензии. — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флер. — Они говорят, что этот мальчик тоже примет участие! Заткнув грозным взглядом излишне эмоциональную воспитанницу, директриса Шармбатона выпрямилась во весь исполинский рост и требовательно посмотрела на Дамблдора. — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в Турнире только совершеннолетних студентов, — недовольно выплюнул Каркаров. — К тому же, все задания, которые мы согласовывали целых полгода, предназначаются… — Каркаров, это всё проделки Поттера, — поспешно перебил директора Дурмстранга профессор Снейп, не то давая понять, чтобы не болтал лишнего, не то следуя немому приказу старика, метнувшего мрачный взгляд на зельевара. — Вины администрации в том нет. Поттер с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила. Гарри закатил глаза и потёр висок. Снейп, как всегда, в своем репертуаре. С другой стороны, что ещё мог сказать его потенциальный партнер в присутствии непосредственного начальника, который сверкал очками и благостно всем улыбался? — Благодарю, Северус, — отечески похлопав его по плечу, произнёс Дамблдор. Снейп умолк и отошел в сторону, продолжая прожигать всех злым взглядом. — Это ты, Гарри, бросил в Кубок свое имя? — Нет, — спокойно отозвался Поттер. Снейп ехидно хмыкнул, выразив своё отношение к происходящему. — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твое имя? — Нет, — пожав плечами и внутренне забавляясь, снова ответил Гарри. Весь этот цирк ему уже изрядно надоел. Впечатление такое, что никто из присутствующих не читали правил и знать не знал, что мало бросить клочок со своим именем, надо влить в надпись личную магию, искренне жаждать войти в ряды чемпионов и, главное, с тем же самым решительным посылом бросить своё имя в Кубок. И уж тем более никто из «старших» не смог бы поспособствовать попасть малолетним искателям приключений в ряды чемпионов. Конечно, данный случай выбивался из правил, однако никто из присутствующих же не знал, что Кубок выбрал сильнейшего. — Он говорит неправда! — снова воскликнула неугомонная французская мамзель. — Гарри не мог бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, тем самым удивив Гарри, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения. — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — равнодушно пожала плечами мадам Максим и чему-то усмехнулась. — Наверное, ошибся, — согласился Дамблдор. — Альбус, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, — возмущённо воскликнула МакГонагалл. — Всё это глупости. Гарри не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Полагаю, этого объяснения достаточно! — И она одарила всех негодующим взглядом. Серьёзно? И никаких тебе обещаний расследования? Гарри потёр переносицу, скрывая презрительную гримасу. И как он мог хоть на секунду подумать, что декан обеспокоилась здоровьем и жизнью студента. Не пади тень на святого Дамблдора, она бы и рта не раскрыла. — Если мистер Крауч и мистер Бэгмен, как судьи, согласны игнорировать собственноручно подписанные изменения в правила Турнира, то кто мы такие, чтобы оспаривать их решение, — яда в голосе Каркарова было столько, сколько в клыках гадюки. А его взгляд, направленный на Дамблдора, выражал брезгливость. Бэгмен вытер носовым платком вспотевшее лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. — Мы должны строго следовать правилам, — брюзгливо произнёс Крауч. — А в них написано: тот, чьё имя вылетело из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире. — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен. Директор Дурмстранга хотел что-то сказать, но в комнату, прихрамывая ввалился Грюм, и Каркаров, бросив на него непонятный взгляд, только пренебрежительно фыркнул. — Маг, сумевший обмануть предмет, обладал исключительными магическими силами. Скорей всего, имя Поттера подложили, вплетя собственную магию в записку, тем самым введя Кубок в заблуждение, — прохрипел Грюм, словно бы до момента появления в комнате он всё слышал. И, пристукнув посохом об пол, впился взглядом в Каркарова. — Это уже не имеет никакого значения, — поспешно произнёс Бэгмен и потёр руки. Гарри с трудом сдержался, чтобы не выразить свое отвращение к происходящему. Он снова потер переносицу, исподволь оценивая выражения лиц присутствующих. Спокойный Дамблдор задумчиво поглаживал бороду. Ну в самом деле, чего волноваться? Подумаешь, несовершеннолетний будет выполнять задания и использовать чары для взрослых. Пустяки! В прошлом году они с МакГонагалл вручили маховик времени магглорожденной соплячке, и ничего. Самое большее, на что небось хватило смелости у министерства, — это наложить штраф. А то и вовсе пожурили и простили «Великого мага современности». Хотя Фадж явно не испытывал симпатии к Дамблдору. И уж тем более не было похоже, чтобы «министр советовался с Дамблдором», как упоминал Хагрид. Фадж словно что-то замышлял, к чему-то присматривался и что-то для себя решал. Мадам Максим с высоты своего роста осматривала всех с невозмутимым видом. Признаться, его удивило миловидное лицо «выдающейся» директрисы Шармбатона. Интересно, за какие такие заслуги, мадам поставили во главе учебного заведения? Видимо только потомку от редкого скрещивания магов и великанов под силу управлять воспитанниками и воспитанницами Альма-матер Франции, где, как он читал, только каждый пятый студент не нёс в своей крови наследие вейл. Каркаров теребил свою эспаньолку. Блох он там что ли искал? Вообще, директор Дурмстранга производил странное впечатление. Странное дело, но они со Снейпом были чем-то похожи. Не внешне, а реакцией на окружающий бардак. Снейп и МакГонагалл обменивались острыми, как рапира, взглядами. И Гарри с огорчением окончательно убедился, что вторым партнером всё же была МакГонагалл. И снова жаль. Хотя от разговора-прощупывания он, конечно, не откажется. Только нужно было как следует подготовиться. И со Снейпом тоже. И определиться с личностью третьего партнера. Пока что слабая связь не давала шанса это сделать. Такое положение вещей говорило либо о большом расстоянии, либо о больших проблемах со здоровьем и магией. И последнее очень настораживало. Хорошо, что заключительная байда с определением партнерства наступит только на следующий год. А потом ещё два года на раскачку перед окончательным решением. — Ну что ж, — Бэгмен снова радостно потёр руки. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Да, да... Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур... Он наконец вышел из тёмного угла. Выглядел Крауч откровенно плохо для своего, в общем-то далеко не преклонного возраста. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага кожу избороздили глубокие морщины. — Первый тур проверит вашу смекалку, — передёрнув плечами, словно сбрасывая с себя фантомную тяжесть, принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для мага крайне важно действовать смело и находчиво в любых обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира запрещается принимать от профессоров хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору. — Да, всё, — Дамблдор взглянул на Крауча, потом перевёл взгляд на Гарри и приторно произнёс: — Ты можешь идти к себе. Не сомневаюсь, Гриффиндор горит желанием поздравить тебя. Нельзя лишать друзей отличного предлога отпраздновать твой успех. Гарри криво ухмыльнулся, коротко кивнул и степенно вышел из комнаты. Как же его всё достало! И от этой благообразной бородатой морды, которой всё сходило с рук, уже тошнило. Что же до Гриффиндора, то он не только горел желанием отпраздновать, но и некоторые его члены изнывали от желания поделиться особо важными новостями, так или иначе касающимися бессовестного Поттера, который обнаглел и зазнался и вообще больше не соответствует такому величественному и самому лучшему факультету, на котором учился сам великий Дамблдор. Гарри, выслушав претензии Уизли, причём всех скопом, и глубокомысленные, с её точки зрения, и совершенно бесполезные высказывания Грейнджер, демонстративно им поаплодировал, так же демонстративно отвернулся, искренне улыбнулся в ответ на поздравления нынешнего старосты — пятикурсника Крега* и кивнул на вопросительный взгляд Симуса — мол, да, встретимся чуть позже. И они встретились. И не только вечером после «решения» Кубка, но и в последующие дни, недели и месяцы. Совмещение приятного с полезным стало для них привычкой ещё с прошлого года. Сначала компанию Гарри составляли только его однокурсники — Дин, Симус и Невилл. Но позже к ним присоединились некоторые младшекурсники, которые нуждались в помощи по предметам и обратились напрямую к Гарри, проигнорировав старост. А потом в посиделках приняли участие и старшие ребята из Гриффиндора. И вот тогда пришлось крепко задуматься о месте сбора, поскольку в заброшенных классах было неудобно, а в гостиной нельзя было нормально поговорить, потому что, услышав тематику бесед, некоторые — «особо одарённые» устроили бы скандал и настучали декану, а уж та не преминула бы наябедничать директору. А тот, в свою очередь, вынес бы весь мозг своими пространными рассуждениями о всеобщем благе, равенстве и братстве, замшелости старых законов и прочего «благообразного» бессмысленного трёпа. К тому же привлекать ещё больше к себе внимание Гарри не хотел. Потому и подошел к выбору места со всей ответственностью. В этом благородном деле бесценную помощь оказал Невилл и леди Лонгботтом, презентовавшая внуку старую версию «Истории Хогвартса». Именно из неё ребята почерпнули информацию не только о правах и обязанностях управляющего, теперь обзывавшегося директором, профессоров, студентов и старост, которые, к слову, всё ещё действуют, так как утверждены Основателями и, следовательно, незыблемы, пока существовал Хогвартс, но и узнали, что в каждой факультетской башне есть тренировочный зал. Кроме того, Основатели создали интересную комнату, вход в которую находился на восьмом этаже. Это так называемая «Выручай-Комната» или комната «Так-и-сяк». Выручай-комнату проверили Гарри с Невиллом и пришли в восторг, особенно впечатлившись складом старья, в котором они зарылись на несколько часов и возможностью силой желания «создавать» необходимое пространство и убранство в нём. Однако комната находилась слишком далеко, и постоянно ходить туда означало рисковать вызвать подозрения. Поэтому они решили продолжить поиски тренировочного зала, который, согласно «Истории», «могут найти самые настойчивые и имеющие чистые помыслы последователи Годрика». Что бы это ни значило. В итоге его нашли первокурсники, которые были самыми любопытными, меньше всего занятыми и на которых меньше всего обращали внимания. Самое интересное, что дверь располагалась на самом верхнем ярусе, в тупике рядом с окном и в это помещение не так-то просто было попасть. Позже, когда группа по интересам заняла тренировочный зал, дверь попросту исчезла из виду. Но никто из серой аморфной массы факультета Годрика не заметил этого. А Гарри и его друзья получили в свое распоряжение совершенно удивительное место. Первый этап Турнира наступил слишком быстро. Несмотря на то, что Гарри уже знал о драконах (новости об объектах «охоты» первого задания тоже принесли первокурсники и братья Криви), и даже видел их издалека, но, оказавшись в непосредственной близости от драконихи, пышущей яростью и тревогой, на несколько секунд ошарашенно замер. «Значит, первый тур проверит нашу смекалку?» — в который раз за последние несколько дней подумал Гарри. Он облизнул пересохшие губы, нервно передёрнул плечами и перевёл взгляд с огнедышащей твари на гнездо, где поблёскивало золотое яйцо. Ну, ладно! Полетели! М-да, полет был весьма захватывающим. Значительно позже, просматривая эти и другие события в Омуте памяти, Гарри содрогался от ужаса. Со стороны вся эта «гонка наперегонки со смертью» — как верно подметили будущие великие репортеры, а пока что немного надоедливые юные папарацци — братья Криви, — больше ужасала, нежели восхищала. Только два момента радовали: яйцо он добыл, следовательно, задание выполнил, при этом совсем не пострадав, а также отвел душу, потрепав нервы Дамблдору и Ко. Во второй этап, который состоялся двадцать четвёртого февраля, и назывался «Спасение узника», Гарри нырнул, как в прорубь, также резко и задержав дыхание. Накануне всю ночь он провел дома с сыновьями, у которых резко поднялась температура, напугав всех до паники. Появление очередных зубов сопровождалось очень высокой температурой и вдвойне повышенной капризностью. Только на его руках малыши успокаивались, позволяли себя покормить и засыпали. Так что, вымотанный до крайности, Гарри проглотил жабросли — растения, напоминающие скользкие крысиные хвосты, абсолютно не обратив внимания на их мерзкий вкус, вид и запах, и ухнул в ледяную воду. Без малого час, проведённый в озере, Гарри плохо запомнился, поскольку все его мысли были рядом с детьми и умаявшимися близкими. Малыши умудрились укатать даже няню-домовика, приобретённую Добби на специальной международной ярмарке, устраиваемой гоблинами Гринготтса и объединявшей все банковские отделения магического мира. На этих аукционах с расширенной площадкой можно было приобрести не только домовиков, кстати, довольно, редких, так сказать, лотов, но и прочую магическую живность разной степени опасности. И русалки там тоже имелись. Эти разумные магические существа часто попадали в кабалу к магам из-за своей излишней доверчивости и… жесткости. Их могли обмануть кто угодно — они очень легко поддавались магическому внушению. Но те, кто попадал на их территорию, могли потерять что-то ценное, включая свою собственную жизнь. Потому русалок иной раз держали в качестве охраны те маги, чьи имения находились рядом с водоёмами, поскольку именно водная часть являлась слабым участком в охранном контуре. Сначала драконы, потом водный, особо агрессивный народ, не считая тритонов и прочей водной нечисти. А что в третьем этапе их ожидало? Но что бы там в будущем их ни ожидало, но этап «Спасение узника» должен был закончиться спасением Грейнджер, белокурой девочки и Уизли. Гарри выругался и злобно оскалился. Он был уверен, что Дамблдор «приготовил» ему Рона. Вот пусть сам и спасает, а Гарри вытащит девочку — явную родственницу Делакур. Тем более, что представительница Шармбатона застряла с гриндилоу и вряд ли успеет до конца срока от них вырваться. — Гарри, ты должен был вытащить своего друга, мистера Уизли, а… — Спасибо, что напомнили мне имя моего якобы друга, директор, — бесцеремонно перебил Гарри Дамблдора, выбивая зубами чечётку от холода. — Но с Уизли меня ничего не связывает. Я не общаюсь с ним со второго курса. Как и с Грейнджер, впрочем. Поэтому выбор, кого вытаскивать из-под воды, у меня был ограничен. Если бы вы повесили на шею Уизли моё имя, возможно, я бы обратил на него внимание. А так... Равнодушно пожав плечами в ответ на низкую оценку Дамблдора, Гарри хмыкнул и устало потёр виски. Ему было плевать на вопли Уизли и недовольство старика. В ближайшие часы его ждали дома, и подготовка к третьему этапу. ………………………………. * — вымышленный персонаж. Нигде не нашла информацию, кто был старостой после выпуска Перси Уизли на факультете Гриффиндор, то есть в год Турнира Трёх Волшебников.