Часть 3. Слёзы, сопли, кровь.

      Раньше я грустила от одиночества, но теперь тоже не сильно счастливее от компании Джона. Сегодня во мне уже теплились противоположные чувства. Приятно, конечно, но меня всё не покидают смешанные чувства неправильности. Слишком уж быстро развивались наши отношения. Хотя для него это, наверное, было продолжением паросоциальной влюбленности. Он...странный, и даже в мыслях противлюсь назвать его по имени. Каждый раз появляется ощущение «зловещей долины». Несомненно, это были приятные два вечера, и через чур близкие, но сутра я проснулась в полном одиночестве. Ну да, у него тоже должна быть работа или какие-то другие дела, друзья, девушка...       Забившаяся глубоко в свои мысли, я вышла из магазинчика со сложенными картонными коробками до ближайшей мусорки. Всё ещё пасмурно, поднимается ветер. Краем глаза я заприметила медленно проезжающую машину полицейских, патрулирующих округу. Те же мусорные контейнеры использовали работники с заправочной станции, и почти сразу забивали их доверху. Меня привлекла запакованая просрочка, разбовляющая мой рацион, состоящий из ничего. Сладости становятся вкуснее, когда они досталась тебе бесплатно. Я оставила коробки и с аппетитом принялась выбирать свой ужин. Хорошим уловом стали запакованные сэндвичи с подобием мяса. Если они пролежали менее трёх суток после истечения срока годности, то были отчасти съедобны. Запрятав парочку под толстовку продолжила поиски. Остальную массу составляла бесконечная упаковка, бумага, салфетки, запачканные соусом или соплями. Чуть ниже меня дождалась раздробленная в крошку шоколадка, всё ещё запечатанная в заводскую упаковку. Расплываясь в улыбке я гордо вынула её из контейнера для субъективной оценки. По появившейся перед мной широкой тени, я поняла – за спиной кто-то стоит. –Доброго дня мисс, чем вы тут занимаетесь?       Позади стоял мужчина в полицейской форме наблюдал минутную радость ребенка с шоколадкой. Замешкавшись, как порядочная гражданка я поздоровалась с хранителем порядка. –Хм... Здравствуйте. Я вот вышла выкинуть пару картонных коробок.       Полицейский с подозрением оглядел меня, сложенные коробки, а потом подошёл и тоже заглянул в мусорный контейнер, но его ничего не зацепило. Я просто стояла и надеялось, что вонь от меня не такая сильная, и полицейский посчитает это вонью от мусорки. –Что вас так привлекло в этой груде мусора?       Он явно подозревал меня в чем-то нехорошем. В своё оправдание я протянула пакетик шоколадки. –Всего лишь шоколадка, ничего более. –И зачем она вам? –На заправочной станции навряд ли стали её покупать, вот и выкинули. А упаковка, кажется, не повредилась. И я собиралась её скушать после рабочей смены.       Это выглядело будто я пытаюсь придумать оправдание, в которое полицейский не хотел верить. Мысленно я посмеялась с темы сей серьёзной беседы. –Почему вы не купите нормальную, целую шоколадку? –У меня нет на это денег, сэр. На свою зарплату я могу позволить себе только оплачивать счета за аренду жилья и фиксированный список продуктов.       Его взгляд немного смягчился. К тому же, нет никакого основания придираться к девушке, роющейся в мусорке. Наверное. Полицейский молчал какое-то время. –Вы собираетесь спросить меня ещё о чем-то или я могу вернуться к своей работе?       Я уже повернулась уходить. –Постойте... Не видели ли вы ничего странного последнее время? На этой фразе тон мужчины переменился, будто это какая-то запретная тема. –Странного? В каком смысле? –Может, вы встречали какого-то подозрительного человека, или необычные предметы?       Говоря про предметы, мужчина отвёл взгляд на мусорный контейнер. Под описание «подозрительного человека» отлично бы подошёл Джон Доу, как бы там его не звали по-настоящему. Но я не посчитала нужным рассказывать про своего нового знакомого. Даже учитывая жуткое преследование какое-то время, за которое я крайне осуждаю его. Жить с постоянным чувством, что кто-то рядом, кого ты не видишь, в уверенности присутствия кого ты готова поклясться – ужасное чувство. –Нет, ничего такого на что я б обратила внимание.       Полицейский минуту помолчал, ожидая что я, может быть, что-то захочу рассказать. –Что ж, если вас что-то побеспокоит, не стесняйтесь обращаться в ближайший участок полиции. Не смею вас более тревожить, хорошего дня.       Я проводила взглядом медленно удаляющегося полицейского, пока тот не скрылся за углом заправочной станции. Затолкав шоколадку в карман, отправилась до своего места работы.       Остальное время мы со сменщицей наводили порядок и в без того чистом помещении. Пока она энергично орудовала шваброй, я засыпающе натирала столешницу кассы. На работе я не сильно утруждаюсь, но почти всегда чувствую усталость.       Возле самой двери начальника остановил тот же полицейский. Хоть их и было видно через стеклянную дверь, но не слышно. Хозяин магазинчика был встревожен внезапным допросом, даже показал документы. Никогда не понимала тех, кто носит с собой паспорт в повседневной жизни.       С каждым днём темнеет раньше, и вот возвращаюсь домой по поздним сумеркам. Порывы ветра меняют свое направление, поднимая листья с дорог, и разоряя забитые урны. Чувствовала я себя отвратительно. Будто моя душа стала фильтром крупного мусора в сети водоснабжения.       Ожидаемым обременением стала торжественная новость о сокращении наших рабочих часов и, что следовательно, сокращении зарплаты. Думаю, догадка о скором закрытии окажется правдой. Надо уже искать себе местечко. А то я и так задолжала с оплатой квартиры за прошлый месяц. Меня уже не соблазняли кафе вдоль дороги от работы до дома, хотя с трудом вспомню, что я последнее кушала. Сэндвичи из помойки тоже не притягивали интереса, на них содрана этикетка со сроком годности, и открытие герметичной упаковки решила отсрочить до дома. Физически я чувствовала неимоверную лёгкость, ноги будто ступали по вате, взгляд замылен и не перегружает голову пятнами города, в то время как гнусные мысли начали гнить где-то под кожей, понемногу отравляя всё тело.       Я не заметила как дошла до дома и зашла в квартиру. По рукам и ногам пошло легкое покалывание и приятная холодность. Внутри головы, в районе затылка, будто пробился родник с ледяной водой, которая стала заполнять всю голову. Поле моего зрения стало сужаться, вокруг появился визуальный шум, как поднятая в воздух пыль, копившаяся десятилетиями. Пустота заполнила моё зрение, я не могла ничего видеть перед собой. Странно держать глаза открытыми, когда мозг не может получить от них информации о происходящем вокруг. Сняв ботинки, я еле смогла устоять на ногах и оперевшись на стену опустилась на колени, тело больше не поддавалось контролю, но мне было так легко, без пальцев, без рук и ног, без тела, без сознания, без присущего каждому "я".       Через какое-то время сознание стало возвращаться, приятный родник в голове стал жерлом вулкана в момент сейсмоактивности. Моргнув пару раз, зрение вернулись, перед собой я увидела пол в прихожей. Почти сразу я снова обрела тело. Когда ко мне вернулось осязание, застала себя в интересной позе, сидящей на коленях и с опущенной на пол головой. Будто в молитве. Прежняя легкость и безмятежность меня покинули, теперь каждой мышцой ощущалась только изнемажденная тяжесть.       По ощущениям я пролежала даже меньше пары минут. Как только я поднялась на ноги, на меня нахлестнули сильные рвотные позывы. Желудок начал выворачиваться наизнанку. От ощущения как по пищеводу поднимается жгучая тошнота, я закрыла рукой рот и метнулась до унитаза. Стоя на коленях и уперевшись руками в ободок я выпускала из себя содержимое желудка. Это была только желтая желчь, оставляющая кислотный налёт на горле, во рту, на зубах. Когда я хотела пойти умыться наступал новый позыв. Я до последнего изторгала из себя желчь и сплёвывала слюну. Последнее время ем очень редко и желудок переваривал сам себя, и когда он наполнялся естественными жидкостями, всё выходило ближайшим путём. От этого, наверно, и голодный обморок.       Закончив все дела в уборной я доковыляла до дивана и растеклась как та школадка, что весь день тает в моем кармане. Её я выкинула на пол, куда-то возле кучи грязной одежды, смысл следить за собой появится тогда, когда появится смысл жизни. Нащупав под подушкой пульт включила телевизор. Очередная новостная программа, заголовки которой не меняются неделями. Что-то про политику, экономику, достижения людей, которые всё таки смогли встать с дивана, и ... –«На днях был зафиксирован ещё один инцидент убийства. Покрытое ножевыми ранениями тело было найдено в переулке» – задорно вещала ведущая. –Убийства? – произнесла я вслух своё недоумение.       Кричащие новостные заголовки никогда не вызывали у меня интереса, но упоминание каждый день одной и той же темы с разными подробностями всё же заслужило капельку внимания из-за того, что упомянулось место, относительно недалеко от дома.       Дальше камера переключилась на последнее место событий, мужчина в возрасте образно рассказывал про найденные улики. Параллельно показывали слайд-шоу из замазанных снимков. Под размазанными красными пятнами скрывались размазанные ошметки, лишенные формы. Может, это и есть те новости, после которых все советуют мне быть осторожнее? Глупо, но не лишено смысла.       Вещание телевизора прервал рингтон моего телефона. Кому вообще может понадобится звонить, да ещё и зачем-то мне? Я лениво вынула из кармана телефон, этот номер был в списке моих контактов и кратко подписан: "квартира". Хозяйка квартиры, где я временно разместилась, –женщина в возрасте, и за недвижимостью приглядывает её сын. Он бы не стал звонить без повода. Я сразу стала придумывать оправдания чтобы ещё отсрочить платёжку за аренду, и вообще готовилась к худшему. Примет ли он отговорку, что на работе сократили зарплату? Волнение накрыло с головой. Я сидела на диване с выпрямленной спиной, по её уровню можно было б столбы устанавливать. Сжав телефон, чтобы не выронить от колющей руки тревоги, приняла звонок. –Доброго вечера, как поживаете, как миссис... – я добродушно затеяла разговор, так как собеседник томительно молчал в трубку. И как только начала говорить, он перебил меня. –Весьма льстяще, что вам не безразличны дела других. Если вам это будет настолько угодно, то дела у неё сейчас идут совершенно ни о чём. Каждому уготовано богом время для счастья и возможности жить, а её часы уже подходят к концу. Эта новость прискорбна для всех нас. Знаю, у вас самой не лучшие времена жизни, но я вынужден попросить вас съехать с той квартиры. Так как хозяйка не умолила бога распределить всё её нажитое добро по праву, и та не в состоянии сделать такое решение самой, вскоре будет не определён владелец квартиры. Юридически, договор аренды истек несколькими месяцами ранее, и рано или поздно кто-то бы решился вас нагло выгнать. Но господь смилостволился дать нам время на мирное подведение итогов... – только я выдохнула, что он забыл про долг, как тот добавил – И если вы освободите помещение в кратчайшие сроки, я прощу вам неуплату за прошлый и этот месяцы.       Из всего монолога, обильно приправленного попытками показать причастность к религии, с трудом, но удалось вычленить суть. Меня убедительно выгоняют. Отвечать что-то совсем не уместно, да и что я смогла бы ответить несвязным лепетом, поэтому поспешила завершить разговор с схожей интонацией. –Конечно, постараюсь не создавать вам новых хлопот. Благодарю вас за ваше снисходительно. –Рад что мы поняли друг друга. Храни вас бог!       С таким душевным пожеланием он повесил трубку.       Вся грусть и тоска, что томилась во мне долгое время, стали вытекать за край. В носу противно закололо, к глазам подступили слёзы, лёгким стало тесно в грудной клетке и они, как птицы, хотели выпархнуть наружу.       Нет, у меня нет сейчас сил на слёзы. Я улеглась обратно на диван, спрятав лицо в скомканную подушку и обняв себя за плечи. Пока пыталась накрыться одеялом телефон звучно стукнулся об пол.       Мою сладкую дрёму прервал не менее сладкий, тихий голос. –Милая, просыпайся, пожалуйста.       Крайне недовольная тем, что меня потревожили, я потянулась и с ноткой злости ответила. –Милый, какого хрена ты делаешь в моей кровати ночью без приглашения? –Ты всё таки ждала меня, да?       Джон приблизил своё лицо к моему, а я обиженно спряталась под одеялом. –Конечно, аж задремала от скуки.       Он хотел взять меня за запястья, но как только моя кожа случайно коснулась его рукавов, пропитанных чем-то холодным и липким, я с отвращением дернулась. –Фу, что это?!       Помолчав пару секунд, Доу отстранился. –Оно не должно было так сильно течь... Вот же...       Поругав себя, он ушёл в кухню. Не расставаясь с одеялом, я проследовала за Доу и, щурясь от включенного света, наблюдала как черное пятно собирает тряпкой со столешницы красное пятно по-меньше. Подойдя ближе, смогла разглядеть увесистый кусок мяса, завернутый в ткань, с каплями вязкой крови. Отжав над раковиной тряпочку, Доу обернулся ко мне. –Не против, если я возьму кое-что из шкафчиков?       Я закивала и непонимающе наблюдала как тот хозяйничал на кухне.       Пооткрывав все ящики, Джон нашёл покрытую нагаром сковородку и поставил на плиту разогреваться. Освободил мясцо от ненужной одежды, отправив влажную ткань в раковину. Я вскинула брови, поражаясь, как непринуждённо он вынул из за пояса внушительных размеров нож. Два хороших куска, приправленных солью, зашкворчали в сковородке.       Я села за стол, укуталась в одеяло и молча наслаждалась, что кто-то готовит вместо меня. Уже кромешная ночь, за картонными стенами все затихли, за окном лишь пласт темноты и отблеск лампочки на стекле.       Доу поставил на стол тарелку слегка подрумяненного мяса, вилку и рядом свой ножик. Мне не хотелось прикасаться к еде, меня бы снова стошнило. Он сел напротив и ждал реакции на приготовленный с любовью запозднившийся ужин. Незаинтересованность его немного обидела. Мы сидели молча. –Что-то не так? Даже не попробуешь? Или просто привередничаешь?       Я смотрела куда-то в пустоту перед собой, голова была мусорным полигоном, понемногу стало приходить осознание моей жизненной ситуации. –Я сейчас не в том состоянии чтобы ещё и быть избирательной к еде. Я буквально питаюсь с помоек когда повезёт! Никогда бы не представила что до такого дойдёт...– взгляд всё-таки пал на тарелку с кулинарным шедевром – спасибо конечно, но не уверена что желудок сможет это переварить после голодовки. –У тебя что-то произошло?       Джон заметил мою злость на саму себя. –Произошло? Скорее уж не произошло. Хорошей жизни. Меня культурно выгоняют из квартиры, и даже не потому что задолжала оплату на пару месяцев. Чтобы найти другое место нету денег, а чтобы найти дешевое другое место нету времени. Да и вряд-ли найдется что-то дешевле чем это. При всём этом после первого сокращения зарплаты хватало впритык для оплаты аренды, а теперь... Я не знаю. Что теперь будет. Точнее знаю. Но ничего прям приятного.       Первая слеза обжигающе скатилась по щеке. Я закрыла лицо одеялом чтобы не было видно влажных глаз. Чтобы не показывать слабость. –Было б всё так просто. Жить бездельно; беззаботно, без потребностей, без чувств... Или быть парнем. –Думаешь, бездействие меньше сводит с ума чем разочарование? –Насколько понимаю, ты ещё не лишён рассудка. –Вообще я тоже работаю... Иногда. Джон облокотился на стол и отвечал со своей обычной веселостью. –Только я не делаю это ради денег. Да, звучит странно, особенно когда человечество решило, что деньги – самый ценный ресурс, и годами строят на этом своё мировоззрение. Это нас и различает. Я подняла свой намокший взгляд, желание взаимодействовать хоть с кем-нибудь, было выше вего остального. Я злилась, на саму себя конечно, но при этом в словах отзывалось недовольство. –У нас различий больше, чем тебе может показаться. Это как две крайности, жить безумно в своих неприятных чувствах, и жить безумно вообще без всего. И если б я могла... или хотя бы знала, как всё переменить, то тоже б уже скиталась как оголтелая по городу, следила за чужими жизнями, раз уж свою никак не могу разнообразить, ходила по пятам, заглядывала в окна, посвящала всё своё время другим, зато с улыбкой на лице, постоянно счастливая. –И разве этого ты хочешь?       От риторического вопроса мысли совсем потерялись, разлетелись светлячками по ночному, густому хвойному лесу. –Я уже ничего не хочу.       Поставив точку в разговоре поднялась и ушла на диван, попутно собирая по полу пыль свисающим краем одеяла. Через какое-то время свет в кухни выключился и входная дверь глухо закрылась. ///       Утром всё произошедшие казалось дурным сном. Но нетронутая тарелка на кухне с подсохшим сырым мясом подтверждала случившиеся. Обильно запивая водой мясо зашло "на ура", получился хороший, плотный завтрак. Только во рту остался неприятный привкус железа.       Занимаясь домашними делами подобрала с пола сэндвичи и шоколадку чтобы отнести их в холодильник, но и там меня ждал сюрприз: тканевые свертки с мясом и несколько красных луж, и снова запах железа.