Глава 6

      Свернув за угол, Гермиона помчалась к ближайшим к её кабинету наружным дверям. Она распахнула их и чуть не сбила с ног группу когтевранцев, которые собирались войти внутрь.       — Позовите помощь к Чёрному озеру! — воскликнула она, проталкиваясь через толпу и чуть не спотыкаясь о волочащиеся синие шарфы.        Гермиона бросилась к той части берега озера, где она видела, как Адонис Лестрейндж упал в воду рядом с гнездом каппы. Обогнув дерево, она сосредоточилась на воде вдалеке (каким-то образом она видела очень далеко), пока не заметила чешуйчатую руку и уродливое, обезьянье лицо каппы. Каппа прыгнула на Адониса, исчезнув вместе с ним за высокими зарослями растительности. Гермиона могла слышать, как мальчик борется за свою жизнь, успев произнести только одно заклинание, прежде чем слова превратились в хрюканье и крики, смешанные с всплеском. Каждый прерывистый вздох Адониса отдавался ей в уши, как жалящие шипы.       Гермиона попыталась аппарировать поближе, но она была всё ещё слишком близко к защитному барьеру от аппарации. Магическая отдача поразила её, как пощечина, и Гермиона, пошатываясь, сделала несколько шагов, прежде чем встать ровно. Её зрение вернулось в норму, и она увидела траву под ногами и берег, всё ещё слишком далёкий.        Раздался громкий всплеск, и дыхание Адониса исчезло. Звуки борьбы стихли. Каппа, должно быть, утащила его под воду. Осталось не так много времени. Каппа может раздавить Адонису горло ещё до того, как у него кончится воздух.       Мышцы и лёгкие горели, когда Гермиона наконец подбежала к берегу. Она не видела, куда исчез Адонис в зарослях болезненно-жёлтых водяных тростников. Вода выглядела тёмной и мутной из-за разлагающейся растительности, излюбленной среды обитания каппы.       Сделав пару шагов влево, где магия казалась слаще и сильнее, Гермиона направила палочку и произнесла заклинание фейерверка, которому много лет назад научилась у близнецов Уизли. Заклинание вырвалось из её палочки красными и золотыми полосами. Огни, сделанные из заколдованных кусков горящего металла, проникали сквозь растительность и оставались гореть как над, так и под водой достаточно долго, чтобы осветить тёмные фигуры Адониса и каппы, сцепившихся в смертельной схватке. Адонису удалось сомкнуть руки на запястьях каппы и держать их далеко от своего горла, но он явно слабел.       Только когда Гермиона прыгнула в воду, она вспомнила, что каппа редко охотится в одиночку. То, что она не видела больше одного каппы, не означает, что никто не придёт ей на помощь.        Вода была Гермионе по грудь, она схватила Адониса за руку и подняла его вверх. Как только его голова коснулась поверхности, он отчаянно вдохнул воздух и начал сильно кашлять. Однако Гермиона не могла уделить ему много внимания. Она была сосредоточена на всё ещё опасной каппе. Хватка мальчика ослабла, когда он сосредоточился на дыхании, и каппа рванула вперёд, вцепившись руками и зубами ему в горло.        На изящество времени не осталось. Гермиона приставила свою палочку к груди Адониса и произнесла взрывное проклятие, отбросив каппу с всплеском назад, в заросли жёлтых растений. Решив не рисковать, она следом отправила режущее заклятие, разрезав каппу почти пополам. Тварь не шевелилась больше. Запах её крови наполнил воздух и просочился в воду. Чуждое ощущение наполнило её сердце, ощущение дикой победы.        — Профессор Грейнджер? — спросил Адонис, быстро моргая и крепко сжимая её руку, покачиваясь на воде. Порез над глазом сочился красным и розовым стекал по мокрой щеке. Его тяжелое дыхание звучало так, будто он готов был зарыдать в голос.       — Я держу тебя. Теперь ты в безопасности. — Она обняла его за талию и притянула ближе к себе. Неважно, что он был на целую голову выше её, шире в плечах и тяжелее. Он был её учеником и технически ещё ребёнком. Видя, как ему больно, Гермиона чувствовала себя ещё более защищённой.       В свои студенческие, когда Гермионе было больно, она отдала бы что угодно, лишь бы взрослый обнял её и пообещал позаботиться о её проблемах. Она рано поняла, что ей придётся заботиться о себе и своих друзьях самой, не обращаясь к окружающим её взрослым. Они были слишком заняты защитой школы от внешних угроз, чтобы видеть многое из того, что происходит внутри неё (а иногда даже за её пределами).       Адонису было всего пятнадцать.       Казалось, пятнадцать лет прошли целую вечность назад. Это был её четвёртый год в школе, так как Гермиона родилась раньше своих друзей, и время Турнира Трёх Волшебников. Вода, в которой она находилась, напомнила Гермионе о её роли во втором задании. Она не помнила своего пребывания под водой, только кабинет Дамблдора, а затем пробуждение на причале. Воспоминания будто заволокло туманом, но ей сказали, что через несколько минут она потеряла сознание. Гермиона снова очнулась в лазарете, немного вздремнула и вернулась в свою спальню как раз вовремя, чтобы успокоить своих друзей и переодеться для праздничного ужина.       Дыхание Гермионы участилось, а затылок болезненно закололо — то ужасное чувство, которое возникает, когда твоя рука застряла где-то, и ты, только-только уснув, просыпаешься и пытаешься ей пошевелить.        Казалось, Гермиона что-то забыла… что-то ужасное. Что же? Она пыталась вспомнить. Бороться с этим ощущением было всё равно, что пробираться сквозь густую грязь.        — Что… что это было? — спросил Адонис, вырывая её мыслей и напоминая, что сейчас у неё есть гораздо более важные вещи, о которых нужно беспокоиться, чем далёкие воспоминания. Бледный, он прислонился к Гермионе и начал дрожать от шока и резкого осеннего ветра. Его тёмные волосы прилипли к голове, из-за чего его глаза казались огромными.        Подняв палочку и блуждающе осмотревшись, Гермиона начала помогать ему добираться до берега. Вода была ей по грудь, а спутанные растения обвивали их ноги и талии, мешая быстро двигаться.       — Это был каппа, мистер Лестрейндж. Вы должны были изучать её на третьем курсе.        — В учебнике они не выглядели такими большими. И такими страшными. — Он поскользнулся на покрытых пеной подводных камнях и чуть не споткнулся, отчего буквально вцепился ей в плечо, почти уронив их обоих. Адонис вдохнул воду и начал сильно кашлять, почти согнувшись пополам. К тому времени, когда он наконец остановился, его дыхание стало болезненно-хриплым.        За их спинами шуршали растения. Вода мягко плескалась перед ними. Слева, нет, справа. Гермиона затаила дыхание и прислушалась. Её желудок скрутился в узел. Слева и справа. Их окружали как минимум три каппы, а то и больше. Это было похоже на затягивающуюся петлю.        Мрачно она притянула Адониса ближе и попыталась подтолкнуть его, чтобы быстрее добраться до берега.        — Профессор! — закричал Адонис, когда на их пути с громким всплеском всплыла чешуйчатая каппа.        Гермиона отбросила её заклинанием.        Мальчик был так сосредоточен на всплывшей перед ними твари, что не заметил ни того, как каппа, стоявшая у них за спиной, бросилась на них, растопырив длинные пальцы, ни того, как другой каппа тянулась к их ногам под водой.       У Гермионы была всего секунда, чтобы принять решение. С двумя каппами, атакующими их с разных сторон, и Адонисом, тяжело висящим у неё на плечах, Гермиона могла либо защитить себя, либо спасти своего ученика-слизеринца. Она не могла сделать и то, и другое. Возможно, она не сможет выбрать даже одно.        Выбор был очевиден.        Резко оттолкнув Адониса, она проигнорировала его крик и взмахнула палочкой. Говоря как можно быстрее и точнее, Гермиона наложила на его одежду чары левитации. Адонис взмыл в воздух, его крик превратился в сдавленный визг, а мантия сдавила ему горло. Вода стекала с его тела на лицо Гермионы.        Взмахнув палочкой и не обращая внимания на горький привкус на языке, Гермиона изо всех сил швырнула его к берегу, в то время как длинные пальцы сомкнулись на её лодыжке и дёрнули, погружая её голову под воду и отвлекая внимание. Она могла только надеяться, что Адонис приземлился на сухую землю, а не обратно в воду. Она больше не могла ему помочь.        Сейчас ей нужно было сосредоточиться на спасении себя. Гермиона закрыла рот от коричневой воды и другой ногой пнула каппу, державшую её в плену. Тварь не отпускала. Стиснув зубы, она лягнула сильнее, целясь ей в лицо и руки. Из её рта вырвался пузырь. Она чувствовала вкус крови в тёмной воде. Либо человеческая, либо каппы. Она лягнула ещё раз, и одна рука отцепилась, но каппа отказалась отпустить её ногу, и, увернувшись от удара ботинка, утащила Гермиону в более глубокую и тёмную воду.        Что-то тонкое скользнуло по её шее. Отвлечённая борьбой с каппой, Гермиона отмахнулась от этого как от водорослей, пока что-то не скользнуло ей по горлу с обеих сторон и сильно сжало. В панике Гермиона хваталась за руки новой каппы, пытаясь вырваться, пока ей не раздавили горло. Пузыри вырвались изо рта и поплыли по лицу, искажая обзор. Далёкий свет над головой принял форму выдры.       Упрямо зажав рот от желания вдохнуть что-нибудь в свои изголодавшиеся лёгкие, она запаниковала, тыча палочкой в ​​чешуйчатое тело, прижатое к её спине, и молча желая, чтобы оно ИСЧЕЗЛО. Всплеск магии покинул её ядро. Каппа сильно дёрнулась. Через несколько секунд пальцы соскользнули с её измученной шеи.        Прежде чем Гермиона успела обрадоваться, рука на её лодыжке перестала тянуть её вперёд, и острые зубы вонзились в ногу. Из Гермионы вырвался крик, из-за чего изо рта вылетел поток пузырей. Она била каппу по голове ослабевающими кулаками. Палочка начала выскальзывать из руки, но Гермиона заставила свои пальцы сжаться.       Она почувствовала головокружение. Нехватка воздуха становилась острее. Светящиеся пятна заполнили её зрение.        Внезапно боль и паническое чувство утопления исчезли, как потухшее пламя.       Сбитая с толку, Гермиона увидела, как светящиеся пятна в воде сливаются в странную подводную женщину. Стало светлее. У Гермионы возникло непреодолимое чувство дежавю, как будто она должна была как-то узнать эту женщину. У женщины — нет… у Леди — были короткие волосы цвета зелёного мха, глаза серого речного камня, кожа коричневой форели с едва заметными чёрными пятнами на щеках и лбу, а губы цвета розовой водяной лилии. Листы льда образовали её одеяния. Взглянув вниз, Гермиона увидела выдру на руках у леди и меч на поясе. Меч тоже выглядел знакомым, но размытым, словно двойное изображение, наложенное само на себя.       — Освободи себя, а затем освободи других.        Когда Гермиона вскинула взгляд, черты лица женщины изменились и превратились во что-то совершенно новое. Выдра подплыла и зависла у её плеча. Леди оскалила зубы в свирепой ухмылке и вытащила меч, выкованный изо льда и звёздного света. Чётко очерченный меч всё ещё висел в ножнах на её талии, меч из мифов и легенд, но это не мог быть Экскалибур… не так ли? Потому что тогда эта женщина — Владычица Озера. Гермиона вдруг почувствовала уверенность, что уже встречала её раньше, но когда? Как?       — Освободи себя, а потом освободи других, — повторила Владычица Озера. Держа меч из звёздного света между ними, она отпустила его и исчезла, оставив воду обратно теням.        Боль и острая потребность в кислороде снова захлестнули тело Гермионы. Она потянулась, но её пальцы едва не коснулись рукояти меча. Каппа сжала челюсти на её ноге и замотала головой. Было трудно думать. Зрение начало плыть.       Меч поплыл к поверхности, сверкающий и острый, и Гермиона видела его, несмотря на то, что её зрение плыло. Её рука потянулась к нему, но расстояние было слишком велико и увеличивалось с каждой секундой. Даже после всего этого она всё ещё обречена?        Ещё больше пузырей вырвалось из её рта.        Светящаяся выдра пролетела мимо плеча и сквозь пузыри, схватила меч и толкнула его вниз, пока тот не врезался Гермионе в руку. Как только шерсть выдры коснулась её кожи, вспыхнула ослепительная вспышка, и выдра исчезла. Боль притупилась.       От меча кожа горела так, будто она покрыта инеем. Это было одновременно болезненно и бодряще, зрение и воля к жизни Гермионы обострились. Собрав последние силы, она сжала пальцы вокруг рукояти и ударила вцепившегося в неё каппу. Её меч скользнул по её щеке, из-за чего рот твари болезненно оторвался от её ноги, но её пальцы всё ещё были сжаты вокруг искалеченной лодыжки. Перехватив меч, борясь с сопротивлением воды и собственным головокружением, Гермиона отрубила ей руку, а затем повернулась, чтобы пронзить туловище. Каппа содрогнулась и упала. И без того тусклая вода стала ещё мутнее из-за крови.        С визгом Гермиона упёрлась ногами в каменистое дно, что было единственным способом отличить верх от низа, и сильно оттолкнулась, крича от боли в лодыжке и вдохнув воду.        Как только её голова показалась на поверхности, она глубоко вдохнула воздух. Больно. Всё болело. Кашляя и отплёвываясь, Гермиона пыталась удержать голову над водой. Каждый вздох обжигал её распухшее горло. Бешено вращая глазами, она нашла зелёно-коричневую линию берега и начала неуклюже плыть в этом направлении, сжимая в руках палочку и меч. Гермиона отказалась бросать их. Не раньше, чем она окажется в безопасности.        Через минуту она заметила людей на берегу. Они прыгали вверх и вниз, кричали и дико махали руками. Её ноги коснулись дна. Она перестала неуклюже плыть и вместо этого начала упрямо шагать вперёд, заставляя себя терпеливо наступать на повреждённую лодыжку. По крайней мере, она не ощущалась сломанной, но наступать на неё было очень больно. Каким-то образом Гермионе удалось уменьшить боль, приглушив ощущения в этой области. Ей придётся разобраться с этим позже.        Что-то схватило её спутанные кудри, тянущиеся по воде, и дёрнуло вниз. Гермиона вскрикнула и покачнулась, но смогла удержаться на ногах. Каппа вырвала ей клочок волос. С другой стороны длинные пальцы вцепились в её и без того израненную лодыжку. Ещё несколько пальцев коснулись горла. Гермиона увернулась, едва избежав повторного удушения.        Хрипло вскрикнув от боли и гнева, Гермиона прижала свою палочку к рукояти меча, так что она держала их двумя руками, и разрезала противников. Сопротивление исчезло, как будто воды и не было. Меч разрезал нападавших, как масло, после чего последовала очередь падающих звёзд — нет, снежинок, — которые взорвались и разлетелись по воде. Три каппы, которые напали на неё, всплыли на поверхность животом вверх. Ещё две подпрыгнули недалеко от них. Все они были мертвы.        Сделав глубокий вдох, Гермиона намеренно погрузилась в воду и инстинктивно отключила свои чувства. Её меч светился под водой резким, холодным светом, а подводные растения отбрасывали мерцающие геометрические тени, похожие на снежинки. Поворачиваясь по кругу, она искала новых врагов. Гермиона чувствовала, что остался как минимум ещё один.       За её спиной последняя каппа пришла в движение и двинулась к ней. Гермиона повернулась в последнюю секунду и насадила её на свой клинок. Рядом были дети. Она не могла позволить, чтобы их жизням угрожало что-то. Она должна была их защитить. Гермиона бесстрастно наблюдала, как свет исчезает из глаз каппы, прежде чем стряхнула её с клинка и поднялась на ноги.        Вода стекала с её волос и заливала лицо. Сплюнув, она откинула волосы назад и огляделась. Всё выглядело чётче. Запахи стали острее. Она могла слышать топот ног и шуршание мётел, доносившиеся из замка. Гермиона глубоко вздохнула и продолжила путь к суше.        Дети на берегу начали биться в истерике, но она не осмеливалась отвести взгляд от воды, чтобы успокоить их на случай, если она пропустила ещё одного врага. Она повернулась к ним спиной, и её глаза увидела самый большой участок растительности, в котором всё ещё обитали какие-то существа. Она могла слышать биение их сердец и чувствовать лёгкое движение плавников в воде. Они оставались неподвижными и прятались, не желая бросать вызов высшим хищникам среди них.        Она медленно пошла назад, держа меч и палочку наготове. Когда обе ноги, наконец, покинули воду озера и ступили на сушу, звёздный свет, что исходил от меча, внезапно погас. Через несколько секунд он растаял, как сосулька весной, и вернулся в озеро. Глядя на свою пустую руку, Гермиона сгибала и сжимала пальцы, уже скучая по мечу.        — Профессор Грейнджер! Профессор Грейнджер!        Подняв глаза, она обнаружила, что её окружила толпа студентов, которые были на лужайке. Её засыпали вопросами со всех сторон. Это было уже слишком.       — Тихо! — рявкнула она, её голос стал хриплым и причинил ещё большую боль. — Адонис Лестрейндж. Где он?        Высокая слизеринка (Марни Делиз? Нет, Делоуз), сердито нахмурившись, показала на Адониса, окружённого другими слизеринцами.       — Вы бросили его, как первокурсник квоффл, и сломали ему ногу!        — И всё? — прохрипела она, глядя на белые болезненные полосы вокруг рта Адониса и свежую кровь, стекающую из пореза на лбу.        — Разве этого недостаточно? — отрезала мисс Делоуз. — Я знала, что вы затаили на нас обиду! И вот тому доказательство. Вы просто ждали подходящий повод.       Проигнорировав слизеринку, Гермиона поймала взгляд Адониса и молча склонила голову в вопросе, не обращая внимания на воду, что образовала под её ногами холодную лужу. Она переместилась так, что большая часть её веса легла на здоровую ступню.        Адонис судорожно вздохнул и поднял подбородок.       — Я в порядке, — сказал он слабым голосом. Затем последовало ещё более тихое: — Спасибо.        Казалось, никто больше не слышал его из-за спора, вспыхнувшего между самыми разгневанными слизеринцами, гриффиндорцами и пуффендуйцами, которые громко защищали своего героя, профессора Грейнджер. Они были хорошими детьми.        Однако кожа Адониса выглядела белой, как кость, и он так сильно дрожал, что у него стучали зубы.        Гермиона резко нахмурилась и огляделась, заставив спорящих учеников замолчать.       — Вместо того, чтобы спорить, может быть, кто-то наложит на мистера Лестрейнджа согревающие чары.        Мисс Делоуз встала перед Адонисом, словно защищая его от палочки Гермионы.       — Не смейте снова бить его, чудовище!       — Давайте я, — крикнула Мелани Ричардсон, подбегая со стороны замка. Опустившись на колени рядом с Адонисом, она произнесла согревающее заклинание и прижала руку к его щеке, чтобы проверить, сработало ли оно. — Ну как? Лучше?        Слизеринка развернулась и послала Мелани свирепый, хмурый взгляд, но та была слишком занята, глядя в широко раскрытые глаза Адониса и становясь такой же красной, как её шарф. С трудом сглотнув, Мелани сжала губы и поднесла край своего шарфа к его лбу, вытирая кровоточащий порез. Адонис замер под её прикосновением.        Это оказалось слишком для мисс Делоуз, и она шагнула вперёд и оттолкнула Мелани.       — Достаточно! Дальше мы сами.        Прежде чем дело переросло в драку, профессор Флитвик спикировал на берег на метле.       — Профессор Грейнджер! — воскликнул он, переводя взгляд с её промокшей одежды на распростёртого Адониса. — Что, во имя Мерлина, здесь происходит?! — Высокая фигура профессора МакГонагалл и несколько других учителей спускалась вниз по склону вслед за ним.        Прежде чем Гермиона успела ответить, справа донёсся отвратительный смрад. Сморщив нос, она перевела взгляд на близлежащий лес. Её глаза сузились. Свет падал неправильно, и тени казались поломанными, словно они избегали контакта с землёй. Её коже вдруг показалось, что она попала в ванну, полную гниющих фруктов. Гермионе пришлось тяжело сглотнуть и неглубоко задышать.       — Что? — спросил Флитвик, поглядывая на лес и снова на Гермиону, как ни в чём не бывало.        — Разве вы этого не чувствуете?       — Что чувствуешь, Гермиона? — спросила МакГонагалл, задыхаясь от бега. Глаза расширились, когда она посмотрела на озеро за спиной Гермионы, и палочка взмыла ей в руку. — Это каппа? — Её взгляд стал жёстким. — Где играют мои ученики? Если Хагрид имел к этому какое-то отношение…        — Я позаботилась о них, — грубым шёпотом перебила Гермиона, не в силах говорить громче из-за опухшего горла. Повернувшись к лесу, она хромая пошла вперёд, движимая инстинктами, которых она не понимала, но не могла игнорировать. — Это неправильно. Лес болен. Отравлен. Я должна исправить это. Сейчас же.       — Что? Подожди, что не так с лесом? — спросила МакГонагалл. — Остались ещё каппы?        — Профессор Грейнджер, вы ранены. — Флитвик прыгнул вперёд, он быстро перебирал короткими ногами в попытках догнать её.        — Я должна это исправить.        — Тогда возьмите хотя бы метлу. Ваша нога выглядит неважно. С неё всё ещё капает кровь. — Сочувственно поморщившись, он протянул метлу.        Она оттолкнула его и продолжала хромать вперёд, каждый шаг сопровождался хлюпаньем мокрых сапог.       — Не чувствую этого в воздухе. Должно быть, в земле, — пробормотала Гермиона, поворачивая голову туда-сюда, прежде чем решить, в каком направлении идти, чтобы войти в лес. Было важно выбрать правильный путь, путь, по которому не хотели идти даже тени.        МакГонагалл отдала приказы другим ученикам и учителям, а затем побежала вперёд, чтобы присоединиться к Гермионе и Флитвику, и они, хрустя сухими листьями, вышли на опушку леса.       — Что ты ищешь? Я не вижу никаких следов.       — Не видишь? — Гермиона бросила на наставника вопросительный взгляд, прежде чем продолжить хромать вперёд. Она двигалась зигзагами вглубь леса, всё время следя за озером, мерцающим сквозь деревья справа от неё. — Очень сильный запах — это точно отравленная лей-линия, не иначе.        МакГонагалл и Флитвик потрясённо втянули воздух.        Они начали переговариваться друг с другом, требуя ответов, но Гермиона не обращала внимания. Она остановилась и вскинула палочку, прикрывая рот свободной рукой и едва сдерживая рвотные позывы. Два профессора за её спиной замолчали и подняли свои палочки, осматриваясь вокруг, прижавшись спиной друг к другу, пытаясь обнаружить опасность.        — Гермиона, что происходит? — МакГонагалл выглядела растерянной.        С трудом сглотнув, Гермиона опустила руку.       — Там. — Словно привлекая внимание к этому месту, вдруг выскочило какое-то заклинание. Двое учителей посмотрели туда, куда указывала Гермиона, и ахнули. Они закрыли носы, морщась от отвращения.        В ложбине на лесной подстилке, испещрённой слишком тёмными тенями, болезненными пятнами лилово-серого мха и жёлтыми лианами, покрытыми коричневой гнилью, лежал небольшой пруд тёмной стоячей воды. Слизистая жёлто-белая пена окаймляла края. Наполовину в воде, наполовину вне, разлагалась большая черновато-коричневая птица, словно она остановилась попить и умерла после одного глотка. В метре от неё выгибалась белая грудная клетка лошади. По крайней мере, Гермиона надеялась, что это была лошадь. Это мог быть единорог, но она не собиралась проверять череп, чтобы выяснять это. Лучше ей не знать.        — Это место нечисто, — дрожащим голосом пробормотал Флитвик. — Проклято, если я не ошибаюсь.       — Какая мерзость! — сказал молодой голос.        — Да уж, максимально отвратительное зрелище!        Гермиона с опозданием поняла, что за ними увязалась группа любопытных студентов.        — Похоже, вода отравлена, — сказала Мелани Ричардсон приглушённым голосом, её взгляд был прикован к далёкой группе учителей и слизеринцев, что вела Адониса Лестрейнджа в больничное крыло. Если она и дальше будет так смотреть, её сверстники поймут, что на самом деле она его не ненавидит.        Глядя на лица вокруг себя, Гермиона узнала многих из них как учеников, посещающих её углублённые занятия.       — Сколько из вас могут вызвать Патронус?        — Что она сказала? — спросил один из детей сзади.        Голос Гермионы стал тише из-за слишком сильно распухшего горла. Последствия удушения и утопления дали о себе знать.        — Она спросила, кто может вызвать Патронуса, — сказала Мелани, отвернувшись от опушки леса, чтобы поднять руку и с вызовом оглядеться. — Ну? — Ещё пятеро студентов нерешительно подняли руки, все с шестого и седьмого курсов. Мелани была лучшей по ЗОТИ среди пятикурсников и, вероятно, единственной на своём курсе, кто добился такого успеха.        МакГонагалл подошла к Гермионе и понизила голос:       — Патронус традиционно не снимает проклятия или яд. Это защитное заклинание, хотя и мощное. Может быть, нам следует позвать команду по разрушению проклятий из Гринготтса или Департамента Тайн?        Облизнув губы, Гермиона покачала головой и похромала в сторону, пытаясь получше рассмотреть поток энергии вокруг пруда.       — Это моя задача. Я справлюсь, мне просто нужна ваша помощь.        — Почему твоя? — МакГонагалл вновь растерялась.        Гермиона оторвала взгляд от пруда и посмотрела на директрису.       — Пожалуйста, поверьте мне. — Уловив что-то краем глаза, она повернулась к пруду и, прихрамывая, подошла ближе, следуя своим инстинктам. — Ради блага нашего народа давайте поможем Стражу в его миссии.        — Ох! — выдохнула МакГонагалл выдохнула. — О боже. Ты…        Гермиона лишь отдалённо заметила, как её слова затихли, слишком сосредоточившись на болезненно пульсирующей энергии, сочащейся вокруг пруда и заражающей лей-линии, ведущие к озеру и замку. Она разместила учеников и учителей, знавших заклинание, на самых сильных лей-линиях в этом районе (не обращая внимания на то, как и почему смогла внезапно их почувствовать) и огрызалась на любого, кто проявлял нетерпение и пытался двигаться. Подняв палочку в воздух, Гермиона приковала к себе внимание и зафиксировала в мыслях воспоминание о том, как смеялась с Гарри.       — Начнём. Экспекто Патронум!        Впервые Гермиона обнаружила, что вызов Патронуса прошёл легко с первой попытки. Её выдра вырвалась из палочки, такая же большая, яркая и телесная, как у Гарри. Плывя по воздуху, скручиваясь в петлю, светящаяся выдра подобрала других животных-патронусов и повела их в атаку на гниющий пруд.        Тени разлетелись, как битое стекло. Гниющие растения, разлагающиеся скелеты и грязь, копившаяся десятилетиями или даже больше, вылетела из проклятого пруда. Другая атака животных-патронусов обнаружила каменный алтарь, обшитый ржавым железом и украшенный рунами. Он выглядел старым и обветренным, а руны настолько были забиты грязью и гнилыми пятнами крови, что их стало трудно читать. Гермиона чувствовала, как всё в нём кричало о тёмной магии.        Аура зла была настолько сильна, что атака ослабла, и духи-животные пропали один за другим, пока не осталась только выдра Гермионы. Когда её атаки начали безвредно отскакивать от каменного алтаря, она скривилась и развеяла Патронус взмахом палочки.        Однако необходимость разрушить алтарь била её, живот скручивало спазмами боли. Инстинкты кричали ей что-то делать. Рвать, кромсать и разбивать алтарь на куски в звериной ярости.        Не выдержав давления, она издала хриплый боевой клич и бросилась к алтарю, впервые инстинктивно приняв форму выдры-анимага. Её хриплый человеческий крик превратился в звериный визг ярости.        Прыгнув на камень, она атаковала его когтями и зубами, кусая и царапая проклятые руны. Два её когтя сломались, а правый резец треснул на линии десны, но Гермиона не собиралась сдаваться. Она должна была уничтожить его. Она должна была защитить и освободить свой народ. Найдя трещину в камне, она вцепилась в неё своими когтями и магией и изо всех сил потянула. Её задние когти царапали борозды на рунах, скрывая их значение, пока проклятие не сломалось. Лапы напряглись, прижавшись к расширяющейся трещине в камне, магия расширилась, и перед глазами Гермионы появились пятна, пока всё не заволокло чернотой. Рёв крови наполнил её уши.       Наконец, с громоподобным ТРЕСКОМ, который эхом отразился от деревьев и заставил листья падать, как дождь, а жёлуди, как град, алтарь сломался и рассыпался на куски по обе стороны от её тела.        Прежде чем Гермиона успела отдышаться, её тело выдры взлетело в воздух и рухнуло на спину. Боль вернула Гермиону в человеческий облик. Открыв губы, чтобы глотнуть воздуха, она обнаружила, что рот наполнен сладкой водой. Задыхаясь, она повернулась на бок, кашляя и пытаясь прийти в себя настолько, чтобы встать.        Когда она смогла дышать, то подняла глаза и увидела фонтан мерцающей воды, взметнувшийся в воздух. Он поднялся выше верхушек деревьев и пролился очищающим туманом на всю округу. Капли падали на землю, как сладкий звон. Блестящая вода смыла всю оставшуюся грязь с земли и образовала сверкающую лужу, которая разрасталась, пока не покрыла подошвы сапог Гермионы, лежащей на земле. Не желая снова захлебнуться, она с трудом поднялась на ноги, используя ближайшее дерево в качестве опоры. Новый пруд создал поток, который мчался вниз по лесному склону. Чёрное озеро радостным журчанием приветствовало воды фонтана.        Аплодируя, ученики подняли лица к фонтану и открыли рты, выпивая её. Гермиона последовала их примеру, открыв рот и выпив волшебную воду. Вода была приятной, она немного притупила боль в горле. МакГонагалл и Флитвик усмехнулись и последовали их примеру. Громкий смех Хагрида дал ей понять, что он присоединился к ним, пока она отвлеклась. Гермиона чувствовала себя счастливой и ошеломлённой.        Через несколько минут поток воды уменьшался, пока сверкающий фонтан не стал Хагриду по макушку.       — Вы только взгляните. — Профессор Флитвик смахнул свежие жёлуди и листья у своих ног, чтобы открыть табличку у основания нового фонтана.        МакГонагалл присоединилась к нему, встав на колени, чтобы прочитать вырезанные слова.       — Говорю вам, это Дар Леди!        — Как в Истории Хогвартса? — прохрипела Гермиона, не в силах собраться с силами, чтобы подойти и увидеть надпись самой, как бы ей ни хотелось.       — Да, именно! — сказала МакГонагалл.        — Он считался потерянным более двухсот лет назад. Как интересно! — Флитвик подпрыгнул, хлопая мокрыми усами.        Улыбаясь в знак согласия, МакГонагалл протянула руку и обвела буквы на табличке.       — Действительно дар. Когда-то говорилось, что если вы выпьете из фонтана, и Владычица Озера сочтёт вас достойным, она пробудит в вас дары Стража и Проводника, чтобы вы могли помочь защитить землю и благословит вас и ваших детей невообразимой магической силой, — взглянув на Гермиону, она склонила голову, — следовательно, это также предотвратит появление сквибов, по крайней мере, в трёх поколениях. Чистокровным пить из фонтана было обязательно.        — Не забывайте, — добавил Флитвитк, — и магглы, и волшебники, желающие стать королями и правителями, найдут путь к фонтану и выпьют из него, чтобы быть признанными достойными править и получить свои собственные дары. Фонтан не заботился о так называемом статусе крови, только о характере.        — Действительно, — кивнула МакГонагалл. — Ни Грин-де-Вальд, ни Волан-Де-Морт не зашли бы так далеко, если бы у нас было достаточное количество Стражей и Проводников как в волшебной, так и в маггловской Британии, как в старые времена, не говоря уже о благословлённых фонтанами министрах магии и других политиках. Какой клад, как для Хогвартса, так и для волшебной Британии!        — Да, — с большим удовлетворением согласилась Гермиона. Она медленно моргнула. Прислонившись щекой к дереву, которое удерживало её на ногах, она увидела, как Мелани Ричардсон дёрнулась и повернулась, чтобы посмотреть на замок, её взгляд расфокусировался. Шумно задышав, гриффиндорка заправила свои мокрые светлые кудри за уши и склонила голову набок. Внезапно у неё перехватило дыхание.       — Мой Проводник, — прорычала она, выбегая из леса.        — О боже. — МакГонагалл посмотрела ей вслед и вздохнула. — Я полагаю, её дар только что открылся, и она собирается потребовать встречи со своим Проводником в замке.        — Ставлю десять к одному, что это мальчик Лестрейндж, — фыркнул Флитвик.        — Никаких ставок, — прошептала Гермиона, улыбаясь, несмотря на то, что она собиралась сделать очередную ставку вместе с другим персоналом.        — Но он слизеринец! Она не может встречаться с Лестрейнджем! — воскликнул один из других гриффиндорцев.        Его громкий голос пронёсся в её голове, как удар грома, и оставил Гермиону с сильной головной болью и дрожащими ногами. На самом деле, всё стало шататься. И отдавать болью. Слишком много всего. Силы покинули её, и она почувствовала себя зрительницей, наблюдая, как её тело падает, царапая лицо о дерево и разрывая кожу. Упав вперёд на руки, Гермиона опустила голову и втянула воздух, пытаясь найти свой центр в мире, который внезапно стал слишком большим. Она почувствовала краткий миг гордости за то, что удержала свою палочку, несмотря на то, что упала в обморок. Потом её локти подогнулись, лицо ударилось о мокрый мох, и всё потемнело.

***

      Гарри старался не думать о своём последнем внезапно оборвавшемся разговоре с Гермионой. Это было сложно.       Что она вообще имела в виду, когда попрощалась? Если бы он знал, что она на самом деле чувствует, Гарри бы не задавался этим вопросом снова и снова. Очевидно, она любила его, но как? Как брата? Возлюбленного? Она не сказала «нет» на его предложение… но и «да» тоже не сказала.        И что случилось со студентом, на которого напал каппа? Придётся ли Гермионе сражаться с этим существом? С ней всё будет в порядке?        Конечно, она будет в порядке. Она должна справиться. Гермиона умная и сильная. Она выжила, сражаясь с тёмными волшебниками. Она нарушала школьные правила бесчисленное количество раз, но её не поймали, и она даже не отбыла наказание. Гермиона справится с каппой. Или даже с группой капп. Верно?        В ту ночь Гарри даже не потрудился переодеться в пижаму. Мрачное предчувствие наполнило его сердце. Он знал, что не будет спать. Он хотел бы быть в Шотландии с Гермионой. Хотел бы он знать, что происходит. Беспокойный, он расхаживал по садам и территории Центра Камия. Несколько Проводников искали его, пытаясь успокоить водоворот беспокойства и страха, который Гарри не мог сдержать, и даже ментальные щиты не помогали. Ничто не могло помочь ему надолго, кроме уверенного знания, что с Гермионой всё в порядке.        Когда наступил следующий день, Гарри подождал, пока взойдёт солнце, и отправился пешком в центр города за почтой из британского посольства. Он слишком сильно беспокоился и не мог ждать совиную почту, и был слишком дёрганным, даже спать не мог. Почтовая ведьма с улыбкой передала ему ежедневное письмо от Гермионы. Гарри передал ей письмо, которое он написал в ответ, вместе с международной почтой и вышел на улицу, чтобы прочитать почту.        Присев на ступеньки, он вскрыл конверт с толстым штемпелем. Письмо было датировано неделей ранее, но ему всё равно было приятно читать слова Гермионы о её дне и видеть знакомый почерк. Она всегда делала предложения, заканчивающиеся на букву и или г, очень запутанными. Поднеся его к носу, Гарри представил, что чувствует лёгкий запах её духов.        — Shitsurei shimasu, Britain no Potter-san desu ka?       Гарри поднял глаза и увидел молодого японского волшебника в розово-голубой узорчатой мантии, прижимающего к груди широкополую соломенную шляпу и переминающегося с ноги на ногу в традиционных деревянных сандалиях. Через плечо была перекинута большая сумка со свитками.        — Эм, да? То есть, hai, Potter Harry desu. — Гарри вежливо склонил голову.       — Ano… kyo no shinbun wo mimashita ka?       Гарри поморщился.       — Sumimasen, я плохо говорю по-японски. Я не понимаю. Можно по-английски? Eigo?              Прикусив губу, волшебник заправил тёмные волосы за ухо и огляделся, словно ища помощи, но в данный момент перед посольством находились только они двое. Глубоко вздохнув, он расправил плечи и полез в карман мантии.       — Kyo no… газету? Ваша… ваша женщина? — Мужчина вытащил что-то похожее на газету и с поклоном передал её Гарри.       Гарри не мог прочитать заголовок, но как только он развернул газету и увидел фотографию на первой странице, ему показалось, что его сердце остановилось.       — Ваша женщина? — он отдалённо услышал вопрос мужчины.        На центральном снимке был изображён рыдающий Хагрид, выбегающий из Запретного леса и мчащийся к Хогвартсу. Он держал Гермиону на руках. Она выглядела такой маленькой. Такой хрупкой. Её глаза были закрыты, а голова безвольно свисала с руки Хагрида, тёмные кудри подпрыгивали, когда он бежал. Красные царапины покрывали половину её мертвенно-белого лица, тёмно-фиолетовые следы пальцев окружали горло, а кровавый след от укуса красовался на опухшей ноге. Вода капала с её тела и оставляла тёмные пятна на одежде Хагрида.        По фотографии нельзя было сказать, дышала ли она ещё. Нельзя было определить, жива ли она.        Гермиона должна была быть жива.        Гарри хотел дотянуться до фотографии и заключить Гермиону в объятия, хотел почувствовать, как бьётся её сердце под кожей, почувствовать, как поднимается и опускается её грудь. Он хотел этого так сильно, что у него заболели пальцы в месте, где они сжимали рвущуюся газету. Но он был за полмира от неё, а эта картина и связанные с ней ужасные события произошли много часов назад.       Гарри резко встал, его зрение стало острым, как бритва, он бросил монету японскому волшебнику в качестве оплаты за газету и направился обратно в посольство, чтобы попросить кого-нибудь дать ему портключ.

***

       Час спустя Гарри отмахивался от дипломатов, пытавшихся уговорить его остаться, коротко попрощался со своими учителями в Центре Камия и купил билет на первый международный портключ, направляющийся на запад. Гарри отказывался даже думать о том, что он сделает, если Гермиона к тому моменту, когда он наконец вернётся в Британию, перестанет дышать. Она должна жить. Она просто должна.        Если бы всё было иначе…? У его ног разверзлась бездна. Гарри не мог думать об этом. Ни за что не поверит. Нет, только если не увидит своими глазами.        Когда портключ разлетелся вдребезги от силы его хватки, Гарри проигнорировал тревожные взгляды и без возражений заплатил штраф. Он дополнительно сунул несколько монет на портключ, чтобы подкупить чиновника, чтобы тот отвернулся, когда Гарри сразу же подключится к следующему портключу, а не будет ждать четыре-шесть часов на восстановление между международными прыжками. Гарри было всё равно, сколько раз его вырвет или он потеряет сознание в этой поездке, если это поможет ему скорее оказаться рядом с Гермионой, он стерпит.        Гарри собирался в Британию и требовал ответов. Никто не сможет остановить его. На протяжении многих лет он старался сдерживать свои взрослые способности, предпочитая жить как можно тише после своей бурной юности. Поскольку его магическое ядро полностью созрело только через несколько лет после того, как он сразился с Волан-Де-Мортом, никто не знал всей полноты его силы, даже он сам. До сих пор Гарри никогда не испытывал искушения воспользоваться этой силой. Если он встретит запертую дверь по пути к Гермионе, он снесёт её.