Глава 11

      — Где она! — Голос Гарри заполнил двор, проникая в задний мозг Гермионы с лёгким покачиванием и мурлыканьем. Она действительно вернулась домой, во всех смыслах этого слова.       В этот момент Гермиона наконец поняла, что опьяняющий запах, который она заметила, исходил не от засохших цветочных кустов и ярких осенних листьев, осыпавшихся под её ногами. Он шёл от Гарри. Прикрыв глаза, Гермиона глубоко вдохнула, жадно желая ощутить Гарри как полноценный Страж. Он пах свежим и мускусным во всех смыслах, вызывая покалывание по её телу, которое согревало её от кончиков пальцев на ногах до кончика носа. Гермиона хотела зарыться в источник запаха и никогда не подниматься наверх, чтобы глотнуть воздуха, хотела, чтобы он обволакивал её до конца жизни.       Сквозь щель в малиновой листве кизила она уловила движение. Дерево и кусты загораживали ей большую часть обзора, но Гермиона могла различить очертания человека, висящего вниз головой под действием Левикорпуса и бьющего ногами в небо. Это был не Гарри, иначе она побежала бы ему на помощь. Вместо этого Гермиона заставила себя ждать и попытаться понять, что она видит.       Она уловила намёк на тёмно-русые волосы, но не смогла разглядеть лица сквозь листья и кусты, за которыми приземлилась. Гравитация стянула мантию человека до подмышек, но, к счастью, он был в рубашке и брюках, так что ей не пришлось видеть грязные трусы. Вероятно, он был в равной степени благодарен за то, что его избавили от унижения. Она почувствовала укол сочувствия. Ноги начали опускаться. Человек согнулся и закричал, стараясь не удариться об острые ветки внизу:       — Нет! Пожалуйста, я солгал! Я солгал! — Голос звучал знакомо, но личность зависла вне её досягаемости.       Было трудно сосредоточиться, когда Гарри пах так близко, как любимые сладости из Сладкого королевства, или книги из Флориша и Блоттса. Гермионе хотелось выбежать и прыгнуть на него, повалив на землю, чтобы Гарри не смог избавиться от её отчаянной потребности притянуть его к себе, запомнить его своими новыми чувствами и никогда больше не отпускать далеко от себя. Но её не контролировали инстинкты и желания. Она не должна бросаться сломя голову навстречу возможной опасности. Это может привести к тому, что кто-то пострадает, а если Гарри пострадает из-за Гермионы, она будет вполне способна пойти на убийство.       Убрав локоны с глаз, Гермиона опустилась на четвереньки, тюлевые юбки развеялись вокруг неё неудобным облаком, и заставила себя выглянуть из-за кустов, вместо того чтобы выбежать навстречу.       Первое, что она заметила краем глаза, был слабый отблеск со стороны её двора, где солёная карамель и гроза перед бурей звали её так, что Гермиона поняла, что это означало присутствие сильной магической лей-линии. Ей хотелось подойти и насладиться ей, погрузиться в мощную дикую магию вместе с Гарри, пока у них не закружится голова и они не насытятся полностью.       Но сначала она должна выяснить, что происходит, чтобы предотвратить возможность, что их прервут. Поднялся осенний ветерок, вздувший тюль её платья, которая не сохраняла тепло из-за кучи мелких дырочек, и Гермиона задрожала. Листья над головой музыкально зашуршали и упали, кружась над ней и землёй, как красное конфетти.       Мужчина, висевший вверх ногами в воздухе, дёргался и извивался, и наконец дал ей возможность мельком увидеть своё лицо. Это был Кормак. Её сочувствие и лёгкое неодобрение того, что человека повесили вверх ногами в воздухе, потухли, как свеча под дождём. Кормак заслуживал худшего после того, как попытался заставить её отключить свои чувства и вернуться домой с ним как трофейная невеста и инкубатор волшебных детишек.       Подкравшись, Гермиона, наконец, смогла хорошо рассмотреть сцену и увидела Гарри и его оленя Хартфорда. Животное-дух стало телесным и сейчас раздувало ноздри, оно стояло так, что кончики его острых рогов угрожающе были всего на ладонь ниже багровеющих щёк и мокрых от пота волос Кормака. Гарри стоял на дальней стороне с диким огнём в глазах, а сера почти буквально дымилась у него на лбу.       — Я начинаю терять терпение, Кормак. — Слабый ветерок трепал чёрные волосы Гарри, обнажая выцветший шрам в виде молнии. Зелёные глаза за очками сузились, он сделал медленный шаг вперёд, угроза исходила от него, как от стеклянного котла с крышкой, гремящего в ревущем огне.       Гермиона закусила губу. Может быть, это было неправильно, но именно сейчас она нашла Гарри почти невыносимо сексуальным. Гарри ищет её и у неё есть восхитительная возможность быть найденной — всё это было в самом верху её личного списка фантазий.       — Не знаю, не знаю, — выдохнул Кормак.       Подойдя ближе, Гарри склонил голову набок и побарабанил пальцами по бедру.       — Послушай, у меня была очень трудная пара дней, поэтому, пожалуйста, пойми меня правильно, когда я говорю, что потерял терпение где-то в Азии. Я не могу сказать, лгал ли ты тогда или лжёшь сейчас. Твой страх и трусость подавляют всё остальное, а мои способности Проводника слишком новы, чтобы я мог доверять им, когда дело доходит до чего-то столь важного. Может быть, тебе нужно больше стимула.       Гарри взмахнул палочкой, и Кормак начал подпрыгивать в воздухе, едва не задевая острые концы рогов Хартфорда, которые он ранее принял за ветки.       — Ты когда-нибудь видел, как олень бодает человека насмерть? Или, может быть, ты хотел бы потерять глаз, как Грозный Глаз Грюм? Тебе лучше начать говорить. Может быть, мне следует использовать свои способности Проводника, чтобы разорвать твой разум в клочья и подарить тебе кошмары на всю оставшуюся жизнь. У меня большой опыт работы с кошмарами. — Хартфорд тряхнул головой, и кончик уха Кормака зацепился за зубец, оставив красную царапину.       Кормак вскрикнул и обхватил голову руками.       — Прекрати! — завопил он. — Я солгал, солгал, я солгал о том, что она у меня, чтобы ты перестал искать и я смог добраться до неё первым. Я думал, что она будет здесь, и собирался заставить её пойти со мной домой, чтобы я мог позаботиться о ней. Вот и всё. — Кормак начал плакать. — Клянусь, это всё. Я не знаю, где Гермиона.       Лучшего момента, наверное, уже не будет, хотя Кормак был настоящим подлым ублюдком. Почему она вообще с ним встречалась? Фу!       Гермиона вскочила на ноги, освобождая свои тюлевые юбки от веток и стряхивая алые и золотые кусочки листьев, а после выпрыгнула на солнечный свет.       — Гарри!       Вскинув голову со вздохом, тот впился в неё широко раскрытыми глазами.       — Гермиона. — Он обмяк, словно освободился от огромной тяжести. Грубо потирая лицо, Гарри тихо пробормотал: — Слава Магии, Мерлину и Гекате.       Бросив палочку Кормака на землю, он скривил губы.       — Кормак, перестань быть ослом и держись подальше от нас с Гермионой. Может быть, ты доживёшь до Рождества. Сообщи Хогвартсу и Министерству, что я с ней, и можно прекращать поиски. — Гарри пренебрежительно взмахнул палочкой, отменив Левикорпус и отступив в сторону, чтобы лучше видеть Гермиону.       Кормак завопил, падая. Хартфорд сделал шаг назад как раз вовремя и насмешливо хмыкнул, когда Кормак перевернулся и рухнул животом на землю. Свернувшись калачиком, он издал булькающий вздох. Его рука вслепую шарила по листве, пока не нашла палочку, а затем с небрежным хлопком он аппарировал прочь.       Хартфорд запрокинул голову и загудел, а после повернулся к Гермионе. Он прыгнул вперёд и уткнулся носом в её щёку, его мех был мягким и тёплым, а его духовная энергия напоминала выход на солнечный свет. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущении, но только на мгновение почувствовала, что он стал нематериальным. Открыв глаза, она увидела, как Хартфорд стал полупрозрачным и исчез. Гермионе стало интересно, все ли духи-животные знают друг друга и сможет ли её выдра когда-нибудь проявиться телесно.       — Ты в порядке? — Гарри не побежал вперёд и не подхватил её на руки, как она надеялась, вместо этого он раскачивался вперёд и назад на ногах, наблюдая за ней с нахмуренными бровями и внезапно подозрительным взглядом. — Я слышал, что произошло на суде. — Гермиона почувствовала тошнотворный толчок в животе от этого напоминания, и её плечи сгорбились. Губы Гарри опустились, и на его челюсти задёргался мускул. — Что Дамблдор сделал с тобой и почему. Мне очень жаль.       Гермиона тяжело сглотнула. Она неплохо себя чувствовала, не думая об этом с тех пор, как проснулась.       — Ага. — Бессознательно она переместилась и встала в сердце лей-линии. Поток дикой магии омывал её, словно тёплые объятия, на которые Гермиона так надеялась.       — Мне жаль, что я не понял его замыслов. Прости, что он сделал это из-за меня. Ничего страшного, если ты злишься на меня. Я должен был как-то узнать. Я должен был… — Гарри сильно ударил ногой упавшую ветку, сломав её с громким треском, от которого она вздрогнула, и отбросил обломки далеко по пожелтевшей траве.       — Никто не знал. Даже я не знала. Магия так устроена. — Заламывая руки, она посмотрела вниз. — Есть шанс, что он сделал это и с другими Стражами и Проводниками, так что упоминание тебя могло быть просто предлогом. Кто знает? Но я не хочу говорить о нём прямо сейчас. Я хочу поговорить о более важных вещах. — «О нас», — подумала Гермиона, но из-за настроения Гарри и его сердитой походки слова застряли у неё в горле.       Это было несправедливо. Их воссоединение не должно было пройти так.       — Послушай, у меня тоже было несколько тяжёлых дней, ты же знаешь.       Гарри обернулся, утреннее солнце отражалось от его очков и закрывало глаза.       — Кстати говоря, где ты была? — Он вскинул руки в воздух. — Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя! Я представлял себе всякие ужасные вещи! А вот ты, в половине девятого утра, в шикарном бальном платье! То есть, ты… ты, — он резко махнул ей рукой, прежде чем его взгляд остановился, и его отрывистая речь резко стихла.       Гнев смылся с его лица, сменившись растущей волной благодарности и благоговения. Его взгляд задержался на ленте, стягивающей её талию, скользящей вниз по бёдрам и ногам, а потом переместился вверх, чтобы зацепиться за драпировку из мягкой ткани на её груди и руках. Кожа Гермионы загорелась под тяжестью его взгляда, её кровь вспыхнула, когда она задалась вопросом, что он будет делать дальше. Гермиона чувствовала, как сильно она на него действует, слышала, как учащается его пульс, и видела, как его кожа вспыхивает от жара. От этого её живот сжался, а рот наполнился слюной. Гермиона часто задышала, отчего её грудь вздымалась и напрягалась, прижимаясь к ткани платья.       Глаза Гарри расширились, превратившись в кольца зелёного огня на фоне чёрной волны желания. Это заставило Гермиону почувствовать себя могущественной. Желанной. Его горло сжалось, когда Гарри тяжело сглотнул, скользя глазами по её шее и уху, прежде чем опуститься к её рту и задержаться. Он облизал губы.       — Ты выглядишь… потрясающе, просто очень-очень… красиво… — Он качнулся вперёд, почти достаточно близко, чтобы прикоснуться.       Гермиона приоткрыла губы, надеясь на поцелуй. Руки Гарри поднялись, словно собираясь обнять её, замерев на мгновение, прежде чем он резко покачал головой и отвёл взгляд. Он отступил назад, его губы были плотно сжаты, когда он тяжело вдохнул через нос.       — Но ты заставила многих людей переживать. Я нервничал из-за тебя. Что случилось с твоим обещанием, что ты не будешь устраивать неприятности и шалости, пока я не вернусь?       Он ударил её эмоциональным хлыстом. Разочарованная, Гермиона поставила руки на бёдра и сердито посмотрела на него.       — Серьёзно, Гарри? Я дала обещание на шесть недель. Тебя не было почти шесть месяцев! И теперь, когда мы вместе, ты только и делаешь, что кричишь на меня вместо того, чтобы наградить меня заслуженными объятиями.       Заложив руки за шею, Гарри опустил глаза и угрюмо ударил ногой по земле, костяшки пальцев побелели.       — Дамблдор причинил тебе боль из-за меня. В том, что случилось с тобой, виноват только я, — жалобно закончил он. — Вероятно, ты не хочешь иметь ничего общего ни со мной, ни с моими объятиями.       — Нет, это вина Дамблдора от начала до конца, — злобно сказала она. — В этом нет ни твоей, ни моей вины! Он здесь плохой парень! Ты не виноват! — Тяжело дыша, Гермиона указала на Гарри пальцем: — За исключением того факта, что ты меня не слушаешь! Или используй свой дар Проводника, чтобы почувствовать мои чувства, потому что ты до сих пор не обнял меня! Одно дело, если ты не хочешь обнимать меня, но я всегда, ВСЕГДА хочу обнять тебя.       Глядя на неё краем глаза, Гарри вздохнул. Через мгновение его губы изогнулись.       — Всегда? Даже если ты только что начала читать новую книгу? — Он подошёл ближе. — Или пишешь последний абзац отчёта? Даже если я только что вернулся с игры в квиддич, и моя мантия промокла от пота? — Гарри протянул руку, уголки его глаз сморщились, а рот изогнулся в улыбке, он провёл кончиками пальцев по её волосам, вытягивая и роняя алый лист.       — Всегда, — ответила она ему, затаив дыхание, её кожу покалывало от лёгкого прикосновения.       Глаза Гарри скользнули вниз и в сторону. Он открыл рот, но ничего не вышло.       — Гарри?       Он посмотрел на неё с подозрительно влажными ресницами. Сглотнув, Гарри попытался сказать снова хриплым голосом:       — Даже если тебе пришлось спасать себя, а я повёл как придурок и накричал на свою лучшую подругу вместо того, чтобы сказать ей, как я был напуган, как отчаянно скучал по ней и как приятно видеть снова её? Даже если я продолжу всё портить?       Всхлипывая от внезапного жжения в носу, Гермиона кивнула и протянула руку, сцепив свой мизинец с пальцем Гарри. Они оба посмотрели вниз и судорожно вздохнули при контакте, прикосновении кожи к коже, похожее на соединение электрических проводов, замыкающих цепь и освещающих мир, ставший тусклым и тоскливым за месяцы разлуки.       — Всегда, Гарри. Даже если, — она дёрнула его за мизинец и подождала, пока он посмотрит на неё, чтобы она могла выгнуть бровь, — я вернусь к тебе, выползая из кустов в вечернем платье, полностью покрытом листьями, в половине девятого утра после того, как я исчезла против своей воли…       — Что? Кто… — Брови Гарри насупились, плечи напряглись, а мышцы на руках вздулись, как будто он стремился броситься прочь и сокрушить её врагов.       Это было мило и всё такое, но у Гермионы были гораздо более важные и непосредственные планы на эти плечи и руки.       — …даже тогда я всё ещё равно буду хотеть, чтобы ты обнял меня.       Теперь, когда она держала Гарри в своих руках, даже если это был всего лишь мизинец, Гермиона не только не хотела переставать прикасаться к нему, она хотела прикасаться к нему ещё больше, трогать везде и запоминать все его открытые и интимные места. Мысль о том, что в какой-то момент придётся перестать прикасаться к Гарри, вызвала настоящую боль, пронзившую её грудь. Это был человек, которому суждено было остаться рядом с ней навсегда, партнёр магический и духовный. Она хотела его. Отчаянно.       Её инстинкты требовали от Гермионы связи со своим Проводником. Её разум кричал, что сейчас идеальное время и место, чтобы наброситься на него и перейти от глубокой дружбы к более глубокому роману. Объятие было только началом, хотя и очень ожидаемым и восхитительным началом.       Склонив голову, Гарри поднял их сцепленные руки и запечатлел долгий поцелуй на её ладони. У Гермионы перехватило дыхание от ощущения его губ: плюшевых, слегка потрескавшихся, невероятно тёплых и таких настоящих. Волны покалывания прошли по её руке и по всему телу.       — Леди получит то, что она хочет, — пробормотал Гарри, когда, наконец, завёл руки ей за спину, прижал к своему тёплому телу и обнял. Прижавшись ртом к её уху, Гарри хрипло прошептал: — Особенно потому, что я тоже всегда хочу тебя обнять. — Его руки сжались. — Всегда.       Так же крепко обняв его, она скользнула руками по его плечам и уткнулась лицом в шею, глубоко вдыхая, пока не осталось ничего, кроме прикосновения и запаха Гарри. Ничего, кроме магии и неукротимого духа Гарри, сил, которые казались почти осязаемыми, пока её пронизывала дикая магия лей-линии, и её чувства Стража широко раскрылись. Наконец-то в её мире всё наладилось.       Гермиона погрузилась в объятия магии и тела Гарри, опустив все преграды, запоминая нюансы его тела. Его аура Проводника скользила по ней и сквозь неё, новое ощущение, которое, тем не менее, было столь же утешительным и важным, как тёплая еда в пустом желудке. Что-то беспокойное и щемящее глубоко в её душе успокоилось с довольным вздохом. Время потеряло всякое значение, пока Гермиона плыла в блаженстве, не заботясь о том, что она сосредотачивается на запахе его кожи или форме веснушки под его ухом, не заботясь о том, прочитает ли он все её секреты. Это был её Проводник. Это был Гарри.       Когда спустя некоторое время она пришла в себя, в глазах и во рту ощущалась сухость, как будто Гермиона не моргала и не сглатывала слишком долго. Это была небольшая проблема по сравнению с остальными радостными сигналами, исходящими от её тела. Гарри водил рукой вверх и вниз по её спине, заставляя её понять, почему кошки выгибают спины и мурлычут. Утреннее солнце скользнуло сквозь просвет в облаках и высветило немного щетины на уголке его челюсти, которую он пропустил во время последнего бритья, напомнив ей о позолоте статуй. Гарри тихо напевал, мелодичные вибрации пробегали по её телу приятными волнами, сильнее всего там, где её лицо было прижато к основанию его горла. Он расстегнул несколько пуговиц, потому её рот и щека касались тёплой голой кожи. Губы Гермионы были приоткрыты ровно настолько, чтобы каждый раз, когда он вдыхал, она могла ощущать дразнящий привкус солёной кожи.       Всего за секунду объятия перешли от утешения к возбуждению. Ей хотелось открыть рот пошире, чтобы лучше ощутить вкус, хотелось провести зубами по этому кусочку щетины и всосать пульс под его челюстью, чувствуя, как он скачет и мчится под её языком, хотела оставить след на его коже, который Гермиона будет видеть каждый раз, когда будет смотреть на Гарри. Она хотела…       — Ты снова со мной, Страж? — Она не столько почувствовала, сколько услышала, как его слова вибрируют в её теле.       Гермиона подавила свои собственнические желания и медленно вдохнула. Она подняла голову и, моргая, посмотрела в знакомые зелёные глаза, скользя руками по тёплым, мускулистым плоскостям его спины.       — Проводник. — Это было приятно. Она могла бы жить здесь, в его объятиях.       — Ты на какое-то время забылась.       Пожав плечами, она лениво улыбнулась ему.       — Что я могу сказать? Мне нравится обнимать тебя. — Что-то в запахе Гарри изменилось, когда его глаза опустились на изгиб её губ и стали серьёзными. Она выгнулась в его руках, чтобы лучше видеть выражение его лица, глубоко вдыхая пряный привкус, который теперь наполнял воздух. — От тебя хорошо пахнет. Очень хорошо.       — От тебя тоже. — Гарри потянулся и убрал локон с её щеки, заправив его за ухо. Скольжение его пальца по её коже увеличилось, и всё, кроме его прикосновения и взгляда в глаза, стало туманным. — Ты в порядке? Правда? — Он скользнул рукой назад, чтобы обхватить её шею, его большой палец находился прямо за изгибом её челюсти, когда он изучал её лицо.       — Думаю да. — Она слегка пожала плечами, стараясь не потревожить его руку. — Мне удалось уничтожить портрет Дамблдора в Визенгамоте, что было очень здорово. Ты слышал, как он пытался спрятаться в портрете Флимонта, а тот буквально надрал ему задницу, чтобы заставить его вернуться в свой портрет и встретить наказание как мужчина?       Гарри ухмыльнулся.       — Я зашёл поговорить с ним, пока был в Министерстве, разыскивая тебя. Он довольно информативно и занимательно изложил ситуацию и предупредил меня, чтобы я оставался на твоей стороне. Я обещал сделать всё возможное. Он сказал ещё кое-что, но… я не был уверен, что могу ему доверять, потому что его слова звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Что же? — тихо спросила она, пространство между ними гудело от напряжения.       Его большой палец провёл по её подбородку, оставляя полоску тепла, которая казалась восхитительной. Гарри достиг её подбородка, глаза его были прикрыты тяжёлыми веками, он водил пальцем взад-вперёд по ямке под нижней губой Гермионы, заставляя её щёки покраснеть, а губы приоткрыться. Её кожа стала сверхчувствительной к его прикосновениям. Мир погас, всё исчезло, кроме них двоих и пространства между их телами.       — Могу ли я поцеловать тебя? — спросил он в выжидательной тишине.       Запели небесные фанфары, лесные звери заплясали от радости, а обереги исчезли с книжных полок. Гермиона, уже двигавшаяся вперёд ещё до того, как Гарри закончил своё предложение, выдохнула:       — Да, — прямо ему в губы, тёплое шипение её дыхания отразилось от его рта и наполнило её нос опьяняющим запахом их объединённых ароматов.       Их первый поцелуй начался медленно и нежно. Их губы встретились, скользнули, подстроились и потёрлись, по мере того как поцелуй постепенно углублялся, каждое плато ощущалось как вершина удовольствия и совершенства, прежде чем поцелуй перешёл в нечто большее. Это унесло все её другие переживания на второй план.       Губы Гарри были идеальной комбинацией мягкости и твёрдости, они уговаривали Гермиону отпустить все свои страхи и запреты и просто быть с ним. Она вздохнула, изучая форму и ритм их взаимного желания. На вкус он был такой, будто все её мечты сбылись, как домашний уют и острые ощущения от приключений. Гермиона почувствовала, как его губы изогнулись, а счастье кипело по её венам. Они отстранились ровно настолько, чтобы обменяться взглядами взаимной радости и открытия.       — Вау, — тихо рассмеялся Гарри, его зрачки расширились до сплошной черноты, когда он уставился на её рот.       — М-м-м. — Гермиона провела языком по внутренней стороне нижней губы, пробуя. — Кто бы мог подумать?       — Я мог, или, по крайней мере… я надеялся. — Гарри поцеловал её в губы, отстранился, чтобы пристально посмотреть ей в глаза, только чтобы вернуться за второй и третьей порцией, каждый поцелуй длился дольше, чем предыдущий. — Я никогда не терял надежды, — признался он с щемящей нежностью. — Я не мог отказаться от тебя, от нас.       Благодарная, Гермиона замычала ему в рот и прижалась ближе, скрестив руки у Гарри за головой и каждым прикосновением заверяя его, что она здесь, с ним. Что теперь они вместе. Она была более чем счастлива целоваться столько, сколько было необходимо, чтобы успокоить их страхи.       Она была просто счастлива целовать его. Счастье согревало её изнутри. Каждое прикосновение усиливалось, каждое новое открытие о Гарри было чем-то, чего она не знала и никогда не хотела забывать.       В конце концов их поцелуи стали томными и мягкими. Они медленно разошлись, их лбы соприкоснулись, они смотрели друг другу в глаза и дышали воздухом друг друга.       — Я хотел поцеловать тебя, кажется, целую вечность, — мягко сказал Гарри, прежде чем что-то мелькнуло в его глазах.       — Что? — спросила Гермиона, отстраняясь ровно настолько, чтобы лучше видеть выражение его лица.       Гарри покачал головой.       — Ничего, всё в порядке.       — Возможно, но я могу сказать, что это всё равно тебя беспокоит, даже после всех наших поцелуев, так что скажи мне.       Он напрягся под её руками, его темные ресницы скрывали глаза, как веер из перьев для ухаживания в Викторианской Англии. Гарри, казалось, тщательно подбирал слова.       — У меня не было возможности услышать все подробности твоего суда, кроме основных моментов, потому что я пытался найти тебя с тех пор, как ты исчезла. В любом случае, всё в порядке, но мне просто интересно… Я столько раз признавался тебе раньше, но ты никогда не казалась заинтересованной. Твои чувства менялись только в то время, когда меня не было, или заклинание мешало тебе любить меня?       — Хм?       Гарри прикусил губу.       — Ты игнорировала или меняла тему каждый раз, когда я пытался пригласить тебя на свидание или рассказать о своих чувствах к тебе. Мне просто стало интересно. — Он посмотрел вниз и пошаркал ногой по заросшей траве. — Но, как я уже сказал, это не имеет большого значения.       Гермионе казалось, что дракон приземлился ей на грудь.       — Подожди, что? Когда ты вообще приглашал меня… на свидание… — Внезапно перед её мысленным взором пронёсся слайд-шоу воспоминаний, некоторые из которых проносились так быстро, что ей было трудно разглядеть их отчётливо, но другие были видны чётко. — О Мерлин. Я… ох! Я не знала. Я не осознавала. Я… заклинание… оно не позволяло мне. Ох!       Отшатнувшись от Гарри, Гермиона начала яростно расхаживать по лужайке, пиная груды листьев и падающую юбку из тюля, когда они попадались ей на пути.       — Этот ублюдок, — кипела она, скрежеща зубами, жалея, что не знает некромантии, чтобы снова убить Дамблдора.       Так много запутанных взаимодействий и необъяснимых споров с Гарри внезапно обрели смысл в свете вещей, которые она была вынуждена игнорировать или забыть. Иногда магия позволяла Гермионе помнить, пока она не засыпала, а иногда она стирала его слова за считанные секунды. В любом случае Гермиона никогда не могла по-настоящему слушать или думать о них, никогда не могла ответить с правдой в своём сердце.       Вернувшись к Гарри, она схватила его за мантию.       — А теперь послушай меня! — Рыча, Гермиона втянула Гарри в крепкий поцелуй и отстранилась, чтобы встряхнуть его. — Ты гораздо больше, чем просто друг! Даже когда заклинание не позволяло мне сказать или даже слишком сильно задуматься об этом, я всегда любила тебя, и очень сильно. — Она снова встряхнула его и запечатлела ещё один крепкий поцелуй на его губах, затем на щеках, лбу и подбородке. — Я тебя люблю. — Гермиона снова встряхнула Гарри, отчаянно желая, чтобы он поверил ей, чувствуя головокружение от своей способности сказать это. — Я тебя люблю. — Она осыпала его лицо поцелуями.       — Тебе не нужно трясти меня, я тебе верю. — Смех Гарри звучал головокружительно. Он снова положил её руки на свою шею и сцепил так, что ей пришлось прижаться ближе. Остановившись, он прижался к её губам с поцелуем, который был похож на клеймо. — Я тебя люблю. — Он подарил Гермионе ещё один крепкий поцелуй. — Я тебя люблю.       Эмоции зашкаливали, она открыла губы, чтобы ответить, и почувствовала, как его язык скользнул в её рот быстрее и плавнее, чем ловец, ныряющий за снитчем. Гермиона приветствовала более глубокий поцелуй, погрузив пальцы в волосы Гарри и прижавшись губами к его, пока волны любви и желания омывали их, словно прилив, поднимаясь всё выше и выше, чтобы стереть следы и боль прошлого и раскрыть их светлое совместное будущее.       — Я так тебя люблю, — выдохнул Гарри ей в губы, оставляя поцелуи на её щеке и лбу. — Я так благодарен за то, что мы вместе, так рад, что я буду твоим Проводником. — Он остановился и отстранился, внезапно заколебавшись. — То есть, если ты хочешь, чтобы я был твоим Проводником. Тебе не нужно связываться со мной. Я более чем доволен этим, — Гарри провёл пальцем по её нижней губе, — всем, чем ты хочешь поделиться со мной.       — Гарри, конечно, я хочу, чтобы ты был моим Проводником! — Гермиона почувствовала раздражение. — Мы только что прошли через это. Я люблю тебя, больше чем что-либо или кого-либо. Ты для меня единственный. — Она нежно встряхнула Гарри и потянулась, чтобы убрать прядь чёрных волос с его лба. Обхватив его щёку, Гермиона посмотрела ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты выслушал меня и поверил мне. Почувствуй меня своими способностями Проводника и забудь все те прошлые разговоры, которые вселили в тебя столько сомнений. Это была не я. Это были не мои настоящие слова и чувства. Это я. Согласная. Честная. Свободная в выборе. Ты мой единственный, Гарри, мой Проводник и любовь всей моей жизни. Я хочу с тобой всего, — яростно сказала она ему.       Сглотнув, Гарри повернул голову и уткнулся носом в её ладонь.       — О, Гермиона, мой Страж, моя любовь, — прошептал он ей в кожу. Гарри засмеялся. — Я чувствую тебя. Я чувствую твою любовь, и это прекрасно. Я постараюсь впредь не быть таким параноиком, но… — отстранившись, он сверкнул на неё злобно-дразнящим взглядом из-под ресниц.       — Но что? — Гермиона выгнула бровь, взволнованная тем, к чему ведёт этот взгляд.       — Но тебе придётся подарить мне много поцелуев, чтобы компенсировать мои обиды. — Он надулся на неё. — Лечение может занять годы, даже десятилетия.       Фыркнув, Гермиона позволила себе снова погрузиться в поцелуй, который начался весело и быстро превратился в возбуждающий. Все её чувства сосредоточились на Гарри, с каждой секундой её желание углублялось, а её тело пульсировало в унисон с его, стремясь к общей кульминации. Застонав, Гермиона впилась пальцами в его спину и раскрыла рот, чтобы коснуться его языка. Гарри зарычал и поцеловал её с лихорадочной страстью. Она чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.       Когда Гарри поцеловал её в шею, от этого движения через её тело пустили электрический разряд, желудок громко заурчал, затем остановился на секунду и снова заурчал.       Они оба посмотрели вниз на её живот.       — Прости, — рассмеялась Гермиона. — Я не ела со вчерашнего дня.       Гарри пожал плечами с краткой улыбкой.       — Я удивлён, что мой желудок тоже не урчит. Всё, что я ел с тех пор, как прибыл вчера и обнаружил, что ты пропала, — это питательные зелья. На самом деле, единственный раз, когда я спал после того, как ты убежала сражаться с каппами, — это когда я потерял сознание из-за слишком долгого путешествия и из-за того, что подлая ведьма-медик накачала меня зельем где-то прошлой ночью или рано утром.       Гермиона нахмурилась, зевнула и покачала головой.       — Теперь ты заставил меня вспомнить, что я тоже устала. Я плохо спала с тех пор, как ты уехал, а затем произошло сражение с каппами, пробуждение меня как Стража, откровения о том, что со мной сделали, а потом о том, что меня похитили — хотя, честно говоря, со мной обращались хорошо и помогли бежать, так что не позволяй своему воображению запутать тебя — я думаю, что просто устала.       — Это совершенно понятно, — Гарри взял её руки и провёл ими между их телами. — Хочешь зайти внутрь? Как бы красиво платье ни выглядело, тебе, наверное, холодно в нём. Я могу приготовить нам закуску, отправить записку, чтобы все знали, что ты в безопасности, так как я не верю, что этот идиот Кормак вспомнит о моей просьбе, а потом мы могли бы вздремнуть. Вместе.       Гарри поднял их сцепленные руки и поцеловал. Он, кажется, делал это много раз. Гермионе это нравилось, каждый поцелуй посылал небольшую молнию удовольствия, летящую к её сердцу, как стая сов.       Сжав его пальцы, Гермиона вздохнула.       — Звучит прекрасно. — Она склонила голову набок и задумчиво прикусила губу. — Но поскольку у меня такое чувство, что я довольно быстро усну, как только окажусь дома, есть ли что-то ещё важное или неловкое, что тебе нужно обсудить, и что не может ждать? Потому что, если так, говори сейчас, пока у меня есть осенний ветерок, что не даёт мне уснуть и помогает хоть как-то собраться с мыслями. — Гермиона улыбнулась ему и постаралась не дрожать, когда ветер поднялся от её слов, разрезая её тюлевое платье, как будто его и не было.       — Неловкое? — Гарри покачал головой и закатил глаза. — Нет, если только ты не захочешь вернуться к тому предложению руки и сердца. — Посмеиваясь от самоиронии, он отпустил одну из её рук и сделал шаг к входной двери.       Пошатываясь, Гермиона обнаружила, что её ноги приросли к земле. Их сцепленные руки насмешливо вытянулись между ними, заставив Гарри остановиться.       — Гермиона? — он посмотрел на неё через плечо, беспокойно наморщив лоб.       — Ты сделал мне предложение? — спросила она высоким голосом, затем ахнула. — Ты правда сделал его! А я… о боже мой, о боже мой! Я отмахнулась от тебя и задела твои чувства. Я ужасна! — Гермиона попыталась вырваться, но Гарри не отпускал её, сжав крепче.       Подойдя ближе, он прижал её сжатый кулак к своей груди.       — Дыши, Гермиона. Это была не ты, это было заклинание. Теперь я это знаю. — Он криво улыбнулся. — Я люблю тебя, и ты любишь меня. Вот что важно сегодня. Брак, вероятно, слишком многого требует от тебя, вдобавок ко всему остальному новому, с чем ты сегодня столкнулась, но я бы хотел, по крайней мере, сделать наши отношения официальными и начать встречаться. — Гарри поцеловал её костяшки пальцев. — Пожалуйста, будь моей девушкой и сделай меня самым счастливым человеком на свете. — Он улыбнулся и соблазнительно наклонил голову, уговаривая: — Скажи да, и позволь мне провести тебя внутрь. Я накормлю тебя тостами.       Всё ещё пошатываясь и пытаясь отдышаться, Гермиона вцепилась в конец его предложения, пока её разум просчитывал возможные варианты на заднем плане.       — Всегда хотела спросить, с чего это ты стал так одержим тостами?       Подняв брови, Гарри посмотрел вдаль.       — Я полагаю, тебе это не кажется чем-то особенным, но, ну, — он покраснел и мягко рассмеялся. — Я влюбился в тебя из-за стопки тостов.       Гермиона моргнула.       — Правда? Когда?       — На четвёртом курсе, после того как моё имя вылетело из Кубка Огня, я провёл ночь, ворочаясь с боку на бок, готовясь к дню тревожных страданий, а когда вышел из нашей башни, обнаружил тебя, ожидающую меня в холле. — Он послал ей косую, кривую улыбку. — Мы прогулялись вместе и разделили тосты, где я рассказал тебе всё, и ты приняла мою историю без вопросов. Я почувствовал такое облегчение. Я посмотрел в твои сияющие карие глаза и на то, как солнечный свет отражался в твоих медовых кудрях, и понял, что могу смотреть на тебя вечно. Поднялся ветер, разбрасывая твои кудри по лицу и заставляя тебя засмеяться, и я знал, что дело не только в твоей внешности. Это вся ты, внутри и снаружи. Я понял, что любил тебя, что всегда буду любить, и я знал, что могу доверить тебе всё, и ты никогда не бросишь меня и не подведёшь. Я знал, что хочу быть с тобой всегда и оставаться как можно ближе, — Гарри пожал плечами. — Потом, конечно, всё завертелось, и ты, казалось, больше хотела быть романтичной с Крамом или заставить Рона ревновать, чем целовать меня, поэтому я пытался подавить свои чувства и довольствоваться твоей дружбой.       — О, Гарри. — Она закусила губу. — На четвёртом курсе меня заколдовал Дамблдор. Мне очень жаль. Жаль нас обоих.       — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я приму любое твоё решение. Но просто для ясности, — Гарри расставил ноги и расправил плечи, его глаза практически заискрились от магии, которую он непреднамеренно вытягивал из лей-линии, — я хочу всего с тобой. — Он медленно выдохнул и заставил своё тело принять более дружелюбную и менее боевую позу. — Хотя пока я буду вполне доволен встречаться с тобой, если ты примешь меня. Итак, будешь тосты? — Гарри кивнул в сторону дома.       Сжав губы, Гермиона медленно вдохнула через нос, напрягая магию под ногами, чтобы успокоить нервы, не заботясь о том, что её глаза, наверное, уже сверкают. Она так же медленно выдохнула, прежде чем осторожно заговорить:       — Гарри, ты же знаешь, что мне нравится, как ты готовишь, и я с радостью стану твоей девушкой, если ты этого хочешь. — Губы Гарри изогнулись. — Но честно говоря. — Его улыбка дрогнула, и Гермиона ускорилась: — я предпочла бы ускориться. Давай будем считать, что наше многолетнее общение и совместные обеды — случайные свидания, и сейчас же заключим с тобой волшебный брак, свяжем нас, как Страж и Проводник, чтобы мы были душа к душе, и будем спать вместе до конца нашей жизни.       — Ты серьёзно хочешь этого? — задыхаясь, спросил Гарри, прижимаясь ближе, его глаза наполнились зарождающейся радостью.       — Да. — Она твёрдо кивнула и улыбнулась ему. — Я хочу всего с тобой и не хочу ждать. Я уверена, что мы сможем найти кого-то в кратчайшие сроки, кто согласится поженить нас, и я знаю, что никто из нас никогда не хотел пышной свадьбы.       Смеясь, Гарри поднял её и с возгласом закружил. Гермиона тоже рассмеялась, радуясь, что наконец-то оказалась с Гарри на одной волне.       — Я люблю тебя, — сказала она, обхватив его лицо руками и прижавшись к губам. Страстно целуя её в ответ, Гарри позволил её телу скользнуть вперёд, их головы медленно наклонились вниз, губы соединились, души соприкоснулись, пока пальцы ног Гермионы не коснулись земли, и сила лей-линии не вырвалась из её тела, как фонтан. Гермиона никогда не была так счастлива и не чувствовала себя такой живой. Ей хотелось, чтобы они слились в одно существо и быть им вечно.       Гарри поцеловал её в щёку, в каждый глаз и в завитки перед ушами.       — Весь, Гермиона. Весь я принадлежу тебе. — Встретившись с ней глазами, опустив все свои щиты, чтобы показать ослепительный блеск своего сердца и души, Гарри переплел свои пальцы с её. — Весь.       Сделав себя столь же уязвимой, Гермиона потянулась, чтобы поглотить Гарри всеми своими усиленными чувствами, открыла своё магическое ядро, обнажив разум и душу, и кивнула.       — Да, я тоже так думаю. Я тоже этого хочу. Позволь мне быть твоим зеркалом и вечно видеть себя только глазами любви. — Слёзы капали из её глаз, делая её зрение размытым, поскольку её эмоции оказались слишком сильными, чтобы их сдерживать.       — Пока я смотрю на тебя, любовь никогда не покинет моё сердце. — С такими же слезящимися глазами Гарри наклонился вперёд и соединил их губы в поцелуе, эхом отразившемся в переплетении их сердец, заставив Гермиону осознать магию Гарри, вьющуюся вокруг и через её собственную, она влияла на него, пока они ткали общий гобелен, который свяжет их на всю оставшуюся жизнь. Реальность Гермионы изменилась. Их ноги подкосились, откуда-то зная, что Гарри чувствует то же самое, они упали на колени, схватившись друг за друга и сумев удержаться.       — Ой. — Гарри неуверенно рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось её лица. — Вот это да.       — Да, вау, это так правильно. — Гермиона наклонила голову. — Не то, чтобы я возражала, но меня заставили поверить, что создать волшебный брак намного сложнее.       — Меня тоже. — Он медленно, глубоко удовлетворённо улыбнулся, его глаза были прикрыты. — Жена.       Дрожь Гермионы не имела ничего общего с ветром, а была связана с выражением глаз Гарри и чувствами, которые он проецировал в её разум. Что же, в эту игру можно играть вдвоем. Его способности Проводника будет интересно изучить позже, но сейчас у Гермионы были другие приоритеты.       Наклонившись вперёд, она лизнула его нижнюю губу и дразняще отстранилась, прежде чем Гарри смог углубить поцелуй.       — Возможно, я не так уж и устала, хотя и очень голодна. — Гермиона скользнула взглядом вверх и вниз по телу Гарри, пытаясь понять, какой голод она хочет утолить. — Что ты скажешь о том, чтобы войти внутрь и позволить мне наполнить свои физические чувства твоим телом, чтобы укрепить нашу связь Стража и Проводника… прежде чем я потеряю всякое чувство скромности и раздену тебя здесь, на лужайке. — Проведя носом по его шее, покусывая сухожилие, она глубоко вдохнула его резкий, пикантный запах и почувствовала себя почти пьяной. — Пожалуйста, — Гермиона скользнула пальцами вниз к открытому V-образному вырезу его рубашки и позволила пальцам нырнуть под ткань, — муж, — она тягуче произнесла это слово.       Гарри вздрогнул всем телом.       — Моя жена, безусловно, самая умная ведьма в Британии. Чудесный план. — Поднявшись на ноги, он поднял Гермиону. — Я бы даже сказал, великолепный.       С широкой улыбкой он перекинул её через плечо, проигнорировав возмущённый крик, и побежал с Гермионой к двери. Гарри дёрнул защёлку только один раз, прежде чем откинулся назад, наложил на ногу заклинание, разрушающее защиту — чего Гермиона никогда раньше не делала — и выбил дверь ногой.       Задыхаясь от смеха, Гермиона ударила его по спине.       — Ты сломал мою дверь! Почему ты не позволил мне произнести заклинание, чтобы открыть её? Или почему сам этого не сделал?       — Я забыл, — застенчиво сказал Гарри, опуская её в дом и используя магию, чтобы поднять дверь на место, и наскоро соединяя расщеплённое дерево. Он наложил заклинание быстрой очистки на холл и гостиную и разжёг огонь в очаге. Вероятно, Гермионе понадобится новая дверь, и защитные чары придётся накладывать с нуля, но прямо сейчас ей не до этого.       Как и Гарри, у которого дыхание сбивалось, когда он проследовал с ней по коридору.       — Итак, на чём я остановился?       Прижав Гермиону к стене, Гарри зарычал, когда вместо того, чтобы изображать из себя саму невинность, она скользнула руками по его плечам и подтянулась, обвив ногой его бедро. Волнение пробежало по её спине при виде его лица. Гарри не разочаровал, он покрыл рот Гермионы поцелуями, которые зажгли её кровь. Она никогда не чувствовала себя такой могущественной и желанной, никогда не чувствовала себя такой любимой. Без осеннего ветерка, способного охладить её, Гермиона почувствовала, как пот выступил у неё между лопаток и потёк по спине, имитируя ласкающие пальцы Гарри. Ей не терпелось попробовать пот, который она чувствовала на коже Гарри, ей хотелось провести языком по мышцам, сжимающимся под её пальцами, и провести им дальше по всему его телу, пока она не запомнит его целиком, а он заскулил и ахнул, охваченный наслаждением.       Вдалеке Гермиона услышала свист камина, когда кто-то позвонил по каминной сети.       — Гермиона? О, слава Основателям, ты в безопасности. — Она узнала голос Минервы, но у неё не хватило воли, чтобы оторвать свои губы от губ Гарри. — Вижу, Гарри нашёл тебя, и ты, не теряя времени, решила восстановить связь, — сухо сказала Минерва.       Гермиона подняла руку, чтобы ободряюще помахать Минерве, но больше ничего не сказала, её рот был слишком занят гораздо более важными вещами, чем разговор.       — Хорошо, я вижу, что я здесь лишняя. Поздравляю вас двоих. Свяжитесь со мной, когда снова будете ясно мыслить и не будете так отвлекаться. — Посмеиваясь, МакГонагалл отключилась.       Сжав губу Гермионы зубами, Гарри осторожно укусил её, а затем сильно всосал чувствительную плоть, заставив Гермиону корчиться у стены и глубоко гортанно застонать (и она была благодарна, что Минерва больше не слышит их).       — О, ты такая милая, — похвалил Гарри, дразня Гермиону мягко проводя языком по её челюсти, прежде чем укусил мочку уха и сделал нечто такое, от чего её глаза закатались, а грудь начала вздыматься, хватая воздух. Гарри тоже задыхался, но почему-то всё ещё словесно. — Да, ты прекрасна.       Нечестно. Соревновательная жилка Гермионы дала о себе знать. Очевидно, она недостаточно усердно старалась. Гермиона провела ногтями по спине Гарри, от затылка до копчика, заставив его дёргаться, дрожать и стонать достаточно громко, чтобы он смог разбудить соседей сверху, если бы они у неё были. Ухмыляясь, она исследовала его восхитительно дерзкую задницу, прежде чем поднять пальцы и дразняще погладить Гарри взад-вперёд прямо над его поясом лишь кончиком пальца, прежде чем вернуться вверх по его позвоночнику.       — Честно говоря, — сказал Гарри, задыхаясь, но всё ещё говоря, чёрт побери, хотя его тело начало раскачиваться в ритм её поглаживающих пальцев, посылая маленькие искры в ядро Гермионы при каждом толчке вперёд, — я думал, что буду ждать намного дольше, прежде чем мы решимся.       Опустив ногу и толкнув Гарри, Гермиона отвела его спотыкающуюся фигуру назад от твёрдой древесины в холле на плюшевый ковёр в центре гостиной. Наложив смягчающие чары на ковёр, она бросила палочку на столик.       — О, Гарри, я ничего не начинала. Я только сейчас начинаю. — И с этими словами она сорвала с него рубашку, заставив пуговицы поскакать по паркету с приятной серией пинг-понг, сдёрнула платье через голову и небрежно отбросила его, и оно приземлилось на ближайшую лампу. Гермиона прыгнула на Гарри, оседлав его на зачарованном ковре.       В какой-то момент — после того, как Гермиона несколько раз провела глазами, руками и ртом по каждому дюйму восхитительного тела Гарри и забыла, как дышать, не вдыхая и не вкушая смесь их ароматов, — они соединили свои души как Страж и Проводник, окутав друг друга защитными ментальными щитами и запечатлев тела и умы. Это сделало их следующие любовные ласки лучше, а после следующие — после короткого перерыва, чтобы проглотить питательные зелья и очистить мебель и ковры — ещё лучше.       Безумно довольные друг другом и своей нынешней судьбой, восхитительно измученные, они решили поступить как взрослые люди и, наконец, перейти в спальню. Они одурманено пообещали, что просто поспят, спотыкаясь по коридору и шутя о том, что потеряют сознание, как только окажутся в горизонтальном положении.       Они лгали.       Они солгали ещё несколько раз.       Затем они перестали лгать и просто сосредоточились на наслаждении марафоном общения, перемежающимся объятиями и уютными признаниями.       В тот день никто не вздремнул, но в конце концов они разделили стопку тостов.