Varka. «— Ты запомнишь эту свадьбу на всю жизнь, дорогая.»

      Ты украдкой косишься на него. Такой весь важный, чертовски привлекательный, гладко-выбритый и стоящий в другом конце зала, который разделял вас уже безумные полтора часа. Ноги выли от каблуков, уши вяли от подруг, визжащих на радостях о вашей свадьбе, а твой уже-не-будущий муж почему-то совсем не спешил красть тебя нахрен с этого торжества. Он всегда был таким — ни одного намёка за вашу совместную жизнь он так и не понял, зато всегда умел тебя задобрить, когда ты на него за это обижалась. Приползал к тебе чуть ли не на коленях, тёрся своей щетиной о твою щёку и начинал сладко целовать, пока ты не растаяешь. А ты, мать его, таяла, как пломбир на подоконнике в жаркий день каждый раз, когда он так делал. За то время, что вы вместе, ваша тяга друг к другу только росла и росла в угоду тем, кто пытался убедить тебя, что это до первых бытовых сложностей.       Но ты ясно знала одну простую вещь — ссоры — это нормально. Без ссор не бывает крепких отношений, потому что вы — всё-таки разные люди, со своим мнением, со своими табу и моральными принципами. Тяжело бывает только тем, кто ссориться и забывает мириться. Хотя ты прекрасно знаешь, как иной раз бывает трудно сделать первый шаг самой. Так и хочется собственными же руками себя придушить, когда он оказывается прав. Но, к счастью или к сожалению, это бывает нечасто.       От подобных мыслей лёгкая улыбка налезла на лицо сама по себе. Ты слушала, как девочки рядом трещали о том, как ты хороша в платье, какая чудесная свадьба выдалась, но благодарить их и соглашаться в тысячный раз у тебя уже не было сил, правда. Ты с самого утра на ногах, стилисты, визажисты и фотографы постучались в твой дом уже в семь утра, а ты, как порядочная девушка, не желающая их встречать с заспанным видом — подскочила уже в пять, чтобы принять душ, позавтракать и высушить на редкость непослушные сегодня волосы. Да и с этим нервным предвкушением того, что сегодня ваша свадьба ты и вовсе едва ли спала.        — Девушки, позволите ли украсть мою невесту? — раздаётся голос Варки у тебя над ухом. Горячее дыхание мягкого и согревающего тембра опаляет не только кожу, но и потяжелевшие мысли и воспаляющуюся от такого сладкого голоса промежность. Надо же, каков дьявол.        Но где-то в душе ты ощущаешь ликование — выдыхаешь с таким облегчением, что даже подруги замирают на полуслове. Он стоит рядом с тобой, чуть склонив голову набок, и смотрит с той самой усмешкой, от которой у тебя внутри всё переворачивается. В его глазах — ни капли вины за то, что он заставил тебя ждать. Только тёплая, чуть наглая уверенность. Видно уверен, что ему всё можно? Ты осматриваешь его.        — Мы ещё не закончили тост за… — начинает было одна из подруг, но он уже берёт тебя за руку, переплетает пальцы и тянет в сторону выхода из банкетного зала.       — Закончите без нас, — бросает он через плечо, обезоруживающе улыбаясь до ямочек. Твой муж был по истине красив внешне, чего уж греха таить. Такому не откажешь. — Она теперь официально моя, девочки. А с этого момента — ещё и круглосуточно.       Ты даже не успеваешь возмутиться — только чувствуешь, как ладонь горит в его руке, а сердце колотится где-то в горле. Он ведёт тебя мимо столиков, мимо удивлённых гостей, мимо твоей мамы, которая прикрывает рот ладонью, но глаза у неё явно смеются.        — Ты… — начинаешь ты шёпотом, когда он почти вытаскивает тебя в прохладный коридор ресторана.       — Я знаю, — перебивает он, резко останавливаясь и разворачивая тебя к себе лицом. — Полтора часа простоял там, да, я считал. А ты явно злишься.       — Я не злюсь, — врёшь ты, потому что на самом деле злишься, но сейчас, когда он так близко — пахнет прекрасным парфюмом, свежестью после бритья и чем-то ещё родным, до дрожи знакомым — вся злость куда-то испаряется.        — Врёшь, — констатирует он спокойно. И вдруг его рука ложится тебе на талию, притягивая вплотную. Ты становишься так чертовски близко, что миллиметры воздуха между вами будто начинают искрить от химии между вами. — Я исправлюсь, моя дорогая женушка.       — Ты не исправим, — выдыхаешь ты ему в губы.        — А ты никогда не перестаёшь на меня надеяться, — шепчет он в ответ и целует — глубоко, сладко, так, что подкашиваются колени, но тебе, к счастью, есть, за кого держаться. Крупные руки Варки оплетают тебя, как верёвки, он едва не складывает тебя в подарочный конвертик от того, как мало становиться между вами пространства и так медленно, спустя долгие минуты, отстраняется от твоих губ, со сладким причмокиванием оставляя на них ещё один сочный след, что хочется взвыть от досады, что вы сейчас не одни.       — Давай сбежим? — резко спрашиваете вы одновременно друг у друга. Тут же замолкаете от шока и начинаете смеяться, соприкоснувшись лбами. Он такой тёплый. Безумно привлекательный.       — От таких поцелуев с такой красивой девушкой у меня резко уменьшилось место в брюках, — выдыхает он, уткнувшись носом тебе в висок, а затем трётся своей лёгкой щетиной о твою щёку, отчего по коже бегут мурашки. Ты слабо морщишься и усмехаешься.       — Да ну? — женская ладошка скользит к мужскому паху, оплетая пальцами явно увеличившуюся область у ширинки и вы тут же оба прекрасно понимаете, где и в какой позе окажитесь в ближайшие десять минут. Взгляд у него становится тяжёлым, почти опасным, а дыхание перехватывает — твоё собственное, потому что ты сама себя не узнаёшь в этом смелом жесте. Но сегодня — ваша свадьба, чёрт возьми, и если не сегодня, то когда ещё можно позволить себе быть такой наглой? Он смотрит на тебя так, будто собирается съесть целиком, а ты вдруг ловишь себя на мысли, что совершенно не против.       — О, чёрт, ты меня с ума сведёшь, — он резко тянет тебя за руку, разворачивает и буквально вталкивает в первую попавшуюся дверь — то ли подсобка, то ли туалет, то ли гримёрка, какая разница. Щелчок замка, и вы оказываетесь в полумраке, где пахнет пылью и старыми тряпками, но ты этого почти не замечаешь, потому что он уже наваливается на тебя всем телом, прижимает спиной к стене и целует так, будто эти полтора часа были вечностью. Твоё внутреннее «Я» ликует от того, что он наконец делает то, чего ты жадно хотела ещё совсем недавно.       — Ты сама напросилась, — бормочет он тебе в губы, и руки у него уже не такие нежные, как минуту назад. — Я хотел дотерпеть до того, как мы останемся одни.       — Справляйся с этим как хочешь, — выдыхаешь ты, запрокидывая голову, потому что он уже добрался до твоей шеи, и это оказывается просто чертовски приятно.       — Справлюсь, — рычит он почти беззвучно, подхватывая тебя под бёдра и заставляя обхватить его ногами. — Но ты запомнишь эту свадьбу на всю жизнь, дорогая.       Кровь приливает к щекам от накаляющегося возбуждения между вами, твоё дыхание сбивается, грудь вздымается от тяжести ощущений и того, как туго сжимает её корсет.        Ты готова была проклясть вообще всю одежду, которая мешала вам, несмотря на то, как чертовски шёл ему этот пиджак. Но он всегда был так безумно искусен в том, чтобы тебя раздеть, что когда под твоей задницей находиться пара мясистых коробок, практически все тряпки с вас летят на пол благодаря двум умелым мужским рукам. Ты жадно вдыхаешь воздух, помогая своему мужчине раздеться и раздеть тебя окончательно, и вот уже, мать его, просто вожделея от безумной страсти между вами, ты можешь собственной кожей ощутить то, как он хорош собой.       Резные, крепкие мышцы, будто выгравированные искусно трудящимся архитектором, тугие вены, вздутые от его напряжения и ощущаемые даже над пахом, прижатым к твоей ноге, а так же, о-боже-милостивый, просто огромный стояк, готовый выпрыгнуть в твою ладонь, стоит стянуть с него последний клочок ткани. Ты чувствуешь ленивую усмешку Варки рядом с твоим ухом:       — Ну же, милая, потрогай его скорее, — наглец явно вне себя от радости. Ты было собираешься ответить что-то колкое, но он прерывает тебя одним ответным движением к твоей промежности. Его пальцы скользят от лобка, ближе к клитору, а затем ещё ниже — во впадинку между розовых губ, посылая безумные вспышки тока по всему телу. Резко становиться приятно настолько, что хочется плакать.       — О, Боже.. — ты гулко вздыхаешь. Облизываешь губы, спуская с него боксёры и обхватываешь его член слегка дрогнувшей от ответной мастурбации рукой. Его головка — влажная, а сам он — просто огненно-горячий, особенно на контрасте с твоими похолодевшими пальцами. Варка низко рычит в твою шею, толкаясь бёдрами навстречу. Ты, сама не понимая, как же так легко возможно сдаться в его руки — жадно принимаешься за его член. — Милый..        — Да?.. — он шепчет тебе на ухо, тебя уносит от обжигающего ветра его дыхания куда-то на небеса, а затем его пальцы давят на твой напряженный вход и быстро-быстро принимаются его тереть, размазывая чертовски большое количество смазки. Он так яростно трёт тебя пальцами, что все тело бьют невыносимые мурашки, заставляющие тебя моментально сжиматься. — Блять, какой же здесь беспорядок, малыш.       Он был так прав. Между твоих ног творилось что-то неописуемое — жар колотил всё изнемогающее естество, а внутри, прямо там, где на входе терли его подушечки, нагло нарастало желание скорее получить эту парочку его пальцев как можно глубже. Ты двинулась ближе в немой просьбе и он, как приятно, сразу же её удовлетворил, насадив тебя сразу же целиком, заставляя вскрикнуть. Ты было заткнула себе рот сама, но он, как порядочный джентельмен, заменил твою крохотную ручку своей, медвеждей, и ты легко возложила защиту вашей маленькой игры на его плечи. Что, к слову, было лучшим твоим решением. Потому что когда он проникал в тебя — ему никогда не нравилось действовать медленно.        Он почти сразу набрал темп. Твои бёдра затряслись от опьяняющей силы, с которой он трахал тебя рукой. Ты хрипела, стонала, кричала, когда он тёр верхнюю стенку, ты вцепилась в его руку, которой он затыкал тебя, мёртвой хваткой и не разжала её даже тогда, когда оргазм плёнкой затянул твой разум и упаковал его в подарочную коробочку. Ты обмякла, но почти сразу вновь вынуждена была напрячься — головка его члена упёрлась прямо туда, откуда только что выскользнули его пальцы. Он жадно выдохнул.        — Я пиздец тебя поимею, дорогая, — он довольно, обнажая губы в явной улыбке, хмыкнул, зажимая тебя между собой и стеной. Пространства было настолько мало, что тебе едва было чем дышать, но ты лишь послушно закивала в ответ, пытаясь в темноте разглядеть место, где вы вот-вот сольётесь воедино. Но хоть глаза и успели привыкнуть к отсутствию света, стоило ему толкнуться в тебя, как из глаз брызнула новая порция слёз, застилающая любые четкие линии.         Блять.        Ты задрожала, как осиновый лист, ощущая, как сжатую после оргазма промежность растянул его внушительный размер. И, не успев толком дать тебе отдышаться, он сразу начал двигаться, повторяя, как любит тебя, как обожает трахать тебя, как ему пиздец повезло с такой чертовски горячей женой. Сперва он растянул тебя медленно, толкаясь в тебя чуть ли не по самое основание своего члена, а затем гораздо, гораздо быстрее, заставляя всё, что окружало вас, дребезжать от темпа, с которым он таранил твои бёдра. Это было похоже на самый животный секс, что вообще у вас был. Он брал тебя, будто помечая. Брал, будто кто-то другой был бы способен отобрать тебя у него прямо сейчас. И это так заводило.        Закатывая к затылку глаза, ты о чём-то просила его, но не могла сформировать ни одной толковой мысли, сама не понимая, что же пытаешься до него донести. Но когда он кончил внутрь — отпали любые попытки заговорить даже тогда, когда он убрал свою руку с твоих губ. Чертовски горячая сперма заполнила живот и ты, едва дыша, была приглашена слизать остатки с его члена. Но он знал, что ты не откажешься, потому что вы оба были до чёртиков помешаны друг на друге.        И когда ты, закончив, лишь тихо рассмеялась, он в очередной раз понял, что это — нисколько не приукрашенная правда.        Возможно, стоит играть с ним свадьбы почаще?