Phainon. «Современные проблемы требуют современных решений.»

      Его взгляд прожигает насквозь. Ты медленно опускаешь голову, делая вид, что тебе удаётся игнорировать его здесь присутствие, но выходит это, увы, довольно жалко. Он коротко и ощутимо усмехается в твою щёку, давая тебе понять, что эта глупая игра между вами зашла чересчур далеко.        — Скажи… Мы точно всё ещё просто друзья?       Ты медленно облизала губы. План был донельзя прост — он, влюбленный в твою подругу и ты, влюблённая в его друга, должны были вызвать их ревность в ответ на вашу ловко-сыгранную партию в новоиспеченную пару. Но, как становилось с каждым разом всё очевиднее, это с самого начала оказалось чертовски плохой затеей.. И далеко не потому, что Фаенон стал казался тебе чрезмерно привлекательным, а потому, что втягивать в такое трепетное дело мужчину — всегда плохая идея.        Твоё сердце бешено всколыхнулось, делая вопросительный взгляд сероволосого ещё более заинтересованным и притягательным.       — А что нас ещё, по-твоему, может связывать, кроме как не общий план? — ты переводишь взгляд с коридора общежития на объект своего тайного опасения. Он слабо наклоняет голову, обнажая свою татуировку на шее сильнее прочего.       Ты невольно замечаешь абсолютное прекрасное дерево его вен, протекающих под кожей витиеватой паутиной.        — Даже не знаю, душа моя, — он усмехается, наклоняясь к тебе ещё ближе, чем положено, и вот уже ваше дыхание щекочет друг другу губы. Он называл тебя так исключительно в издевательской манере, но сейчас.. Сейчас, этим голосом, это больше походило на ласковое прозвище, от чего в животе опасно заклокотало от томления.        Тебе стало физически больно и страшно узнать, что твои чувства могут быть взаимны. Ведь тогда.. Тогда весь фарс, который вы проворачивали против вас самих, окажется слишком удачным стечением обстоятельств. Все эти тактически спланированные линии, эти «случайные» встречи на глазах у ваших друзей, эти расписанные на каждый день недели заметки о том, когда, как и что нужно сделать, чтобы план обернулся успехом — это всё можно было списать в утиль. Ты ощущала себя загнанной в клетку мышкой, которую вот-вот должны отправить на опыты, потому что ты и Фаенон, казалось, совсем разных полей ягоды.        Он — такой весь улыбчивый, смазливый, спортивный, душа каждой компании, игривый, язвительный, но учтивый.. Ты затормозила, прекратив хвалить его в голове и сжала губы в одну тонкую линию. Блять. Это плохо. Думать о нём, как о своём партнере — это ужасно, мать его, плохо. Это нельзя. Это Т-А-Б-У.       — У тебя на лице написано, как ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.       Неслыханно!       — Что?! Ты совсем из ума выжил? — ты нервно усмехаешься, смотря на него так, будто он действительно психически больной, но мужчина в ответ лишь молчит.        Его красивые глаза бегают по твоему лицу, но когда они застывают на твоих губах, ты теряешь любое адекватное течение мыслей. Он сближается с тобой в одно быстрое и такое долгое мгновение, что тебе хочется стонать от боли ожидания. Но он затыкает твой рот поцелуем прежде, чем ты успеваешь его поторопить.        — Блять… Как же долго я этого.. Ждал, — он шепчет рвано, между соприкосновениями губ, тянет тебя вплотную к себе, заставляя растворится в жгучести его ладоней.        Воздух в твоих лёгких заканчивается так предательски быстро, что приходится отстраниться, но Фаенона это нисколько не смущает — он торопливо спускается губами к твоей шее и начинает жадно опутывать укусами каждый её миллиметр.        — По.. Постой, — ты пытаешься его остановить, упираясь ладонями в его плечи, но он лишь качает головой в разные стороны:       — Неубедительно.        — Хотя бы не здесь, Боже… — ты хрипло вздыхаешь, а он тут же рычит, словно от боли, отстраняясь от тебя с таким усилием, что ты и сама ощущаешь это напряжение между вами.       Схватив тебя за руку, он волочит тебя неизвестно куда, но когда вы вновь целуетесь, ты понимаешь, что привёл он тебя к себе. Всё-таки, ты часто тут бывала, когда вы обсуждали свои хитроумные проделки.        Куда-то полетел твой топ, а за ним отправилась и его футболка, обнажив стальной каркас его мышц. Ты заскользила пальцами по мужской коже — его тут же осыпало мурашками, которым ты, словно пытаясь разгладить, позволяла опутать каждое место собственного будущего прикосновения. Его член упёрся в тебя плотно и по-ужасному правильно: стоило заёрзать хоть на миллиметр, как он снова коротко шипел на тебя и хватал за бёдра, лишь бы не извивалась. Но ты не могла прекратить — тебя потряхивало от смущения, окрасившего в красный даже твои собственные уши, а от того хотелось уползти как можно глубже в собственные объятья и скрыться от его взгляда. Но он не позволял. Он хотел видеть тебя. Своим жадным взглядом он проникал тебе прямо под кожу, вытягивал все тайные секреты и обязательно очень обходительно, шептал тебе, что никому их не расскажет, заполняя собой всё твоё личное пространство.        — Фай…       — Молчи, — он произносит это так тихо, почти нежно, что слово не звучит грубостью. Скорее — просьбой. Но ты, тем не менее, слегка дёргаешься, за что он дарит тебе лёгкую усмешку. Он убирает волосы с твоего лица медленным, непривычно бережным жестом, ласкает оголенную кожу твоего живота ладонью, и ты вдруг видишь в его глазах что-то такое, что становится страшнее любого поцелуя — ни капли сожаления. — Если ты сейчас что-нибудь скажешь, я начну думать. А думать я сейчас категорически не хочу.       — И что же плохого в том, чтобы немного подумать?       — То, что мне придётся остановиться.       Пауза повисает между вами натянутой струной. Ты смотришь на него — на эту его чуть сбившуюся прядь из копны волос, на татуировку, уходящую к плечу, на то, как он смотрит на тебя — и понимаешь, что он, как назло, совсем не боится происходящего здесь и сейчас. Он выглядит так, будто всегда мечтал об этом; будто всё, что ему было нужно — наконец оказалось в его руках. Это поразительное осознание режет тебя сильнее любых его язвительных подколов и ты вдруг понимаешь, что он, мать его, никогда тебе ни в чём не отказывал. Он был рядом абсолютно всегда, он шёл тебе на любые уступки и, почему-то, всегда откладывал свою часть влияния на твою подружку в угоду тебе.. Ты считала это странным, но теперь, увы, догадалась, почему же он так поступал. Сердце сдавили тиски.       — Тогда, — ты заглядываешь в его глаза, притягивая его к себе и запуская пальцы в его чертовски мягкие волосы. Жадно вдыхаешь его запах, забивающий тебе голову последние несколько месяцев просто мучительно сильно. — Не думай...        — Просто бери и делай, м? — он усмехается, вызывая ответную усмешку и у тебя. Эта фраза была вашим, своего рода, девизом, и теперь он наконец играл на руку не только тебе, но и ему.       Ткань джинсов трещит под его пальцами с пугающей лёгкостью — кажется, он просто разорвал их, даже не снимая. Ты хочешь возмутиться, но он в ту же секунду накрывает тебя собой, и внутри разливается жар, от которого все слова теряют смысл. Тебя уносит в новый поток пожара, заставляя нервы тлеть под его пальцами, а кожу полыхать от обилия касаний. Он опьянил твой разум, он снова стал целовать тебя до безумия жадно и глубоко, пока не осталось ни малейшего желания сопротивляться.        Просочившись ладонью между твоих бёдер, он ловко скользнул вдоль твоих намокших складок, заворожённо следя за тем, как ты закатываешь глаза к затылку. Было невыносимо душно, расстояния между вами было с доли миллиметра и это было так возбуждающе, что хотелось выть. Ты вновь позвала его и тут же об этом пожалела — стоило открыть рот, как его пальцы упали как можно глубже в твоё лоно. Ты тут же сжалась вокруг, утопая в ощущениях, за что была награждена ласковым: «Хорошая девочка».        Да. Да. Да. Блять, я та ещё хорошая девочка.       Он разминал тебя изнутри долго и изнурительно-приятно. Пальцы хлюпали с ужасающей громкостью, выбивая из твоих лёгких воздух так быстро, что в горле пересохло уже после нескольких минут активного траханья твоей промежности. Но не смотря на это, ты продолжала ощущать нарастающее напряжение внутри. Твоё тело требовало чертовски правильных и запретных вещей — ты хотела, чтобы твой дорогой соучастник плана по фэйковым отношениям сделал тебя своей окончательно и бесповоротно; ты хотела, чтобы он вошёл в тебя. И это желание было слишком легко воплощаемым в реальность.       Общий план, — проносится где-то на задворках сознания, когда он медленно, мучительно медленно входит в тебя. — Какой, к чёрту, план?…       Фаенон стонет, утыкаясь лбом в твоё плечо, и ты чувствуешь, как дрожат его руки — впервые за всё время этой опасной игры он не контролирует себя. Его тяжелое дыхание сливается с твоим, а укореняющееся между вами удовольствие опускается в общую точку — там, внизу, куда ты смотришь со смущением, прежде, чем поднять взгляд в мужские глаза.        — Двигайся.. Не останавливайся..       Должно быть, твои слова прозвучали для него, как самая желаемая на свете молитва для верующего. Он тут же послушался тебя — его бёдра упёрлись в твои, сократив расстояние до необъяснимо-маленького, а затем, стоило ему двинуться назад, это расстояние выросло до чертовски большого. Амплитуда движения была по ощущениям настолько длинной, что когда он сблизился с тобой вновь — толчок вышел таким глубоким и грубым, что всё внутри тебя взвыло от безумия. Ты сжала губы, ощущая, как всё тело наливается бесконечно циркулирующим удовольствием и едва не заплакала, когда эти толчки стали продолжаться. А затем — нарастать. В скорости, в грубости, в глубине.        — Блять-блять-блять, — он зарычал в твоё ухо, шепча безудержно-быстро, позволяя тебе обхватить его ногами и руками, царапать его, скулить в него, и хорошо стало настолько, что ты совсем потеряла счёт всему, что происходило между вами ровно до того момента, пока горячая сперма не брызнула тебе на живот.        Просто друзья. Как же.

***

      — Ты понимаешь, что мы только что всё усложнили?       — Мы усложнили это ещё в тот вечер, когда ты первый раз взял меня за руку на глазах у всех и не отпустил дольше, чем было нужно по плану.       Он тихо смеётся — по-настоящему, без иронии, без своей обычной прицельной усмешки. Этот смех ты слышишь далеко не в первый раз, но, тем не менее, каждый раз от него трепещет сердце.       — Ты считала?       — Я не считала. Я просто… заметила.       Он снова смотрит на тебя — долго, внимательно, будто пытается что-то решить окончательно.       — Знаешь, что самое смешное? — произносит он наконец. — Я всё это время ждал, когда ты сама признаешься мне. Думал, может, тебе нужно просто время, чтобы сперва признаться в этом самой себе. Думал, может, ты сама дойдёшь.       — А если бы я не дошла?       — Дошла бы, — он касается твоего виска губами, совсем легко оставляя влажный поцелуй. — Я бы подождал ещё.       Ты не отвечаешь. Просто позволяешь себе откинуться назад и смотришь в потолок его комнаты — такой знакомой, исхоженной вдоль и поперёк за все эти недели совместных «стратегических совещаний». Его рука лежит рядом с твоей, и мизинцы едва касаются друг друга.       Где-то в телефоне, брошенном на край дивана, начинает вибрировать уведомление. Потом ещё одно. Потом ещё.       Вы оба игнорируете.       — Фай.       — М?       — Нам всё-таки придётся что-то сказать им.       — Знаю, — он не двигается, голос ленивый и тёплый. — Завтра.       — Завтра?       — Сегодня я занят.       И прежде чем ты успеваешь возразить — а ты собиралась, честно — он снова поворачивается к тебе, и все слова, которые ты заготовила, куда-то деваются сами по себе.