Часть третья. I.

Зельда сидела за столом в кабинете мужа совершенно сбитая с толку. Теперь она должна поговорить со Скоттом лично во что бы то ни стало: он должен всё объяснить, и она не успокоится, пока не узнает правду. В её мыслях ничего не складывалось: Скотти звонила каждую неделю. В телефоне осталась история вызовов, Зельда помнила её голос, наполненный разными эмоциями. Она жила только ради дочери, от звонка до звонка; только во время разговоров с ней чувствовала себя спокойно и ничто не могло вывести её из себя, особенно когда Скотта не было рядом. Теперь у неё это отняли. Отняли ещё год назад. Но тогда… неужели Скотт всё это время лгал? Создавал иллюзию, что девочка не погибла, а лишь уехала учиться? Весь мир разваливался на кусочки, которые больше не желали складываться воедино. Скотти погибла. Погибла год назад. Почему Зельда об этом не знала? Почему муж ничего ей не сказал, а продолжал играть в счастливую семейную жизнь? Нельзя скрывать такую правду, насколько горькой она ни была. Зельда не знала что чувствовать, что думать, что делать. Она была в тупике, сложенном из миллиона роящихся в голове вопросов, которые накладывались друг на друга, как неровные сырые кирпичи, выстраивая всё более высокие стены. С одной стороны, женщина не поверила увиденному и не могла это принять, с другой — это объясняло, почему Скотт стал так много работать, а потом и вовсе уехал на другой конец мира… А может, он хотел покинуть разрушенную семью? Сначала отдалялся постепенно, чтобы было не так заметно, а потом наконец оборвал все связи? Поэтому и перестал выходить с Зельдой на связь? Может, за это время он уже нашёл другую? В юности она сама продолжала ходить на свидания с многими молодыми людьми, даже после знакомства со Скоттом, даже рассказывала ему об этом. Однако она никогда не изменяла ему и прекратила все встречи после помолвки. Скотт же был предан ей с самого начала. Семья для него всегда была на первом месте. «Была»? Дни славы и блеска уже прошли. От них остались только острые осколки, разбросанные по полу и слепящие глаза до боли. Образ яркой и популярной красавицы поблёк и разбился, как старое зеркало. Что осталось от неё? Безмолвная тень, пустая оболочка, просвечивающая насквозь и норовящая разбиться из-за до сих пор бушующего внутри эха прошлой жизни. А Скотт берёг её, подкладывал мягкую подушку каждый раз, когда она падала, усмирял бурю внутри. Зельда одновременно и злилась на мужа за скрытую правду, и за то, что пропал так надолго и не сдержал обещание, данное при последнем разговоре, и надеялась, что он всё ещё любит её и боялась, что её опасения оправдаются. Возможно, она понимала, что в этом и её вина, но отказывалась это принимать. — …Скотт, — шепнула она, — когда ты будешь готов на мне жениться, я за тебя выйду. — Для начала нам придётся жить очень скромно. — Перестань! — воскликнула она. — Мне больно, когда ты себя упрекаешь, за то, чего не можешь мне дать. У меня есть ты — большего мне не надо. Они сидели на веранде её дома тёплой осенью. Качели медленно покачивались и тихо скрипели, пряча их в полутени ещё густой крупной бордовой листвы виноградных лоз. В этом доме никто, кроме Зельды, Скотту был не рад: он был всего лишь её игрушкой перед настоящим браком, который ей пророчили с самым богатым из её ухажёров. Он в свои двадцать пять, что было всего на пару лет старше Скотта, Энтони Пэтч уже получал несколько сотен тысяч долларов в год. Хотя Зельда лукавила, говоря, что ей больше ничего не нужно: просто она привыкла об этом не думать, потому что у неё всегда всё было. — Неправда, — ответил Скотт с лёгкой улыбкой, в которой нежность смешивалась с дерзостью. — Я знаю, что ты так говоришь только чтобы сделать мне приятно. — Ты думаешь, что я настолько избалована? — девушка надула губы и задрала подбородок, что её каштановые кудри качнулись в полутьме. — Нет, ты всего лишь золотая девушка штата Монтгомери, а может, и всей Америки. — Он посмотрел на неё, гордый, что мог быть с ней сейчас, пусть только одним из претендентов на её руку, к тому же с наименьшими шансами из всех. Как ни странно, только его взгляд почему-то оставался в памяти после того свидания. — Ну хватит! Не смейся надо мной. — Зельда толкнула его в бок, но при этом явно не желала избавляться от его тёплых объятий. — Может, я на самом деле хочу за тебя замуж. — Тогда я буду здесь завтра же утром с обручальным кольцом, и это будет первое, что ты увидишь, когда спустишься к завтраку. Они расстались, когда уже стемнело. Зельда поднялась в комнату, и её ждала очередная порция наставлений от матери, жаждавшей найти для младшей дочери подходящего мужа, что она уже с успехом сделала для трёх старших. Стоило девушке упомянуть Скотта, как мать и сёстры сразу вздыхали и пренебрежительно фыркали: — Зельда, ты получаешь незаслуженно много внимания для той, кто предпочитает ходить на свидания с мужчиной, который едва ли может себе позволить приличный костюм. — Энтони Пэтч уже теряет терпение. Ты его игнорируешь уже больше недели. Такая крупная рыба легко может уйти, и ты останешься ни с чем. — Хватит играться с этим простаком, когда у тебя есть варианты получше. — Ты уже два месяца потратила на гения без гроша за душой, но, пожалуйста, продолжай, потрать на него хоть всю жизнь. Я вмешиваться не буду. Эти и многие другие им подобные упрёки звучали каждый раз, когда Зельда возвращалась домой после свидания с ним или когда Скотт приходил к ней в дом (единственный из всех поклонников на тот момент, который приходил, а не приезжал за ней). Однако девушка отмахивалась от них. Семье казалось, что это всего лишь очередной каприз, возможно, отчасти так и было. Хотя Скотт не был просто увлечением: Зельда испытывала что-то особое к нему, возможно, даже верила в его амбициозные стремления несмотря на то, что пока это были только слова. Она всегда в него верила, даже если не была готова это признать. Она продолжала верить и сейчас. Эта ложь была во спасение. Скотт хотел уберечь её. Он всегда защищал её. Даже когда его не было рядом. Слёзы капали на бумагу с глухим стуком и оставляли круглые разводы. Зельда словно очнулась ото сна, когда услышала, как очередная капля упала на лист, на котором была самая ужасная новость в её жизни. Она до сих пор не могла поверить, что дочери не стало. Как и где прошли похороны? Где была она в тот момент? Как погибла Скотти? В памяти был туман, который не позволял найти эти воспоминания. Из-за него доносились отголоски, которые она с трудом могла расслышать, как ни старалась. Казалось, это были знакомые голоса, которые звали её, но она не могла понять, кому они принадлежали и что говорили. Откуда взялся этот туман? Что она забыла? А главное почему? Зельда чувствовала себя растерянной. Как ни странно, она не чувствовала боль. Она вообще мало что чувствовала кроме желания наконец связаться с мужем и спросить его обо всём. Скотт знал что произошло с их дочерью, что произошло с ней самой, с ними. Поток растерянных мыслей прервала горничная, взявшаяся из ниоткуда. Она постучала в приоткрытую дверь кабинета, чтобы привлечь к себе внимание, увидев Зельду за столом в противоположном конце комнаты: — Миссис Фитцджеральд? У вас посетители. Зельда даже не обеспокоилась тем, чтобы вытереть слёзы со щеки, когда подняла голову. Её глаза бесстрастно смотрели на горничную. — Кто это и что им нужно? — Они сказали, что они из компании вашего мужа… — Я не могу ничем им помочь, — отрезала она таким же безэмоциональным тоном. — Я знаю о местонахождении своего мужа не больше них, может, и меньше… — Они сказали, у них есть новости. На секунду её сердце будто остановилось. «Новости» могли означать что угодно: либо Скотт всё-таки жив и наконец найден, либо с ним что-то случилось, может, худшее из возможного. Она бы не вынесла потери второго важного человека за один день. — Хорошо, я сейчас спущусь. Зельда убрала все документы обратно в ящик стола и снова бросила взгляд на семейную фотографию. Один из членов семьи уже был воспоминанием, второй почти стал им за последние месяцы. А вдруг… вдруг Скотта уже тоже нет и все разговоры с ним — очередная иллюзия, как и с дочерью? Всё казалось таким нереальным, будто нарисованным полупрозрачными неопределёнными тонами, где вместо предметов были лишь их тени, нечёткие силуэты, переходящие один в другой. Женщина не знала, во что верить, на что надеяться, кому доверять. Она спустилась в гостиную, где сидели несколько человек в дорогих костюмах и со слишком серьёзными лицами, что в них даже не было привычного намёка на высокомерие. Они одновременно встали, когда Зельда вошла в комнату, и одновременно с ней сели. Никто не проронил ни одной светской любезности или даже формального приветствия, за которым они бы обязательно последовали. — Миссис Фитцджеральд, у нас есть новости о вашем муже. Это Зельда уже слышала, поэтому только кивнула, уже пережив первый порыв волнения. Эмоции спустились вниз по ступеням сознания, как она спустилась по лестнице в гостиную. Теперь что бы они ни сказали, она примет это без каких-либо ложных надежд или неоправданных страхов. Это совсем не рациональный подход — скорее наоборот самый инфантильный, в глубине души она это знала, просто предпочитала не думать об этом, как и о многих других вещах, которые её расстраивали. Её врач сам настаивал на этом в конце концов. Женщина сидела напротив этих людей с серьёзными лицами, явно вестниками горя, с собранным, но безучастным видом, как будто они говорили о чём-то, что её никак не касалось, но почему-то было очень важным, если даже ей нужно было об этом знать. На её лице не было ни волнения, ни заинтересованности, ни даже праздного любопытства, её серые глаза смотрели будто сквозь них со спокойной усталостью. — Мы только сейчас получили новости из Японии, — попробовал начать один из посланников. — Там произошёл… инцидент. Миссия приняла неожиданный оборот для всех нас… Мистер Фитцджеральд подверг угрозе разрушения целый город… Он говорил и говорил. Фразы пролетали мимо ушей и звучали как что-то несвязное. Что-то о катастрофе, накрывшей целый город, что-то о потере эсперов в рядах Гильдии, что-то о роспуске отряда Гильдии. Слишком много слов, ненужных и неинтересных подробностей, лишних и неизвестных ей имён, слишком много усилий, чтобы сгладить углы, слишком много объяснений и ни слова про Скотта и о том, что с ним случилось. Зельда почти не слушала и безучастно смотрела в окно, где шумел синий океан. Она думала, что они пришли ей рассказать, что стало с её мужем, а не с его организацией. Они рассказали ей всё, что было разрешено, о миссии и о деятельности Гильдии в Японии, но это её не интересовало. — …в результате машина рухнула в залив. Мистера Мелвилла нашли на набережной представители местных властей, он уже на пути домой, как некоторые другие наши сотрудники, а Мистер Фитцджеральд… Каждый раз слыша упоминание Скотта, Зельда слегка поворачивала голову в сторону говорившего, будто проявляя хоть какое-то внимание к происходящему. Повисла неловкая пауза. Все посланники переглянулись перед тем, как наконец сказать то, ради чего Зельда согласилась встретиться с ними. Один из них явно нервничал. — Его мы так и не нашли. Возможно, он упал в залив вместе с Моби Диком и утонул. Она потеряла его. Потеряла обоих в один день. — Спасибо, что сообщили. До свидания, — Зельда встала и попрощалась тем же безучастным тоном. Она спокойно вышла из гостиной, больше не посмотрев на растерянных из-за её невозмутимости гостей, и направилась наверх. У неё сильно заболела голова, поэтому она хотела прилечь в спальне и немного отдохнуть. — Проводите гостей, пожалуйста. Я буду наверху, — бросила она первой попавшейся горничной.