Часть 4

      Я потрудился над телом на славу — это было моё лучшее произведение. Лучшее и последнее. Было очевидно что меня поймают, так что я особо не скрывал следы — но многое делал машинально, например, старался не оставлять отпечатки обуви на мокрой земле, надел перчатки и прочее, что за пару десятков моих жертв уже вошло в привычку. Часть кусков я сжег, часть закопал, как обычно. Но большую часть, помимо тех, что оставил в разных местах города на виду, я выкинул на мусорку по пути к кафе.       Да, я снова сел в кафе. Снова заказал кофе и круассан. Улыбнулся блондинке официантке, слегка растрепанной и явно не готовой к тому, что придется выходить на смену. Сидел и пил кофе, наблюдая на старом месте и даже радуясь, что мне попалась именно та грубая официантка и теперь свое время перед поимкой я могу провести в месте к которому привык. Возможно увижу детектива еще пару раз перед тем как меня поджарят.       Было уже за полдень, когда я заметил две фигуры, направляющиеся в сторону кафе. Сердце на секунду замерло, когда я узнал в одной из фигур моего детектива. Проследил глазами его путь до кафе, забыв совершенно, что поднес кружку ко рту чтоб отпить. Когда он зашел в помещение, по телу пробежала дрожь. Краем глаза я увидел, как оба подошли к Мари, предъявили документы и стали тихо расспрашивать о чем-то.       Официантка вскинула руки ко рту, открывшемуся от шока, затем облокотилась на стойку и начала о чем то рассказывать, кивая. Я старался не сильно поворачиваться, хотя, с другой стороны, повернутся было бы обычным поведением человека в такой ситуации. Немногочисленные посетители — пара таксистов и хмурый мужчина, мне не особо знакомый — замолчали и превратились в слух, во все глаза таращась на служителей закона.       Я отпил кофе, стараясь унять подрагивающие руки. Сердце так и колотилось и я не мог отделить чувство страха от возбуждения, предчувствия и воодушевления.       Оглянувшись, я заметил, что Мари указала в мою сторону и полицейские, согласно кивнув, развернулись, дабы подойти ко мне.       Едва мой детектив сделал шаг я забыл как дышать. Изящный молодой мужчина, светлая кожа, темные глубокие глаза и алые губы, сводящие меня с ума… Я почувствовал аромат его одеколона и на секунду мир пошатнулся, я будто бы терял сознание. - Здравствуйте, — вежливой интонацией поприветствовал меня спутник моего детектива — полноватый, но высокий полицейский, средних лет, тщетно пытающийся скрыть лысину остатками седых волос. - Мы просто хотим задать пару вопросов, не волнуйтесь.       Я кивнул, повернулся к ним, опустив глаза. В руках мелко подрагивала кружка. - Знакома ли вам Зора Вайнрих? Она работала официанткой здесь непродолжительное время, вчера была ее смена. - Знакома? Ну, мы не общались, - так же не поднимая глаз ответил я, разглядывая начищенные ботинки мужчин. - Дело в том, что она пропала. Точнее, сегодня было найдено ее тело. Мари указала, что вы завсегдатай, и сидите в кафе с открытия и до конца, возможно вы видели вчера кого-то подозрительного?       Я поднял глаза, и почувствовал дрожь, идущую по позвоночнику от взгляда пронзительных темных омутов. В штанах медленно зашевелилось естество, которое сдержать в такой близости к детективу было невыполнимой задачей. Я слегка сдвинул бедра, стараясь сжать непослушный орган. О мой детектив, я бы овладел тобой прямо сейчас, будь моя воля. Я даже не знаю хочу ли убивать тебя — ведь после смерти пропадает та презрительность во взгляде, которая у тебя есть.       Нет. Пусть я из тех кто любит власть, контроль, если бы мой детектив начал пытать меня это было бы высшим счастьем. Наступи на мой член, мой детектив, плюнь на меня и скажи все, что думаешь о таком мерзком человеке как я.       Грязные мысли табунами носились в моей голове, затаптывая островки рациональности.       Наконец полицейский вскинул бровь, а детектив бросил на него вопросительный взгляд: - Так вы… помните что-нибудь?       Я вздохнул, крепко сжал кружку в руках: - Сожалею, вчера мне пришлось покинуть кафе раньше времени. - Чтож, есть ли кто-то кто может подтвердить ваше алиби? - Да, - я повернулся, снова попытался поднести кружку ко рту, но отпивать не стал, ведь с такой дрожью и зубы сломать недолго.- Женщина, у которой я снимаю жилье. Элиза Полсон, - я назвал адрес, где жил. Я не лгал. Старушка, у которой я снимал комнату, в высшей степени милая женщина и давно у меня с ней договор, о том что на любые вопросы полицейских она отвечает что я был дома. - Вам же лучше если это будет правдой — от грубоватого хриплого голоса в животе взвилась стая бабочек. Только бабочки были из стекла и неприятно царапали внутренности. - Само собой, я понимаю, что лгать полиции — все равно что копать себе могилу. - Огрызнулся я, стараясь сдержать улыбку и скрыть за складками одежды каменный стояк. - Послушайте, это очень важное расследование, от которого зависят жизни мирных граждан. Я был бы благодарен за любую информацию, - примирительным тоном сказал полицейский. Затем покопался в кармане, достал визитку и положил ее на стол рядом со мной. - Позвоните, если вдруг вспомните что-нибудь.       Я кивнул, не глядя на мужчин. Краем глаза заметил что они развернулись и двинулись к таксистам, все еще сидящим недалеко за моей спиной. Послышались приглушенные голоса. Как всегда мой детектив молчал, говорил лишь его спутник.       Немногословный. Надменный. Грубый. Изящный. Мой. Или станет моим. А может я стану его. Его победой, именем в списке раскрытых дел. Время покажет.       Я смог отпить кофе, только когда мужчины удалились из кафе.

***

      Придя домой вечером я обнаружил все свои вещи деловито перерытыми. Пара молодых полицейских заканчивала опись моих немногочисленных пожитков. Увидев меня они лишь на секунду прекратили своё дело, затем снова продолжили негромко переговариваться.       Я вздохнул - ожидаемый исход. Привалился к стене, оглядывая масштабы будущей уборки. - Добрый вечер, - наконец поздоровался один из полицейских без особого дружелюбия. - Добрый. Ордер то покажете хоть?       Мне сунули под нос бумажку. Я рассеянно пробежался по ней глазами, больше поверив, чем проверив. - Не думал, что они так быстро делаются. - Когда дело касается такого серьезного преступления на счету каждая минута. - Понимаю, - кивнул я, - не буду мешать.       Пройдясь по коридору я постучался и заглянул в комнату хозяйки дома. - Войдите, - приглушенно сказала она.       Я заглянул в комнату и обомлел — все ее спожитки были перерыты с той же тщательностью, что и вещи в моей комнате. Старушка сидела посреди безобразия и складывала одежду в ровные стопки по цвету и сезону. - О Господи, - пробормотал я, - да как же… - Ты натворил чаво? - осведомилась бабуля. В ее голосе, на удивление, не было злости, укора или горя. Такой же спокойный тон как и всегда, будто она спрашивала у меня какая погода на улице. - Нет, - покачал головой я, - но теперь поди докажи. Уцепятся ведь. Что спрашивали? - Спрашивали про тебя столько, сколько родная мать не знает. Чем увлекаешься, кем работаешь. А мне то почем знать? Деньги за комнату исправно платишь — уже хорошо. - А спрашивали где я был вчера? - сомкнув пальцы на руках в замок, и неравно перебирая большими пальцами спросил я. - Ну само собой. Я конечно ответила что ты вечером пришел, часиков в десять, и на боковую как обычно. - А что-то нашли в комнате? - я знал, что ничего, ведь я не настолько дурак, чтобы оставлять что-то даже немного подозрительное в собственной комнате. - Да почем же мне знать, будто отчитываются они мне. Ты вон лучше мне шкаф помоги задвинуть, вместо вопросов. Отодвинуть они мне его отодвинули, а обратно как? Я то не молодуха уже, спина заклинит и все…       Улыбнувшись я прошел к шкафу.       Помог расставить всю мебель по местам и до самой ночи, даже после ухода полицейских, помогал ей убирать так по скотски раскиданные вещи по местам. Мы болтали, даже смеялись о чём-то. Жизнь казалась беззаботной. На следующий день я купил первую газету, какая только попалась мне в руки. Так я поступал целую неделю, хотя журналистов у моего дома и не появлялось. И полицейские тоже больше не тревожили. Наконец, спустя неделю газета, попавшая мне в руки оказалась с нужной мне информацией. Заголовок на первой полосе гласил: «арестован убийца, наводивший ужас на наш город!» Но я не был арестован.