⓿❹⓿ __ Неужели больше никогда ...

— Да твою же… Это ж надо! Выскочить из планкова пространства точно на патрульную эскадру. И на чем! На транспортнике, немного тюнингованном неирскими штучками, но точно не быстром и не маневренном. — Кэп, три малых корабля по левом борту и… У них пушки, кэп. — Вижу. Утихни. В глазах инженера явно читалось: старый пират сошел с ума. А он не сошел! За ними следили. Выследили. Бывает. Пусть попробуют достать! Йонас дождался белого всполоха орудий и увел корабль в планково пространство. Долбить плазмой по трюму с термоядерным капсулами — надо быть очень крупными идиотами.

***

Человечество не воевало всерьез две с лишним сотни лет, со времен Мировой Климатической. Самый долгий период мира и спокойствия, так говорил учебник истории. Если это правда, зачем год за годом выделяется бюджет на оборону? Зачем на огромных заводах собирают пушки, бластеры, термоядерные заряды всех размеров, боевые дроны и экзокостюмы. От кого Федерация и Халифат будут обороняться? Официально не существует даже Других, хотя неирские корабли мелькают на космодромах, а отдельные технологии давно расшифрованы и стали привычны, как растущие биопротезы или нейроредукторы. Йонас и раньше порой задумывался об этом. После того как Фин Сильверстоун собрал кучку головорезов и напал на поселение, а Смирнов — добрый мужик Егор Смирнов — привез своих ребят и ответил по полной, задумался особенно глубоко, но ненадолго. Жизнь побежала по накатанным рельсам, и вопрос «нет ли где-то войны» перестал существовать в поле внимания. Теперь же Йонас Келлер не просто знал, что далеко-далеко от главных планет человечества не прекращается война. Он сам был войной.

***

«Астерия» появилась сразу в крытом доке. Амортизаторы скрежетали как черти в аду, пока корабль опускался на целых полметра. Это успех! Фурор! Даже в навигаторской были слышны вопли восторга. Команда и ремонтники вынесли Йонаса из корабля на руках. — Кэп, держи, — кто-то сунул трость. — Ничего себе ты дал! — Годы практики, — усмехнулся Йонас. — Кофейку нальете? — Нальем чего угодно! От «чего угодно» пришлось отказаться. Ни к чему. Совсем негодные стали ноги, но, чтобы поменять интерфейсы, надо лететь на Тау… И Йонас надеялся, что продержится с этими еще немного. Так что он потягивал растворимый кофе с ударной дозой сахара и ждал явления Шан Бо. Удивительно. В шестнадцать вместе бегали от полиции, и через сорок лет снова оказались вместе. — Отдыхаешь, звезда навигации? — Лисенок перекинул косу назад и сел рядом, на ящики, служившие в подсобке стульями. — Обратно так же полетишь? — Придется. Только не на этой штуковине. Хотел у тебя попросить что-нибудь поменьше. — За деньги! — Шан Бо поднял указательный палец. — Без обид, Йоник. Если уцелеет — всё верну. Если помрешь на маршруте, можешь не возвращаться, так прозвучало. Йонас зачем-то рассмеялся. Ничего веселого! Заведомо безнадежное дело — протащить краденые бомбы под носом у патрулей. Сам не мог внятно объяснить, зачем. Не из жадности, хотя заплатили авансом и очень недурно. «Ты будто специально ищешь, где огрести», — прокомментировал Шан Бо и был прав.

***

Пять лет назад Йонас потерял все, чем дорожил: маленькую планету, свой дом, друзей, их уважение, родную дочь и любимую женщину. Сбежав из дома Беллами, он отправился в порт. Написал Киту Спенсеру. Того не было в столице, но добраться к нему на виллу, спрятанную в маленькой деревне в горах, не составило никакого труда. Кит пришел в восторг, когда через полчаса Йонас возник у него под окнами. Они сидели на террасе с бокалами в руках, Йонас жаловался на жизнь, а Кит рассказывал, что отошел от логистических дел и собирается провести старость, выращивая виноград и розы. Работенку по душе он Йонасу, конечно, нашел. Дал контакты парней, которые знали других парней, а те уже помогли выйти на серьезных людей, пытающихся усидеть одновременно на двух стульях — респектабельных политиков и отъявленных мафиози. Всего за несколько месяцев он стал знаменитостью в этом скрытом темном мире. Возил оружие и наемников. Прокладывал пути между базами военных компаний и местами боевых действий. Брался за самые опасные маршруты и самые сомнительные грузы. Знал наперечет все новые месторождения золота, меди, иридия, а также — их актуальных хозяев. Не шел на службу ни к кому из них. Йонас ощущал себя руслом, по которому война и деньги перетекают из одной точки вселенной в другую. Пустым сосудом. Пытался наполниться хотя бы чем-то — и не мог.

***

Квартирка Шан Бо  на краю космопорта напоминала о родительском доме в секторе ро. Полубытовка с плоской крышей, обшитая синими панелями. Внутри — кухонька с плиткой на одну конфорку, узкая кровать под лоскутным покрывалом и душевая, совмещенная с туалетом. — Можно мыться сидя! — сказал Шан Бо не без гордости. — Зато душ водяной! — Это Земля, тут воды больше, чем всего остального. Не впечатлил. — Ну и ладно. Отдыхай, пойду искать, на чем тебе сваливать. Шан Бо ушел, а Йонас смотрел, как шевелятся от влажного ветра пальмы, которые во множестве росли вокруг, как плывут по невыразимо глубокому небу длинные гряды облаков, и желтое горячее солнце, то самое Солнце, настоящее, то выкатывается из-за них, то снова скрывается. Вскоре смотреть на небо ему надоело, а других развлечений в рабочее время крошечный поселок не предлагал, так что Йонас стянул брюки и свитер, и залез под мягкое покрывало. Если есть возможность поспать — лучше ее использовать. Ему снился Нейс, сидящий на берегу синего моря. Затем Мэй, но не взрослая, а маленькая, прыгающая в мелких теплых волнах. Он сам стоял по грудь в воде, и когда пытался выйти, море откидывало его обратно.

***

Где-то через полгода, наевшись адреналином до отвращения, Йонас заявился на свою планету. В воображаемом возвращении домой он лихо садился на привычный космодром, отрывал замок законсервированного дома и рассказывал Нейсу и Ван Тао про опасные, но захватывающие полеты, а затем… Может быть, спрашивал совета, как помириться с Мэй. Диспетчер космодрома оставил его четыре часа нарезать круги по ближней орбите. Машины, припаркованной когда-то у административного домика, на месте не оказалось. Ван Тао растерянно сказал, что через час дежурные сменятся и подбросят до городка. Что ему делать в городе, тем более через час стемнеет? Нейс, лишенный азиатской уклончивости Ван Тао, согласился подвезти. Извинился, что дом с ветряком заняли они с Маави. Неирский голос в голове звучал сдержанно, но искренне. Нейс осуждал размолвку с Мэй, переживал за самого Йонаса, не хотел ссориться. — Я думала, вы вместе теперь прилетите… Маави погладила живот, обтянутый складками вишневого в бежевый цветочек платья. Она выглядела такой милой, а гостиная, которую она наполнила вышитыми салфетками и вязаными подушками, настолько уютной, что Йонас даже не смог разозлиться за отобранный дом. — Когда-нибудь, может, и прилетим. Нейс предложил переночевать в маленькой гостевой. Всю ночь до сознания долетали отголоски неирских мыслей и эмоций — в ожидании собственного ребенка Маави расстроилась из-за Мэй и ее племянников, а Нейс — волновался за Маави. Только под утро Йонас догадался снять переводчик с уха и заснул, наконец, крепко. «Мы рады, что вы в порядке. Простите, если звучит резко, но, Йонас, вам следует изменить приоритеты. Одиночество никого не делает счастливым». — Спасибо, товарищ. Я постараюсь. Береги Маави, не болейте! «Будьте осторожны в космосе!» Нейс высадил его у космопорта и тут же умчался на квадроцикле, не стал провожать дальше. Облако пыли взметнулось за ним над вершиной холма и растаяло так же быстро, как надежды Йонаса, что где-то остался его дом.

***

Земные вечера — лучшие. Теплый воздух можно разливать по стаканам и запивать им рис с креветками и кокосом, отдающий сладостью меда и остротой красного чили. Как бы Йонас ни любил еду с Широваку, местные повара из такой же рабочей забегаловки превзошли их на голову. Это мысли и ощущение тающей во рту остроты он увозил с собой. За двадцать тысяч марок Шан Бо одолжил крошечную «лодку». То, что не жалко было угробить вместе с грузом и сошедшим с ума единственным навигатором. В одиночку летают только психи, но сегодня Йонас никого не взял с собой — инженер уже не поможет, медик ему не нужен. Пусть все останутся свободны и живы. Он как-нибудь выкрутится. Безымянный корабль исчез из дока под аплодисменты присутствующих. Йонас улыбался. Как навигатор он все-таки потрясающий! Это грело те части души, которые еще отзывались на маленькие жизненные радости. Курс к Эпсилону Эридана. Совсем недалеко, максимум полчаса дороги. Там нужно получить координаты пункта назначения от спутника, дрейфующего на орбите одной из планет системы. Там же его и перехватили. Первый раз. Три патрульных корабля. Может быть, все те же, но, скорее всего — другие. Знали точно, куда он направляется. Шан Бо? Мог Лисенок его сдать? Некогда думать. Уворачиваться надо. Динамик скрипит. Кто-то пытается связаться. Пошел к черту! Йонас заставил корабль падать носом вниз. Где чертов спутник? Белая вспышка у левого борта. Не сейчас, ребятки! — Таможенный патруль! — скрежет становится почти различим. — Идите в зад! — Оскорбление должностн… Йонас просто отключил динамик. Пусть скажут спасибо за веселье. Приемник корабля нашел спутник. Несколько секунд на передачу данных. Заряд летит снизу, но улетает в пустоту — старой лодки нет в видимом пространстве.

***

Йонасу пятьдесят шесть, и он до сих пор жив только благодаря удивительному везению. Лисенок и Кит Спенсер считали иначе, но сам-то он знал — никто другой не мог выжить в таком количестве передряг. По крайней мере, ему нравилось так думать. Не списывать же все на навигаторские способности. Однажды он почти проигрался в нейросеги. Устал после длинного перелета, хотел отвлечься и пошел в зал, где играли на маленьких досках. Сам не заметил, как слил по партии всем желающим. Тогда впервые попробовал дополнительные стимуляторы. Сумел отыграться. После той ночи впервые надолго отказали ноги. Парни из торгового квартала таскали его по закоулкам Широваку три дня, пока не доставили с Тау суспензорное кресло. — Может быть, вернешься к цивилизации? — спросил Лисенок. — Это сейчас тебе повезло, что быстро отпустило, а если парализует? Так и помрешь в этом бедламе. — Есть такой вариант, — ответил Йонас. — Все, знаешь ли, помрут. Прозвучало как невеселая шутка, но сам он знал наверняка — Широваку станет его последним домом. Он умрет именно здесь, за доской нейросеги. После того как сделает нечто очень важное. В мелькающей перед глазами сетке событий он видел этот момент — темный зал, девушка с ясными глазами и твердым разумом, блеск металла. Йонас боялся не смерти — того, что предшествует ей. Старости, беспомощного одиночества. В моменты подступающей паники он старался нащупать во внутреннем кармане маленькую капсулу, полученную очень давно от Смирнова. Он должен беречь эту штуку. Почему? Сложно вспомнить. Память порой не лучше ног.

***

— Йоник, ты еще жив? Вызов от Шан Бо по мультилинии приятно разбавил монотонность шестичасового маршрута. По правилам навигаторы не должны работать больше двух часов подряд, но меняться-то не с кем. Автопилот нормально тянул максимум пару минут — еле хватало, чтобы проглотить стакан кофе и горсть орешков. — Пока да, — Йонас увернулся от небольшого возмущения, похожего на торнадо — не утащит в черную дыру, но может здорово сбить с курса. — Куда летишь? — К Росалии де Кастро. — Что за баба? — хихикнул Шан Бо. — Я думала, ты по делам. — В созвездии Змееносца. Все хорошо у меня, давай пока. Это он прикидывает, можно ли двадцать тысяч быстренько прокрутить или что? Не такая и сумма для Шан Бо. Сам он, правда, как-то и за меньшее потащился в сомнительный рейс, чуть не угодил в рабство. Зато Нейс тогда корабль себе добыл. Нейс — хороший парень, хотя и неир. Йонас скучал по нему едва ли не больше, чем по Мэй.

***

Иногда Йонас винил во всем Артура Беллами. Старый девятихвостый лис всегда считал его, парня из сектора ро, человеком третьего сорта. Двадцать лет выжидал, чтобы забрать дочь! Дождался! Дешевой манипуляцией на тему семьи и несчастных детишек заставил вернуться на Тау. — Тебе вообще никто не мешал с ней остаться! — так сказала Маша, когда они встретились спустя почти два года. — Дед что, выгнал тебя из дома? Пускай бы и выгнал! Мог квартиру снять. Жил бы недалеко от Мэй, если так ее любил! Тогда, за месяц до своего двадцатилетия, дочь великодушно простила его и познакомила со своим парнем. Тайлер Бэк, улыбчивый балагур с дипломом инженера и неплохим контрактом на проектирование электростанции, повстречался ей на каком-то «дискуссионном кружке». В одинаковых серых брюках и белых рубашках они выглядели моделями с обложки молодежного журнала, и от обоих за километр веяло юношеским максимализмом. — Вот допустим, тебе вручили бы двух детей? — поднял бровь Йонас. — Вот Мэй вручили двух детей. А до этого — меня. Она же не сбегает. Шах и мат. Еще через год на Мадре-де-Диас погибла Варя. Репины ездили смотреть на редкое явление — голубой снег на вершинах дремлющих вулканов. В столице вспыхнули беспорядки, начала эвакуация туристов, и будь у них меньше денег, чтобы купить последние билеты до Тау, Варя осталась бы жива. Йонас примчался в столицу, но пойти на похороны, неизбежно увидеться с Мэй не решился. А зря. Может, и не оказалась бы она тогда в постели Репина. — Пап, честное слово, успокойся, — вздохнула дочь в их следующую встречу. — У них нет космической любви какой-то, но… что, теперь людям не жить? Судя по кадрам из очень желтых лент, Вадим был вполне способен жить на всю катушку, и никакой возраст ему не мешал. Выиграл в генетической лотерее, молодец. — Отчего же, рад за них. Пусть живут. Куда мне, презренному калеке. — Никто тебя не презирает, боже мой, пап, ты как Юй! Только Юй подросток, а ты нет. Напиши ей. Поговорите как взрослые. — О чем? Оценках по геометрии? — Да действительно! — Маша закатила глаза. — О чем вообще говорить с какими-то женщинами! Он вовсе не то хотел сказать. Мэй же захочет, чтобы он интересовался детьми, а ему как-то плевать. Ему и на себя-то плевать. — А что Юй сказала про Вадима? — Что такая красотка, как Мэй, могла бы найти себе и помоложе, но раз ей так хочется, то ничего не поделаешь. Не поспоришь. Репин, впрочем, вскоре уехал в Сибирь, к детям от первого брака. Маше оставил кучу денег. Она купила себе квартирку в богемном районе, а остальное передала на благотворительность. О Мэй с тех пор светские хроники ничего не писали.

***

В системе Росалии его ждали. Пять кораблей — полноценный отряд. Значит, все-таки Шан Бо. Больше никто не знал! Даже сам он не знал, куда летит, когда на Земле садился в навигаторское кресло! — Йонас Келлер, это военная полиция Федерации! — В зад идите, я ж говорил уже. Что делать? Повторить фокус с посадкой? Координаты не факт, что точны, а уронить корабль на камни не хочется. — Вы можете сдаться и сохранить себе жизнь. Мистер Келлер, вы слышите меня? — Повторю. И-ди-те-в-зад-ни-цу! — Последнее предупреждение… Почему так мерзко, а? Йонас сделал вид, что никаких кораблей рядом не существует, и пошел на снижение к ближней орбите.

***

За пять лет он несколько раз был рядом с домом Беллами. Прилетал в столицу, и как-то незаметно оказывался на кампусе. Заходил в студенческую кофейню и бродил там, где когда-то они с Мэй передавали Машу в семью Репиных. Обе семьи перестали существовать, но университет жил, и все так же был полон молодых, увлеченных людей. Мэй видел дважды. Первый раз — зимним вечером. Было еще не поздно — студенты как раз расходились после занятий, спешили на остановку автобуса, поёживаясь от ветра и легкой мороси. Женский силуэт появился в окне спальни. Йонас думал, заметит ли Мэй под желтым фонарем фигуру с тростью и кофейным стаканчиком, не стоит ли помахать ей, но она просто задернула шторы. Вскоре он слетал к Нейсу и Маави и надолго оставил мысли показываться ей на глаза.

***

Корабли Федерации выстрелили в Йонаса, но попадали в старый метеоспутник. Осколки медленно кружились на месте. Война в космосе не такая, как рисуют в комиксах. Без пышных взрывов. Только быстрая тихая смерть. Внутри все разбито. Старый друг предал его. Последний, кто оставался. Больше нет ничего. Ни цели, ни смысла. — Йоник! — Шан Бо по мультилинии. — Съэкономил? — прошипел Йонас, уворачиваясь от нового залпа. Фиолетовая звезда ослепляла, облако пыли вокруг планеты сверкало как стразы. — Йоник, просто сдайся им… Еще чего? Сдаться, чтобы ты получил премию или что? — … Беллами все уладят, мы договорились… Что? Беллами? Артур? Мэй? Кто все уладит? Что за бред? — Иди ты… — Пожалуйста, сдайся. Ты убьешь… Йонас сбросил вызов.

***

Второй раз — весенним утром. Он твердо намеревался объявиться, но вот золотой планер во всем великолепии сверкнул боками, заложил красивую дугу и сел у дома. Из планера вышла Мэй, а с ней — мальчик лет десяти с коробкой, перевязанной большим золотистым бантом. Они скрылись за дверью так быстро, что Йонас едва успел заметить — на Мэй были золотые туфли, и она, и мальчик улыбались и болтали. Через несколько минут появился еще один планер, синий. Судя по прибывшей на нем девочке с букетом розовых цветов и подарочным пакетом — у Беллами намечался детский праздник. День рождения легендарной Юй, наверное. Не лучшее время, чтобы заявиться со сложным разговором. Высокий парень в зеленых брюках и пиджаке привел с кампуса сразу двоих — белокурую вертлявую девчонку и серьезного рыженького мальчика. Занимались на каком-то кружке для школьников, наверное. В девочке было что-то неуловимо знакомое, но как Йонас ни пытался, не мог вспомнить, где видел ее раньше. Может быть, в репортаже о юных дарованиях? Йонас ушел. Горькая мысль «неужели я больше никогда не увижу ее?» из мрачной фантазии превратилась в обыденность.

***

Один из федералов рядом. Слишком близко. Один залп — и всё. В висках стучит. Красная пелена, он ничего не видит. Во рту сухо. Ноги не шевелятся, да и плевать. Йонас кладет корабль почти на бок. Нет. Нельзя так! Выровняться, не дать выстрелить в днище, там же заряды! Поздно. Да и зачем? Чтобы выжить? — Йонас! — снова голос из передатчика. — Ответь, Йонас, прошу тебя! Мэй? Удар в дно. Еще один. Кабина темнеет. Вспыхивает красная лампочка, корабль теряет управление. Все дрожит. По стенам бегут трещины, точно разверзается ад. — Йонас, пожалуйста… Вспышка света. Кислорода в легких нет. В глазах темнеет. «Неужели я больше никогда…»

***

Бежевый ворс ковра щекочет лицо. Пыльно-розовые шторы открыты. За окном светло. Реальность или предсмертные видения? Йонас кое-как поднялся, цепляясь руками за ножку кровати и покрывало. Сел. Голова кружилась. В нос назойливо лез теплый сладкий аромат. — Мэй, это к тебе! — раздался над ухом звонкий голос с крайне скептическими нотками. У туалетного столика стояла девочка-подросток в черной футболке и шортах. Скрестила руки на груди. В серых прозрачных глазах — удивление и насмешка. — Юй, что? Голос Мэй донесся из коридора, послышались торопливые шаги. Йонас пытался сфокусироваться на двери, но все расплылось. Он правда в доме Беллами или… — Не буду вам мешать! — Йонас… Пожалуйста, даже если это галлюцинации, пусть он увидит! Мэй стояла перед ним. Старше, чем он помнил. Еще красивее. Мэй смотрела на него, а ее глаза наполнялись слезами. И Йонас чувствовал, как слезы текут и по его щекам. — Привет, булка, — прошептал он так, что сам себя не расслышал. — Черт побери, Йонас Келлер, — сказала Мэй и села рядом с ним.