Жаба

      Когда прозвенел звонок с последнего урока, дети сразу стали мигом собираться, чтобы поскорее отправиться в любимый дом. На первом этаже возле раздевалок в это время всегда было много народу, первая смена уходила, а вторая приходила, так что найти свободное место всегда было настоящим испытанием. Некоторые не брезговали ставить рюкзаки прямо на пол и класть на них куртку, а потом одеваться, начиная сначала менять вторую обувь на первую.       Выйдя из здания, всегда мгновенно ощущался душевный сброс груза и наступающая легкость свободы. Особенно это чувствовалось по пятницам, когда впереди должно было быть целых два выходных. Некоторые ждали у двери своих друзей, чтобы пойти домой вместе. Особенно было хорошо, если они жили рядом друг с другом или хотя бы в одном направлении. Это было тем, чем Клерви не могла похвастаться. Долгое время она в одиночестве поворачивала к тропинке, ведущей во дворец. По пути, конечно, могло попасться несколько солдат Фатуи, возвращающиеся или уходящие из дворца, но они уж точно не могли быть путниками Клерви. Она с ними даже не здоровалась.       Но и на ее улице настал праздник еще весной, когда и ее начали дожидаться на улице. Клерви первое время всегда удивлялась, как Серый и Яся умудрялись всегда опережать ее и многих. И даже не в том, чтобы сбежать из школы, но и чтобы переодеться на физкультуру или быстрее прийти в класс. Если от Яси еще подобного ожидалось, то Серый не выглядел как очень шустрый ребенок. Поначалу Клерви всегда пробовала их обогнать, но потом просто сдалась, ведь даже если получалось, то усталость после того не стоила.       Когда они втроем вышли за ворота, то не сразу разошлись. Часто бывало, что они решали недолго пройтись вместе вдоль дороги, ведущей ко дворцу. Далеко сильно от школы не отходили, примерно через тридцать метров прощались и расходились в разные стороны. Хотя Клерви замечала, что постепенно это пройденное расстояние увеличивалось. Может быть, они боялись подходить ко дворцу, хотя и частенько надоедали вопросами о том, какой он изнутри. При этом ни Яся, ни Серый не просились в гости, да и сама Клерви не была уверена, можно ли было ей хоть кого-то привести. Во-первых, она никогда и никого не принимала, поэтому совершенно не знала, что делать, а во-вторых, Заполярный сам по себе не был домом. Это был главный рабочий центр Фатуи, там было много других людей. Однако Клерви не могла не признать, что и не спрашивала об этом. Даже у Дотторе. Было еще много вещей, которые она боялась спросить у него напрямую.       — Чего это там почти все наши собрались? — с каким-то язвительным интересом спросила Яся.       С их стороны пути, слева по дороге от школы, и правда стояло много детей. Сюда обычно заходили поиграть, но не стоять полукругом вокруг чего-то, так что такое сборище и правда привлекало внимание.       — Мы пойдем? — в голосе Серого слышалось слабое раздражение из-за того, что они остановились.       — Конечно!       Яся, видимо, не уловила его мимики, поэтому сразу побежала вперед по хрустящему снегу к одноклассникам.       — Мне кажется, она не знает правило, что нельзя злить бухгалтерию.       Клерви на это заявление Серого оставалось только нервно посмеяться, ведь смысл фразы она совершенно не поняла. К тому же не хотела признаваться, что самой очень хотелось подойти и посмотреть. Яся уже в нетерпении повернулась и помахала им, подзывая подойти к толпе. Здесь собрались дети их класса, параллели и даже немного старше. Клерви сразу узнала двоих, с которыми ей весной пришлось столкнуться в драке. У нее было одно преимущество над ними — в Доме Очага ее все же научили ставить удар, хотела она сама этого или нет. Сегодня же ей пришлось просто сурово посмотреть в их сторону, чтобы постараться напомнить о себе. А когда глаза Клерви пересеклись с объектом давнего спора, Женей, то всë, что ей оставалось сделать, — это отвернуться. После того случая они больше не разговаривали. Клерви всë хотела завязать разговор, но не знала, с чего можно начать. Поэтому решила, что просто ответит, когда он подойдёт сам.       Все дети собрались полукругом вокруг давно проржавевших и дырявых неиспользуемых более труб. Наверное, раньше их использовали, чтобы подавать в здание тепло, но теперь они просто лежали здесь без дела со множеством отверстий, порой даже сквозных. Они были достаточно большие, так что унести их было просто невозможно, но зато некоторые использовали их в качестве сидения. И это было еще более странно: чем они могли так сильно привлечь внимание такой толпы?       — Что у вас здесь? — весьма заинтересованно спросила Яся.       — Там что-то есть, — сказал один мальчик из параллели, указывая на одно из отверстий в трубе. — Противное такое, жесткое.       — Кто это вытащит оттуда — будет считаться самым крутым! — сразу подхватил второй рядом с ним.       — О, так это даже не на деньги, — разочарованно произнесла Яся, слегка облокотившись на Серого слева. — Тогда нет смысла рисковать.       Клерви даже не понимала, какой здесь может быть риск, ведь это всего лишь какой-то предмет в трубе. И чего из-за этого возникла такая суета? Хочешь посмотреть — берешь и вытаскиваешь. Но почему-то никто не решался подойти и сделать это. Вместо этого Алиса, девочка из их класса, стянула с плеч рюкзак и начала что-то доставать из него. В классе она была выше всех девочек, уступала только всего одному мальчику, но объектом зависти у многих служил не ее рост, а волосы — кудрявые и огненно-рыжие. Такие объемные, что, иногда казалось, конский хвост был больше ее головы. Сама она в этом ничего хорошо не находила, ссылаясь на какое-то «ведьминское знамя», якобы это был признак врожденного дара. Точно про дар Клерви не знала, только видела, что она гадает на картах на переменах. Однако рассказы других о ее магии всегда варьировались от одного к другому.       Она вытащила колоду карт, скреплённых канцелярской резинкой, и уверенно произнесла:       — Сейчас посмотрим, опасно это или нет.       Клерви еще больше не поняла происходящего и как вообще все пришло в эту сторону. Она уже хотела сама подойти и посмотреть, что там внутри лежало. Но ее опередили. Женя, которому, наверное, тоже не хотелось на это смотреть, пошел вперед со словами:       — Да бросьте вы эту чушь!       Однако последние два шага он все же замедлил, а некоторые в толпе, наоборот, сделали еще шаг назад. Перед тем как просунуть руку, мальчик один раз глубоко вздохнул, будто набираясь смелости. Через секунду его лицо приобрело обычное выражение, которое девочки в классе называли «утомленное». Но сейчас казалось, что Женя просто сам себя успокаивал.       Кто-то в толпе выдвинул мысль позвать взрослых, но эта мысль была успешно всеми проигнорирована, ведь Женя уже опустил кисть в отверстие. Однако всего секунду спустя он вздрогнул, вытащил руку и отпрыгнул назад с криком:       — Оно живое!       — Живое?       Клерви сразу заинтересованно прошла вперед, снимая рукавички, и легко просунула руку в отверстие. Ее пальцы сразу что-то ощутили, но слегка дрогнула она лишь один раз, от неожиданности, а потом начала одной рукой ощупывать этот живой объект.       — Поаккуратнее там… — не очень уверенно сказал ей Женя.       Хоть Клерви раздражалась таким беспокойством, но решила, что не стоит обращать на это внимание сейчас. Внутри было что-то холодное и с маленькими бугорками, но и правда живое. Однако при этом что-то знакомое, от чего Клерви просунула вторую руку в черноту этой дыры, покрепче хватая то, что скрывалось внутри.       — Кле-е-ерви… — обеспокоились за неё остальные позади.       — Это жабушка, — Клерви легко вытащила двумя руками земноводное и повернулась к остальным. — Какая хорошенькая.       Когда она показала всем жабу серовато-оливкового цвета, которая на глаз достигала длину около десяти сантиметров, некоторые дети вновь отстранились назад, однако все почему-то продолжали смотреть в их сторону с какой-то неуверенностью или даже страхом.       — Она уснула, — сразу послышался спокойный тон Яси, они с Серым были одни из немногих, кто стояли спокойно. — Они спят, когда холодно.       — Было дело, — дополнил Серый рядом.       — Зачем она пришла сюда спать? — спросил какой-то мальчик из толпы, которого Клерви не знала.       — Её кто-то принёс, дубина, и бросил! — крикнула на него сразу Алиса, а потом развернулась к Клерви. — Жаба к жадничеству и несчастью. Плохой знак.       — Клерви теперь проклята? — испугалась одна девочка из еë класса.       — Ничего она не приносит несчастья! Это просто брошенная жабулька! — крикнула Клерви как можно громче, затем положила жабу на одну руку, а второй начала поглаживать еë сверху. — Бедная. Я отнесу её и согрею.       — Тебе не страшно? — поинтересовался Женя.       — Смотри, какая она милая, — Клерви подняла жабу практически к его носу, от чего мальчик скривился, слегка отстранившись. — Я о ней позабочусь, обещаю.       — Как знаешь.       Только через секунду она осознала, что это был их первый разговор за долгое время. И то, неприятный лично для Клерви, ведь она не хотела принимать такую реакцию в сторону брошенной жабы. Наверное, не только он, но и многие вокруг посчитали еë немного сумасшедшей, раз она так относилась к земноводному. Но если дело дошло до этого, то Клерви было всё равно, что о ней все подумали. Она расстегнула рюкзак и как смогла обернула жабу в чистый платочек.       — Клерви самая крутая, — объявил Женя рядом.       — И проклятая, — дополнила Алиса сразу.       — Сейчас я тебя прокляну, — Клерви угрожающе подняла жабу, делая в её сторону три шага. — У-у-у…       Алиса сразу отбежала за других ребят, прося Клерви убрать жабу подальше. И чего они так ее бояться, если все, что сделала эта жаба — просто уснула? Никто несчастья не приносит, просто эту жабу выбросил кто-то плохой, уж кто и должен быть проклят, так это человек, что ей навредил — так посчитала Клерви.       Женя поднял ее рюкзак со снега и на вытянутых руках поднес его к Клерви. Он все еще нервничал, когда в его поля зрения попадала несчастная жаба, но все же был готов помочь. Из-за этого Клерви решила его простить.       — Спасибо, — сказала она, когда положила жабу в кармашек и застегнула замок.       — Тебе отец разрешит? — послышался все такой же спокойный голос Яси.       Клерви неуверенно опустила взгляд на кармашек, где сейчас лежала жаба. В Доме Очага, если пообещать хорошо позаботиться о животном, а также доказать, что ты ответственный, мама разрешала оставить кого-то небольшого. Так у Перри было несколько ручных пауков небольшого размера. Она иногда пугала детей, что они ядовитые и могут укусить, и хоть Клерви знала, что таких мама не разрешила бы оставить, но предпочитала подыгрывать. А вот как вести себя в Снежной с Дотторе — она не знала. Но и бросить эту жабу она тоже не могла.       — Пока только согрею её, — Клерви накинула рюкзак на плечи. — Там посмотрим.       Может быть, она найдет ей хороший дом? Или сможет держать ее втайне? Сейчас она только хотела принести ее в безопасное место, подальше от чужих глаз и рук, что могли сделать жабе только хуже. Вместе с Ясей и Серым они ушли первые быстрым шагом, а остальные дети, понимая, что больше смотреть не на что, разошлись следом с чувством облегчения на душе.       — Почему все так испугались? — спросила Клерви, когда они уже завернули на нужную ей тропинку.       — Мало кто любит жаб, — ответила ей Яся. — У меня к ним ни любви, ни брезгливости.       — Нет, почему никто ее не вытаскивал? — уточнила она вопрос.       — Потому что это могло быть опасно, — ответила Яся сразу. — Это могли устроить люди, которые выступают против нынешних порядков.       — Чего? — нахмурила Клерви брови.       — В столице живут либо солдаты с их родственниками, либо люди, что сколотили хороший бизнес, имея на руках договоры с Фатуи, либо потомки тех, кто сделал себе имя еще при прошлом Архонте. Поэтому те, кто выступают против Фатуи, могут вымещать на нас свою злость.       — Правда? — переспросила Клерви, получив положительный ответ. — Но мы же не из Фатуи.       — Папа говорит, что им много причин не нужно и, чтобы насолить верхушке, они могут выкинуть что угодно, — снова объяснила Яся. — Поэтому нам всегда напоминают об осторожности и что надо делать, если заметили что-то подозрительное.       — Обратиться с этим к ближайшему солдату? — вспомнила Клерви уроки основы безопасной жизнедеятельности.       — Ага, а если тебя взяли в заложники, то не геройствовать и не мешать операции освобождения, — монотонно дополнила Яся. — Четко следовать указаниям.       Так вот почему им часто зачитывали такие инструкции, теперь Клерви всë понимала. В следующий раз она решила не быть такой смелой, чтобы полезть куда-то, если все эти рассказы — правда. Снежная казалась ей весьма спокойным местом, но неужели только потому, что рядом с ней всегда был один из Предвестников?       — А с вами было такое? — решила поинтересоваться она.       — Нет и хвала Царице! — сразу громко крикнула Яся. — Я как представлю себя в такой ситуации, то ног не чувствую сразу.       — О! — вдруг подал голос Серый. — Ясь, мы далеко зашли.       Когда он сказал это, то Клерви снова обратила внимание на дорогу. Заполярный уже казался достаточно большим, до него оставалось совсем немного, от чего ее друзья остановились.       — И правда заболтались, — Яся резко развернулась к ней. — У нас с Серым дела в городе, надо поскорее их решить, так что мы пойдем.       — Может быть, дойдете до дворца и там уже спуститесь? — предложила Клерви. — Вас не наругают за это.       — Да мы все же обычным маршрутом, — отказалась она не очень уверенным тоном. — В Заполярном не любят незваных гостей, даже если они просто мимо проходят.       Эта фраза Клерви не понравилась, ведь у нее с собой как раз был балласт в виде маленького незваного гостя. Но отступать уже было бессмысленно, Клерви совесть не позволяла избавиться от жабы, поэтому она двинулась вперед быстрыми громкими шагами. Нужно было придумать, что делать. Сегодня была пятница, а значит, уроки было делать не нужно и Дотторе зайдет в комнату только вечером. До этого времени она сможет держать его подальше и контролировать ситуацию. И поскольку завтра выходной, он не станет сам ее будить. То есть если она спрячет жабу вечером, то все будет благополучно до утра понедельника… Ах, нет, он же будет проверять ее домашнее задание. Или можно попроситься сделать работу у него в кабинете? Не будет ли это сильно подозрительно?       Под все эти рассуждения Клерви зашла во дворец, стряхнула на ногах снег и начала подниматься по лестнице. Здесь не любили незваных гостей, а кем была она, если не получала приглашения? Может быть, тогда все будет хорошо?       Она зашла в комнату, разулась, сняла верхнюю одежду быстрее, чем когда-либо, и, сама запыхаясь, поскорее расстегнула замок и вытащила своего попутчика. На пару мгновений в Клерви пробудилась тревога, — жива ли эта жаба сейчас? — но все оказалось хорошо. Она была в порядке, ей просто нужно было согреться. В комнате было достаточно тепло, но Клерви подошла к окну, просунулась под шторку и положила жабу на подоконник, вывернув ее из платочка. Снизу была батарея, так что здесь должно было быть намного теплее.       — Вот тут тепло, — сказала ей Клерви. — Правда?       Но жаба все еще была недвижимой и с закрытыми глазами. Неужели еще не согрелась? Но у Клерви не было слишком много времени, нужно было переодеться и идти к Дотторе. Сколько ей нужно для пробуждения? Она успеет? А может быть, ей нужна была еда, чтобы проснуться?       Когда в дверь постучали, Клерви дрогнула со страху. Почему это произошло сейчас? Она в испуге уставилась на жабу перед своим носом. Успеет ли она ее спрятать как следует? Видимо, она думала слишком долго, так как ручка двери щёлкнула, из-за чего ей пришлось второпях вылезти из-под шторки и загородить собой жабу.       Когда Дотторе зашëл, ей оставалось только молиться, чтобы он не заметил ее гостя.       — Я только пришла, — решила сразу Клерви оправдаться, думая, что это из-за задержки. — Как раз хотела идти.       — Я знаю, хотел сразу поймать тебя, чтобы ты крюки не делала, я не на пятом этаже работаю, — объяснил Дотторе свое появление, остановившись не так далеко от нее. — И еще мой день стирки перенесли на воскресенье, поэтому сегодня можешь ничего не собирать в корзину.       — Понятно.       Клерви приподняла плечи, слегка покачавшись с пяток на носки, сложив руки за спиной и не сходя с места. Ну почему он пришел именно сегодня? Что за роковой день?       — Ну так, пойдём? — решила она поскорее увести его отсюда.       — Что там у тебя? — когда Дотторе это спросил, по спине Клерви пробежали мурашки.       — Ничего.       Она всё ещё плохо врала, поэтому Дотторе настоятельно сложил руки на груди, требуя одним взглядом через маску, чтобы Клерви прекратила этим заниматься. Девочка глубоко вздохнула, понимая, что все еë старания бесполезны, поэтому развернулась и взяла жабу на руки. Лучше тогда было все выложить как есть, чем сердить его отговорками. В прошлый раз он сильно на это разозлился. Она не видела, как Дотторе опустил веки под маской, едва жаба оказалась в его поле зрения, но зато услышала один глубокий вздох, поэтому опустила голову, посмотрев на жабу, что сидела у неё на ладошках возле груди.       У Дотторе в тот момент крутилось много мыслей в голове. У всех дети как дети, приносят котов или щенков, а его ребёнок принёс жабу! Хотя могло ли быть все иначе, если она для Дотторе была родная дочь?       — Клерви, нет, — отрезал Дотторе очень резко, вновь посмотрев на ребенка.       — Что «нет»? — уже заранее по-обидному спросила она.       — Одно из правил проживания во дворце: не держать никаких животных, — пояснил он.       — Но я ведь здесь живу.       — Ты не животное.       — А другие? Твои… — Клерви немного надула губы, отвернула голову и посмотрела на него одним недовольным глазом. — Они для тебя кто, животные или люди?       — Это неэтичный вопрос, Клерви, — сразу понял Дотторе, про что она.       — Правда, что ли?..       Она произнесла это с большей обидой и рассерженностью, от чего Дотторе повысил собственный тон голоса:       — Не пререкайся. Правила не нарушаются. Нет.       Последнее слово он выделил для неё чётко и властно. И неважно, будет Клерви на него обижаться после этого или нет, правил проживания это не отменяло. Нужно было избавиться от этого земноводного и дело с концом. Только вот при этом нужно было ещё постараться не добавить масла в этот огонь обиды. Палка о двух концах, но можно было попытаться.       — Как она вообще у тебя оказалась? — спросил её Дотторе через минуту.       — Нашли её.       Клерви ответила всё так же резко и обидно, без подробностей. Но они Доктору и не были интересны, он просто хотел всё это закончить. Но Клерви вдруг сама повернула к нему голову и более приближенным к своему обычному тону крикнула:       — Ладно! Тогда нам надо её отпустить!       «Тогда нам надо её убить», — вот это Дотторе назвал бы правильным решением проблемы. Отпустить на мороз было даже менее гуманное предложение, чем его собственное. Но пусть Клерви думает об этом со своей стороны, а он просто избавится от этого земноводного. Доктор наполовину в согласии протянул руку, говоря для Клерви:       — Давай.       — Да! В болото! — более радостно, чем раньше, крикнула Клерви. — Давай её увезем и отпустим?       Этого Дотторе в своих мыслях не рассчитал, но ничего сложного всё ещё не нашёл.       — Хорошо, — снова согласился он. — Отдай, я попрошу её увезти.       — Нет! — Клерви резко отвернулась влево с жабой на руках, но все так же смотрела на него через плечо. — Только я её отпущу!       — Клерви, не упрямься.       — Я её принесла, поэтому я её должна отпустить!       — Клерви, перестань, — уже переходил он на более грозный тон. — Займись другими делами.       — Какими? Завтра ведь не нужно в школу. Давай съездим и отпустим её?       — У меня нет времени на подобные…       — А куда ты торопишься? — сразу перебила она его.       — Перестань пререкаться!       Клерви опять злобно фыркнула, отвернув голову и жабу, практически встав к нему спиной. Она явно её не отдаст и будет упрямо настаивать на своём. Можно легко было забрать силой, а потом убить это несчастное создание, только вот Клерви явно на него сильно разозлиться из-за этого. Не всё ли равно? Она успокоится со временем. Однако в тот период это действительно будет уже большая проблема. Отказать Клерви — а что, если она по своему детскому благородию убежит и потом останется только надеяться, что целая и невредимая? Упрямая, прямо как он сам, но всё же пошла на компромисс, если ей не разрешили оставить жабу.       Дотторе ещё раз внимательно посмотрел на Клерви, уже предвкушая её обиду, но с чего это его волновало? В конце концов, идти на поводу у ребёнка было точно не для человека его должности. Но с ней…       Живя они в городе, он бы, скорее всего, разрешил Клерви её оставить. «Мы в ответе за тех, кого приручили», как и породили. Завтра потратить полдня, чтобы съездить с ней в другую часть Снежной, или потом три месяца терпеть её маленький протест? Выбор был слишком очевиден.       — Ладно, хорошо, завтра утром, — с тяжёлым вздохом согласился всё же Дотторе, а Клерви с появляющейся улыбкой развернулась. — НО! Больше никого не приноси, поняла?       — Да! Да!       Голос Клерви сразу стал более радостным и довольным. А как было иначе, если именно ее сторона победила? В ту же секунду у Дотторе в голове промелькнула мысль взять свои слова назад, но все же он сразу пресек себя. Дал ведь уже слово, а счастливый вид Клерви только подкупал сдержать его.       — Посмотри за ней, я сейчас вернусь.       После того как Дотторе вышел из ее комнаты, чувство негодования и злости вернулось в его душевное до этого времени спокойствие. Надо же было такому произойти. Но все же принимать и решать неожиданные ситуации Дотторе умел, поэтому оставалось только ждать завтрашнего утра. Он взял одну из пустых стеклянных банок с широким горлышком, а также раскрыл нож. Нужно было проделать отверстия к крышке.       — Господин Дотторе, извините, я…       Он заметил, что к нему кто-то подошел, но сначала решил заняться своими проблемами. За пару секунд Доктор сделал в крышке банки кучу дырочек, с первого раза, очень быстро шевеля рукой, издавая громкий стук. После этого он со слегка поднятым ножом посмотрел на того человека, что подошёл к нему, а сейчас спешил убежать со словами:       — Я потом подойду.       Это был правильный выбор. Этот человек быстро скрылся с глаз Дотторе, от чего он резко схватил банку и быстрыми громкими шагами направился назад в жилое отделение дворца.       «Я второй Предвестник, чем я занимаюсь?!»       Как же сильно в душе он негодовал на этот счет. Но его мыслительный процесс не прекращался даже в подобном настроении. Если подумать, он не видел, чтобы это земноводное шевелилось. Может быть, оно уже было мертво? Такое было вполне возможно, да и Клерви могла не заметить. Если это было так, то проблема решалась сама собой.       На этот раз Дотторе зашел даже без предупредительного стука. Клерви уже сидела за столом, положив голову на руки и наблюдая за жабой. Та все еще не дергалась. Может быть, правда умерла? Клерви даже не повернула голову в его сторону, заворожëнная этим созданием, при этом все еще пребывая в радостном настроении.       — Клерви, давай пересадим её сюда.       Он поставил перед ней банку с уже открученной крышкой, в которую девочка вглядывалась пару секунд, а потом взяла жабу в руку. Та сразу задергала лапками. Значит, все же не умерла. В ту секунду Дотторе пожалел, что по дороге не помолился Ронове, даже если это бы противоречило всем его убеждениям до этого момента. Но Клерви все еще была счастлива. Она легко опустила жабу на дно банки, после чего не отрывала от нее взгляда, пока Дотторе закручивал крышку.       — А она кушать не хочет? — спросила Клерви.       — У нас беспозвоночные не водятся, — как можно более спокойно ответил Дотторе, но все равно получилось натужно, однако Клерви не поняла больше сам смысл слов, чем испугалась интонации. — Жабы могут годами голодать и оставаться здоровыми, поэтому ещё пара десятков часов ничего не изменят.       Такой ответ девочку устроил и она вновь вернулась к разглядыванию жабы, что спустя какое-то время снова закрыла глаза и начала неподвижно сидеть на месте.       — Она ещё не согрелась? — снова спросила Клерви. — Мне сказали, что они засыпают от холода.       — Они ночные животные, — объяснил Дотторе. — Поэтому оставь её в покое, переоденься и иди обедать.       — А можно ей всё показать?       — Нет.       Наконец-то она заметила его сердитый тон, раз сразу перестала пребывать в приподнятом настроении. И чуть-чуть вздрогнула. Но все же не делом было срываться на нее, поэтому Дотторе постарался усмирить тембр.       — Давай мы не будем создавать лишних проблем? Если она потеряется, то будет очень плохо, — Доктор сразу потянул руку к банке. — В целом будет лучше, если она пока побудет у меня…       — Нет! — Клерви сразу отодвинула жабу в сторону. — Я обещала, что позабочусь о ней! Пусть она у меня ночует!       В этот раз Дотторе и правда думал просто оставить ее в своих покоях и забыть до завтрашнего утра. Так просто было безопаснее, но, видимо, у Клерви было свое мнение на этот счет.       — Только не выпускай её, — согласился он все же. — И не выноси из комнаты.       — Хорошо, — пообещала Клерви и снова повернула голову к банке. — Я переоденусь и скоро вернусь.       На ее ребячливое одушевление объектов Дотторе мог только закатить глаза. Но это земноводное хотя бы займет внимание Клерви до конца дня, от чего за нее можно было не беспокоиться. В конце концов, раз приходилось уезжать завтра, то следовало завершить всю работу, чтобы не разгребать все субботним вечером и воскресным днем. Из-за этого Дотторе не пошел с Клерви на обед.       После всей этой истории с жабой единственное, что порадовало Доктора — это открытие трёх отчетов по состоянию живых образцов во время проведения тестирования по расщеплению яда из глубин Бездны. Последующие опыты показывали все тот же положительный результат, так что для закрепления можно было только провести тесты с добровольными личностями на другой станции и дело на этом будет завершено. Этим уже лучше будет заняться сегменту.       Когда раздался весьма ритмичный стук в дверь, уже сразу стало понятно, что это была Коломбина. Настроение у этого создания было все так же чарующе приподнято и в тот момент Дотторе понял, что произошедшее с Клерви и жабой все же сильно его осадило, так как даже сейчас он ощутил, как все внутри него тошнотворно вывернулось просто от одного взгляда на радость кого-то другого.       — Док, а тебе ближе к Ледяному Очага солдаты все нужны будут?       Коломбина перешла сразу к делу, едва захлопнула дверь, и дело это сразу начало настораживать Дотторе. Прямых подчинённых у третьего Предвестника не было, так как большую часть времени она сидела во дворце. Но если ее все же отправляли по делам Фатуи, то выделяли отряд из свободных на тот момент людей. Но в таком случае напрямую с Предвестниками она не связывалась, это делал Пьеро.       — Что за вопросы? — сразу решил поинтересоваться Дотторе.       — Мне нужен один, чтобы сбегал в Монд за сесилиями, — объяснила Субретка. — Я одолжу одного болванчика?       Просьба была все еще внезапная, но Дотторе мог поблагодарить Коломбину, что предупреждала она настолько заранее.       — Бери, — ответил он, не собо чувствуя подвоха. — Скажи только потом, кого именно.       — Сей непременно, — ещё больше повеселела Коломбина. — Спасибо, ты лучший друг.       — Ты не можешь здесь цветы купить? — сразу поинтересовался Дотторе.       — Мне нужны прямо с утеса.       — Зачем?       — Это подарок, который должен будет разбавить чахлую обстановку во дворце.       Кажется, Дотторе даже начал догадываться, кому именно будет предназначаться этот подарок. Именно поэтому решил больше не расспрашивать, чтобы в случае чего оправдаться незнанием.       — Что-нибудь новое случилось? — спросила его через пару секунд Коломбина.       От нее ничего нельзя было утаить, но иногда забывалось, насколько хорошо это создание ощущало эмоциональную энергетику простых людей. При этом Коломбина сразу отставала, если ей отвечали, что не хотят второй раз поднимать тему. Однако Дотторе все же решил не скрывать очевидного:       — Клерви жабу принесла.       — Жабу? — уточнила Субретка, получив в ответ положительный кивок. — Так, мои расценки киллера ты знаешь. Десять моры — ты ее больше никогда не увидишь. Двадцать — всë будет выглядеть как несчастный случай.       — Ты сейчас про жабу? — решил все же уточнить Дотторе.       — Конечно.       — Мы отвезем ее завтра к пруду, — выдержав небольшую паузу, разъяснил Доктор, — как порядочные, честные и добрые люди.       Последнюю фразу он вытошнил в нескрываемом сарказме, от чего и к Коломбине прибыл приступ тихого смешка. Все же, как не лезь из шкуры, а подобные слова явно являлись антонимами к Фатуи, особенно к лицам столь высокого положения.       — Она у Клерви сейчас? — поинтересовалась Субретка, получив положительный кивок. — Пойду посмотрю на эту жабу.       Дотторе пребывал в секундном обдумывании ее слов, пока дверь не закрыли с другой стороны. Иногда он совершенно забывал, что этому созданию… Сколько ей вообще лет? Вроде она старше Моракса. Плюс-минус лет триста?       Он не особо хотел возвращаться к истории с этим земноводным. Особенно сильно его тяготило ощущение, что уничтожение жабы могло избавить его от завтрашней бесполезной поездки и потраченного впустую времени. В возрасте Клерви он бы скорее оставил себе жабу, чтобы провести парочку тестов. Был, правда, в его жизни один случай, когда он все же решил отпустить одно несчастное создание. Это было во времена, когда его пристроили на попечение местному врачу, чтобы просто влить во что-то его чересчур огромную любознательную активность и проконтролировать его с безопасной стороны. Когда доктор провел экстренную операцию по извлечению гидро слайма из ректального отверстия человека, он попросил Дотторе избавиться от него именно летальным путем. Но он его просто отпустил. А все потому, что ему тогда было больше жалко несчастный слайм, чем пациента.       На самом деле он был благодарен за то время, ведь очень многому смог научиться. Однако в этом оказалась проблема для окружающих, ведь увидел он у сельского врача настолько много вопиющих случаев, что многие сдерживающие моральные нормы просто растворились в сознании мальчика в подростковой максималистической стадии.       Так и прошел весь оставшийся день. В пучинах терзаний разных негативных мыслей и погруженный в рабочую сферу. С Клерви Дотторе больше не виделся, но зато переделал все, чтобы можно было спокойно завтра уехать. Поинтересовался только, ужинала ли она, и на этот пункт пришло расслабление. Все же это ребенок мог без лишних напоминаний пойти и взять еды, если был голодным. Об этом Дотторе поговорил с ней еще в первые дни, чтобы она не думала, будто может здесь есть только с его или чужого дозволения. И этот ребенок быстро схватывал свои возможности. А еще она умела быть одна, что в быту было положительным моментом, но на глобальных раздумьях вызывало тревожность, потому что Клерви даже чересчур умела находиться одной.       Однако перед сном Дотторе все же зашел проверить Клерви. Он застал ее смотрящей в окно. Она отодвинула шторы, залезла на стул коленями и держала рядом банку с жабой, смотря в почерневшее небо Снежной, где ярко плясали огоньки. Лишь на секунду она повернула голову к Дотторе, пока земноводное на подоконнике не издало глухой квакающий звук, от чего Клерви посмотрела сначала на банку, а потом вновь на небо.       — Клерви, ложись спать, — сразу сказал Дотторе, едва подошёл ближе.       — Она проснулась.       Ее голос все еще был чарующим и радостным, пусть и не таким бурным, как днем. На сверкание огней Клерви уж точно давно не смотрела с таким восторгом, но на земноводное в банке опустила именно такой взгляд.       — Она, наверное, никогда не видела сияние, — жаба вновь издала квакающие звуки. — Ей нравится.       — Самцы квакают по ночам, чтобы привлечь внимание самок, — решил ей объяснить Дотторе.       — Нет, ей нравится сияние! — громко утвердила Клерви, выпрямив спину. — Не надо портить нам атмосферу.       — Ну извини.       Дотторе проговорил это с очень саркастичным тоном, закатив глаза под маской. Подыгрывать в подобном он даже и не думал. Только забрал банку и отнес к шкафу.       — Давай она на ночь побудет здесь? — предложил он, ставя банку на полку. —Ложись спать.       В ответ на это Клерви слезла со стула и быстро подбежала к шкафу, пока Дотторе не закрыл дверь. С улыбкой и радостью в голосе, после того, как жаба снова квакнула, она произнесла:       — Спокойной ночи.       Хорошо, что эта девочка не видела нахмуренного лица Дотторе, когда он закрыл шкаф. И после этого Клерви все же переоделась и легла в кровать, даже чересчур усердно закрыв глаза. Видимо, хотела побыстрее оказаться в завтрашнем дне, пока Дотторе просто решил бездумно пробежать его, чтобы окончательно поставить точку в этой истории.       Благо сон подступил быстро. А наутро, в своем обычном раннем режиме, он уже сидел в пустой столовой за завтраком перед Коломбиной. Ранняя пташка, несмотря на то, что досыпает днем, хотя в подобное время Дотторе находил ее компанию весьма приятной.       — И когда поедете? — поинтересовалась в один момент она.       — Сейчас Клерви проснется, работа пойдет у моих людей, вот тогда и можно будет ехать.       Все же на самом начальном этапе проследить за работой Дотторе хотел. А еще Коломбила уже успела выбрать одного его солдата для своих целей, о чем активно поделилась в самом начале. Стоило отметить, что эту личность никуда переводить не следовало вплоть до Ледяного Очага.       — Главное, чтобы Царица не узнала, чем я занимаюсь, — добавил Доктор, медленно размешивая кофе.       — Ой, да ладно, — слабо возмутилась Коломбина, от чего Дотторе поднял взгляд вперед. — Ты и раньше на полдня отгулы брал. Работаешь сутками. Если она что-то скажет, я буду твоим адвокатом.       — Голубка, — Доктор позвал её весьма жёстким тоном, отпустив ложку, от чего в ушах на три секунды раздался звон. — Если она узнаёт, ради чего я уехал, меня ближайшие полгода ждут насмешки с её стороны.       — А, ты в этом смысле…       — Молчи, — мгновенно и жестко установил он ей. — Я просто уехал с Клерви, а подробностей знать необязательно.       — Позвони, если что-то увидишь интересное по дороге, — попросила она с заботой в голосе следом.       — Сто раз тебе говорили, — сразу понял Дотторе, к чему она, — если кто-то жарит шашлыки, это не значит, что тебя туда приглашали.       — Да кто в здравом уме откажет третьему Предвестнику?       Можно ли это было считать превышением должностных полномочий? Особенно, если на Коломбину никто никогда не жаловался? К тому же о таких событиях в Снежной Дотторе не собирался сообщать в Заполярный. Утро субботы должно было пройти в весьма обычном расслабленном темпе, но Доктор почуял уже что-то неладное, когда Коломбина радостно приподняла голову и крикнула:       — Опа!       После этого она обернулась, взявшись за спинку стула рукой. Определенно что-то поняла, что Дотторе уже заранее не понравилось. И предчувствие его не подвело. Клерви сразу оказалась на пороге и довольно быстро подбежала к ним. Не слишком ли рано? В школу ее в такое время нужно поднимать, а в выходной она просто сама по себе встала! К тому же Дотторе планировал, что ее не будет слышно и видно в ближайшие пару часов, но этот ребенок уже второй день подряд приносил ему сюрпризы.       — Клерви, иди спать, — очень серьезно сказал он, когда девочка подошла.       — Я не могу больше спать, — сказала все так же радостно она, собирая волосы в хвост как могла. — Всё думаю о том, что скоро увезу отсюда жабу. Когда мы поедем?       — Как только ты выспишься, — все так же ответил ей Дотооре.       — Я выспалась.       — Клерви! — не выдержал он все же, очень рассерженно говоря ей: — Ничего и никуда не денется. Мы уедем тогда, когда я скажу. Так что иди ложись спать.       Клерви от этого тона застыла на месте, даже руками больше не шевелила, так и оставив их поднятыми. Ее расслабленность и довольство сразу улетучились, не оставив после себя и следа. Уголки ее рта опустились, но все же она слегка отомкнула губы. Стояла тихо, больше ничего не говорила и не двигалась, пока Коломбина сама не подтолкнула ее за грудь развернуться.       — Иди возьми себе покушать и приходи.       С ее слов она все же изволила побежать в другую сторону, больше не оборачиваясь. Такая ее реакция и поведение вполне могли послужить детским испугом перед взрослым человеком, только вот в этот раз Дотторе и не думал из-за этого идти перед ней на уступки.       — Док, да ладно тебе, она всего-навсего ребёнок, — сказала Коломбина, когда Клерви отбежала. — Ты себя не помнишь в её возрасте?       — Извини меня, конечно, но откуда тебе знать, как ведут себя люди в определённом возрасте? — решил он поинтересоваться в ответ.       — Уж не тебе ли не быть радостным, что это обычная жаба, а не активное ядро хаоса или живой хиличурл?       — Я их к себе домой в восемь лет не таскал, — прямо ответил Дотторе и более спокойно добавил: — Это началось где-то в четырнадцать.       — А это просто жаба и твой ребёнок, — продолжила Коломбина. — И радуйся, что Клерви не на все сто походит на тебя.       О, в некоторой степени в этом можно было найти отрицательный эффект. Клерви пришла назад с тарелкой еды и чаем, села рядом с Коломбиной и, взглянув всего один раз в сторону Дотторе, молча начала есть. Она больше ни о чем не говорила и даже не смотрела на него.       Схожесть, да? Сейчас Дотторе ее все же сам искусно создавал, так как вел себя во всем произошедшем примерно как люди из его родной деревни. Но если уж и было с чем сравнивать, то определенно было счастьем, что это и правда была безобидная жаба, а не более опасного подвида или даже нечто намного хуже. Однако также стоило признать, что, притащи Клерви ядро хаоса, Дотторе сказал бы, что разбирать она его будет под его руководством. Почему? Потому что это его род деятельности и он был бы не против, если бы Клерви проявила к этому хоть каплю интереса? Тогда в чем глобальная разница с жабой? В доброте душевной этого ребенка?       Слуга как-то говорила, что у Клерви есть достаточно много от Дотторе. Что ж, теперь он не мог не признать, что это «что-то» и правда могло быть.       Клерви все так же тихо убежала к себе, стараясь даже больше не смотреть на Дотторе. Однако, несмотря на произошедшее утром, ближайшая поездка все так же тяготила. Хоть до нее еще и было пару часов, но за это впустую потраченное время второго Предвестника обычный солдат или ученый получил бы выговор. Но Клерви явно было достаточно и утра.       Дождавшись лаборантов и проследив, чтобы в самом начале дня не возникло никаких трудностей, Дотторе решил, что можно было иди. К тому же время доходило до расписания поездов. Он едва раскрыл дверь в комнату Клерви, которая все так же за столом смотрела на жабу в банке, и сказал:       — Клерви. Одевайся, пойдем.       Осталось разобраться только с этим. Дотторе был готов поклясться, что, если подобное произойдет снова, он не пойдет на поводу этого ребенка и все равно, что она будет чувствовать после и как-то проявлять обиду. Все же тратить больше половины дня на подобную глупость было излишним.       Жабу Клерви положила в рюкзак, после чего они вышли из дворца и направились в город. Она не говорила с ним до самого города, наверняка из-за утреннего прецедента, однако чем дальше они заходили по дороге, тем более бодрой и радостной эта девочка становилась. Этим Дотторе не мог похвастаться в ответ. В один момент он даже начал испытывать долю раздражения от подобного настроения ребенка рядом. Но срываться на Клерви было нельзя, ведь она послушно шла рядом и ничего дурного не делала. К тому же молчала до того момента, пока они не подошли к станции.       — Почему можно просто зайти без билета? — спросила она, едва увидела поезд. — С Синьорой мы тоже просто зашли. Разве билет не нужен?       — Ты ее не спрашивала? — спросил Дотторе в ответ, от чего Клерви только помотала головой. — Для мобильного перемещения организация бронирует несколько определенных купе, так что с показанием удостоверения солдат пропускают без вопросов. Предвестникам ничего предъявлять не нужно.       — И много ездят?       — Когда как. Но бронирование намного легче, чем постоянно откликаться на срочные требования о переводе. Гражданским от этого тоже легче, знают, в каких вагонах есть солдаты.       Организация также оплачивала перекусы, что играло хорошую роль для пересечения большого расстояния. Солдаты показывали не только удостоверения, но и называли личный идентификационный номер. В гражданских поездах работали не люди, а создания биологической инженерии, но стоило признать, что с обычными людьми их было легко спутать. Наверняка приезжие даже ничего не подозревали, как сама Клерви тоже.       — Смотри, — маякнул ей Дотторе в сторону солдата.       Он как раз показал удостоверение и назвал номер, а после этого легко зашел в поезд. Наверное, он был последним из группы, в одиночку они не передвигались на поезде, а в случае дезертирства их номер просто удаляли из общей базы. Предвестников же эти механические куклы знали в лицо, поэтому, едва Дотторе подошёл к одной, она сразу его узнала и сказала выверенной человеческой интонацией:       — Хорошей поездки, господин Предвестник.       А стоило ему сказать следом:       — Девочка со мной.       И положить на плечо Клерви руку, как после секундного пристального взгляда ее пропустили тоже. К подобному имели допуск только высокие звания. Дотторе подтолкнул Клерви к поезду, призывая забраться, а потом зашел следом. Там они прошли немного вправо и оказались у нужных купе. Рядом с двумя, занятыми солдатами, было еще одно свободное, можно было сказать, что им повезло.       Клерви очень бережно положила рюкзак на правое сидение, после чего начала снимать верхнюю одежду. Настроение у нее поднялось еще сильнее, и Дотторе уже на это было все равно. Раз уже в поезде, то и разворачиваться больше не имеет смысла. Клерви опустилась прямо за стол, а Дотторе сел с краю от него, напротив девочки. Некоторое время она молча смотрела в окно, а когда поезд тронулся, Клерви расстегнула свой рюкзак, вытащила банку с жабой и поставила её на стол. Откинув сумку, Клерви развернула жабу головой к окну. Это создание довольно активно зашевелило лапами, бесшумно стуча по стеклу.       — Вот, пусть в окошечко смотрит, — с довольной широкой улыбкой заявила Клерви. — Она так выбраться хочет?       — Клерви, — сразу жестко остановил ее Дотторе, чтобы она не делала лишнего.       — А расскажи ещё, — более задорно попросила она, чуть-чуть качнув туловищем. — Про жабок расскажи.       Видимо, выпускать она ее и не собиралась, но в нетерпении ожидания не могла усидеть на месте. Дотторе еще раз опустил взгляд на земноводного в банке. Клерви уж точно не захочет ехать в тишине все это время. Но как там писалось? Порыв ребенка узнать что-то новое родителям нужно оценить и поддержать? Что ж, он всë-таки был ее отцом.       — Ну-у… — протянул Дотторе, собираясь с мыслями. — Скорее всего, он хочет найти водоём. Если их недалеко унести от родного водоёма, они смогут найти к нему путь. А если нет, то будут искать другой. Хотя они довольно часто и сами пересекают большое расстояние и приходят к воде лишь тогда, когда надо оставить потомство.       — Ого! — все так же заинтересовано крикнула Клерви. — А они не должны всегда быть в воде?       — У жаб более прочные и грубые ткани, чем у лягушек…       — Какие ткани? — не понимающе прервала его Клерви.       — Я про кожу, — прояснил он и указал на банку. — Ты замечала, что она твёрже?       — Да. И с бугорками.       — Благодаря этому они могут намного больше находиться без воды…       — Как пленка, — уже радостнее прервала его Клерви.       — Что? — не понял Дотторе. — Какая пленка?       — Которая с пупырышками. Ее еще можно хлопать весело.       Имела в виду она явно воздушно-пузырчатую, и это было довольно странное сравнение, но поправлять Клерви и не следовало, особенно когда она стала еще более радостная и взбудораженная и опять посмотрела на жабу.       — Они такие крутые, оказывается.       Наверняка сама не замечала, но в приливе радости болтала ногами и широко улыбалась. Все происходящее Клерви будоражило неподдельным интересом — как к определенному объекту, так и к тому, что она должна будет сделать через пару часов. И она так радостно и любопытно улыбалась тому, что для неё ещё не изведанное. Всего лишь детское любопытство и восторг, который со стороны этой девочки много значил для Дотторе. Для неё это было своего рода маленькое путешествие и нечто невероятно новое.       В этой её невинной улыбке и любознательных глазах Дотторе легко видел далёкого себя.       Он и сам не заметил, как улыбнулся собственной дочери. Он все еще являлся ведущим правительственным ученым, но рядом с этим ребенком должность и исследования уходили на второй план. Рядом с ней он мог быть обычным человеком, ощущение шкуры которого позабыл более четырехсот лет назад.       Они сошли с поезда, когда уже переваливало за полдень. Здесь было намного теплее, даже все еще не было снега, несмотря на время года. Из-за таких смен температур многие приезжие сначала предпочитали оставлять свою теплую одежду в ячейках на станции, прежде чем уйти по делам. Клерви предпочла оставить так же рюкзак и нести банку в руках. С ней вместе она радостно пошла по тропинке, оглядывая все вокруг. Не видя зелень столько времени, можно было и правда начать засматриваться на совершенно обычные для природы вещи, это Дотторе понимал на собственном опыте, ведь помнил, как покидал пустыню. Правда, сейчас вокруг зелени было все равно меньше, все-таки уже была осень и в данной области она все равно чувствовалась, чем в некоторых территориях дальше.       В один момент Клерви резко затормозила и посильнее прижала к груди банку с жабой, наполнив легкие воздухом через нос. Объектом ее страха послужил лагерь хилличурлов, находящийся на достаточном расстоянии от тропинки. На такой дистанции сами они ее не видели, а даже если бы видели, то не подошли бы, ведь были бы слишком далеко от их пристроившегося лагеря.       — Боишься? — спросил ребенка Дотторе.       Клерви не подала ни голосом, ни жестами никакого ответа, хотя по ее состоянию и выражению лица было все очевидно. Раньше и на Дотторе подобные участки вселяли трепетный страх. Когда он перестал это испытывать? Кажется, только спустя пару месяцев после прохождение учебной части Фатуи лагеря этих оскверненных стали больше помехой в выполнении миссий, а не угрозой.       — Не бойся, я ведь рядом, — почти сразу добавил Дотторе.       — Это не я боюсь, — довольно внятно, но с плохо прикрытой неуверенностью заявила Клерви.       Она тут же подняла жабу выше, практически доставая крышкой банки до кадыка Дотторе. Намек был понятен, как и слабая попытка Клерви отвести от себя внимание, но этому все же Доктор решил подыграть, слегка усмехнувшись и подтолкнув Клерви за плечи пойти дальше.       Водоем был совсем рядом, достаточно большой, и, когда они приближались, пару секунд можно было разглядеть, как еще несколько жаб попрятались в разные стороны. Клерви, оглядев местность пару минут, словно оценивая жилищные условия, решила открутить крышку банки, да вот только сил у нее не хватало. К тому же горлышко было весьма широким, от чего рука девочки не могла в достаточной степени обхватить крышку, чтобы приложить много сил. Поэтому Дотторе открыл ее сам, отдав затем назад Клерви. Все же она хотела сама выпустить жабу.       Едва горлышко банки коснулась земли, земноводное скатилось ближе к краю, а потом аккуратно выскользнуло на уже желтевшую траву. Пару раз квакнув, жаба устремилась вперед к воде и остановилась, неподвижно сидя возле тихой глади.       — Что думаешь? — спросила Клерви, не отрывая взгляд от жабы.       — Думаю, ему нравится, — ответил ей Дотторе.       От земноводного вновь послышалось кваканье, после чего он скрылся из виду, прыгнув в воду.       — Всё? Возвращаемся? — спросил Дотторе, получив от девочки пару кивков головы.       Однако на этом разговор был не окончен. Доктор опустился на ее уровень и сказал:       — Извини за утро, Клерви. Я не должен был срываться на тебя. Но все же не приноси никого больше, поняла?       — Да, — согласилась она, снова несколько раз кивнув. — Извини за это.       — Ладно, всë уже хорошо и всë разрешилось, — решил он ее заверить и вновь поднялся. — Пойдем назад.       Если они уйдут сейчас, то успеют на обратный поезд и его не надо будет дожидаться. Клерви подобному не противилась, раз сделала все, что хотела. Обратно она шла все в том же приподнятом задорном настроении. Только теперь она явно больше была довольна за совершенное доброе дело. Пустую банку можно было выбросить на станции, все равно с поврежденной крышкой она мало для чего могла пригодиться. Правда, нести ее назад Клерви сама не стала, отдав ее в руки Дотторе. Без жабы и интерес пропал.       — Я читала про лягушку, которая хотела отправиться в тёплые места с птичками, — начала она рассказывать по дороге. — Она попросила двух птиц нести её на прутике, а сама схватилась за него ртом.       — И как? Добралась? — поддержал разговор Дотторе.       — Нет, ей так хотелось похвастаться таким изобретением, что она квакнула и упала назад в болото.       — Понятно.       — А у нас жаба путешествовала в банке. И она добралась, потому что мы ей помогли.       От проговаривания этого вслух Клерви еще сильнее обрадовалась. Ее маленькое приключение подходило к концу, и теперь этот день будет отдаваться теплотой в ее воспоминаниях.       Она отбежала немного вперед и два ее хвостика у самой макушки трепались на ветру, как и красная юбка джинсового сарафана с кармашком спереди. А ее радостная улыбка вновь заставила Дотторе улыбнуться для нее. Он не мог не признать, что наблюдение за счастьем Клерви приносит ему удовольствие. Именно по причине радости за этого ребенка.       Эта девочка и правда была очень похожа на него. И к этому можно было привыкнуть.       — Клерви! — все же остановил он ее. — Ты не забыла, что там?       — Ой!       После одного выкрика Клерви все вспомнила, а потому быстрее прежнего побежала назад к Дотторе, встав к нему достаточно близко, причем так, чтобы он оказался между ней и хилличурлами.       — Иди рядом со мной.       Клерви на это сразу согласилась, а Дотторе только придержал ее за плечо, поведя дальше по тропинке. И на этом история с жабой закончилась.