Коробейников!

- Надо сделать это сразу! – сказал Штольман, который не любил откладывать дела в долгий ящик. Задачи множились со всех сторон, но раз уж появилась новая информация, следовало отработать её. Мужчина оттолкнулся ногами и подъехал к своему рабочему месту на кресле. Действие было привычным, он в принципе любил так перемещаться по убежищу, сокращая временные и физические усилия. В этот раз за ним внимательно следили две пары глаз: скучающего Фибо и восхищенной Ульяны. Если представитель рода собачьих был равнодушен к технике и вообще компьютерным занятиям хозяина, то Вершинина отмечала всё: открывающиеся программы, скорость отклика на запросы, быстроту нажатия клавиш и стиль работы в общем. Для неё это было симфонией. Каждая нота сыграна без фальши, в своё время и в своём размере, и в итоге получается музыка, ласкающая слух. Фибоначчи с удивлением посмотрел на девушку: что это у неё сердце так заходится? Странно, ничего такого пес вокруг не видел. Ну ладно, кто этих людей разберет, тем более хозяин её вон какую привез! Он на всякий случай лизнул свою новую знакомую в щёку и принялся усиленно дышать, пытаясь отвлечь Ульяну от того, что заставляло её волноваться. - Если следовать логике, то звонок Инокентьевой должен был поступить в диапазоне десяти минут до смерти, чтобы наряд полиции успел выехать на вызов. Пятнадцать минут – уже слишком много, потому что такого рода причины вызывают немедленную реакцию, тут нашим доблестным представителям закона надо отдать должное. На общий номер спецслужб такого звонка не поступало. Значит, звонили напрямую в наше отделение. - И что это нам дает? – включилась в обсуждение Ульяна. Штольман скосил на неё взгляд, внимательно осмотрел заинтересованное лицо, но ничего пока говорить не стал, хотя слишком уж знакомой виделась ему ситуация. - А это нам дает, Ульяна Максимовна, временные рамки, как я вам уже говорил, - ответил он на вопрос девушки. - Ульяна! – вдруг резко выпрямилась Вершинина, недовольно поджимая губы. - Что? - спросил Витя, не понимая, что происходит. - Давайте уже на «ты», а? – попросила Ульяна, снова начиная краснеть, но решительно продолжая. – Вам не кажется, что глупо называть друг друга по имени-отчеству после побега через крышу и дикого спуска по строительным лесам? Я чувствую себя неловко. Поэтому – Ульяна! - Витя! – машинально ответил Штольман и чуть было не протянул ей руку, но тут же пришёл в себя и тут же почувствовал себя так же, как Ульяна – неловко. - Вот и отлично! – кивнула девушка и улыбнулась. Комната снова стала погружаться в золотистый полумрак, на заднем фоне стали расцветать очередные возрожденческие мазки. - Так что там за временные рамки? – уточнила повеселевшая Вершинина. Магия Ренессанса утратила силу (к великому облегчению Штольмана), и Витя, собрав мысли в кучку, ответил: - Временные рамки значат очень многое, Ульяна Ма…. Ульяна. Ираиду Аркадьевну убили за несколько минут до нашего с вами прихода… - Откуда вы это знаете? – тут же перебила его Вершинина. Она не была невежливой, просто хотелось знать всю картину в целом. - Потому что кровь еще текла из раны и не начала сворачиваться, по цвету и температуре кожи тоже можно сделать выводы, - для Штольмана это тоже был лишний раз, когда он мог упорядочить и проговорить вслух детали, чтобы проверить себя повторно. Девушка кивнула и, молча глядя на собеседника, принялась ждать продолжения. - Так вот, - продолжил Виктор. – Убили Ираиду Аркадьевну за несколько минут до нашего прихода, значит, человек, который вызвал полицию, - а мы отрицаем, что звонила сама Инокентьева, ведь я совершенно точно не выбивал её дверь, стремясь её убить, - видел, как мы подъезжали, и позвонил только после этого, что сокращает время звонка до минут пяти, если вспомнить, что я расплачивался наличкой и искал нужную сумму в кошельке, а вы забыли сумочку и возвращались к машине. Глупо ведь говорить полицейским, что я рвусь в квартиру к убитой, если они приедут и выяснится, что я спокойно себе работаю в офисе. - Убийца был в квартире, - прошептала Ульяна. Она вдруг вспомнила страшную картину, которую они обнаружили, поднявшись наверх. Распростертая на полу пожилая женщина, кровь, тяжелый металлический запах, темнота. Так там еще был и убийца?! Стало совсем жутко. - Нет, - вернул её в реальность голос Виктора. – Если бы он бы в квартире, то не успел бы уйти до прихода полиции. Вспомните, они появились через пару минут после того, как мы нашли Ираиду Аркадьевну. - То есть, убийца убил вашу… твою соседку, увидел, что ты приехал, позвонил в полицию, а пока мы поднимались по лестнице… что? Испарился? – нахмурилась Ульяна. – Куда же он делся за те пару минут, пока мы поднимались к твоей квартире? - Вот это мне и предстоит выяснить! – улыбнулся Витя. Очень уж возмущенно-озадаченной выглядела девушка. - Чудеса какие-то! – буркнула она, складывая руки на груди. Ей очень не понравилось «мне», но кто она такая, чтобы заслужить сразу же «мы». Э-э-эх, что же за глупости ей в голову лезут-то? - Они окружают меня постоянно, - пробормотал Штольман и вновь вернулся к поиску. Реакция девушки его озадачила. – Вот этот звонок, - сказал он спустя несколько минут. В их отделение в указанных временных рамках других вызовов не поступало. – Давайте послушаем. Ульяна кивнула и, наклонившись вперед, приготовилась напряженно вслушиваться. Фибо, видя, что происходит что-то непонятное, тоже сделал сосредоточенное выражение морды соответственно моменту. Витя нажал иконку проигрывателя. «Полиция! Полиция! Помогите! Меня хотят убить!» Голос истерический, на верхних нотах, но приглушенный и нечеткий: видно, что-то приложили к трубке (а у Инокетьевой был старинный стационарный аппарат, на мобильную связь она не надеялась, считая провода самым надежным способом обеспечить коммуникацию), чтобы изменить тембр. - Не она, - ответил Штольман не невысказанный вопрос Ульяны. Ничего похожего на голос его соседки. «- Успокойтесь. Кто вас хочет убить? - Штольман. Виктор Штольман, мой сосед. Он прямо сейчас рвется ко мне в квартиру, чтобы меня убить! У него в руках топор!» Витя изумленно поднял брови. Топор? Он не заметил никаких следов на двери, которые можно было бы отнести к отметкам топора. А вот рана на голове вполне могла быть нанесена именно топором. Примерно об этом думала и Вершинина. Она представила себе, как топор заносят над головой пожилой дамы в экстравагантном наряде, как он опускается на её череп, как хрустят кости. Девушка сглотнула, стараясь отогнать от себя слишком реалистичную картину. Воображение у неё всегда было хорошо развито, но могло слишком разыграться. Не хватало еще в обморок рухнуть прямо здесь! Фибо лизнул её в щёку, и Ульяна благодарно погладила его. Когда пёс был рядом, становилось не так страшно. «- Говорите адрес!» Звонивший назвал улицу и дом, а после этого на записи раздался истошный крик, отчего Ульяна подпрыгнула на месте от испуга, а после треск и короткие гудки. Это привело её в чувство. - Трубка! – воскликнула она, победно посмотрев на Виктора. - Что трубка? - Трубка была на аппарате, когда вы вошли в прихожую! Я точно это помню, потому что до того, как увидела вашу соседку, обратила внимание на то, какой красивый телефон висит на стене! - Ираида Аркадьевна имела склонность окружать себя красивыми вещами, - кивнул Штольман. – Вы правы, трубка была на месте. - Вот и первый промах убийцы! Не нужно было класть на место трубку. Когда вас бьют по голове топором, вряд ли вы озаботитесь тем, чтобы вернуть трубку на рычаг. - Второй промах – дверь! – сказал Штольман, позабавленный формулировкой, выбранной девушкой. - А что с дверью? - Дверь открывается наружу, замок выбит. Если бы я рвался в квартиру, то никак не мог бы выбить дверь. Только взломать чем-нибудь вроде лома или того же топора, про который говорили на записи. - Его тоже не было там. - Совершенно верно. Орудие преступления на месте не наблюдалось. А самое главное – голос. Это совершенно точно не голос Ираиды Аркадьевны. Измененный, скорее всего мужской! - Да, я склонна с вами согласиться! – кивнула Ульяна. – Тут тембр явно уходит в мужской. Обертоны и диапазон на женские не похожи, пусть и измененные. И частота ниже женской. Классическое музыкальное образование, - покраснев, ответила на вопрос в глазах Вити Вершинина. – Классический вокал и хоровое пение. Виктор хмыкнул про себя. Надо же, сейчас такое разностороннее воспитание – редкость. Ульяна становилась всё более и более любопытным объектом для изучения. - Ну что же, судя по записи, убийца оставил достаточно улик, по которым можно судить, что я не причастен к смерти Инокетьевой, - проговорил Штольман, снова поворачиваясь к экранам и злясь на себя за неуместное желание погружаться в жизнь и интересы другого человека. Что за неуместные глупости? Проблем у него мало, что ли? – Если наши полицейские не совсем уж дураки, то уже завтра можно надеяться на их новые выводы. - Да, - довольно кивнула Ульяна, радуясь, что хоть где-то ситуация Штольмана станет легче. – Как говорится: другое время – другое бремя. Виктор замер с поднятым над клавиатурой пальцем, а потом резко обернулся и обвиняюще закричал, указывая на Ульяну: - Коробейников! Девушка подпрыгнула на стуле, виновато посмотрела на собеседника и тяжело вздохнула. Ну вот! А всё так хорошо начиналось!