Пролог.

      Солнце появилось в небе.       Тучи, цвета багровой грязи, исчезают под гнетом прозрачным, слабых лучей. Небо постепенно стихает, позволяя утреннему дождю закончить ночное дирижёрство. Первая птица выскользнула из-под развалин рядом с кладбищем, и показавшийся ворон взлетел ввысь, гаркнув и вильнув хвостом. На землю упала мелкая дощечка - сарай, дряхлая постройка отсырела и покрылась мхом, как и съехавшая на бок крыша. Подул ветер. Такемичи вздрогнул, голые предплечья покрылись гусиной кожей, как и зажившие побои от вчерашнего избиения.       А душевные терзания от резкого перемещения в прошлое нет.       Парень остановился у ограждения, на секунду прислушиваясь к звукам природы. С плеча съехала школьная сумка, но вовремя согнув руку в локте, Ханагаки предотвратил падение вещи на сырой асфальт. Медленно вздохнул и также медленно выдохнул, чувствуя резко накатившее волнение и страх. А ещё промелькнувшую надежду и стук сердца - такое же состояние было при встрече идущего на него поезда. И тишина была вокруг, тоже такая - мёртвая. Или в тот момент в ушах заложило от скрипа дна поезда с путями, или отчаяние проглотило тело двадцати шестилетнего Такемичи Ханагаки - неудачника по жизни, не имеющего престижного заработка, любимой женщины под боком и благоприятной жизни. В тот день он собирался возвращаться домой с надоевшей работы продавца DVD дисков, по пути поцарапав машину богатому хрыщу и раззадорив мелких хулиганов. Он и был таким, каким стоит сейчас - тринадцатилетний пацан, прихвостень какой-то местной банды, имеющих таких же друзей, но с любимой девушкой.       Он не понял, как смог переместиться на двенадцать лет назад, в своё прошлое, но в последнюю очередь Такемичи Ханагаки думал о Хинате Тачибане.       Однако сейчас ноги привели его не к порогу дома возлюбленной, а туда, кого парень не навещал с начала средней школы.       - Но если я попал в прошлое, возможно ли, что.. - на секунду Ханагаки замялся, сглатывая что-то тяжелое, вставшее поперек горла. - Аники может быть жив?       Такемичи уверенным шагом ступил на территорию кладбища. За спиной пронесся автомобиль, обрызгав водой с лужи место, где недавно стоял школьник. Ветер колыхнул неровную крашенную укладку, ткань штанов на секунду прилипла к вмиг вспотевшему худому телу. Потрёпанная обувь ступила в ямку грязи, но Ханагаки обращал внимание не на свой внешний вид, а на фамилии, расписанные на каменных памятниках и семейных могилах. Голубые глаза высматривали собственное второе имя, а тело двигалось быстро, огибая острые углы святилищ. От чьих-то свеч остался лишь фитиль гнить в растопленном воске на маленьком блюдце или твёрдом выступе. Живые цветы склонили лепестки в глубоком поклоне, словно выражая соболезнования усопшим под землёй. Парень прошёл мимо могилы, выцепив короткую, но на секунду кольнувшую что-то в сердце фамилию.       - Что-то знакомое... Сано. - пробубнел под нос Такемичи, продолжая обходить памятники по витиеватой тропе. - Да где же..       Юноша оторопело встал, глядя широко раскрытыми глазами на место из детства - там, где располагался исписанный фломастерами камень с иероглифами, фотография в рамке и сложенный пазл мотоцикла. Ладонями Ханагаки растёр лицо, оседая на колени и бегло оглядываясь вокруг, не находя намёка на захоронение старшего брата.       - Неужели.. - осипшим голосом отозвался школьник, пропуская через пальцы волосы. Укладка в один миг потеряла прежний вид. - Живой..       Могилы девятнадцатилетнего Такео Ханагаки среди других не было.